Глава восемнадцатая
18 августа 2024 г., 17:00
Ночь я провёл в полудрёме. Нормально заснуть, как у Аштона, у меня не получалось, и я постоянно просыпался от мыслей о завтрашнем дне. День предстоял сложным, если не сказать, последним в моей никчёмной жизни, ибо то, что задумал Аштон несомненно выведет из себя Майкла Роута. План, может, и не сложный… Но если нас поймают! Мистер Роут уже говорил, какая судьба меня ждёт. А если она на Аштона распространится?
В полусне я постоянно проматывал план Аштона и думал, как воплотить его в жизнь. Потом, когда я погружался глубже в сон, мне снился озверевший Майкл Роут, который с чудовищными криками бежал на нас — он был под стать монстру, натянувшим на себя человеческую шкуру. Он вонзал в меня отвёртку. Тупой наконечник входил и выходил, рвал плоть и ломал кости. Я видел свою кровь и захлёбывался в ней, она разбрызгивалась по стенам подвала, ручьём стекала на пол, где в багровой луже лежал он… мой Аштон.
Я просыпался в поту. Трогал грудь, где мгновение назад были десятки кровоточащих дыр, проверял спящего Аштона. Сны были настолько реалистичными, что боль в полной мере ощущалась, даже запах табака, одеколона и крови чуялись.
После очередного кошмара я решил больше не спать. До рассвета оставалось ещё уйма времени, — часы показывали лишь четыре утра, — все в доме спали, и я, решив никого не будить, просто лежал и обнимал Аштона. Он отвернулся к стене и сладко спал. Его совсем не беспокоил завтрашний день, да и понятно: с таким азартом Аштон рассказывал о своём плане, что было бы удивительно, если бы он боялся. Напротив, Аштон предвкушал завтра.
Я тоже желал отомстить мистеру Роуту, вывести его из себя, сломать ему жизнь… Он заслужил. За всё, что сделал с Аштоном. Но заниматься этим под самое Рождество… В то время, когда хочется спокойствия, уюта и праздничной обстановки? А вдруг нас поймают? Перед смертью, вообще-то, хотелось праздником насладиться… Жаль, что Аштон не согласился с моим мнением, ведь он не сомневался, что у нас получится. И месть, между прочим, для него лучший подарок.
— Ты можешь остаться, — сказал Аштон, стоило мне возразить. — Мы справимся без тебя.
В план Аштона подключился Жорж, что было неожиданно. Никогда бы не подумал, что он, такой серьёзный и хмурый парень, пойдёт на поводу у своего слегка ебанутого друга.
То ли слова Аштона меня задели, то ли мне правда не хотелось отпускать его одного, но что-то заставило меня впервые повысить не него голос.
— И как ты это представляешь? Я весь изведусь, пока тебя жду! — воскликнул я.
Аштон отвлёкся от проверки работоспособности диктофонов и поднял на меня свои пронзительные бирюзовые глаза.
— Ты чего орёшь на меня? — спросил он, будто не веря своим ушам.
— Потому, что ты меня не слушаешь! Может, чтобы ты меня услышал, мне ещё громче орать?!
— Я тебя не заставляю. И вообще, я имею права делать то, что считаю нужным.
Опустив взгляд, Аштон занялся прежним делом.
— А я тебе не разрешаю!
— Я даже мать не слушаю, почему тебя должен?
От злости, плеснувшей в голову, у меня даже начала пульсировать вена. И, чтобы полностью не рассориться с Аштоном, я ушёл в ванную и, как только закрыв дверь, разревелся как глупая школьница. Впервые я злился и обижался на Аштона. Хотя, сам не понимал, почему… Словно не я накричал на него, а Аштон на меня.
Признавать свою правоту не хотелось. На это ушло час слёз и размышлений под потоком горячей воды. Я думал о нашем разговоре и об причине, по которой обиделся; и, когда в десятый раз прокручивал этот эпизод в голове, мне внезапно сделалось стыдно.
Выйдя из ванны, я с замершем сердцем вернулся в комнату. Аштон листал книгу и не обратил на меня внимания, словно я был призраком, и открывающиеся сами по себе двери для него в порядке вещей. Я лёг к нему. Аштон отвернулся. Внутри меня всё защемило: кажется, я сильно обидел возлюбленного.
Я поцеловал его в ухо. Он отмахнулся. Я снова поцеловал Аштона, и тот поднялся, хмуро на меня взглянув.
— Отстань от меня, — сказал он. — И ложись спать. В гостиной.
— Извини меня, пожалуйста…
Аштон не ответил. Он смотрел на меня, ожидая, что я действительно уйду. Как будто мне хотелось спать одному в гостиной без своего любимого Аштона. Поэтому я сел между его ног и, посмотрев на него исподлобья, расстегнул ширинку брюк, оттянул резинку боксёров и взял в рот то, что оттуда показалось. Аштон не стал противиться. Он положил мне на голову руку и сам регулировал глубину для вхождения.
Потом, обильно кончив мне в рот, Аштон повалил меня на кровать, где подарил самый лучший минет… По крайней мере, на тогдашний день.
Вскоре первые просветы рассеяли темноту в нашей комнате. Теперь царящею тишину нарушали не только завывания ветра и стук снежинок об стекло, ещё и шум машин, скрежет лопаты об замёрзшею землю. Я лежал и наблюдал за часами. Они стояли на тумбе близко к кровати, поэтому я видел цифры, которые стремительно менялись, приближая час пробуждения. Я, затаив дыхание, ожидал его.
И вот, послышались шаги, а после шум из ванной — это Жорж уже проснулся. Чуть погодя зазвонил поставленный Аштоном будильник, и это мерзостное пиканье было для меня под стать гулу апокалипсиса.
Аштон застонал и закрыл голову подушкой. Я было обрадовался, что он заснёт, отложив свою самоубийственную идею на неопределённый срок, и выключил будильник. Однако, парень поднялся. Лениво потянулся и похлопал меня по заднице, принуждая проснуться.
— Просыпайся Лемми, — сказал он. — Сегодня нас ждёт важный день!
«Как будто я вообще спал.»
— Давай отложим важный день до когда-нибудь потом? — спросил я с надеждой.
Аштон наклонился ко мне с таким видом, словно собирался отгрызть язык.
— Ты считаешь, Майкл не заслужил? — пауза, — Или боишься его?
— Не то, и не другое.
Насчёт второго я, разумеется, соврал. Меня бросало в ужас уже от мысли встретиться с Майклом Роутом, что уж говорить об реальной встрече…
— Тогда помоги мне. Без тебя я не справлюсь.
Он заглянул мне в глаза. Так проникновенно, под стать фразе, что страх перед мистером Роутом улетучился. Я понял: я должен защитить Аштона. Учитывая его импульсивность и вспыльчивость, один он точно не справится, нужен тот, кто более спокойный и будет держать всё под контролем. Это я. А в случае чего прикрою Аштона своим телом.
После завтрака, состоящего из одного крепкого кофе, я начал одевать приготовленный с вечера костюм. Рубашка, галстук, брюки. То, что надо, чтобы не выделяться на фоне офисных планктонов. Я примерил пиджак, и рассмеялся, глядя на себя в зеркале: эта вещь будто подчёркивала мои недостатки, делая ещё большим квазимодо; к тому же он явно был не совсем моего размера. Поэтому пиджак остался на стуле.
Аштон тем временем наслаждался яичницей с беконом и помидорами. Я же, как обычно, в такую рань есть не смог, а учитывая, что спал плохо — тошнило даже от кофе. Вообще, ощущал себя максимально хреново. А ведь мне предстоял сложный день… И как я справлюсь?
Чтобы не вызвать лишнего беспокойства, я не стал выпрашивать таблетку, решил отлежаться пока Аштон завтракает и моется.
— Лемми, просыпайся, — внезапно раздался голос Аштона. — Нам пора.
— Я не сплю…
«Или, всё же…»
— Просто моргаешь медленно?
Аштон рассмеялся от своей же шутки, и я поймал себя на мысли, что завидую его непринуждённости. Его, казалось, совсем ничего не волновало. Мне бы так… Хоть раз побыть человеком, который не волнуется и не тревожится перед каким-нибудь важным событием.
— Помоги мне с галстуком, пожалуйста, — сказал Аштон.
Подниматься с мягкой кровати не хотелось и тем более куда-то ехать, — но что поделать? — начался финальный этап борьбы за Аштона. Я должен одержать победу. Чего бы мне не стоило, пусть даже придётся убить мистера Роута и всю жизнь провести в бегах. Главное, что Аштон будет рядом…
Я поднялся и перебросил галстук через шею парня. Потянул к себе. Наши лбы соприкоснулись и на губах оказался сладкий поцелуй Аштона.
— Эй, хватит сюсюкаться, — сказал заглянувший в комнату Жорж. — Опоздаем.
Аштон отстранился и с ухмылкой посмотрел на стоящего в дверях Жоржа.
— Тебя бесит, что я целую Лемюэля?
Взгляд Жоржа перекочевал на меня. Он собирался что-то сказать, но проходивший мимо Аштон помешал ему. Шлёпнул его по заднице, что Жорж от такой неожиданности забыл слова; и, прежде чем он успел шлёпнуть Аштона в ответ, тот, злорадно хихикая, скрылся за углом.
— Не обращай на него внимания, — сказал я растерянному Жоржу и пошёл следом за Аштоном.
Догнав его на лестнице, я тихо спросил:
— Зачем ты так с Жоржем?
— Что не так? Он мой лучший друг после тебя, и это нормально, когда друзья друг друга подкалывают. И шлёпают. — Он обнял меня за плечи и шёпотом добавил: — Но, несмотря на нашу дружбу, делиться тобой я не стану. Жорж в тебя влюблён, и это меня чертовски бесит.
— В смысле? — Я резко остановился и ошарашенно посмотрел на Аштона.
— В прямом, — пожал плечами он.
Словам Аштона я не поверил, ведь у Жоржа уже был человек, которого он любил. Я решил, что Аштон говорит это из-за ревности, и такое объяснение пришлось мне по душе: значит, я очень дорог ему.
— Ревнуешь? — спросил я, рассчитывая на положительный ответ.
— Неа. Я знаю, что ты от меня не уйдёшь.
— Потому, что таких, как ты, больше нет.
«И ещё я без тебя никто.»
***
Когда автомобиль припарковался у офиса компании Роута, я снова испытал дикий страх. Но уже не перед самим Майклом Роутом и участью мне уготованной, я испугался ответственности, которую на себя же взгромоздил. Она давила на грудь, мешая вздохнуть. Она засовывала ледяные пальцы мне в горло, чтобы я не закричал о помощи. Поэтому я молчал, пока Аштон и Жорж обсуждали план. Я даже их не слушал, сидя на заднем сидении и глядя угрюмо на высокое серое здание, в окнах которых играли утренние лучи; на снующие по лестнице пятна и на постоянно открывающиеся и закрывающиеся двери. Потом Аштон сказал: — Пойдём. А я отрешённо ответил: — Ага… И неохотно вышел следом за Аштоном в морозное солнечное утро. — Жди нас, Жо. Мы начали подниматься по лестнице, и с каждой ступеньки меня охватывал ужас и сомнения в правильности поступка. Будто мистер Роут был сама Благородность. Ничего плохого нам не сделал, и даже благословил наши отношения… Это мы такие плохие. Неблагодарные подонки, желающие разрушить его жизнь и обобрать до последней ниточки. Мысли страха. Возможно, у меня таким нелепым образом работал инстинкт самосохранения, делая из врага чуть ли не святого. Меня ведь не остановили сны о том, как мистер Роут издевается над мной прежде, чем лишить дыхания; и представления, как лечу вниз, с крыши этого серого здания. Из ниоткуда появившиеся сочувствие к Майклу Роуту начало выбешивать. Откуда это блядское сочувствие? Тем более к человеку, который чуть не убил моего Аштона? К человеку, желающему отобрать его у меня и распорядиться его жизнью, как себе угодно? А ведь ко всему прочему, Майкл Роут избивал Аштона. Да так, что мой бухой папаша позавидует… И после всего, что этот урод сделал с Аштоном, я испытываю к нему сочувствие?! Да, он не заслуживает того, что Аштон для него подготовил. Он заслужил более жестокой мести. Какая сломает его, полностью уничтожит его личность и лишит всего, чем он когда-то дорожил. Если он вообще чем-то дорожит, помимо денег. Я взял Аштона за руку. Он посмотрел на меня, и взгляд его был полон решительности. «У нас всё получится, — подумал я, чувствуя прилив сил. — Я не подведу тебя». Двойные двери становились всё ближе и ближе. Вскоре мы оказались в залитом янтарном маревом вестибюле, и чтобы унять навалившеюся на меня тревожность я начал разглядывать убранство. Оно было, на удивление, простым. Стены белые, пол серый; окна арочные, прикрытые кружевными занавесками и украшенные гирляндами. В центре вестибюля располагалась большая клумба с пальмами и фикусами, а вокруг неё стояли бежевые диваны. — Охрана есть? — глядя по сторонам, спросил я. — Охрана? Думаешь, нас арестуют? Я пожал плечами. — Майкл мог сказать своим сотрудникам, чтобы те доложили, если вдруг тебя увидят. А охрана может увидеть нас по камерам, прийти и забрать в свою подсобку, пока Майкл не придёт и не распознает нас. — Вряд ли они знают, как я выгляжу. Тут сотрудники меняются чаще, чем мои любовники, — Аштон ухмыльнулся. — Хочешь сказать, ты и меня скоро поменяешь? Он промолчал. Меня это напрягло, но я не стал выпытывать у него ответ: отложил данную реплику в дальний ящик, чтобы потом выебать ему мозги. Мы подошли к ресепшену. За ним сидела молодая девушка и увлечённо заполняла бумаги. Аштон смерил её оценивающим взглядом, и, облизнув пересохшие губы, навалился на ресепшн, тем самым привлекая внимание. Девушка подняла свою кудрявую голову. Её лицо покрылось краской. — Аш? П-привет… — Привет, Глория, — Аштон улыбнулся. — Майкл не приходил? Поправляя очки, девушка заглянула в журнал приходов. — Нет. Обычно он приходит к одиннадцати. Аштон схватил меня за рукав и потащил к лифту, приговаривая: «Уже без пятнадцати одиннадцать, бля-бля-бля!» У меня даже не выпало возможности узнать у Аштона, кто такая эта Глория. — Как войдём? — спросил я. — Легко! Лифт приехал через пару секунд после нажатия кнопки вызова. За эти секунды у лифта собралась толпа, которые словно надеялись уместиться в крохотную кабинку лифта. И действительно: стоило дверям разъехаться, как они, толкая и пихая друг друга, полезли внутрь; одна женщина даже устроила тираду о том, что мужики совсем охуели и не пропускают дам первыми. В лифт мы так и не попали. Пришлось ждать следующий. Аштон занервничал. — Можем подняться по лестнице, — предложил я. — В кабинет руководителя можно попасть только через лифт. Лифт снова спустился, и, поскольку он оказался внутри пустым, Аштон затолкнул меня вперёд, вошёл следом и нажал на цифру три. Потом, услышав чью-то просьбу подержать дверь, на кнопку закрытия двери. Лифт тронулся. На нужном этаже двери раскрылись, и мы вышли в длинный тёмный коридор. Единственным освещением здесь был светильник в виде луны, который переливался разными цветами; благодаря ему виднелись очертания двери напротив нас. Аштон подошёл к ней. Провёл ладонью по поверхности, что-то ища. И нашёл достаточно быстро: встроенное в дерево устройство засветилось голубым светом, освещая лицо Аштона. На экран высветились десять цифр. — Надеюсь, Майкл не поменял код. — Аштон нажал на первые две цифры. — Если честно, я немножко его забыл… — По крайней мере, у нас есть три попытки. — Нет. Тут улучшенная версия. Ошибка — смерть. Мало того, что сигнал придёт полиции, так ещё заблокируется лифт, и мы не сможем убежать. Как видишь, тут даже окон нет. «Тогда нам стоит отступить», — хотел сказать я, и промолчал, предугадав реакцию Аштона. Будь, что будет. Семь… По спине пробежал холод. Четыре… Жилки напряглись, стало мало воздуха. Появилось желание схватить Аштона и убежать, пока не поздно, пусть даже придётся тащить его на руках. Два… Сердце бешено забилось. В горле встал ком, не дающий вздохнуть. Последняя цифра. Аштон задумчиво поколотил пальцами по двери, виновато посмотрел на меня, словно прося прощения. Мне показалось, я вот-вот потеряю сознание. Время словно остановилось… Шесть. Раздался щелчок, заставивший меня вздрогнуть. Перед глазами пробежала вся жизнь, все приятные и ужасные моменты, — настолько я был напуган, что успел пожалеть насчёт некоторых своих идиотских решений. Дверь подалась толчку. Из кабинета в коридор просочился утренний свет, и повеяло запахами мускуса и свежей мебели. Аштон вошёл первым, довольно насвистывая какую-то мелодию; я остался у порога, пытался отдышаться, словно от долгого бега. — А если бы он был умнее и сделал разблокировку по опечатку, то ничего бы не случилось, — сказал Аштон, плюхаясь в массивное кресло. — Как всё просто! — Надеюсь, тут нет камер. — Я вошёл внутрь. — Есть. — Значит, он… — Пусть узнает, что это были мы. Я бы посмотрел, как он в бешенстве рвёт волосы на своей заднице, — Аштон ухмыльнулся. Кабинет мистера Роута был большим. На стенах висели картины с жалким подобием на шедевры Пикассо и Ван Гога, а где картин не было стоял сервант с книгами и документами. У окна стоял стол Т-образной формы, и с обеих сторон к нему приткнулись по шесть стульев. В центре кресло, где расположился Аштон. — Так… Нам осталось меньше десяти минут, чтобы спрятать диктофоны и съебать отсюда. — Он высыпал содержимое рюкзака. — Начинаем. Я взял в руки устройство, похожее то ли на плеер, то ли на крохотный телефон. Спрятать подобную штуку от мистера Роута, да и от всех, кто будет в кабинете во время переговоров, труда не составит. — А что это тебе даст? — спросил я, — Ты запишешь их разговор, и дальше что? — Ривз сам решит, что делать дальше, — крутя в руках скотч, ответил Аштон. — От меня требуется лишь записать конференцию и вернуть ему диктофоны. — Понятно. Дай сюда, — Я выхватил их его рук скотч и быстро нашёл начало благодаря своим давно не стриженным ногтям. — Спасибо, Лемми. Первый диктофон Аштон приклеил под столом, в его середину; второй под креслом мистера Роута, не упустив при этом пердёжную шутку, на которой сам же посмеялся. Третий и четвёртый мы спрятали горшках каких-то растений. И в завершение: Аштон поставил в органайзер шесть ручек, каждая из которых активировалась голосом, но внешне не выдавала свои записывающие способности. — Осталось отыскать один важный документ… Аштон раскрыл сервант и начал там копаться. Я глянул на время, и у меня засосало под ложечкой: три минуты! мистер Роут придёт с минуты на минуту! — Аш, быстрее. — Не торопи меня! Когда меня торопят, я нервничаю и из-за этого медлю. — Тебе помочь? — Нет, ты не знаешь, что искать. Я прикусил губу. Маленькая стрелка на часах перемещалась с цифры от цифры, отчитывала наши последние минуты. С каждой минуты во мне нарастала паника, а когда до ушей долетал звук поднимающегося лифта, мне хотелось бежать к окну — ведь смерть единственное спасения от чудовища по имени Майкл Роут. Тишина напрягала. В любой момент её мог нарушить скрип открывающейся двери… Я невольно начал представлять, куда бы нам с Аштоном спрятаться, если вдруг не успеем уйти прежде, чем заявится мистер Роут. Но здесь, в таком большом кабинете, не было такого места. Нас везде найдут. — Да! Нашёл! Аштон вытащил зелёную папку, и, засунув её в рюкзак, пошагал прочь из кабинета. Лифт долго ждать не пришлось, и он к счастью оказался пустым, и мы без происшествий спустились обратно в вестибюль. Я облегчённо выдохнул. Сердце наконец продолжило биться в своём обычном темпе, дышать стало легче… Внезапно Аштон дёрнул меня и поволок куда-то в сторону. — Что случилось? — спросил я. — Там Майкл с Ларсом! Нам же не стоит с ними пересекаться? Выйдем через чёрный ход.***
Самым невыносимым и сложным оказалось сидеть в машине, а сидеть пришлось долго в ожидании завершения конференции. Было душно и неудобно. Пахло ещё неприятно — бензином, от которого начинало подташнивать. Зато, когда Жорж открывал окно, чтобы покурить, я не мог насладится свежим воздухом, становилось холодно. Видимо, парням надоели мои жалобы. Жорж пошёл за обедом в ближайший McDonald’s, а Аштон, закинув ноги на панель управления, надел наушники и уткнулся в телефон. «Вот значит, как? Делаешь вид, что меня не существует?» — обиженно подумал я. Ох… Как давно я не чувствовал себя брошенным!.. Подавив желание стянуть с Аштона наушники, я опустошённо уставился в окно. Слова Аштона о том, что без меня он не справится, резко потеряли ценность; он наверняка пожалел, что взял меня с собой. Поди, сидит и думает, как хорошо было, если бы этот ноющий уродец остался ныть дома. Впрочем, я и сам жалел. Знал бы, что всё настолько просто, ни за что не поехал. Начинало темнеть. Зажигались фонари, вывески, окна. Часы показывали уже три часа, и вскоре я различил свет на этаже, где находился кабинет мистера Роута. Отлично. Конференция началась. Ещё час-два и можно будет ехать домой… Я было задумался о вкусной еде, о горячем душе и тёплой постельке, как у меня засосало под ложечкой. «Хоть бы он ничего не заметил», — взмолился я всем богам и Вселенной. Каков шанс, что мистер Роут не найдёт диктофоны? Этот шанс мне виделся маленьким. Просто крошечным. Он мог нагнуться за упавшей ручкой и увидеть приклеенный диктофон на потолке стола. Так же он мог обнаружить их в горшке, если решит полить цветы. А если заметит, что кто-то копался в его бумагах? Этого нереально не заметить… Внезапно дверь машины открылась, и я, нагруженный жуткими мыслями о том, как мистер Роут расправляется со мной за попытку шпионажа, вздрогнул. Как будто это чудовище уже нашло диктофоны и пришло по мою душу… — Ты чего так долго? — спросил Аштон, — Я уже думал искать тебя. Пробубнив что-то невнятное, он протянул ему бумажный пакет. Затем Аштон, что-то оттуда вытащив, передал его мне, а я обратно Жоржу; тот в свою очередь распределил между нами картонные стаканчики с кофе. «Только кресла не засрите», — предупредил он. — Спасибо, Жорж, — разворачивая бумагу, сказал я. — Я верну тебе деньги. Парень глянул на меня, как на сумасшедшего, и я понял, что сказал лишнее. Мне стало неловко. — Я угощаю. — Извини… — тоже лишнее и более неловкое, поэтому я быстро сменил тему, спросив о первом, что пришло в голову: — Как вы познакомились? — Через интернет, — ответил Жорж. — Я был его главным хейтером. Критиковал его музыкальные потуги. Потом Аштон сказал мне, чтобы я показал, как надо… Ну, я и показал. Не зря же учился в музыкалке. И так я стал его учителем по игре на гитаре, — он ухмыльнулся. — Видимо, я был хорошим учителем, раз спустя два года мы создали свою музыкальную группу и несколько раз выступили в ресторанах и подпольных клубах. — У вас есть записи песен? — Есть, — ответил за Жоржа Аштон. — Почему ты никогда не давал их послушать? — Потому, что они отстой. — Твоя игра отстой, — согласился Жорж. — Но вот голос прекрасный. — А мать сказала, что вздохи подыхающего бобра звучат лучше. — Мало ли что она скажет. До аварии ты её вообще не слушал. При упоминании аварии Аштон потрогал свой шрам. — Ко мне воспоминания начали возвращаться, — задумчиво сказал он. «В смысле — начали?» — чуть не воскликнул я, да только слова встали поперёк горла. Я снова задался вопросом: что будет, если Аштон всё вспомнит? — и вместо ответа перед глазами всплыли те сны, имеющие один сюжет и бывшие последовательными точно сериал, из-за которых я рыдал, как двенадцатилетняя девочка над сопливой мелодрамой. Аштон повернулся ко мне. Его бирюзовые глаза сияли от счастья. — Лемюэль! Я вспомнил, как познакомился с тобой! — И… И как? — голос надломился. Но Аштон, видимо, ничего не заметил, продолжая на той же радостной ноте: — Я был новеньким в твоём классе, и первый, кто заинтересовал меня среди ребят, оказался ты. Сидящий за последней партой и кажущийся таким одиноким… Мне стало тебя жалко. А ещё меня заинтересовала твоя огромная энциклопедия про динозавров. Всё было именно так. Правда, Аштон не вспомнил, что я был весь в синяках и ссадинах, и хорошо. Иначе бы докопался почему, да как, и пришлось бы рассказывать, что я был самым ущербным и всеми ненавидимым, меня постоянно били и в школе, и дома. «Надеюсь это последнее, что ты вспомнил», — сказал я ему мысленно. — Лемюэль, скоро я узнаю всё, что ты скрываешь, — это прозвучало, как угроза, и я напрягся. Аштон, заметив мою скованность, залился своим звонким смехом и поспешил добавить: — Я имею в виду истории, которые ты мне не рассказывал потому, что стыдно. «В таком случае я буду каждый день молиться, чтобы ты ничего подобного не вспомнил, — хотелось сказать мне. — А если всё-таки вспомнишь, я заставлю тебя забыть…» Но я ничего не ответил, заткнув рот чизбургером. — Кстати, Лемюэль, почему ты о себе не рассказываешь? А стоит мне спросить, сразу тему переводишь? Действительно, почему? Я и сам не знал ответа. — Это неважно. — Для меня важно. Да, в моём прошлом были прекрасные моменты. Бабушка, знакомство с Аштоном, времяпровождение с ним… Наш первый поцелуй. Я готов был, и даже хотел, поделиться ими с Аштоном. И поделюсь. Тогда, когда раны прошлого заживут. Когда думая о прошлом, я в первую очередь буду вспоминать приятное, а не унижение, испытываемые мною изо дня в день. Сейчас же я думал, как перевести тему. Однако, в голове гуляли мои страшные воспоминания, расковыривая без того кровоточащие раны. Оставалось надеяться, что Аштон отстанет от меня со своими расспросами, и отвлечётся на что-нибудь другое. И это случилось. — Вижу его! — воскликнул Аштон и упёрся лицом в лобовое стекло. — Вот, он спускается! Я встрепенулся. Воспоминания, мгновение назад мучавшие меня, улетучились. Онемевшие от холода пальцы вцепились в спинку кресла, я подался вперёд, будто мог увидеть мистера Роута. — Ну слава Богу, — пробубнил Жорж. — О, ты гляди: у старика хорошее настроение! Вон, как бодро идёт. Похоже, сделка прошла более чем успешно, — Аштон облизал пересохшие губы. — А тот парень… Ларс? Жорж, он на твоего бывшего чем-то похож. Жорж помрачнел. — Он и есть. — Дурной у тебя вкус, приятель. Тот бросил на Аштона такой взгляд, словно говоря: у тебя не лучше. — А у него день не задался… Видимо, жалеет, что от такого мужика ушёл. Я бы жалел, ха-ха, — Аштон ухмыльнулся. — Так… Они садятся в машину. Чёрный мерседес 2013 года выпуска… Жорж, пора тебе выполнять свою часть плана. Я нахмурился, не понимая. Какую «свою» часть должен сделать Жорж? Разве она не заключалась в том, чтобы отвезти нас, и затем увезти? — Ага. Только пообещай, что не разъебёшь мне машину. — Не разъебу, жопой клянусь. Код от двери помнишь? — Помню. — Поверю на слово. Бывай. Вставив ключ в замок зажигания, Жорж покинул салон. Аштон перебрался на место водителя, и его длинные пальцы обхватили руль, а бирюзовые глаза сощурились в ожидании. Душа ушла в пятки. Я не понимал, что происходит… Часть плана? Почему Аштон не посвятил меня? Как я пойму, что делать? Автомобиль гудел, согревая двигатели. Аштон ждал. Я решался сказать ему, что не хочу участвовать в новой части плана (чем бы она ни была), но продолжал молчать, теребя замок молнии. Как я могу уйти? Оставить Аштона? Я ведь поклялся его защищать. Отдать за него жизнь, если понадобиться. Конечно, на словах все герои. А как появится шанс проявить своё «геройство», так и не герой вовсе… Лишь жалкий трус, готовый бросить своего близкого, беспокоясь за свою шкуру. — Аш… …что происходит? — продолжил я уже в мыслях. Чёрный мерседес тронулся с места, и Аштон нажал на педаль так резко, что я на мгновение забыл о чём собирался спросить. Мы поехали следом за мистером Роутом. Сперва Аштон рулил медленно и неуверенно, пропуская вперёд автомобили. Вскоре чёрный мерседес скрылся из виду, и я, не подозревая, что у Аштона всё под контролем, обрадовался. «Теперь мы поедем домой», — радостно подумал я. Потом Аштон, достигнув перекрёстка, резко повернул влево. На повороте его охватил азарт, он увеличил скорость и начал маневрировать между машинами, обгоняя. Впереди показался автомобиль мистера Роута. Внезапно машина впереди остановилась. Аштон вскрикнул громко и матерно, затормозил аккурат перед тем, как фары дотронулись до задницы серебристого форда. Светофор загорелся красным. — Пронесло… — выдохнул Аштон. Я в свою очередь подумал, что неплохо было бы, если мы врезались. Тогда бы план Аштона, о котором мне и помыслить страшно, отложится на неопределённый срок, за который я наберусь смелости. — Может передумаешь? — сорвалось с губ. — Поехали домой, Аш. Аштон сердито на меня глянул. — Проваливай, я тебя не держу. Без тебя справлюсь. В голову плеснуло злостью и обидой, и я чуть действительно не ушёл. Не успел: стоило нащупать кнопку открывания двери, как автомобиль двинулся с места, и огни вечернего города вновь поплыли назад. Я демонстративно отвернулся к окну. «На следующей остановке точно выйду, — сказал я мысленно. — Посмотрим, как ты без меня справишься!» Однако, я не вышел до самого конца поездки. Через полчаса гнетущего молчания Аштон свернул за какое-то высокое здание. Здесь он припарковался около мусорных баков, и, вынув ключ из замка зажигания, молча покинул салон. Я следом за ним. Выходя, про себя отметил, что Аштон не зря выбрал это место парковки: тут темно, и грязно-серый автомобиль Жоржа сливается с тенью от здания. Вдохнув свежего прохладного воздуха, я потянулся, о чём вожделел последние часы. В спине что-то хрустнуло, да с таким звуком, будто покинувший ряд позвонок вернулся на своё прежнее место. Сразу стало легче… Аштон, не дожидаясь меня, побрёл ко входу. Я поспешил за ним, по дороге думая, что он всё-таки задумал. Спросить я не решался, тем более мне надо было сделать вид, что обижаюсь на него; пусть начинает разговор первым. Поднимаясь на террасу, я рассматривал здание. Оно было трапециевидной формы и имело лиловую подсветку, отчего сильно контрастировало на фоне блеклых заурядных построек. И, поскольку в основном здание было сделано не из одного гранита, а из стекла, оно светилось не только снаружи, ещё из внутри; это создавало впечатление чего-то космического, или далёкого будущего. Прежде я подобное видел только в фильмах. На арке, удерживаемой гигантскими колоннами висела табличка с надписью: Отель Милены Инберской. «Тут, должно, одни богачи», — открыв рот, подумал я. И снова ощутил себя грязью, которая испортит своим видом убранство такого столь прекрасного здания. Я не достоин даже стоять на его пороге… Потому, наверно, остановился у самой террасы. Аштон, заметивший моё отсутствие рядом, обернулся и спросил: — Ты идёшь? Я кивнул и продолжил стоять на месте; правда сейчас я смотрел на Аштона, такого красивого в лиловом свете, что дыхание замирает. Как же он прекрасен… — Ну? — Аштон схватил меня под локоть и поволок внутрь. На входе в вестибюль нас встретил улыбчивый швейцар, предложивший свои услуги, от которых Аштон в грубой форме отказался. Он не дал ему даже открыть для нас дверь. Я быстро понял причину такого поведения, прочитал на лице швейцара: он смотрел на нас, будто мы только что из мусорного бака вылезли. В вестибюле было ярко и много народу. Пахло духами, одеколоном и вкусной едой из ресторана. Почти все посетители выглядели так, словно сошли с обложек журнала: высокие мужчины с аристократическими чертами лица, фигуристые женщины с кукольными личиками. Своей внешностью я явно создавал сильный контраст, поэтому меня просто не могли не заметить. Я ощущал на себе их взгляды. А в голове представлял, как они морщатся, поворачивая голову в мою сторону; как смеются, тыча пальцами. Захотелось исчезнуть… Я снова поймал себя на мысли, что завидую Аштону. Он тоже выделялся на фоне расфуфыренных богачей своими пирсингами и растрёпанными волосами, но ему было заметно плевать. Он шагал к ресепшену. По пути расстегнул пальто, оттянул галстук. Я наблюдал за ним и просто не мог не восхищаться… Мы встали в очередь у ресепшена. Впереди нас стояла тучная женщина в дорогой шубе, за ней парочка, готовая прямо сейчас заняться любовью; а дальше нелицеприятный тип, что-то доказывающий администратору. Пока мы ждали, за нашими спинами встал высокий бизнесмен, сперва напомнивший мне мистера Роута. — Почему ты ничего мне не говоришь? — наконец спросил я. — А что я должен тебе сказать? — Ну, например, ввести в курс дела… Что происходит? Зачем мы здесь? Аштон вздохнул, как будто я задавал тупые вопросы. — Вот так, значит, ты меня слушаешь? Я вроде при тебе говорил о второй части плана. Она заключается в том, что мы последуем за Майклом и Ларсом, и если они приедут в отель, то мы снимем тут номер рядом с ними. А потом мы проберёмся в их номер, поставим камеры и потом то, что снялось на них опубликуем в общий доступ. Гейская порнуха ударит по репутации Майкла похлеще, чем слухи о том, что он избивает свою жену. — Ясно. «Звучит максимально идиотски», — продолжил я в голове. — А если не будет свободных номеров? — Будет, — сказал Аштон, провожая влюблённую парочку взглядом. — По крайней мере, я надеюсь, нам повезёт, как главным героям. Я не стал возражать. Скорее зимой расцветут цветы, чем найдётся свободный номер. Я лелеял надежду, что не найдётся, и уже предвкушал поездку домой, ужин, горячий душ, постель и сон… Но всё как обычно произошло мне на зло. Когда дошла наша очередь, Аштон, не дав администратору открыть рот, спросил: — К вам заселялся Майкл Роут? Мне нужен номер рядом с ним! — Заселялся, — покопавших в бумагах, ответил администратор. — Вы кем ему будете? — Я его… эм… партнёр по бизнесу. Так есть или нет? Мужчина снова покопался в бумагах. — Вы делали бронирование? — Зачем, по-вашему, я спрашиваю? Конечно не делал! Забыл! — Тогда у меня для вас плохие новости… Возле номера Роута одна квартира занята, другая закрыта на ремонт. — Дайте ту, закрытую. Пожалуйста. Я заплачу… Вдвойне. Администратор бросил на меня сочувствующий взгляд и вздохнул. — Есть свободный номер над ним. — Мне такой не нужен. — Аштон протянул администратору несколько стодолларовых купюр. — Вы можете записать тот верхний на меня, но ключи дать от того, где ремонт. — Так уж и быть… Но на будущее: делайте бронирование. Зарегистрировавшись и получив ключ, Аштон чуть ли не в припрыжку пошагал в сторону лифтов, и я еле поспевал за ним. Лицо его светилось от счастья. Я же не разделял радость, представляя, что ждёт нас впереди… Поднявшись на балкон, где находились ресторан и бар, отделённый двойными дверями, Аштон вдруг схватил меня и затолкнул за угол, где находилась лестница. — Чуть во второй раз не попались! — прошептал он, выглядывая. У меня настолько сильно засосало под ложечкой, что мне показалось: я вот-вот всосусь в себя. — Что там? — Майкл и Ларс идут в сторону ресторана, — Аштон довольно улыбнулся. — Нам чертовски повезло, что они решили пожрать не в своём номере и именно перед тем, как мы бы перешли к делу. — Он снова схватил меня и сказал: — Давай не терять время даром! Идём! Лифт поднял нас на десятый этаж. Мы вышли в широкий коридор и пошагали вдоль аллеи дверей к своему номеру. Тут, по сравнению с вестибюлем, царила такая тишина, что казалось: если начать говорить, голос эхом отзовётся от кирпичных стен и заполнит каждый угол, просочится сквозь дубовые двери квартир. — Здесь Майкл, — сказал Аштон и постучал по двери с номером 2233. Страх, что дверь вот-вот откроется, заполнил всего меня, хоть я и понимал, что там никого нет, и мистер Роут не мог прийти раньше нас. И всё-таки я испуганно потянул Аштона за рукав. Испытывать судьбу не хотелось… Когда мы вошли в свой номер, я слегка разочаровался. Помещение было пустым, без обоев и с осыпающейся штукатуркой, с грязным полом и очень пыльным; вместо ожидаемой люстры лампочка, висящая на проводе. Пахло сыростью и плесенью. И тут мы проведём целую ночь?.. А мы проведём, ибо нужно дождаться утра, чтобы забрать камеры. Стало быть, любовью мы не займёмся. Аштон включил свет (на удивление он здесь работал) и, бросив пальто на какие-то коробки, подошёл к окну. — Что дальше? — поинтересовался я. — Как мы попадём в соседний номер? — Очень просто. И вместо объяснений он раскрыл окно. Внутрь ворвался ветер, затрепавший наши волосы и остатки обоев на стенах. Я выглянул из окна. Прежде я не боялся высоты, порой думал о том, как будет замечательно сделать шаг в пропасть. Но почему-то сейчас, глядя вниз на крохотные, словно игрушечные, машинки, на людей, на кроны облысевших деревьев, я испытал тревогу. Не за себя. За Аштона. Который вряд ли согласится сидеть на месте, пока я расставляю в квартире Роута камеры. Карниз, по которому Аштон собирался пройти до соседнего окна, был узким и завален снегом; к тому же, стены здания плоские и гладкие, не вцепиться между трещинами. Сорваться вниз как с моста поссать. — Окно должно быть открыто, — сказал Аштон. «Должно быть», — повторил я мысленно. Весь его самоубийственный план построен на допущениях. Допустил, что код на двери в кабинет Майкл не поменял; допустил, что диктофоны не найдёт; а теперь допускает, что окно открыто. Почему оно вообще должно быть открытым? Чтобы мы пролезли, поставили камеры и заснятым материалом испортили репутацию мистера Роута. Очень сомневаюсь, что за тем. Аштон поставил ногу на подоконник, и я тут же его оттолкнул. Аштон, стоящий тем временем на одной ноге, не удержал равновесия и упал; а я даже не заметил, что был с ним слишком резок. — Я пойду один. — С хера ли? — Аштон нахмурился. — Мы должны сделать это вместе! — Нет. Ты остаёшься здесь. — Причина, по которой я остаюсь? — Он сложил руки на груди и посмотрел на меня так, как ребёнок на родителя, который что-то не разрешает. Я сел на корточки подле него. Заглянул в бирюзу его глаз, скрывающие за пеленой хмурости беспокойство. Да, и правда, его глаза, точно зеркала, отражающие душу… Запросто в них можно прочитать эмоции, и даже те, которые он пытается срыть под другими. — Я боюсь тебя потерять. В этом причина. — Считаешь, я не смогу? Думаешь, я этого никогда не делал? Тебя скорее ветром сдует, чем я упаду. Так что тот, кто останется — ты. Я, между прочем, тоже боюсь тебя потерять. Аштон поднялся и снова подошёл к окну. — Если упаду я — мне не будет больно. — Я последовал за ним и перегородил окно, не позволяя ему залезть на подоконник. — По крайней мере будет больно намного меньше, чем от того, если на моём месте окажешься ты. — Лемюэль, ты в курсе, что ты эгоист? — В первые слышу. — Вот знай теперь. Уйди, — он попытался отпихнуть меня. — Я сказал, что пойду один! Может ты тоже не будешь мне возражать? — Это не тот случай! Впервые мне захотелось ударить Аштона, настолько меня бесило его безрассудное упорство. — Значит, я должен быть безропотной подстилкой, соглашающейся с тобой во всём и не смеющей проявлять свои требования? Так? — Ладно. Если хочешь, идём вдвоём. — Нет. Только я. — Лемми… — Пожалуйста, позволь мне быть полезным. — Ты не вещь, чтобы быть полезным. Я обхватил Аштона за щёки и прижался своим лбом к его. — Аш, я тебя однажды потерял, и не хочу, чтобы это случилось снова. Снова и навсегда. — Этого больше не случится. — Да, не случится. Потому, что ты останешься здесь. Прежде, чем Аштон высказал своё возражение, я заткнул его рот поцелуем, на который он просто не смел не ответить. Поцелуй стремительно перерастал в нечто большее. Аштон жадно выхватывал поцелуи, и в их мгновенном промежутке я кое-как успевал вдохнуть воздух. Он скинул с меня куртку. Несмотря на холод, заполнивший помещение, в паху сделалось жарко. — Позволь мне сделать это для тебя, — лизнув его за ухо, прошептал я. — Позволь мне хоть раз побыть для тебя защитником. Аштон сжал мои запястья. — Хорошо… Ты меня уговорил. Будь аккуратнее, Лемми. Я тоже не переживу твою смерть. — За меня не беспокойся. Я отобрал у Аштона камеры и засунул по карманам. Перекинул через подоконник ногу, затем вторую и аккуратно наступил на карниз. Я повернулся к Аштону, который стал бледным, как смерть, и, стараясь не смотреть вниз, сделал шаг в лево — в сторону соседнего окна. Снег ушёл из-под ног. В дичайшем ужасе я прижался спиной к стене, опустил глаза. Тридцать метров над землёй… В горле встал ком, голова закружилась, появилось противоестественное желание прыгнуть. Пропасть словно звала меня… — Пожалуйста, не упади, — высовываясь из окна, сказал Аштон. — У меня всё под контролем, — заверил его я. Наглая ложь. Карниза едва хватало, чтобы мои ступни помещались. Я шатался, кое-как держа равновесия, и ветер трепал мои волосы, которые мешали обзору. В тот миг я даже пожалел, что вообще отращивал их. Я аккуратно сделал ещё один шаг. Потом ещё, ещё, ещё… И постоянно оглядывался на грызущего ногти Аштона. Он придавал мне сил и смелости продолжать свой опасный путь… Шаг. Ещё. Ещё один… Вдруг я обо что-то споткнулся. Нога соскользнула вниз, я закричал и впился в выступ соседнего подоконника с такой силой, что вот-вот бы его проломил. Под одной ногой не ощущалось поверхности, колено второй же воткнулось в снег и тряслось; всё моё тело тряслось, как будто через меня проходили разряды тока. «Если бы я поскользнулся между окнами, то лежал бы сейчас в луже крови», — от этой мысли у меня заледенело нутро. Воздух в испуге покинул мои дыхательные пути, и, похоже, решил вообще не возвращаться. Я делал вдох, и лёгкие будто обжигало пламя. — Лемми, ты как? Голос Аштона донёсся от куда-то издалека. — Всё в порядке, — ответил я. — Не бес…покойся… — Я сейчас… — Всё хр…хорошо… Борясь со страхом, я заставил себя подняться и полез на соседний подоконник. Окно, к счастью, было открыто. Какое везение… Забравшись в квартиру мистера Роута, я сперва отдышался. Затем проверил, не полез ли Аштон за мной: он до сих пор выглядывал, и, чтобы успокоить его, я показал ему большой палец. — Я скоро. — Буду тебя ждать… — Аштон снова загрыз ногти. Я осмотрелся. Здесь было темно, но света из соседнего здания хватало, чтобы не споткнуться и не уронить какую-нибудь вещь. В спальне, в которой я очутился, стояла роскошная кровать с полупрозрачным балдахином, напротив неё — огромный плазменный телевизор, над ним — полка с цветами. Потом я выглянул из дверей. За спальней был просторный зал. Также я разглядел лестницу, поднимающеюся на второй этаж. Это был не просто номер. Не квартира даже. Целые апартаменты! Я будто совершенно в другой отель попал… Ну, ладно. Времени, чтобы всё тут разглядывать у меня не было, и я взялся за дело. Первую камеру я поставил на навесную полку с видом на кровать, при этом не забыв поправить сползающие с горшков стебли так, чтобы её не заметили. Вторую я решил поставить в зале. Вряд ли их любовные утехи ограничивались одной постелью. А в зале был простор таких возможностей: тут посередине комнаты стоял диван с примкнутым к нему журнальным столиком; находился и компьютерный, а также несколько кожаных кресел и комод. Поэтому камеру я поставил на крыше шкафа. Осталось поставить камеры на втором этаже. Я начал подниматься по лестнице, как бледно-голубое свечение привлекло моё внимание. Оно исходило от журнального стола. Странно… Почему я раньше его не видел? Я спустился, приблизился к дивану и понял, что на столе — полузакрытый ноутбук. Похоже, я задел мышь, когда проходил мимо, чем поспособствовал его выходу из сонного режима. Не отдавая себе отчёта, я полностью его открыл. На обоях рабочего стола меня встретила счастливая семья. Оливия с маленьким ребёнком на руках, Энн с натуральным светом волос и сам мистер Роут, обнимающий дочь. Аштона не было. Любопытство начало меня пожирать, и я нажал на ярлык с названием «компьютер». Тут было много папок. Я ничего не мог поделать с собой и начал смотреть их содержимое. В папках хранились фотографии, и в основном на них заснялись члены семьи Роута, на других — природа и автомобили. Я листал фотографии. Искал на них Аштона, но его было слишком мало. На фото, где, всё-таки, запечатлелся, он показался мне каким-то грустным и задумчивым. «Это он до аварии», — отметил я, проверяя дату загрузки. И, да, был прав: фотографии 14-16-х годов. Может мистер Роут не такой уж негодяй? — так я успел подумать прежде, чем перешёл в папку «SM». Содержимое этой папки вызвало мгновенное отвращение, удивление, шок; и неподдельный интерес, заставляющий листать фотографию за фотографией. Внутри меня будто вспыхнуло пламя… И лёд ужаса, заполняющий меня чуть ранее, оттаял. Эротические фотографии в BDSM направленности. Сабмиссив в основном Ларс, что не мешало мне возбудится от его обнажённого, связанного тело; от оставленных плетью отметин. Почему-то мне понравилась его боль. И я жаждал видеть её больше, больше… Я наткнулся на фотографию, где Ларс просто истекает кровью. На его глазах слёзы, он закрывает голову от плети, и, должно, уже кричит стоп слово. Вот фотография, где он с уродливым ожогом на ягодице. Фотография с того же «сеанса», где клеймо стоит и на груди. Мистер Роут проявлял на Ларсе все свои извращения… Запихивал в него по два, или три, дилдо в задницу, подвешивал, связывал, и просто избивал. И почему-то мне захотелось оказаться на его месте… Словно мне мало тех пиздюлей, которые я огребал то от родителей, то от ровесников. В папке была ещё одна папка. Я нахмурился. Она называлась так: «Ash»; поэтому вызвала подозрения. Среди таких горячих снимков просто не может существовать фотографии посиделок у костра. Я нажал на ярлык. От увиденного моё сердце упало… Тут тоже были фотографии. Та же направленность. Но место Ларса занял Аштон. Мой Аштон! Мистер Роут делал с ним всё то же самое, что и с Ларсом! И даже хуже… Я, разрываемый яростью, смотрел, как мистер Роут насилует Аштона, как тоже самое делает Ларс. А Аштон тут явно до аварии. И до возраста согласия. Нет, этот парень не он… Кто-то очень похожий. Не могло подобное происходить с Аштоном! Разве бы Оливия позволила насиловать своего сына, которому пол жизни посвятила? И ответ пришёл: да, позволила бы. Она позволяла бить Аштона. Поэтому и как секс-игрушку отдала бы без зазрения совести. Нет, нет, нет… НЕТ! Над Аштоном никто не надругался. Аштон бы не дал себя насиловать! Он бы хер отбил мистеру Роуту, чем стал его подстилкой. Тот парень не Аштон! НЕ ОН! И тут в голове прозвучали слова Аштона: «…ещё он меня домогается»; и всё моментально прояснилось. И меня переполнила ненависть к Майклу Роуту. Я готов был убить его. Задушить собственными руками, перед этим отрезав этому выебку член и засунув ему же в глотку. Он не достоин умереть, как человек. Он должен сдохнуть, как грязная шлюха, потерявшая всю человечность после нескольких тысяч хуёв в пизде. Эта тварь не заслуживает даже похорон. Я позабочусь, чтобы его тело никто и никогда не нашёл. А будет оно на свалке, обгрызаемое крысами, собаками и бомжами. «Я убью тебя, Майкл Роут», — закрывая ноутбук, сказал я пустоте. Ему не сойдёт с рук издевательства над Аштоном, он будет страдать, очень и очень долго. Покидая второй этаж, где над джакузи поставил камеру, я услышал щелчок входной двери. Быстро осознав, что вернулись мистер Роут и Ларс, я понёсся в спальню, надеясь вылезти в окно и вернуться, наконец, к Аштону. И почему-то заполз под кровать…
