Adventure of a lifetime

— Новое подземелье? Откуда ему взяться? — входя в кабинет действующего магистра, Кэйа Альберих не ожидал услышать чего-то настолько абсурдного. Он скрестил руки на груди, расположившись в кресле напротив Джинн. У лучшего рыцаря всея Ордо Фавониуса не бывает выходных. Обязательно должно случиться что-то из ряда вон выходящее, чтобы вытащить его из таверны «Доля ангела» и вынудить оставить в одиночестве уже достаточно подвыпившего барда, сладко прикорнувшего на столе под влиянием очередного бокала вина. Но с Венти все будет в порядке, в этом Альберих был уверен, ведь за барной стойкой этим вечером сам хозяин таверны, а по совместительству его невозмутимый брат, стреляющий в Кэйю молниями. Альберих любил эту таверну. Кусочек чего-то родного, напоминающего о доме, несмотря на те сложные эмоции, которые вызывали у него встречи с ее владельцем… Но даже мимолетный взгляд в сторону Дилюка отзывался в сердце Кэйи тоской по тому, что они потеряли. Но разве когда-нибудь он сможет ему об этом сказать? Исключено. А сейчас Кэйа внимательно наблюдал за выражением лица Джинн, будто пытаясь понять причину столь внезапного вызова. Морщинка меж светлых бровей как всегда выдавала напряжение и тревогу, охватившие магистра. Рыцаря всегда умиляло это маленькое выражение истинных эмоций на обычно сосредоточенном лице Гуннхильдр. На ее письменном столе была распростерта детализированная карта Мондштадта. Кэйа приметил невообразимую точность, с которой были изображены объекты на ней. Картограф изрядно постарался, на некоторых домишках были даже указаны фамилии их жителей. Джинн, не отрывая голубых глаз от Кэйи, провела пальцем по пергаменту, безошибочно остановившись на названии, выведенном синими, изящными буквами. «Мыс Веры». Никто особо не любил это место. И Кэйа не был исключением. Последний раз, когда он там был, накатил шторм. Море было таким же беспокойным, как и его сердце. Таким же непокорным и ищущем успокоения. Он всегда задавался вопросом, каким образом ему достался именно Крио Глаз бога. Разве не море больше всего описывало его необузданную и изменчивую натуру? Но, как известно, выбором, кого одарить такой силой, обладали сами Архонты. И что же такого увидела в нем Царица, раз удостоила такой великой чести? Кэйа думал, что хотел знать причину. Но стоило ли оно того? Он приподнял бровь, красноречиво давая понять Джинн, что ждет подробных объяснений. — Мы и сами этого не знаем. Поэтому я и вызвала тебя, чтобы ты все выяснил. Джинн поведала ему все в мельчайших подробностях о случившихся обстоятельствах, возникших из-за внезапного появления таинственного подземелья, время от времени потирая уставшие глаза, на которых уже начали проявляться темные круги от недосыпа. Как и обычно, в списке дел самой главной трудяги Мондштадта не было свободного местечка для отдыха. А теперь, из-за свалившегося ей на голову аномального явления, она, видимо, не смыкала глаз прошлой ночью. — Вчера я направила туда отряд на разведку, но он до сих пор не вернулся. Утром туда отбыла Эмбер, которая разведала обстановку вокруг и доложила, что на территории образовалось большое скопление монстров. К тому же, атмосфера этого места негативно повлияла на ее самочувствие и психологическое состояние. Она выглядела напуганной, что для Эмбер несвойственно, — хоть голос Джинн и был твердым, как и подобает действующему магистру, все же в нем чувствовались нотки беспокойства. — Кэйа, я хочу, чтобы ты взял с собой несколько рыцарей и незамедлительно отправился туда. Никто не сможет справиться с этой работой лучше, чем ты. — Почему я узнаю об этом только сейчас? Нужно было сразу меня оповестить. Может, они попали в ловушку и все еще живы, — Кэйа всегда был тут как тут, как только звучало слово «опасность», хоть это и входит в его обязанности рыцаря ордена. То ли из-за того, что жить не мог без адреналина, то ли действительно заботился о безопасности граждан. А может, пытался искупить какие-то грехи, залечить незажившие раны? — Хорошо, мы отправимся туда прямо сейчас. — Просто наша милашка Джинн не хотела беспокоить тебя в твой выходной, — их разговор прервала вошедшая в кабинет Лиза. — Добрый вечер, капитан! Она поприветствовала рыцаря мелодичным голосом, одарив его своей фирменной, кокетливой улыбкой. Библиотекарь держала в руках поднос с песочными печеньями лотоса, лакомством из Ли Юэ, и чашкой ароматного чая, в который, судя по запаху, добавили лепестки сесилии — они имели довольно ярковыраженный аромат, чем-то схожий с лилиями. Подойдя, она поставила поднос на стол прямо перед уставшей подругой и положила руки на ее напряженные плечи. — Спасибо, Лиза… — прикрыв глаза, произнесла с тяжким выдохом Джинн, беря не спеша в руки кружку горячего чая. — Как и сказала Лиза, я не хотела тревожить тебя лишний раз и собиралась вызвать только тогда, когда пойму, что ситуация этого требует. — Умеешь же ты эффектно появляться! — усмехнулся Кэйа, подворовывая печеньки с серебряного подноса. Его хитрый взгляд проследовал за руками Лизы, мягко обхватившими плечи магистра, будто пытаясь скинуть с них тяжкий груз проблем. — Вынужден откланяться, дамы. Изобразив театральный поклон, Альберих направился к выходу, чтобы отправиться в опасное приключение.


***

Через несколько часов Кэйа с небольшим отрядом рыцарей уже стояли у входа в загадочное подземелье. Мрачная, гнетущая атмосфера моментально охватила отряд. Кэйа ощутил, как беспокойство тянет к нему свои холодные мокрые щупальца, пытается расшевелить нервы. Но капитана было не так просто напугать. По крайней мере, были вещи, которых он боялся в разы больше чудовищ… — Это…оно и есть? — подал встревоженный голос один из рыцарей, который выглядел явно взволновано из-за необычного вида подземелья. — Похоже на то. Ну что, кому предоставить право первой ночи? — капитан непринужденно указал на туманный портал, висящий в воздухе и служащий, по-видимому, входом в подземелье. Большинство рыцарей, как он и предполагал, сразу же замялись. Кому захочется первым лезть в какой-то непонятный, фиолетовый сгусток энергии, от которого так и разило жуткой аурой? Да уж, мало кто мог похвастаться храбрым нравом среди рыцарей. Будь здесь его вечно недовольный брат, то обязательно бы едко прокомментировал это в своей манере. Но один все же вызвался — какая неожиданность! — Позвольте мне, капитан, — вперед вышел рыцарь по имени Хоффман, которого иногда можно встретить бесцельно блуждающим по улицам Мондштадта. — Я верил в тебя, старик. Заходи, не стесняйся! — Кэйа и сам бы пошел первым, если бы не навязчивая мысль о том, что напуганный отряд может обратиться в бегство, стоит ему только исчезнуть в тумане. Хоффман почтительно кивнул капитану и шагнул по направлению к неизведанному явлению, парящему в воздухе. Несколько секунд он просто стоял и рассматривал то, что было перед ним, будто бы набирался смелости перед тем, как протянуть руку вперед. А затем, собрав всю свою решимость в кулак, он все же шагнул в портал. И стоило ему только коснуться неизвестной субстанции, как она, словно болотная трясина, затянула его в себя целиком. — О-он исчез! — громко воскликнул один из рыцарей, перепугавшись из-за внезапного исчезновения товарища. — Вот! Учитесь! Кто следующий? — бросил вызов своим подопечным капитан. И…тишина. Серьезно? Никто даже из приличия не предложит? Видимо тяжелая атмосфера подземелья, о которой предупреждала Джинн, сказалась на состоянии рыцарей. Кэйа на это только тяжко вздохнул, будто отец, смотрящий на своих бестолковых детей и покачал головой. Как вдруг, один из них — самый разговорчивый, все же зашевелился. — Х-хорошо! Я следующий! — на вид, этот рыцарь выглядел моложе остальных, он не так давно поступил на службу, но смелости у него было явно больше, чем у всех присутствующих здесь воинов. Сжав покрепче рукоять висящего на поясе меча, он двинулся к входу в подземелье, пытаясь придать своему виду хоть небольшую уверенность. Нужно отдать должное пареньку, хотя бы старается. А затем, произошло все тоже самое, что и с Хоффманом — портал поглотил юношу, не оставив на его месте и следа. Только после этого, остальные рыцари начали поочередно входить в портал, беря пример с двух добровольцев. И вот, наконец, настала очередь Кэйи.

***

По ту сторону портала оказался вход в пещеру, со «стен», «потолка» и «пола» которой торчали сталактиты и сталагмиты. Кто-то неудачливый уже успел пораниться об острые камни, судя по пятнам засохшей крови на них. Они шли по темному тоннелю около пятнадцати минут, но им казалось, что прошла вечность с момента, как они переступили порог подземелья. Складывалось давящее впечатление, что ему нет конца. Когда они уже начали терять надежду на что-либо, рыцари увидели перед собой пропасть, через которую был перекинут хлипкий мостик. А на противоположной стороне путь разделялся на три тоннеля, один из которых по своему виду напоминал разверзнутую пасть огнедышащего льва, видимо свет от ярко-горящих факелов создавал такое пугающее впечатление. Капитан оценивающе осмотрел каменный мостик, не внушающий особого доверия. Но предаваться панике было не в его стиле. — Вам не кажется, что этот мост держится на последнем издыхании? — взволнованно подал голос один из рыцарей. — Ну, он хотя бы каменный… Может, если мы пойдем по одному, он нас удержит? — вкинул здравую мысль другой. — Я пойду первым. А вы подтягивайтесь, — усмехнулся капитан и сделал первый шаг по шаткому мосту. Уж чего, а грации ему было не занимать. Кэйа обладал прекрасным чувством баланса и будто канатоходец делал осторожные, выверенные шаги над пропастью. Рыцари, оставшиеся позади застыли в немом шоке. Мурашки бежали по спине от ощущения, что их капитан может оступиться и сорваться в зияющую бездну… — О Анемо Архонт, он словно танцует на этом мосту. — Крутости капитану не занимать. Мне бы хоть чуточку его смелости, — тихо шептались рыцари, пока Кэйа неспеша преодолевал опасный мост. Наверняка будь здесь один небезызвестный винодел, он не забыл бы вставить ремарку в своей язвительной манере, обозвав Альбериха «позёром». Восхищенные возгласы рыцарей внезапно перебил голос Хоффмана. — Пошевеливаемся! Не заставляйте капитана ждать! — с этими словами, мужчина зашагал по мосту следом за грациозной походкой своего командира. Почесав затылки и переглянувшись, парни неуверенно последовали за старшими, как только увидели, что капитан уже почувствовал твердую почву под ногами. Когда очередь дошла до последнего оставшегося рыцаря, Кэйа обратил внимание, что с каждым его шагом мост становился все менее крепким и безопасным — слишком много камней начали осыпаться под ногами юноши. Но предупредить парня он не успел. Прямо перед финишем, когда он сделал очередной шаг, камень под его ногой внезапно провалился вниз, и мост, словно карточный домик, начал рушиться, утаскивая за собой в пропасть молодого рыцаря, что отчаянно пытался хоть за что-нибудь ухватиться. Но в последнюю секунду Кэйа все же успел схватить подопечного за руку и вытянуть наверх. Хоффман с облегчением выдохнул, как и остальные. — С-спасибо, капитан… — искренне поблагодарил все еще не унявший дрожь юнец, периодически оглядываясь назад. — Дороги назад теперь нет, — произнес Хоффман, смотря на пустующее место, где ранее находился мост. — Что-нибудь придумаем, когда будем возвращаться, — пожал плечами капитан, словно ни минуты не сомневался в том, что они вообще вернутся наверх. Теперь отряд оказался на перепутье и после некоторых раздумий, рыцарям пришлось разделиться на три группы. Кэйа и Хоффман избрали на их взгляд самый подозрительный тоннель, негласно прозванный «пастью льва».

***

Отправив остальных рыцарей на разведку, маленький отряд из двух человек двинулся вперед через «пасть большого льва». Проделав довольно длинный путь по узкому коридору, освещаемому факелами, что висели на стенах, капитан и его текущий напарник по разведывательной миссии оказались у деревянной двери, которая напоминала по форме наконечник перьевой ручки. Кэйа, недолго думая, толкнул дверцу перед собой, держа руку на эфесе меча, мысленно напоминая себе, что рыцарь всегда должен быть готов к внезапному нападению, и осторожно заглянул внутрь. Однако то, что предстало перед ними за дверью, вызвало у обоих явное недоумение. — Пыточная… — обескураженно произнес Хоффман, зайдя в комнату и разглядывая ее на ходу. Помещение освещал довольно тусклый свет, но его было достаточно, чтобы разглядеть все окружающие их прелести. — А это что еще за гирлянды? — иронично задался вопросом Кэйа, разглядывая угрожающе нависшие над их головами веревки с нанизанными на них черепами. «У того, кто занимался оформлением этой комнаты, определенно странный вкус» — подумал про себя капитан Ордо Фавониус. С высокого потолка на цепях также свисали полукруглые, ржавые клетки, с останками заключенных внутри, которым так и не удалось освободиться от заточения. Но самым главным достоинством этого места были, что логично исходит из названия комнаты, разного рода орудия и сооружения для пыток. Жестокость и изобретательность создателей этих предметов просто поражали воображение. В центре комнаты располагался большой стол на ножках, к обоим концам которого были прикреплены валики, с намотанными на них веревками, а в центре, вдоль стола — острые шипы. Левее находился весьма занятный стул с колючим сидением и спинкой, а под ними — железные «сапоги» с торчащими сзади винтами. «Выглядит удобно» — ухмыльнулся краем губ Кэйа, с любопытством рассматривая необычную мебель. Рядом со стулом также стоял стол с крайне экстравагантными, мелкими инструментами, от вида которых возникало неконтролируемое желание поежиться. Помимо всего этого, было еще множество изобретений больного ума, некоторые из которых оказались незнакомы рыцарям. Но больший интерес у Кэйи вызвала конструкция, находящаяся в углу пыточной. Устройство представляло собой высокий железный «шкаф», покрытый изнутри острыми гвоздями. Однако самым впечатляющим в данном изобретении был его внешний вид. На верхушке железного саркофага располагалась женская голова, чей взгляд вызывал неприятный озноб. Создавалось впечатление, что «железная дева» перед ним словно собиралась заключить его в «убийственные обнимашки». Хоффман, смотря на все это, невольно сглотнул. Да уж, не назовешь это местом, которое оставит после себя приятные впечатления. В особенности напрягал стоящий в комнате тошнотворный запах крови, из-за которого возникало чувство, будто только недавно здесь кого-то подвергали пыткам, хоть это и было сомнительно из-за толстого слоя пыли, лежащего на предметах. — Капитан Кэйа, взгляните на это, — позвал его Хоффман, рассматривающий заинтересованно что-то у стены. Кэйа, оторвавшись от дамы из железа, подошел к соратнику, чтобы поближе рассмотреть объект его интереса. — Похоже на флаг. Но я нигде подобного не видел… — на стене перед ними, занимая довольно большое пространство, висело белое полотнище, с красным прямым крестом на всю площадь, которое действительно было похоже на какой-то неизвестный им флаг. — Либо нам нужно было лучше слушать на уроках истории, либо мы сделали какое-то невероятное открытие… — усмехнулся Альберих, силясь припомнить, где он мог видеть подобный флаг. — Впрочем, в геральдике я не силен. Это скорее по части моего занудного братца. — Может, это флаг какой-нибудь древней цивилизации, о которой нам неизвестно? Как вы и сказали, в истории я не слишком уж силен, — пока Кэйа был увлечен флагом, Хоффман не спеша расхаживал по комнате, внимательно осматривая причудливые предметы, заполнявшие всю пыточную. — Я знаю лишь об одной павшей древней цивилизации и это — Каэнри’ах… Но это совсем на нее не похоже, — название странно и одновременно болезненно ощущалось на губах каждый раз, когда Кэйа произносил его. Оно звучало будто архаичное заклинание, которое было опасно проговаривать вслух. И быть частью этого казалось чем-то иллюзорным и нереальным. На какое-то время капитан впал в ступор, словно поддавшись мрачному настроению этого места и подхватив его зловещую ауру. Но это досаждающее чувство возникло лишь на мгновение — Альберих, как он и привык делать, быстро избавился от непрошенных переживаний, вернувшись обратно в реальный мир. Опомнившись, он внезапно понял, что никакого ответа со стороны не последовало. В комнате вдруг стало подозрительно тихо. — Хоффман? Ты решил поиграть в прятки? Сейчас немного не время, знаешь ли… — капитан обернулся в поисках товарища, но никого в комнате не увидел, даже когда обошел ее кругом. Беспокойство тугим узлом скрутило живот. Хоффман будто сквозь землю провалился. Когда Кэйа подумал, что возможно, рыцарь просто покинул пыточную, не доложив об этом ему, он неожиданно понял, что чего-то (помимо его товарища) не хватает. А не хватало двери, через которую они недавно вошли в эту комнату. Теперь на ее месте красовалась лишь голая стена. Обойдя помещение в который раз, Альберих убедился, что пути назад нет, только вперед через дверь, которая неожиданно появилась в другом конце пыточной. А значит остается лишь идти дальше в надежде на то, что его товарищ не исчез без следа.

***

Тяжелая кованая дверь вела в длинный проход, напоминавший собой коридор в каком-нибудь старинном Мондштадском замке. Каменные стены все также освещались факелами, а арочные своды потолка поддерживались колоннами, увитыми узорами из виноградной лозы и шипастых роз. Наконец Кэйа переступил порог большого полупустого зала. Холодный серебристо-голубоватый, похожий на лунный, свет, лился из огромных витражных окон. Кэйе показалось странным, что свет каким-то образом пробивался сквозь стены подземелья… Впрочем, все здесь казалось крайне необычным. Изумительные рисунки на витражах изображали людей с крыльями, чем-то схожими с образами, в которых обычно представляли Архонтов. Само по себе место довольно сильно напоминало собор Барбатоса, который дышал атмосферой тепла, веры и воодушевления. Но в отличие от места поклонения Архонту ветра, зал казался безжизненным. От мраморных стен веяло холодом и смертью. Альберих прошелся рукой по отсыревшей деревянной спинке скамьи, видимо для совершения молитв. В дальнем углу капитан заметил несколько старых деревянных бочек, от которых исходил аромат неплохого вина приличной выдержки. В самом центре расположился небольшой алтарь с прислонившемся к нему спиной скелетом в потрепанной черной рясе. Кэйа наклонился, чтобы поднять то, что было у него в безвольно лежащей руке. То был серебряный крест на длинной цепочке. По спине офицера прошелся холодок. Кажется, этот бедняга поклонялся какому-то своему божеству, о котором Кэйа даже не подозревал. Он вернул чужую вещь на место, обратив свое внимание на запылившийся от времени стол, покрытый алым покрывалом. Особенно его заинтересовала большая ветхая книга, лежащая на нем и открытая на странице с изображением какого-то рогатого, мохнатого существа, с пятиконечной звездой во лбу, хвостом и звериными когтистыми лапами, объятого языками пламени. Капитан закрыл книгу, чтобы посмотреть на обложку, на которой крупными буквами значилось «Holy Bible». Сами буквы были знакомы ему, в отличие от значения этого необычного слова. Недолго осмотревшись, он проследовал дальше.

***

Высокие врата вели Кэйю к винтовой лестнице из белоснежного мрамора, по бокам которой располагались различные статуи. Поднимаясь по лестнице, офицер попутно разглядывал человеческие фигуры практически лишенные какой-либо одежды, разве что прикрытые лишь куском ткани, а то и вовсе абсолютно нагие… Нигде прежде ему не встречалась столь тонкая и искусная работа с камнем. Пластичность и выразительность линий и изгибов тела поражали воображение. Кэйа остановил свой взгляд на одной из скульптур, напомнившей ему образ Барбатоса. То был кудрявый юноша с лирой в руках и луком за спиной. На губах его застыла непринужденная улыбка, казалось, что он сейчас сойдет со своего места и запоет какую-нибудь волшебную мелодию, ловко прыгая пальцами по струнам своей чудесной лиры. В голове Альбериха тут же заиграла одна из баллад в исполнении Венти и в мыслях его сразу же просветлело. Другая статуя и вовсе будто была копией митачурла с огромной секирой в руках, что вызвало у Кэйи невольный смешок. Но последняя скульптура поразила капитана больше всего… В ней не было чего-то странного или особо необычного, кроме того, что длинноволосый мраморный красавец, распластавшийся у ступеней между парой колонн, обвитых лозой, в венце из виноградных листьев, с аппетитной гроздью винограда в руке слишком явственно напоминал названного брата Кэйи. Он даже засмотрелся, потянувшись к струящимся по спине локонам, провел по ним рукой, представляя их мягкость и сочный огненно-алый оттенок. Если бы существовал Архонт вина и виноделия, то это, несомненно, был бы он. Альберих усмехнулся этой мысли, осторожно касаясь пальцами губ незнакомца, в то время как воображение рисовало на его месте иной, до боли знакомый образ. Встряхнув головой, будто освободившись от наваждения, капитан сжал руку на эфесе меча и прошел в белоснежный, полуразрушенный зал. Это буквально были руины. Все, что еще осталось от роскошного убранства — расколотый напополам фонтан в центре комнаты и пара скульптур, валявшихся на полу, от которого по всему периметру шли длинные трещины. «Что же это за место? Тут будто руинный охотник пролетел…» — подумал Кэйа, осматривая пустынный зал. Его взгляд пытался зацепиться хоть за какую-нибудь важную деталь. Кэйа старался по возможности отгонять все тревожные мысли, которые роились в его голове, ведь беспокойство и мрачные догадки мешали ясно понимать ситуацию. Пока что у него не было ответов, все вокруг казалось нереальным и крайне подозрительным. Капитан подошел к развалившемуся на куски фонтану, в котором все еще была помутневшая от времени вода. Он разглядывал золотые монеты на дне, когда внезапно по воде пошла рябь, и он услышал какой-то постепенно надвигающийся гул, сотрясающий мраморный стены… Не успел он сообразить, что это было, как одна из стен содрогнулась от мощного удара и в помещение ворвалось здоровенное существо с огромной секирой в лапах, оглушив Альбериха своим громогласным рёвом. Кэйю откинуло ударной волной в противоположную стену. Он больно ударился головой, один из кусков камней чудом задел лишь щеку. Рыцарь откашлялся, быстро поднялся и выхватил меч из ножен, готовый к схватке с чудовищем. Своим видом оно напоминало того «митачурла» с лестничной галереи, но отличие состояло в том, что тело его было похоже на человечье, а голова принадлежала быку. Монстр ринулся в атаку, но его неповоротливость и большие размеры давали Кэйе значительное преимущество. Уж что-что, а фехтовать он умел блестяще. Его движения были подобны танцу, в котором каждый шаг казался невероятно отточенным и одновременно легким. Вальс ледяных осколков кружился с каждым выпадом Кэйи, врезаясь в толстую кожу монстра, отчего тот гневно раздувал ноздри и издавал болезненные стоны. Действия Альбериха явно разозлили перекачанного «митачурла», так как он, крепче взявшись обеими лапищами за рукоять секиры, начал яростно размахивать ей вокруг своей оси, задевая при этом мраморные колонны, от которых, словно снаряды осадного орудия, разлетались во все стороны куски камня. Уклоняться от атак разъяренного быка стало теперь затруднительнее. Альберих уворачивался от крупных обломков, летящих в его сторону, обстреливая одновременно с этим противника созданными в воздухе острыми осколками льда. Но один каменный снаряд все же смог достать капитана, приземлившись ему прямо под ноги. Ударившись о твердую поверхность, Кэйа только и успел, что издать болезненный стон, как тут же, раскрыв глаза, увидел острие секиры в паре сантиметров от своего лица — соперник, не теряя времени, намеревался добить лежащего противника. Однако Кэйа вовремя перекатился в сторону, и оружие «митачурла» со всей его мощью ударило по месту, где ранее находился капитан. Привстав на одно колено, запыхавшийся Альберих пытался перевести дыхание, которое становилось все тяжелее. Кэйа понимал, что уже начинает уставать, в отличие от его рогатого противника, смотря на которого создавалось впечатление, что все атаки рыцаря были бесполезными и не наносили «митачурлу» абсолютно никаких повреждений, словно его кожу покрывала невидимая броня. «Так дело не пойдет. Мои атаки его не берут, а вечно тут с ним отплясывать я не могу. Надо как-то задержать его…» — пока Кэйа размышлял о своих дальнейших действиях, пятиметровый неприятель, оторвавшись от места, где чуть не превратил рыцаря в мондштадский оладушек, обратил свой разгневанный взор на него. Из ноздрей быка, как из кипящего чайника, выходил пар — видимо то, что противник остался целым и невредимым (ну почти невредимым) после его атаки, монстра не устроило. Альберих не мог скрыть свою ухмылку даже в такой опасной ситуации, ведь вид взбешенного врага слишком уж забавлял. Рыцарь приподнял руку и сделал пальцем подзывающий к себе жест, а его нахальная улыбка так и говорила «иди сюда, малыш». Только больше разозлившись из-за насмешек наглого смертного, «митачурл» отвел секиру в сторону и опустил голову вниз, выставляя вперед свои массивные рога, и задним копытом начал «рыть землю», готовясь к атаке. Капитан встал в боевую стойку, приготовившись к столкновению с разгневанным быком. Когда на него на всех парах, рогами вперед, понесся разъяренный враг, Альберих вытянул руку и сделал щелчок покрытыми инеем пальцами. В эту же секунду, перед самой встречей с раздражающей одноглазой целью, из воздуха образовалась стена из прочного льда, преграждающая путь «митачурлу». Столкновение было неизбежным. — ГРРРР! — громко заверещал взбешенный мускулистый бифштекс (о да, смотря на него, Кэйа проводил именно такие ассоциации, поскольку уже успел слегка проголодаться), когда удар, видимо, дорогих ему рожек, пришелся на твердую и холодную поверхность, вместо изначально намеченного объекта его раздражения. — Неужто у нашего малыша настолько чувствительные рожки? — с издевкой в голосе подметил рыцарь, вальяжно опираясь на колонну позади недруга, что яростно стряхивал с себя остатки разрушенной им преграды. Монстр гневно издал оглушительный рев, а затем, нанес сокрушительный удар по уже и так разрушенному полу. Кэйа приготовился к повторной атаке быка, собираясь провернуть тот же трюк, что и ранее, но кое-что вдруг пошло вопреки ожиданиям капитана. «Митачурл» вместо того, чтобы снова броситься рогами вперед на рыцаря, резко прошелся лапой по рыхлой поверхности пола и забросил горсть камней с примесью песка прямо в лицо противника. Чего-чего, а такого хитрого хода от, казалось бы, глупого монстра, Кэйа совсем не ожидал. Бык, который пользуется людскими грязными приемами… Забавно, ничего не скажешь. Может, его челокоподобная половина тела таким образом дает о себе знать? — Тц, — единственный глаз накрыла пелена, и это временно выбило рыцаря из строя. Альберих отпрянул назад, пытаясь вернуть зрение в норму. И именно эта заминка дала монстру временное преимущество, чтобы атаковать Кэйю. Тот успел увернуться от оружия, но благодаря потерянной координации, острое лезвие все же достало его открытый для атаки бок. Кровь хлынула из раны, заставляя рыцаря поморщиться от резкой волны боли. Он схватился за бок и пошатнулся. Это позволило быку нанести контрольный удар секирой по одной из колонн, которая тут же с треском начала обваливаться. Один из обломков влетел в потерявшего бдительность Альбериха, припечатав его к земле. В ушах стоял жуткий непрекращающийся звон. Он почувствовал, как у него онемели ноги, придавленные большим куском колонны. Чудище начало приближаться к капитану, намереваясь добить свою обездвиженную жертву. «А вот Дилюк наверняка справился бы с ним…» — пронеслась неутешительная мысль в голове Кэйи, борющегося с ощущением, что он вот-вот потеряет сознание, и эта мысль окажется последней в его недолгой жизни. Но только он успел об этом подумать, как его затуманенный взор уловил взмах огненных крыльев, пронесшихся мимо него как в замедленной съемке.