Зависимость

      Прислушиваясь к каждому звуку, доносившемуся из зала, я затаился, как мышь, и даже перестал дышать. Тело снова пробило дрожью, а холод, сползающий с окна на пол, заставлял меня трястись сильнее, да порой так, что казалось: вот-вот кто-то из них услышит стук моих костей по полу. Или зубов.       Майкл Роут и Ларс бурно обсуждали прошедший вечер. «Хоть бы они на всю ночь остались в зале!» — взмолился я Вселенной, и в то же время с ужасом заметил, как на свет, вытекший из зала в дверной проём спальни, упала чья-то тень. Теперь свет зажегся и тут.             — Никаких, говоришь, сведений об Аштоне? — спросил мистер Роут, входя в комнату.             — Верно.       Начищенные лакированные туфли с блестящими застёжками, которые несомненно принадлежали самому мистеру Роуту, подошли к кровати. В ужасе я закрыл нос ладонью. Мигать тоже, кстати, прекратил — будто они могли услышать звук поднимающихся и опускающихся ресниц.             — И почему эти, как ты их зовёшь, профессионалы, до сих пор ничего о нём не выяснили? Профессионалы, мать твою, а с малолеткой справится не могут.       Ларс не ответил. Мистер Роут налил в стакан содержимое графина, который стоял на тумбочке, и продолжил:             — За что они деньги получают, эти слюнтяи? Для своей бесполезности они обходятся мне слишком дорого.             — Я понял. Завтра же их уволю.       Изношенные бежевые ботинки подошли к туфлям Роута. Я про себя ухмыльнулся, видя подобный контраст; а ведь Ларс его любовник, почему он не может купить ему такую же изящную обувь? Он так плох в постели?             — Вечно ты откладываешь всё на завтра, — буркнул мистер Роут. — Так же с Лемюэлем. Почему нельзя было отвезти его в какой-нибудь отель? Не думаю, что он бы тебе отказал. Тем более, если ты предложил ему деньги, которые я, между прочим, дал тебе как раз в этих целях. Вряд ли Аштон после увиденных порно-фотографий продолжил бы с ним трахаться. — По звуку он залпом осушил стакан и поставил его на прежнее место. — Думаю, от тебя тоже пора избавляться. В последнее время ты, кажется, забыл своё место.             — Нет, я отлично помню: у ног моего Господина.       В голосе Ларса слышались измывающиеся нотки, которых мистер Роут не заметил.             — Так и веди себя, как полагается.             Кровать заскрипела — это мистер Роут на неё сел; затем его холёные пальцы поставили изящные туфли около тумбочки и поднялись, чтобы налить выпивки.             — После недолгих раздумий я решил, что если мы не найдём Аштона пока Шон Сиверс ещё с нами, то на Саре женишься ты, Ларс.             — Я? — воскликнул Ларс.             — А кто не проверил заперта ли дверь комнаты Аштона? Ты. Кто нанял таких уёбков-профессионалов? Ты. И Лемюэля трахать не захотел тоже ты. Я бы с удовольствием его…       С удовольствием?! Такого уродца, как я? Испугавших его тайного намерения, я сильнее вжался спиной в пол. Мне и вовсе хотелось исчезнуть… Ведь если Майкл Роут обнаружит меня под кроватью, то незамедлительно исполнит на мне все свои извращённые фантазии и фетиши. Как я потом посмотрю в глаза Аштона?       Проворчав что-то под нос, Ларс подошёл к окну и закрыл его, единственный путь отхода. Теперь если они уйдут в другую комнату, я не смогу сбежать — окно же за мной никто не закроет, а открытое оно точно вызовет подозрения. Но был и плюс. Тепло начало возвращаться в тело, и лёд, сковывающий кости, стремительно таял.       Майкл Роут включил телевизор. Отлично. Можно дышать. Я сделал вдох, и от резкого потока кислорода закружилась голова; аккуратно выдохнул.             — А вообще, зачем трепать нервы с Аштоном, когда есть ты? Ты принадлежишь мне, ты шлюха, которая ради денег пойдёт абсолютно на всё, даже на такое унижение, как женится на уродливой дочери Сиверса. К тому же, ты мне многим обязан. — Майкл лёг на постель. — Значит, завтра переходим плану «Б». Не волнуйся, Ларри, это всего на полгода. Потом подстроим смерть Сары, и ты станешь полноценным владельцем компании.             — Я не хочу.       Раздался звон. Похоже, мистер Роут бросил в Ларса стакан, от которого тот успел уклониться.             — Я тебя спрашивал? — воскликнул он. — Кажется — нет! С тех пор, как я подобрал тебя, ты подчиняешься мне! Я говорю — ты делаешь! Помнишь, договаривались? Безропотно, безвозмездно выполняешь все мои требования и приказы! Иначе я не вижу смысла держать тебя и дальше.             — Но…             — Без «но» давай? Если бы не я, где бы ты сейчас был? Я достал тебя из самого дна, нашёл в грязном борделе, где ты подыхал от передоза! Я спас тебя, дал новую жизнь! И вот как, значит, ты благодаришь меня? Ты неблагодарное уёбище. А чего я ожидал-то? От бывшего наркомана и шлюхи.       В комнате повисло молчание. Мне и самому стало не по себе от услышанного. Это Ларс так опустился после того, как расстался с Жоржем? Потом я испытал отвращение и резкое желание отрезать себе губы, которые Ларс целовал…       Запахло дымом, и на пол посыпался сигаретный пепел.             — Хорошо, зай, — сказал Ларс, сажаясь к мистеру Роуту на кровать. — Если мы не найдём Аштона, я сделаю, как ты говоришь. Но при одном условии.             — При каком? — равнодушно отозвался Майкл Роут.             — Ты разведёшься с Оливией. Зачем она нужна, когда у тебя есть я? Вместе мы проводим куда больше времени, и делать ты со мной можешь всё, что душа пожелает.             — И правда, зачем? Может, потому, что люблю её? А ещё она мать моего наследника.             — Любил бы — не изменял.             — Поэтому поставил её в известность.       Послышался скрип и барахтанье, намекающие: он овладел Ларсом. Я невольно представил, как мистер Роут завёл руки Ларса ему за голову, как начал целовать его пухлые губы. «Началось», — злорадно подумал я.             — Видимо, я для тебя не более, чем… — реплику Ларса прервал его же стон.             — Не более, чем игрушка, — согласился мистер Роут и перевернул своего любовника на живот; затем смачно ударил его по заднице, заставив вскрикнуть. — Нужно наказать не послушную игрушку.       Мне стало неловко. Над мной двое людей переходят к прелюдии, а я как последний извращенец лежу, подслушиваю и представляю горячие подробности. Мистер Роут стянул с Ларса брюки. Это стало понятно по звучанию шлепков, какое бывает только на обнажённой коже; Ларс стонет, прижимаясь лицом в подушку и сжимая простынь.       А потом мистер Роут расстёгивает ширинку, и, придерживая свой агрегат, входит в Ларса… От таких фантазий я и сам начал возбуждаться.       Вдруг Ларс вскрикнул и отмахнулся от мистера Роута.             — Мне же больно!             — Я люблю делать тебе больно.             — Отвали!       Слышать с уст Ларса подобное стало неожиданно. Я ожидал, что мистер Роут за подобную реплику сильно его ударит, однако Ларс поднялся и пошагал прочь из спальни. Бизнесмен лишь хохотнул и остался на постели. Видимо его вообще не задел отказ любовника в постельной утехе, который, между прочим, не имеет права отказывать. Впрочем, Ларс вернулся через пару минут.       От заданного Ларсом вопроса я чуть не выпал из реальности; а вопрос звучал так: «Зай, зачем ты поставил камеру в зале?»       Как он её нашёл? Да просто: поднял глаза и вот она, родная, стоит! Глупо было надеяться, что они не заметят поставленную на шкафу камеру и ничем не прикрытую. Какой же я дурак… А Аштон мне доверился! Позволил мне одному расставить камеры! И теперь из-за меня его план потерпел фиаско! Ненавижу себя…       Майкл Роут проигнорировал любовника, будучи увлечённым телевизионной передачей. Ларс подошёл ближе. Снова задал тот же вопрос.             — Что тебе надо? Не видно, я занят? — Молчание. — Блядь… Где ты её нашёл?             — В зале, на шкафу стояла.             — Какого хуя…       Голос мистера Роута моментально протрезвел. Мужчина соскочил с кровати и начал суетиться по комнате в поиске ещё одной камеры. Со стеллажей посыпались книги и безделушки, мистер Роут снял картину над кроватью, и поставил подле неё, закрыв мне обзор. Его шаги направились в сторону телевизора. Там он покопался на полке с дисками, открыл тумбу, потом что-то поставил на пол. Горшки, понял я. Камера найдена.             — Кажется, к нам проникли из соседнего номера, — сказал Ларс, — через окно. Тут снег растаявший.             — На сколько я знаю, тот номер закрыт на ремонт, — мистер Роут раскрыл окно и высунулся. — Или нет.       Ощущая себя самим воплощением ничтожества, я кое-как держался, чтобы не расплакаться. Но глаза уже туманили слёзы. И вместе с тем, мне стало смешно от своей глупости, — таким кретином даже карикатурный персонаж быть не может. Если бы я позволил Аштону пойти со мной, а не строил из себя крутого парня, то не лежал бы сейчас в истерике, ожидая жестокую расправу; а она, несомненно, будет жестокой. Как знал, меня сгубит собственная тупость…       Жалкое тупое ничтожество.        Аштон доверился тебе, поверил в тебя… А ты…       Ты ничего не смог сделать, ты всё испортил, что, в общем, неудивительно.       Уёбище… Был хоть раз, когда ты не косячил? Не было, потому, что ты дебил, у тебя призвание всё портить! Ты до сих пор не понимаешь почему тебя ненавидят?       Ты для всех разочарование!       Есть плюс в скорой смерти: я не разочарую Аштона. Напротив, замотивирую его. Может, моя смерть — это то, что нужно? То, что опустит на дно Майкла Роута? Опустит его, лишит всего, чем он дорожит, и предоставит не завидный конец: он сдохнет в канаве с бутылкой дешёвого пива в руках. Именно такой участи я ему желал.       Чтобы исполнить её, нужны доказательства; и, какая удача, что у меня в кармане оказался неиспользованный диктофон, который затесался в компании камер.             — Чуешь, пахнет персиками? — спросил мистер Роут.             — Да… Разве их не горничная принесла?..       Блядь. Блядь. Блядь. Вот зачем я, сука такая, брызгался?       — Знаешь о чём это говорит? Наш нежданный гость всё ещё здесь. И, видимо, прямо у нас под носом. — От слов мистера Роута органы внутри меня сжались и попытались вылезти из горла; и, словно боясь, что это действительно случится, я закрыл рот руками. Мужчина продолжил, но уже обращаясь ко мне: — Где же ты, мой маленький милый шпион?       А единственное место, где он мог быть — под кроватью.       И Ларс быстро догадался.       Он убрал картину, сел на колени и наклонился. Его глаза расширились, Ларс подался вперёд, намереваясь схватить меня. Я, не соображая ничего, выполз с другой стороны и понёсся к окну, собираясь то ли выпрыгнуть, то ли надеясь вернуться к Аштону. Майкл схватил меня в аккурат, как я поставил ногу на подоконник. Развернул к себе и наотмашь ударил. Земля ушла из-под ног. К подбородку побежал ручеёк крови, я упал, и подоспевший Ларс прижал меня коленом к ледяному полу.             — Ну здравствуй, Лемюэль.       Мистер Роут сел возле меня на корточки. Он что-то наматывал на руку, и, приглядевшись я понял: цепь. Меня пробрал озноб.       Всё происходящее сейчас, и далее, казалось страшным сном. Сном, от которого я никогда не пробужусь, который обречён проживать снова и снова до тех пор, пока не испепелится моя душа. Это не со мной… Звуки доносились словно из-под толщи воды, я смотрел на всё, будто из окна. Меня тут не должно быть, я должен быть рядом с Аштоном…             — Давненько не виделись, — он широко улыбнулся. — Помнишь, что я обещал тебе, если ещё раз увижу? А я помню. Я свои слова запоминаю.       Я тоже помнил. Не завидная участь меня поджидала… Но извиняться перед Майклом Роутом, умолять на коленях я не собирался, насколько бы извращённо он не пытался меня сломать. Я скорее сдохну, чем ещё раз извинюсь.       Одним рывком Роут поднял меня с пола. Держа, как щенка, за шкирку, он ударил под дых, лишая тело воздуха. После последовал ещё один удар, после которого, как показалось, во мне разорвались все сосуды, и органы превратились в кашу. На том Майкл не остановился. Он будто действительно собирался сделать из меня кровавую тряпку. Его кулак бил везде. В грудь, живот, по лицу и голове. Намотанная между пальцев цепь раздирала кожу, я чувствовал, как ручейки крови стекают по всему моему телу.       Боль лишила сил. Потому я даже не пытался вырваться. Майкл Роут что-то говорил, и слова его звучали настолько далёкими, что я их не разбирал. Ужас словно опьянил меня. Я совершенно ничего не осознал и боль, неожиданно, притупилась.       Потом я ощутил падение. В глазах потемнело, словно в моей голове выключили свет. Однако сознание было при мне, я мог мыслить и даже понял, что меня куда-то тащат. По памяти не трудно догадаться, куда: в зал. Там меня бросили на кожаный диван, и мои руки обвил холодный металл наручников. Я не сопротивлялся. Сейчас я бы вообще не смог сопротивляться, даже тому, чтобы меня раздели и выебли, пополняя коллекцию фотографий.             — Идея Аштона? — спросил Майкл Роут, и в мою щёку упёрлось что-то твёрдое и холодное. Он специально надавил этим предметом на кровоточащею ссадину, заставляя зашипеть от боли; которая, впрочем, вернула ко мне все чувства.       «У него пистолет», — смутно осознал я.             — Можешь не отвечать. Я знаю, что его. До такого дерьма может додуматься только Аштон, — на лице Роута появилась ухмылка. — Где он? Небось, в соседнем номере?       Я покачал головой. Раз умирать, то умирать с честью.             — Аштон не при чём. Он ничего не знает…             — ВРЁШЬ! — закричал он в самое ухо и снял пистолет с предохранителя.       Вставший в горле ком стал ещё больше. Дышать стало невозможно.       Несмотря на дикий ужас, впитывающийся в меня, под стать воде в вату, я заставил себя поднять взгляд на мистера Роута. Этому человеку нельзя показывать страх. И, что главнее, слабость. Страх и слабость его заводят, вселяют в него уверенность. Он ощущает себя властным над ситуацией, и неожиданные проблески храбрости его явно введут в ступор.             — Я не вру, — на мгновение я замолчал, пытаясь усмирить дрожь в голосе. — Аштон дома, в полной неизвестности… — спустя ещё секунды молчания, добавил: — Хотел сделать подарок для него…             — Подарок? Ты собирался подарить ему порно собственного авторства? А почему бы тебе не быть его актёром? Аштон оценит гораздо больше, чем то, где трахается его ненавистный отчим с не менее ненавистным Ларсом.       Сидящий справа Ларс засмеялся.             — Подарок для него — ваша испорченная репутация, — сказал я, не поняв сразу, что мистер Роут так шутит.             — Ещё один.       Мистер Роут положил пистолет на стол, взял лежащие около ноутбука сигареты, закурил. С искренним блаженством он выдохнул серые клубы дыма, заполнив комнату едким запахом дорогого табака.             — Аштон расстроится, не получив такого замечательного подарка. А ещё сильнее его расстроит найденное и уже разложившееся тело бедного Лемюэля. — Он посмотрел на меня.       Слова мистера Роута заставили затрещать моим жилкам. Я знал, что он не шутит, ему ничего не стоит раздробить мне кости. А я ведь не смогу держать крик, и Аштон услышит его, и прибежит, надеясь спасти; после меня пристрелят, его изобьют и увезут домой.       Истерика просилась наружу. Её ледяные щупальца лезли в рот, и нутро заполнял холод. «Умоляй его», — твердил внутренний голос.             — Ты уже видел фотографии? — спросил мистер Роут и дал знак Ларсу открыть ноутбук. — О, да, ты тут уже полазил. Тебя не учили, что трогать чужое неприлично и нехорошо? Ах, да… Кому тебя учить? Пока мамаша отсасывает у кого-то в соседней комнате, а папаша спит в луже собственной рвоты. — Он дыхнул дымом мне в лицо, и я закашлял. Кашель больно отозвался в груди. — Ларс, давай покажем Лемюэлю видео?       Видео… Неужели те самые, за которые чуть не убили Аштона?       Ларс открыл ноутбук, показывая мне содержимое папки «SM», которую я, из-за своей недалёкости, не закрыл. Я опустил голову. Чтобы не видеть снова эти фотографии, и то, что появилось на экране после. Страх стремительно перевоплощался в ярость, и, не будь мои руки в оковах, я бы схватил ноутбук и стал им избивать мистера Роута.       Он схватил меня за волосы, заставляя смотреть. Я отворачивался, закрывал глаза не в силах видеть, как опускают моего Аштона. Ларс словно наказывал меня за нежелание и бил по рёбрам, которые без того, как мне тогда казалось, стали осколками заполнившими лёгкие.       В видео было практически тоже самое, что и на снимках. Правда, здесь я мог наблюдать, как член Майкла Роута входит в Аштона, как мерзкие губы целуют бледную кожу и оставляют на ней отметины. Я слышал похабные выражения в сторону возлюбленного. Мне хотелось вырвать глаза, проткнуть ушные перепонки, ударится сильно об стену и забыть, но я продолжал сидеть. И смотреть. Потому, что только это я и мог.       Потом Майкл Роут заставил Аштона отсасывать. Пухлые губы сомкнулись вокруг здоровенного члена Роута, который начал то исчезать, то снова появляться из рта парня. Я проглотил в горле ком. Каждой частичкой своего тела чувствовал, что Аштон сосёт не по своей воле. Он бы не стал. Не унизился бы, и не прогнулся даже от кулаков.       В следующем видео Аштона привязали к кровати: его руки обвивали кожаные манжеты цепей, а ноги привязаны обычной верёвкой. На его шее был ошейник. Один конец цепи кто-то за кадром держал, другой, россыпью лежавший на животе, прикрепили к члену, перевязанному чёрной лентой. Рот закрывал кляп. Аштон сидел на постели с раздвинутыми ногами. Он смотрел в кадр, и взгляд у него, на удивление, не выражал злость. Он вообще ничего не выражал.       Я бы вовсе решил, что парень в кадре — не Аштон. Если бы не бирюзовые глаза, привлекающие внимание сильнее, чем красивое обнажённое тело. Самые прекрасные глаза. Прекраснее их в целом мире не сыщешь…       На моменте, где Аштона заставляют выпятить задницу, я попытался перевернуть стол при помощи ног, которые ничто не держало. И стоило мне лишь шелохнутся, как мужчины тут же сжали мои колени. Да с такой силой, будто собирались сломать.       В то же время холёная рука смазала анус парня, в процессе несколько раз задев простату, и засунула в него пробку в виде лисьего хвоста.             — Ты возбудился, — прошептал Ларс мне на ухо.       И правда: в области паха появился заметный бугорок.             — После этого видео Аштон долго рыдал, — довольно сказал мистер Роут, и, стряхнув пепел с сигареты, потушил её об меня.       Я вскрикнул, ощущая, как поджаривается под фитилём кожа.             — Гнида… — прошипел сквозь зубы.             — Ещё какая, — он засмеялся. — Но что поделать? Каким мать родила, такой и есть!             — Как вы посмели?.. — голос дрожал, что не мешало продолжить: — Как посмели творить такое с Аштоном?             — Пытаешься пробудить во мне совесть? Она во мне не спит. Её вообще нет. Как у матери Аштона. Она позволила трахать своего сына. Продала его мне. И в некоторых видео, кстати, она оператор.       Значит, такая на самом деле миссис Кливенд… Добрая тётя Оливия, пекущая печенья для сына и его лучшего друга. Женщина, знающая дату моего рождения и всегда поздравляющая меня, совершенно чужого ребёнка, с каждым праздником. Мать, всегда заступающаяся за сына… Это всё — игра на публику? Ничего не имело смысл?       Оказывается, под оболочкой любящей матери скрывался самый настоящий монстр.             — Да, Оливия не ангел, поэтому я её обожаю.             — Она знает, что аварию подстроили вы? — выпалил я случайно.       Некоторое время Майкл молчал. Он взял в рот новую сигарету, поджог фитиль, и запах табака сильнее угнетал обстановку. В наступившей тишине я слышал биение собственного сердца, отдалённые разговоры соседей и дребезжание повозки, которую катит в коридоре горничная. Тиканье часов сделалось громче. Время словно отмеряло мою смерть.

Тик-так.

Тик-так.

      Интересно, как там Аштон? Наверняка сгрыз все ногти, беспокоясь за меня. Или, решив, что у меня всё под контролем, спокойно слушает музыку.

Тик-так.

Тик-так.

      Как и стоило ожидать: последние мысли будут об Аштоне. Я и тогда о нём думал, лёжа с перерезанными венами в ванне.

Тик-так.

Тик-так.

      Мистер Роут взял пистолет и подставил к моему виску. В голову прилило адреналином.             — Нет, она не знает.       Перед тем, как мой мозг разлетелся бы по всему залу, я задал вопрос, ответ на который уже давно знал. Я пытался растянуть время, словно кто-нибудь вот-вот придёт на помощь.             — За что вы хотели убить Аштона?             — Дело в репутации, Лемюэль, — ответил Майкл Роут. — У таких людей, как я, репутация должна быть безупречна. Аштон собирался замарать её, сдать меня полиции, и в качестве доказательств украл эти видео. Я бы, разумеется, легко отделался. Но… Суды очень марают репутацию… Особенно те, где обвиняют в педофилии и изнасиловании. Даже если в последствии докажут, что обвинения — ложные, — мужчина вздохнул так, будто о чём-то сожалел. — Единственным верным решением было избавиться от Аштона и его дружка, участь которого, кстати, сейчас повторишь и ты.       Адреналин переполнял всё моё существо, я не осознавал смысла слов, не ощущал страха. Потому я сказал:             — Аштон вернул память, так что ненадолго вы останетесь безнаказанными.       Майкл Роут рассмеялся, прикрывая смехом растерянность.             — О, а ты, гляжу, осмелел, раз угрожать начал!             — Это не угрозы.       Он нерешительно погладил спусковой крючок. Я ждал. Ждал быстрой и неотвратимой смерти, неизвестность которой перестала пугать. Я ни о чём не думал. Всё потеряло смысл, перестало существовать, были лишь я, Майкл Роут и пистолет.       Во мне разгорелся азарт. Я ощущал себя игроком, играющим в очень опасную игру. И ставка в ней — моя жизнь.             — Интересно, если я начну ломать тебе пальцы, Аштон прибежит на крики? — спросил мистер Роут.       Я прижал голову к дулу и вызывающе взглянул на мужчину.             — А застрелить слабо? Или вы боитесь, что на выстрел сбегутся соседи?             — Застрелить тебя? Ну, как скажешь, Лемюэль.       Это конец.       Такой финал моей истории?       Неожиданный и трагичный, и всё-таки лучший, чем завершать самоубийством.       Я закрыл глаза.       Вот-вот прогремит выстрел, ставивший точку в моей жизни. И наступит темнота. Станет тихо. Наступит долгожданный покой, и ничто больше не будет тревожить. Проблемы и всё, чем я дорожил и клялся защищать, потеряют значение, они исчезнут вместе с моим разумом.       Вместо выстрела раздался стук в дверь.       Майкл Роут бросил сигарету в пепельницу, убрал пистолет, и, поставив его на предохранитель, засунул за ремень. «Нет, не Аштон», — пытался верить я, но сознание знало: это он.       Щелкнул дверной замок. Затем скрип открывающейся двери, и у меня перехватило дыхание, а тот, кто стоял за дверью, закричал:             — Лемюэль!        Последовал грохот и невнятные слова Майкла Роута.       Я обернулся и побледнел как смерть, нависшая над мной: Аштон вцепился в воротник рубашки мужчины, тот в свою очередь сжимал его шею. В глазах обоих читалась глубокая ненависть к друг другу. Они готовы были убить друг друга. Разодрать в кровавые клочья. Они были словно два льва, сражающимися за территорию.             — Куда дел Лемюэля, ты кусок говна? — Аштон ударил отчима в челюсть. — Живо отдай его мне! Урод!       Мистер Роут не отвечал ему, шипя от ярости. Свободной рукой он потянулся к пистолету, и я понял, что пора мне вмешиваться.       Зубчатый сектор оказался слабым, он легко поддался. Второй с такой лёгкостью вытащить не получилось, но мне, в общем, они больше не мешали. И стоило мне только подняться, как на меня набросился Ларс. Он прижал меня к дивану всем своим весом, и, подняв голову за волосы, прижал нож к шее — в таком положении сонная артерия стала наиболее уязвима.             — Далеко собрался? — спросил он.             — Далеко, — подтвердил я.       Рука Ларса дрожала, давая понять: её хозяин не зайдёт дальше незначительной царапины. Поэтому я смело схватил его руку, нож из которой от неожиданности выпал; повалил его на спину и несколько раз ударил по лицу. Такого от себя я, конечно, не ожидал… может, вина тому адреналин? Во всяком случае Ларс и не такого заслуживает.       Парень схватился за нос, с которого ручьём полилась кровь, пачкая его шёлковую полосатую рубашку и белоснежный ковёр.             — Ах, ты… Сволочь…       Он попытался подняться, как я схватил ноутбук и бросил в него. Не обратил внимание, куда попал, поскольку после этого сразу же побежал к Аштону. Он выигрывал в схватке. На его пальцах был кастет, которым он сильно колотил Майкла Роута, словно мстя ему за все побои, за свои и мои. Аштон даже не обратил на меня внимание.             — Сдохни гнида! Сдохни! — кричал он. — За Лемюэля! Сука! За то, что меня трогал!       Майкл Роут не сдавался, продолжая наносить удар за ударом. Правда, со стороны казалось, что он скорее обороняется, чем бьёт в ответ; преимущество было на стороне более хрупкого противника.             — Аштон!       Заметив меня, Аштон ударил отчима по яйцам. Вопя и изрыгая проклятья, мистер Роут согнулся, что стало его фатальной ошибкой: удар последовал по солнечному сплетению, повалив мужчину на пол. Тут же подскочил Ларс. Он закрыл мистера Роута собой перед тем, как к нему прилетел пинок.             — Валим! — И, взяв меня за локоть, потащил прочь.       Оттолкнув от себя Ларса, мистер Роут попытался схватить мою ногу. У него это получилось, а вот сил удержать её у него не оказалось, и я без труда вырвался. Мы побежали вдоль широкого коридора. В своё убежище.       Достигнув двери, Аштон приложил карточку к замку. Пока дверь думала пускать нас или нет, я обернулся, и очень вовремя, ведь выползший из своего номера Майкл Роут в нас целился. Я прикрыл Аштона.       В тот момент, когда замок открылся, выстрел оглушил стены. По плечу скользнуло что-то горячее, маленькое и острое, порвало рукав, оторвало от костей плоть. Я закричал, ведь мне никогда не было настолько больно, в глазах потемнело, боль распространилась по всей руке, пошла в грудь и в шею. С онемевших пальцев полилась кровь.       Было чувство, словно гигантская пчела впилась в меня жалом…       Аштон затащил меня в номер аккурат перед тем, как раздался ещё один выстрел. Он захлопнул дверь и, глядя на меня в искреннем ужасе, прижался к ней спиной, одновременно закрывая замки. Раздалась серия выстрелов.             — Лемми… Ты…       Впервые я видел, как трясётся Аштон.             — В порядке, — ответил я на несказанный вопрос и почти без чувств грохнулся на голый пол.             — Лемюэль!       Он подбежал ко мне. Помог сесть, и дрожащими руками дотронулся до разорванного кровоточащего плеча. Рана оказалась глубокой, кровь из неё била фонтаном, и с каждой секундой её становилось меньше и меньше… Ещё немного, и я мумия.             — И… что теперь?.. — спросил я.             — Сбежим по пожарной лестнице. Держись, Лемми!       В дверь яростно колотили.             — Я сейчас остановлю кровь, — покопавшись в рюкзаке, Аштон достал скотч. — Пойдёт?             — Пойдёт…             — Боже… Нужно было взять с собой Жоржа…       Громко сглотнув, трясущийся и побледневший Аштон взялся наматывать вокруг раны скотч. За дверью снова раздались выстрелы. Видимо, Майкл Роут стрелял в замок, думая, что раз в фильмах это работает, то и в жизни должно. После каждого выстрела Аштон вздрагивал. Глядел в сторону двери, и, находясь на самой грани истерики, продолжал наматывать «бинт».       Наверно, он держал себя, потому что рядом был я. Тот, перед кем он чувствовал ответственность.             — Пожалуйста, продержись… — Аштон погладил меня по лицу. — Нам нужно спуститься всего с десятого этажа… Это немного… Ты же сможешь?             — Ради тебя… Аштон надел на меня куртку, и открыл второе окно с видом на сквер. Внутрь тут же залился вой полицейских сирен, которые добавили безумия без того безумную какофонию из криков, выстрелов и стука.             — Идём, — он помог мне подняться.       Стоять на ногах было тяжело, они стали ватными, как и всё тело.       Первым полез Аштон. Он протянул мне руку, помогая перелезть через подоконник. Под ним оказалась небольшая площадка с хилым ограждением, за которое я не рискнул держаться. Шатаясь, как пьяный, я наблюдал, как Аштон хватается за железную скобу, ставит ногу на ту, что ниже, и спускается по ним. «Сегодня я точно сдохну», — подумал я и последовал его примеру.       Железные скобы были холодными, покрыты инеем, который неприятно царапал кожу. Простреленная рука практически не шевелилась, неистово болела от каждого движения — а тут мне пришлось практически весь вес держать над землёй. К счастью перед скобами было ограждение. На него я время от времени облокачивался, мысленно крича от дикой разрывающей боли.       Лестница казалась бесконечной. Порой хотелось прыгнуть — так ведь гораздо быстрее. Правда, я сомневался, что снега внизу достаточно, чтобы моё приземление было мягким. Хотя, переломать пару костей был не таким плохим вариантом… Лишь бы не испытывать боль. Ветер, кидающий в лицо снежинки, ещё больше нервировал, прилипшие к вспотевшему лицу волосы раздражали. Я клялся, что побреюсь на лысо. И пусть, что с бритой головой буду ещё большим уёбищем…       Аштон уже спустился и дожидался меня.       Стоило поторопиться…       Однако спешка не привела к хорошему: вокруг опять всё потемнело, а рана начала изливаться кровью.       Наконец скобы закончились. Я спрыгнул в сугроб к волнующемуся Аштону, и мы побежали к машине.