Adventure of a lifetime

      Кэйа чувствует, как бешено колотится его сердце, а дыхание сбивается настолько, что начинает колоть в боку. У него нет ничего: ни Глаза бога, ни оружия, лишь его недостаточно быстрые детские ноги, подкашивающиеся от долгого бега. Ощущение необузданного адреналина, разливающегося по венам, сменяется леденящим страхом, сковывающим все тело. Его собственное сердце так гулко стучит в ушах, что яростный рев, принадлежащий огромному бурому медведю, доносится до него лишь глухим далеким эхом. Мальчишка спотыкается о корни неудачно подвернувшегося дерева и стирает смуглые коленки в кровь. Пальцы вгрызаются в мокрую от дождя землю, Кэйа поджимает губы, пытается быстрее подняться, не запутавшись в ногах. Топот и рев все ближе. Казалось бы, столкновение неумолимо… Но, когда мальчик оборачивается, чтобы встретиться с глазами разъяренного хищника, его взор утыкается в знакомую спину, заслоняющую его собой. Огненная вспышка отражается в глазах зверя, пламя опаляет медвежью шкуру. Дилюк протягивает руку напуганному брату. — БЕЖИМ! — голос его раздается в ушах, будто сквозь толстый слой воды. Не увидев никакой реакции на свои действия, Рагнвиндр хватает Кэйю и тащит его за собой в поисках хоть какого-нибудь укрытия. Альберих виновато отводит взгляд, когда чужие руки ловко перевязывают разбитые коленки куском ткани, оторванным от рубашки. Мокрые волосы Дилюка облепили его бледное лицо, угрюмое молчание прерывается голосом Кэйи. 
 — Спасибо… Дилюк. — Во имя Барбатоса, куда тебя понесло?! — Рагнвиндр искусно умеет сжигать своим взглядом. Кэйа уже и сам жалеет, что слишком далеко отошел от дома один. И одно лишь выражение его лица заставляет сердце Дилюка сжаться от жалости. Этот мальчик совсем недавно появился у них на винокурне, а Рагнвиндр уже успел к нему привязаться. В небольшом убежище под деревьями сыро и зябко, но руки Дилюка, обнимающие брата, теплые и успокаивающие. — Почему именно ты постоянно меня спасаешь?! Я тоже хочу быть тем, кто спасает тебя… Ты мне даже шанса не даешь! — возмущение накатывает волной. «Это не честно!» — думает Кэйа, вцепившись руками в плечи Дилюка. — Потому что я старше и сильнее, глупый. И должен тебя защищать. — Когда-нибудь это изменится. Вот увидишь! — Кэйа дуется и показывает брату язык, на что тот лишь усмехается и качает головой. — Что ж… Буду ждать с нетерпением, братец. — Ты там живой еще? — сквозь звон в ушах до Кэйи донесся голос Дилюка, который скидывал с него массивный обломок колонны. — Если ты здесь, то видимо нет, — Альберих мог объяснить появление брата лишь предсмертным бредом. Тот возвышался над ним в своем черном пальто, как бледный ангел смерти с горящими алыми глазами. Кэйа с трудом попытался встать на ноги, но они онемели от тяжести глыбы, придавившей их. — Тебя отделали, как Архонт черепаху, — Рагнвиндр, расправившись с обломками, подхватил брата за плечо и помог ему встать на ноги. — Жалеешь, что это не твоя работа? — усмехнулся капитан, несмотря на боль, он не прекращал превращать любое слово в шутку. — Лучше не трать силы на свои глупые комментарии, а прибереги их для того чудища, — его взгляд был направлен на монстра, что хаотично сбрасывал с себя куски обвалившихся камней, на которых все еще полыхали языки пламени из-за недавнего взрыва стихий Дилюка. — Доложите обстановку, капитан, — последнее он произнес с явной издевкой. — А что тут докладывать? Взбешенный «митачурл» прямо по курсу. Предлагаю сначала с ним разобраться, а потом обсудить все остальное. Дилюк еще раз оглядел странного «митачурла», который вытащил из-под обломков секиру и уже готовился обрушить свой гнев на виновника его подпаленной шерстки. — Да, ты прав. Разговоры оставим на потом, — оттащив Кэйю к ближайшей колонне и оставив его там, Рагнвиндр развернулся обратно к рогатому чудищу и взял в руки оружие. — Я с ним разберусь, а ты сиди здесь и не мешайся, — не дожидаясь ответа брата, окруженный пламенем мечник бросился на разгневанного врага. — Снова хочешь забрать все лавры себе, братец? Как бы не так! — возмущенный таким поведением Кэйа подхватил свой меч и, превозмогая боль от ран, бросился на помощь Дилюку. Пламя и лед обрушились на монстра взрывной волной. Явно не ожидавший такого поворота бык отпрянул, громогласно взревев. Это разозлило его не на шутку. — Ты ведь даже на ногах стоишь с трудом! — воскликнул Дилюк, уворачиваясь от очередного взмаха секиры. — Ты недооцениваешь мою выносливость. Ледяные осколки сталкивались с огненными всполохами, образуя клубы пара и застилая взор разъяренному чудовищу. Бык начал размахивать секирой вслепую. «Упертый баран» — с раздражением подумал Рагнвиндр, яростно обрушивая на противника серию ударов двуручным мечом, пока последний был дезориентирован. Объединив усилия, братья сражались с монстром бок о бок, грамотно комбинируя свои элементы и физические атаки — они понимали друг друга без слов, словно всю жизнь проработали в команде. Только вот раны Альбериха давали о себе знать. Он замедлялся, ему явно нужна была передышка, которую монстр ему, конечно, давать не собирался. Кэйа понимал, что им не справиться со зверем без какой-либо хитрости. Когда одним из ударов его отбросило в сторону, он увидел огромную зияющую дыру, образовавшуюся в полу, видимо благодаря обвалу потолка. В его голове тут же зародилась безумная идея. Кэйа в тот же момент окликнул Дилюка, который был на порядок ближе к пропасти и мог перевести внимание «митачурла» на себя. Обратив внимание на рыцаря, Рагнвиндр проследил за его жестами и без слов сразу понял, что он задумал. Ни секунды не раздумывая, Дилюк бросился к краю пропасти. — Эй, чудище! — монстр переключил внимание с Кэйи на красноволосого противника. — Тебе же нужен я, так чего же ты медлишь и не поймаешь меня? Силенок не хватает или рога на мозг давят? Неизвестно, понимало ли чудище хоть слово из того, что кричал Дилюк, но это в любом случае взбесило его. «Митачурл» бросился на своего обидчика, неумолимо приближаясь к краю обрыва. Тем временем, когда бык в очередной раз нанес удар своим топорищем по полу, Альберих приморозил его своей атакой к земле. Трещины, расползшиеся по камням, заставили пол обрушаться быстрее и «митачурл», оступившись, полетел вниз прямо в пасть зияющей Бездны. Дилюк, не успевший отбежать в сторону, оказался на волоске от падения вслед за чудовищем. Провалившись вниз, он успел зацепиться одной рукой за выпирающий камень и повиснуть над глубокой пропастью, которой не было конца. Дилюк попытался забраться обратно наверх, но рыхлый пол развалился под его пальцами, когда он попробовал ухватиться за край другой рукой. Плохо дело. Он, конечно, мог бы рискнуть и прыгнуть, используя планер, а потом долететь донизу, но плохое предчувствие, вызванное бездонной на вид ямой под ним, вычеркнуло этот пункт из списка возможных вариантов. Осталось лишь полагаться на Кэйю. Рагнвиндр знал, что он вот-вот прибежит и подаст ему руку, но в то же время, Дилюк испытывал двоякое чувство. Хоть он и не хотел думать об этом, но мысль о том, что Альберих является возможным предателем, навязчиво засела у него в голове. Удобно ведь получается — единственный человек, который знает о связи капитана Ордо Фавониуса с Каэнри’ах, погибнет при таких обстоятельствах, а ему лишь останется скинуть все на несчастный случай. Увидев, как брат полетел следом за чудовищем, Кэйа мгновенно бросился ему на помощь. Он стоял на коленях, крепко обхватив запястья Дилюка и пытаясь вытянуть его наверх. Когда Альберих столкнулся взглядом с алыми глазами Рагнвиндра, он уловил в них толику сомнения. Кэйа почувствовал, будто старые душевные раны снова открылись, и этот взгляд напомнил ему о той боли, которую он причинил этому человеку. Человеку, который в одно время был для него дороже и ближе всех в этом мире… «Как бы я хотел вернуть все как было…» — подумал Кэйа, когда с усилием вытянул Дилюка из пропасти. Он с горечью отверг порыв обнять брата, зная, что ему это вряд ли понравится, а лишь похлопал того по плечу. Капитан почувствовал жуткую слабость, накатившую на него из-за потери крови, с трудом удерживаясь на ногах. — Спасибо, — довольно сухо произнес Рагнвиндр, явно избегая зрительного контакта со своим спасителем. Хоть он и не хотел этого признавать, но ему было стыдно за недавние мысли. Да, хоть Альберих и был шпионом, и возможно когда-нибудь станет предателем, но это не означает, что человек, с которым Дилюк провел почти все детство, может так безжалостно бросить своего когда-то названного брата на смерть. — Выглядишь паршиво, — единственное, что смог выдавить сейчас из себя красноволосый, искоса глядя на потрепанный вид рыцаря. — А тебе не мешало бы причесаться, — подмигнул капитан своим единственным глазом, указывая на растрепанную огненную гриву. — На себя бы посмотрел. Оглядев довольно приличную рану на боку Кэйи, Дилюк, недолго думая, снял с себя черный сюртук и одним ловким движением сорвал рукав своей рубашки. Затем небрежно пихнул оторванный кусок ткани брату. — Прижми пока рану этим. Не хватало еще, чтобы ты здесь коней отбросил от кровопотери. Кэйа не смог сдержать улыбку. — Напоминает старые времена, не находишь? Ты заметил, как хорошо мы работаем в команде? Будто чувствуем друг друга. — Ничего подобного я не заметил, — сразу же грубо отрезал Дилюк, накидывая обратно на себя сюртук. — То, как резко ты это отрицаешь, говорит об обратном. — Вместо того, чтобы попусту болтать, лучше бы подумал, как нам отсюда выбраться. Капитан начал оглядываться в поисках отходного пути, и наконец его взгляд уперся в проход, образовавшийся в стене. — Смотри, там другой зал или мне кажется? Рагнвиндр перевел взгляд в сторону, куда указывал Кэйа. — И снова не пойми откуда появившийся проход… — Пора бы уже привыкнуть, — Кэйа поковылял в сторону выхода в надежде на то, что они найдут там хоть какие-то ответы на вопросы. Дилюк же двинулся следом за ним и неожиданно для Альбериха подхватил его за руку, закинув ее к себе за плечо. — Не смотри на меня так, ты плетешься, как улитка. Так будет быстрее, — ответил красноволосый на недоумевающий взгляд Кэйи. — А тебя не зря называют самым желанным холостяком Мондштадта. Холодный, но одновременно такой галантный джентльмен, — последнюю фразу капитан буквально выдохнул Рагнвиндру в ухо с демонической улыбкой до ушей. По лицу последнего было видно, с каким трудом ему приходится сдерживаться, чтобы не заехать по наглой роже синеволосого. — Еще одно слово, сэр Кэйа, и галантный джентльмен любезно скинет вас прямиком в ту пропасть, следом за митачурлом, — огрызнулся Дилюк, перешагивая через мраморную скульптуру обнаженной безрукой девы. — Не зря у тебя все же пиро глаз Бога. Тебя так легко вывести из равновесия, — Альберих никогда не отличался особенной осторожностью в словах, о чем ему еще не высказался разве что глухой. — Видимо вы хорошо головой ударились, раз думаете, что глупые замечания какого-то непутевого рыцаря могут меня как-то вывести из равновесия. Я абсолютно спокоен. — Ставлю на то, что через несколько минут нахождения в моем обществе ты взорвешься. — Буду рад увидеть ваше разочарованное проигрышем лицо, — фыркнул Рагнвиндр, которому даже нескольких минут не требовалось, чтобы появилось желание прибить Альбериха на месте. — Меня с самого начала интересует один вопрос, — внезапно перевел тему Дилюк. — Где остальные рыцари? Братья наконец подошли к дверному проему, оставив за собой полуразрушенный зал. — А здесь довольно уютно… — удивленный Кэйа оценивающе оглядел представшую перед ними комнату, проигнорировав вопрос Дилюка. В отличие от большей части подземелья здесь было относительно тепло, благодаря большому камину с резными узорами, напоминающими витой плющ. Напротив расположился кожаный шоколадного цвета, стеганый диван, так и манящий окунуться в объятия его мягкости. Приглушенный свет кованой люстры и свечей на камине создавал умиротворяющую атмосферу. Из-за обилия шкафов, забитых до отказа книгами, это место можно было бы назвать своеобразной домашней библиотекой. Даже на деревянном столике рядом с диваном лежала парочка покрытых пылью фолиантов с кожаными корешками и ветхими от времени страницами. А еще серебряная пепельница и шахматная доска с опрокинутыми фигурами. По бокам от дивана расположилась парочка бордовых кресел, с подлокотника одного из которых свисал клетчатый красный плед. На багряных стенах висели вышитые сценами охоты гобелены. Глаза загнанного пятнистого оленя с одного из полотнищ смотрели пронзительно и будто блестели от слез. Кэйа поспешил отвести взгляд от жертвы человеческой жестокости и перевести его на Дилюка, также рассматривающего обстановку вокруг. В таком тусклом свете его волосы казалось приобрели винный оттенок и от влажности подземелья слегка завивались у лица и шеи, образуя причудливые непослушные кудряшки, которые хотелось игриво покрутить на пальце или заправить за ухо. Альберих подавил неосознанное желание потянуться к ним рукой, но пристального взгляда не отвел. Дилюк это заметил, так что выжидающе уставился на него в ответ, будто поддерживая эту безмолвную игру в гляделки. — У меня что-то на лице? — наконец нарушил затянувшуюся тишину Рагнвиндр. — Кровь. Вот тут, — капитан тыкнул в порезанную щеку Рагнвиндра. — Значит и ты не идеален… Кэйа с каким-то странным наслаждением размазал кровь по бледной щеке брата. — Эй! — воскликнул недовольным голосом винодел, с неприязнью откинув голову назад. По выражению лица Дилюка можно было заметить, что он уже начинает закипать от выходок Кэйи, в особенности от его бессмысленных фраз. Идеален? Сроду Дилюк себя таковым не считал, и тем более, не подумал бы никогда, что таким его считает самовлюбленный рыцарь, чье чувство собственной важности завышено до небес. Поэтому, сказанное он воспринял скорее, как очередную издевку, и не стал как-либо это комментировать. — Держи свои руки при себе, Альберих. — Раньше ты не был таким недотрогой, — Кэйа убрал руку, думая о том, как прежде он считал брата своим идеалом, восхищался любым его действием. Даже ему казалось это странным. Дилюк был слишком хорош. Зачастую он казался Альбериху недосягаемым. Несмотря на созданный Рагнвиндром холодный и отстраненный образ, Кэйа знал, каким он может быть человечным, пылким и теплым. И то, что искра этого тепла больше не достанется ему, наполняло его сердце тоской. «Когда это я стал таким сентиментальным?» — горькая усмешка промелькнула на смуглом лице рыцаря. Очаг дома Рагнвиндров больше никогда не будет гореть для него. — Раньше и трава была зеленее, и небо голубее, а люди — добрее. Не вижу смысла постоянно говорить о том, что было «раньше», — дойдя наконец до дивана, Дилюк осторожно усадил на него раненного рыцаря. — Я попробую найти, чем на время залатать твои раны, а ты сиди здесь и не рыпайся, — он пробежался взглядом по комнате, стряхивая капли пота со своего лба. Кэйа откинулся на подушки, ощущая накатившую усталость и боль, которые под действием адреналина не чувствовались с такой силой. Раны были обыденным делом для капитана кавалерии, так что все, что оставалось делать — это стараться отвлечь себя от позывов боли, рассматривая интерьер или же следя за действиями Рагнвиндра. Последний же в спешке обыскивал комнату в поисках чего-нибудь сносного, и через некоторое время, найдя все необходимое, вернулся обратно к Альбериху. В руках красноволосый держал несколько белых полотенец, нож для писем, найденный им в одном из ящиков письменного стола, а также довольно примечательную бутылку, содержимое которой явно заинтересовало отдыхающего на диване рыцаря. На стеклянной поверхности емкости с красно-коричневой жидкостью красовалась этикетка с надписью «Hennessy». — Снимай верхнюю часть одежды, — отодвинув фолиант со столика рядом, Дилюк принялся раскладывать на нем найденные вещи. — Так сразу? Без прелюдий? — Кэйа игриво приподнял бровь и начал снимать форму. Окровавленная рубашка была откинута в дальний угол дивана. Теперь же Дилюк мог адекватно оценить масштабы ущерба. — Еще одно слово и будешь сам разбираться со своей раной, — с раздражением отчеканил Рагнвиндр, делая из полотенец полоски с помощью письменного ножа, и косясь на некогда белую ткань, прижатую к ране Кэйи, которая теперь уже стала багрово-красной. Как бы Дилюк ни пытался казаться безразличным по отношению к брату, нотки беспокойства все же прослеживались в его глазах. Рыцарь на это лишь хмыкнул, продолжая следить за действиями Дилюка. Уверенные движения рук в кожаных перчатках, нахмуренные брови, темнеющие круги под глазами, выделяющиеся на бледном лице… «Видно бессонница» — подумал Альберих, отводя пристальный взгляд в сторону. — Где нашел коньяк? — Кэйа с интересом кивнул на бутылку, стоявшую на журнальном столике. Марка была ему не знакома, но как ценителю, ему было любопытно испробовать неизвестный напиток. — В мини-баре, рядом с письменным столом, — мечник сделал надрез на очередном полотенце. — Как быстро ты, однако, определил, что именно в бутылке. — Обижаешь, я в этом мастер. Но лучше удостовериться на деле, — рука тут же потянулась к желанной бутылке, но была безжалостно остановлена шлепком по ней. Дилюк в этот момент даже глазом не моргнул и не оторвался от работы, действуя рефлекторно. — Эй! Лежачих не бьют! Ну ты и зануда… — цокнул языком Кэйа, потирая покрасневшую от удара руку. — Вот лежи и не рыпайся, алкоголик недоделанный, — наконец, закончив делать полоски из полотенец, Рагнвиндр принялся связывать их концы друг с другом, чтобы сделать из них что-то похожее на бинты. Как говорится — чем богаты, тем и рады. — Так уж и быть, целиком и полностью вверяю себя в твои руки, братец. Кстати говоря… что ты здесь забыл? Явился будто принц на белом коне… — Я тебе не братец, это во-первых, — раздраженно втянул воздух носом Дилюк, приложив на этот раз больше усилий, чтобы затянуть узел «бинтов», из-за чего ткань чуть не порвалась. — А во-вторых, лучше сам ответь, какого черта ты здесь так долго возишься, что Джинн пришлось просить о помощи меня? И я так и не услышал ответ на свой вопрос — где весь твой отряд? Альберих приподнял бровь, реагируя на нелепое замечание. — Неужто Джинн настолько мне не доверяет, что уже через пару часов после нашего отъезда вызвала тебя? — Каких пару часов? От тебя не было вестей уже два дня, Кэйа. Будь перед ним не Дилюк, Кэйа бы принял это за шутку. Но Рагнвиндр не был склонен шутить в подобной ситуации. — Временные аномалии? Быть может, это место как-то связано с Бездной? — он склонил голову в бок, в задумчивости коснувшись подбородка рукой. Дилюк перевел взгляд обратно на полоски тканей в руках и ненадолго задумался. Получается, что это очередные проделки подземелья и вины капитана в их долгом отсутствии здесь не было. — Нельзя исключать такую возможность, — наконец заговорил винодел. — Но из всех подземелий, которые я видел, такое я встречаю впервые, — отложив нож в сторону, он потянулся за бутылкой. — Либо орден Бездны придумал что-то новенькое, либо они здесь и вовсе не причем. — Пока что никаких признаков их присутствия я не заметил. Ни одного мага Бездны не встретил. Ничего подобного я тоже никогда не видел, — капитан перевел взгляд на руки Дилюка, держащие бутылку. Кэйа помнил времена, когда брат еще не носил на постоянной основе черные кожаные перчатки, ставшие неизменным атрибутом его образа. Более того, он знал причину, по которой он их не снимал… — Ты даже в постели с женщиной с перчатками не расстаешься? «Что ж, в этом определенно что-то есть…» Кэйа вдруг почувствовал резкую и жгучую боль в боку, из-за чего он громко зашипел и заерзал на диване. Без предупреждения, содержимое бутылки выплеснули прямиком на его открытую рану, тем самым давая четко понять, чтобы рыцарь заткнул свой чересчур болтливый рот. А прожигающий взгляд алых глаз напротив и вовсе говорил о том, что, если не ранения его добьют, так это сделает сводный брат. — Сэр Кэйа, клянусь, еще одно слово… — Ладно-ладно, извини, что затронул больную тему, — Альберих шумно вздохнул и закатил глаза. Его братец порой был слишком восприимчив к шуткам и словам, пресекая любые подколы на корню. Проигнорировав сказанное, Дилюк недовольно хмыкнул и все же медленно снял перчатки, положив их аккуратно на стол рядом. Делал он это настолько редко, что Кэйа даже и не помнит, когда в последний раз видел его руки без них. Затем, выплеснув на ладони немного спиртного с целью их дезинфекции, Рагнвиндр взял смастерённые им «бинты» и принялся туго обматывать их вокруг торса рыцаря. — Не отходи от темы, — строго сказал он. Кэйа едва удержался, чтобы снова не сострить, ведь прикосновения холодных рук Дилюка на оголенных участках кожи вызывали волну мурашек по всему телу. Капитан чувствовал, что его лихорадит из-за ранения, и прохлада пальцев Рагнвиндра была как нельзя кстати… Взгляд Кэйи изучал розовые шрамы на белоснежной коже. Ему хотелось дотронуться до них. Он позволил себе ненадолго прикрыть глаза, смакуя этот сакральный момент. В нем было что-то слишком личное, хоть они и не говорили об этом. — Нам пришлось разделиться. Хоффман пропал куда-то в первой же комнате, — начал свой рассказ капитан, описывая все события, произошедшие с ним до встречи с Дилюком. Рагнвиндр же все это время молча слушал его и лишь изредка задавал уточняющие вопросы, пока занимался перевязкой Альбериха, в мыслях ругая себя за это — надо было просто кинуть ему найденные вещи (и на этом спасибо), а дальше сэр Кэйа как-нибудь и сам справился бы со своими ранениями, не маленький. Он так и собирался сделать по началу, но в итоге все пошло не по плану. Впрочем, как и всегда, когда что-то касается заносчивого капитана. — Понятно, — ответил он совершенно спокойным голосом, когда тот закончил свой рассказ, будто бы услышанное его никак не удивило. — Ты говорил про флаг, который никогда не видел ранее, — продолжил Дилюк. — Как он выглядел? — Белый флаг с алым крестом во все полотно. Ты с таким не сталкивался? Дилюк задумчиво подпер подбородок пальцами и затем ответил: — Нет. Не припомню такого. — На самом деле здесь много странных вещей, которых я не видел в Мондштадте или других местах. Но я не путешествовал по миру так, как ты. — Исходя из твоих описаний и того места, в котором я успел побывать перед нашей встречей, могу с уверенностью сказать — в своих путешествиях ничего подобного я раньше не встречал, — закончив наконец с ранами Кэйи (даже самые мелкие царапины не обошел стороной), Дилюк вытер руки чистым полотенцем и надел обратно свои излюбленные перчатки. — Твоя очередь о своих приключениях вещать, мистер Полуночный герой. — Не называй меня этим глупым прозвищем, — отрезал холодным тоном винодел, устало откидываясь на спинку дивана. Битва с неизвестным им монстром сильнее обычного сказалась на выносливости Дилюка, так как чувствовал он себя сейчас более измотанным, чем обычно. Видимо, аномалия подземелья дает о себе знать, как и предупреждала Джинн. После недолгого пребывания в размышлениях он тяжко вздохнул, а затем с неохотой приступил к рассказу: — Я успел побывать только в одном месте. Это был деревянный тронный зал, где всюду висели знамена с неизвестными мне гербами. Оформление скорее всего было сделано в традиционном стиле какого-то народа. Но такого я раньше не встречал ни у одной из культур Тейвата. Кругом топоры на стенах, щиты со странными узорами, шкуры животных… А также, повсюду были развешаны ветки остролиста, прямо как… — Как на Новый год? — перебил Кэйа. Дилюк кивнул и продолжил. — Что меня удивило больше всего, так это свежая еда на длинном столе для пиршеств. Как и кровь повсюду. Казалось, будто незадолго до моего прихода в этом месте проходил пир, закончившийся жестоким кровопролитием. Только вот никого там не было. Кроме меня и деревянной статуи неведомого мне божества. — И как она выглядела? — поинтересовался капитан. — Как бородатый мужчина с рогатым шлемом на голове и держащий в руках молот. На нем еще были вырезаны неизвестные мне символы, — ответил Рагнвиндр, уставив свой взор на потрескивающие дрова в камине, избегая зрительного контакта с собеседником. Альберих, в свою очередь, беззастенчиво рассматривал мужчину напротив, мысленно подозревая, что того раздражает такое поведение. В горле пересохло и желание опрокинуть стакан огненного напитка все более навязчиво напоминало о себе. Но капитан не стал лишний раз рисковать своим здоровьем в присутствии брата, тем более в таком состоянии. — Как мне показалось, я тоже наткнулся на место поклонения какому-то богу или идолу… Будто бы зашел в Собор Барбатоса или другого Архонта. — Ощущение, будто здесь собрали кусочки различных цивилизаций, — предположил винодел. — Цивилизаций, о которых мы никогда не слышали. Рагнвиндр задумчиво потер подбородок. В его голове начала вырисовываться картина происходящего. Когда они с Кэйей одновременно переглянулись, сложилось впечатление, что они думали в одном и том же направлении. Альберих улыбнулся этой мысли, снова подметив, как слаженно они работают вместе. Неужели Дилюк этого не замечал? «Скорее просто не хочет замечать» — это задевало рыцаря больше, чем он хотел. Но разве он был вправе требовать от Дилюка доверия и дружелюбия? Эти мысли настойчиво роились в его голове, когда он смотрел на брата. Подземелье и правда слишком сильно влияло на душевное состояние, срывая печати с самых неприятных и темных дверей подсознания. Кэйа отвел взгляд, наблюдая за языками пламени, танцующими в камине. Но даже они лишь своей сутью обращали его мысли лишь в одно русло… Дилюка было слишком много сейчас. Желание отобрать бутылку коньяка выглядело все более привлекательным. — Думаю, Путешественник был бы здесь как нельзя кстати, — отметил Дилюк, устало вздохнув и расслабляя слегка резинку на своем хвосте. Капитан иронично хмыкнул на эти слова. — Считаешь, он смог бы понять, что здесь происходит? — Опыта в странствиях по другим мирам у него явно побольше, чем у нас. — Мы все еще слишком мало знаем о нем. И я бы не удивился, будь это как-то связано с его внезапным появлением. А может, это просто паранойя, — небрежно махнул рукой Альберих. — Сомневаешься в Путешественнике после того, что он сделал для Мондштадта? — скрестил руки на груди Рагнвиндр. — Я привык все ставить под сомнение. Издержки службы. Да и жизнь научила. Хоть я и не отрицаю неоценимый вклад Почетного рыцаря в благополучие нашего славного Мондштадта. — Тема доверия всегда была чужда вам, сэр Кэйа, — как бы намекая, ответил ему Дилюк. — Надо же, и это мне говорит человек, поставивший крест на любом проблеске доверия. — А кто в этом, по-твоему, виноват? — в голосе Рагнвиндра звонко прозвучали нотки раздражения, когда он бросил сердитый взгляд на брата, сидящего в паре сантиметров от него. Кэйа знал, что этот разговор ничем хорошим не закончится. Он поднимал слишком болезненную для них обоих проблему. Слова Дилюка повисли в воздухе взорвавшейся бомбой, заставляя Альбериха лишь сверлить брата холодным взглядом. Он мог поклясться, что почти чувствовал запах подожженного пороха в комнате. Нет, когда-нибудь их встреча все же завершится смертельным исходом. Им было слишком опасно находиться вместе больше пары часов. Но чувство раздражения и уязвленной гордости резко сменилось волной раскаяния и отчаянного желания хоть как-то выразить свое сожаление, которое, похоже, было к черту не нужно его брату. — А вот это уже совсем другой разговор. И я не думаю, что ты хочешь его сейчас начинать. Кэйа сжал кожаный подлокотник дивана, чувствуя, как острая боль от полученного ранения возвращает его к реальности. Комнату заполнила тишина. Было ощущение, будто возникшая между ними напряженная атмосфера наэлектризовала воздух. Дилюк чувствовал, как закипала внутренняя злоба, которая в любой момент могла вырваться наружу, словно вулканическая лава. Желание высказать рядом сидящему рыцарю все, что он о нем думает, захлестнуло винодела с головой. Но Альберих был прав, продолжать этот разговор Дилюк не был намерен. Не то время, и не то место. Поэтому, красноволосый с большим усилием подавил охватившие его непрошенные чувства и после недолгой паузы, холодно произнес: — Пойду осмотрюсь, — с этими словами, Рагнвиндр поспешил встать с дивана и удалиться на противоположную сторону гостиной. — Пффф, — фыркнул Кэйа, откинувшись на спинку дивана. Эта перепалка явно не шла на пользу их вынужденному сотрудничеству. Но в любом случае, сейчас были проблемы поважнее их личной вражды. Им обоим нужна была передышка, и капитан прикрыл глаза, намереваясь восстановить хоть немного сил. Он не сомневался в том, что Дилюк и без него безупречно справится с работой сыщика, с его то внимательностью к деталям. Помимо поиска способа покинуть это место, причина, по которой Рагнвиндр отправился обследовать местную библиотеку, крылась также в желании поскорее уйти от столь нежеланного разговора и всякого контакта с Альберихом. Просиди он рядом с капитаном ордена еще хоть немного — точно бы взорвался. Эмоции, которые винодел умело держал под замком, сейчас так и норовили вырваться из заточения. Атмосфера подземелья будто заглядывала в самые потаенные уголки его души и пыталась выпустить негативные чувства на свободу. «Почему из всех людей Тейвата я застрял в этом месте именно с ним?» — подобного рода мысли преследовали красноволосого, пока он бродил неспеша по гостиной. Лучшим решением было себя чем-то занять, и ответ он нашел в книгах, которыми до отказа были завалены полки вокруг. Дилюк всегда находил утешение в них, ведь это отличный способ уйти от их мрачной реальности. Он прошелся вдоль полок, проводя пальцами по потрепанным от времени корешкам. Все они были на различных языках и лишь некоторые названия из них Рагнвиндр смог разобрать: Федор Достоевский «Преступление и наказание», Джон Р. Р. Толкин «Властелин колец», Джейн Остин «Гордость и предубеждение», Данте Алигьери «Божественная комедия», Уильям Шекспир «Ромео и Джульетта» … «Тут есть тейватский и даже языки отдельных регионов, удивительно» — пронеслась мысль в голове винодела, когда он пролистывал страницы некоторых книг. Никогда ранее Дилюк не слышал о подобных произведениях и авторах, из-за чего предположение о других мирах становилось все более правдоподобным. Будь его воля, он прочитал бы все, что здесь есть — да вот только времени не было и место не самое подходящее для чтения. Очередная книга, привлекшая внимание Рагнвиндра, называлась «Всемирная история». Опять-таки неизвестного автора, но главное на языке, который он понимал. — Может, здесь я смогу найти хоть какие-то ответы? — потянув осторожно пальцем за рубчик, он вытащил довольно объемную книгу с полки, и открыв на первой же странице, бегло пробежался взглядом по оглавлению. — Сколько всего… впечатляет, — прошептал винодел и принялся пролистывать страницы, пропитанные историческими событиями загадочного мира. Сэр Кэйа тем временем разлегся на диване с ногами, наслаждаясь минутами своеобразного перемирия и от скуки лениво разглядывая обстановку вокруг. Его взгляд зацепился за шахматную фигурку на журнальном столике, упавшую с шахматной доски рядом с самодельными «бинтами» Рагнвиндра. Капитан протянул руку и взял ее — то была черная пешка. Слоновая кость ощущалась холодной и гладкой в ладони. Кэйа вертел фигурку в руке на уровне глаз. Раньше они часто играли в шахматы с Дилюком, и тот всегда его обыгрывал. Он был великолепным стратегом, каким бы Альберих ни был плутом и лисом, безупречные ходы брата всегда заставляли его с треском принять поражение. Он помнил, как по началу злился из-за каждого проигрыша, но никогда не прекращал попыток обойти Дилюка, бросал ему вызов при каждом удобном случае и грозился одержать над ним верх. Но со временем, это превратилось в одно из любимых его развлечений, а победа отошла на второй план, ведь сам процесс игры доставлял Кэйе куда больше удовольствия, позволяя провести больше времени с братом… Кэйа вздохнул, устремив взор в потолок. Он подумал о том, как эта пешка напоминала ему сейчас его самого. Шаг вперед, максимум два. Путь назад отрезан. Вероятность того, что он может хоть что-нибудь изменить — крайне мала, скоро шахматная доска закончится и ему просто будет некуда бежать. Слишком долго он избегал смотреть правде в глаза. Слишком долго скрывался под маской шута, будто бы его совершенно не трогало то, что происходит с его жизнью. Если бы он мог, он бы не хотел выбирать. Что бы капитан Ордо Фавониус выбрал между преданностью Мондштадту и своей канувшей в прошлое родине? Что его ждало: прощение и принятие или боль и жгучая ненависть? Перед глазами всплыл сомневающийся взгляд Дилюка, когда тот повис над зияющей пропастью. Кэйа давно уже сделал свой выбор. Альберих сжал пешку в руке и повернул голову в сторону винодела, увлеченно разглядывавшего страницы пыльных фолиантов. Огненные пряди мешали и падали на глаза, Дилюк сдувал их, хмурил брови и вообще в целом выглядел очень серьезно и сосредоточенно, но это почему-то все равно вызывало у офицера легкую улыбку. — Что вас так удивило в этой книжонке, мастер Дилюк? — поинтересовался Альберих с усмешкой на губах. Внимание Рагнвиндра было полностью обращено на одну из страниц, которую он рассматривал дольше всех остальных. Вид у него был довольно заинтересованным. — Никого не напоминает? — Дилюк перевернул открытую часть книги в сторону Кэйи. Приподнявшись с места и прищурив свой глаз, рыцарь разглядел на представленной иллюстрации уже знакомого им «приятеля», с кем им посчастливилось встретиться немного ранее. — Это же наш разъяренный бычок! Что там написано о нем? — Кэйа подошел к брату, чтобы рассмотреть изображение поближе и склонился над книгой. — Минотавр, — начал зачитывать вслух винодел. — В древнегреческой мифологии существо с головой быка и телом человека, обитающее в лабиринте Дедала на острове Крит. Был рожден вследствие неестественной любви между критской царицей Пасифаей, жены Миноса, и быком, посланным богом морей — Посейдоном… Братья недоумевающе переглянулись. — То есть, это, как если бы я сейчас с митачурлом… — начал было Альберих, задыхаясь от подступающего приступа смеха. — Достаточно… — прервал его на полуслове Дилюк, прикрывая ладонью глаза из-за накатившего чувства стыда. — Нет-нет, подожди, это как надо было напиться, чтобы дать быку… — рыцарь уже держался за раненый живот и от души смеялся несмотря на боль. — Барбатоса ради, Кэйа! — уже с повышенным тоном проворчал Рагнвиндр, испепеляя при этом капитана сердитым взглядом. Дилюк, помимо болванистого брата, ругал сейчас в мыслях свое слишком хорошее воображение… — А ведь наш дорогой Барбатос — Архонт свободы, и любви это тоже касается! — Альберих развел руки в стороны, кивая и поигрывая бровями. Красноволосый еле сдержал порыв зарядить рыцарю по голове чем-то тяжелым, например, толстой книгой в его руках. Но на деле же он лишь раздраженно выдохнул. И как только Дилюк об этом подумал, будто бы по его заказу прямо на голову Кэйи приземлился толстый том с одной из верхних полок, отчего не ожидавший такого поворота рыцарь смачно ругнулся, потирая ушибленную макушку. — Ты что, какой-то особой магией пользуешься, чтобы меня заткнуть? Рагнвиндр подошел к упавшей книге, мысленно благодаря ее за падение именно в этом самом месте. Настроение его однозначно немного улучшилось. — Просто даже подземелье решило, что ты слишком много болтаешь, — съязвил он на вопрос Кэйи, пока тянулся к открытой из-за падения книге. Но пальцы Дилюка вдруг повисли в воздухе, остановившись в миллиметре от открывшихся страниц, как только он увидел название главы. «Что за…» Пока рыцарь что-то возмущенно комментировал позади, винодел поднял с пола книгу и развернулся к капитану, перебив его. — Прекрати тратить кислород на свою болтовню и лучше взгляни на это. — Какой же ты зануда… — закатил глаза Кэйа на слова Дилюка и опустил взгляд на то, что он показывал ему. И действительно удивился. Ведь глава была названа в честь хорошо известного им Архонта.

BARBATOS