Самый приятный контракт

С того случая прошло около трех-четырех дней. Все это время Аякс не взаимодействовал ни с кем, замыкаясь в самом себе и прячась от внешнего мира в своём номере. Он много думал о своих обязанностях, о своём долге и своей репутации, думал о том, что нужно просто перестать воспринимать брюнета так, словно он - близкий человек. Он всего лишь провожатый. Он тот, благодаря кому предвестник может стать сильнее, а могущество стать крепче. Инструмент. И все же, громче "правильных" мыслей в голове звучали воспоминания, связанные с господином Чжун Ли. Закрывая глаза, Чайльд невольно думал о нем, сознание детально прорисовывало все, что связывало юношу с златоглазым джентльменом. То, как они завтракали вместе, и мужчина, помогая рыжему, кормил юношу палочками, то, как они вместе прогуливались за городом, а после вместе готовили еду из мяса птицы, что гордо преподнёс Тарталья после тренировки стрельбы из лука, и наслаждались едой, попутно обсуждая вкусовые предпочтения.. Голубоглазый вспоминал, как вместе они ходили по торговой площади, и Чжун Ли около часа рассказывал о том, как именно добывается шёлковица и как правильно из неё сготовить ткань. Не то, чтобы Чайльд его внимательно слушал, но слышать его лаконичный и низкий голос, наблюдать за необычными глазами, когда брюнет внутри себя погружен в архив собственных знаний, видеть, как он, богатый мудростью и всесторонними познаниями, неспеша жестикулировал, словно говоря о романе, или о классической музыке.. Все это очаровывало, манило, хотя сам предвестник никогда этого прежде не замечал. Рыжий воспринимал приятеля так, словно час разлуки не наступит никогда, и даже не будь Чжун Ли носителем гнозиса - Чайльд рано или поздно отправится в Снежную. Может, там обо всем и забудется? Вдруг смена обстановки заставит выбросить из памяти приятеля, с которым они провели вместе всего 1 неделю? Но все же, в глубине души, омега понимал, как это глупо и наивно. Пускай они и были знакомы всего неделю, но эта неделя была незабываемой. Чайльд запутался. Каждый из двух вариантов был одновременно и правильным, и неправильным. Здесь нельзя было отталкиваться от того, что верно, а что нет. Здесь более трудный выбор. Долг и служба или чувства и совесть. Обычно, для предвестника это не было трудным вопросом, но теперь этот выбор заставлял нервничать, давил, нещадно терзал изо дня в день. В дверь постучали. Это был не первый случай нарушения покоя за дни отчуждения, а потому одиннадцатый, даже не задумываясь, крикнул, что к нему нельзя. Послышался звук. Словно что-то скользит по полу. Он обернулся в сторону двери и обнаружил, что ему в номер сунули письмо под дверь. Ещё одно? Да сколько же их будет? Нехотя приподнявшись с кресла, юноша взял письмо в руки, раскрыл осторожно свёрнутый листок, и подметил, что почерк отнюдь не Ее Высочества, и не похож на почерк кого-то из родных. Бегло просмотрев строки, он увидел обращение. "Чайльд". Это Чжун Ли. Словно получив весть из мира за стенами, находясь в бункере, рыжий с особым усердием и истощенным выдохом присел в кресло, приступая к прочтению. Дорогой друг, Мы не виделись около четырёх дней, и я действительно беспокоюсь: все ли с тобой в порядке? Быть может, ты захворал? Прощаясь со мною, ты выглядел весьма огорченным, и ушёл так быстро, что не оставил мне ни малейшего шанса проявить к тебе заботу и спросить о том, что произошло. Я обеспокоен, и хотел бы лично обо всем расспросить, а потому, не мог бы ты прийти на встречу со мной, у того самого места, на котором мы виделись в последний раз, часов в 6 вечера? Если ты не явишься - разумеется, я отнесусь к этому с пониманием. Береги себя, Чайльд. Надеюсь вновь встретиться с тобой. Чжун Ли.. он переживает за юношу, и всеми способами хочет помочь. Ему не безразлично чужое состояние, он готов искать тех, через кого можно отправить письмо, это очевидно, ведь самого брюнета бы сюда просто не впустили. Он старается достучаться до Тартальи, пускай это и не так уж и легко. Это добавляет вес в одну чашу весов, наполненной мыслями о том, что стоит оступиться, рискуя потерять авторитет. Вот только.. что же делать? Отвергнуть или все же принять приглашение? Если его принять, то что делать дальше? Не скажешь же все, как есть, пускай и хочется. Быть может, прямо там и устроить нападение, добыть Сердце Бога, а дальше уже плыть по течению? Вероятно, так и следует поступить. Истинный воин тот, что способен проявить самоотверженность в нужный момент. Наступило 6 часов вечера. Один за другим начинали сверкать городские фонари. Хоть и небо все еще не было покрыто тёмной пеленой, закат уже глубоко прятал солнце, а сверчки начинали просыпаться где-то в траве. Аякс твёрдо смотрел вперёд; глаза его были словно стеклянные, какие-то опустошенные, словно покинутые душой, но тело решительно вышагивало в назначенное место, напряженное и неуязвимое. Узнав те самые возвышенности, он замер. Осталось лишь дождаться Чжун Ли, и вот, не успев начать тревожные ожидания, показался знакомый силуэт. Омега взглотнул и от нервов сжал кулак. Увидев мужчину, рыжего словно ударили по голове мешком муки, а туловище стало ватным, непослушным. "Соберись, ну же!" - Чайльд! - фигура златоглазого стремительно приближалась к предвестнику, - я рад, что ты все-таки пришёл. А вот сам Чайльд был не слишком рад. Когда Чжун Ли протянул руку в знак приветствия, рыжий проигнорировал жест, глядя холодными глазами прямо в лицо мужчины. Златоглазый озадаченно опустил руку, поняв, что юноша не намерен жать её в ответ. - Ты в порядке? Выглядишь довольно.. уставшим. Ты не болен? Собрав все силы где-то в районе солнечного сплетения, Аякс, хоть и старался выглядеть решительно, сказал с заметной дрожью в голосе - отдайте мне Сердце Бога, господин Чжун Ли, а иначе.. - предвестник запнулся, будто глотая ком в горле, - я буду вынужден отнять его силой. Неловкая тишина. В воздухе начало витать нечто морально тяжёлое: безмолвное и тревожное, обжигающее, словно лёд, невыносимо долгое, словно вечность. Никто не выронил ни слова, никто не двигался. Чжун Ли выглядел невозмутимо, но в глазах можно было разглядеть треснувшее и разбившееся на осколки волнение, которое сменялось мрачной, гнетущей серьёзностью. В глазах читалось: "так вот, в чем дело". Набравшись смелости, Тарталья наконец прервал молчание. - Ты ведь знал, что я Предвестник, знал, для чего таких, как я, отправляют в чужие земли, ты знал, кто может охотиться за.. - на этом моменте Тарталья оборвал речь, закусывая нижнюю губу. Нельзя показывать эмоции. Эмоции - слабость, а слабость нельзя выставлять на всеобщее обозрение. - Чайльд.. - наконец, как обычно, растягивая фразы, произнес архонт - я знал. Я обо всем знал. С самого начала, когда увидел тебя в первый раз, потерявшегося и ищущего того, кто укажет путь.