Будь моим идолом.

pyrokinesis

море волнуется

      Проходит уже около недели, а Антону по-прежнему стыдно за ту пьянку. Как сейчас помнит: очнулся, значится, в своей квартире, на кровати и в пижаме, не помнит, как дошел, а, оказывается, это Арсений Сергеевич поднял его до нужного этажа, выслушал пьяные бредни, провел в спальню и переодел...1:1, конечно, но все равно неловко. Несколько дней юноша еще всячески извинялся перед актером, повторял по сто раз о том, как ему неловко, обещал, что больше не будет пить и беспокоить кого-либо своим состоянием, пока в конечном итоге мужчина про это не забыл. Да и вообще, помимо этой нелепой ситуации за последнюю неделю много чего произошло. И невменяемое состояние и тупые шутки на пьяную голову было еще только верхушкой айсберга проблем.       За все прошедшие дни Шастун понял, что влюбился. Нет, разумеется, он никогда не скрывал того, что испытывает симпатию к Арсу, с самого первого взгляда на этого мужчину парнишка уже словил, как сейчас выражаются подростки, самый настоящий краш. Но тогда зеленоглазому нравился только слепленный для публики образ, нравились шутки, предполагаемый характер, тогда Попов нравился этому парню, как звезда, как картинка в телевизоре, а сейчас нравится, как самый настоящий...парень. Мужчина мечты, человек, с которым хочется идти бок о бок всю оставшуюся жизнь, с которым хочется делиться всеми секретами и тайнами, горестями и радостями, с которым хочется просто быть рядом.       Мало того, что Арс до этого очень сильно помогал Антону и продолжал его привозить к ребятам на студию, так он еще и позволил русоволосому посетить свою квартиру. Шастун считает, что это был уже просто верх доверия, ведь не каждый известный человек пригласит в свою обитель простого смертного. Люди же жестокие, могут и адрес потом слить, и украсть что-то из дорогих вещей. Но парнишка, конечно, не такой.

***

      —Т-ты уверен, что обсудить нововведения в ваше шоу мы можем здесь? Может быть поедем в какое-нибудь кафе?—прижимая к своей груди папку с шутливыми зарисовками, зеленоглазый жмется к углу и смущенно оглядывает светлую квартиру с высокими потолками и потрясающим ремонтом, о котором лично самому Антону можно только мечтать.       —Да ну, в кафе очень много людей и шумно, меня обычно это отвлекает от важных дел. Да и что тебя не устраивает в моей квартире?—Попов спокойно проходит на кухню и достает из глубокой тарелки последнее красное яблоко, пока Шаст быстро пытается проехать за ним.       —Нет, что ты, твоя квартира—это отвал всего. Просто...ты правда не боишься меня? Я же был твоим ненормальным фанатом, и в первую очередь я им и являюсь, только потом уже твоим другом,—юноша заметно нервничает, а когда голубоглазый молча и любезно предлагает ему фрукт—отказывается, так как кусок в горло не лезет. Не хотелось прикасаться к вещам, что находились в пределах этого жилья. Был страх что-то испортить или сломать.       —Значит так, послушай меня, Антон,—мужчина берет со стола небольшой ножик и прямо на весу отрезает от плода кусочек, погружая его к себе в рот и начиная разжевывать. Он поднимает ножик вверх, тем самым показывая, что ему нужна секундочка, ведь разговаривать с набитым ртом—очень некультурно.       —Я знаю, что не должен водить фанатов домой и все в этом духе, но неужели ты ничего не понял? Я долго размышлял над тем, стоит ли тебя впускать в мой дом, ведь, скажу по секрету, здесь даже Оксана и Димка не бывали, только Серега, и то по-быстрому. А с тобой, в последнее время, я провожу времени больше, чем со своей работой, поэтому и доверяю больше. Я же знаю, что ты не ебнутый и не будешь брать мои вещи или потом сливать адрес,—темноволосый говорит это спокойно, продолжая ловко отрезать ломтики яблока, пока зеленоглазый сидит с открытым от удивления ртом и внимает каждому слову.—Да и запомни: в первую очередь, ты—очень хороший друг, а уж только потом какой-то там фанат. Мне же в первую очередь нравится твой характер и взгляды на мир, а уж потом только твое материальное и физическое положение. А тебе?       Арс подходит к парнишке ближе и все же протягивает ему вторую половинку от фрукта. Антон облизывает пересохшие губы и растерянно смотрит на протянутое яблоко, ощущая, как мурашки бегут по спине. Этот мужчина правда считает его своим хорошим другом в первую очередь, а уж потом на второй план отодвигает то, что Шаст восхищается им и то, где и при каких обстоятельствах они познакомились. Надо же было так упасть, чтобы сейчас крепко дружить со своим кумиром.       —Мне тоже в первую очередь нравится твой внутренний мир, и только уже потом твое актерское мастерство и популярность,—не контролируя себя, Антон поддается вперед и съедает предложенный ему кусочек прямо с чужих рук, слегка касаясь шершавым языком пальцев Арса. От этого мужчина лишь тихонько усмехается, в очередной раз умиляясь, глядя на эту смущенную мордашку Шастуна.       —Ну вот и отлично, тогда пойдем и обсудим все в гостиной.

***

      Антон понимает, что держать в себе эти чувства уже невозможно, но и говорить смысла нет: Шастун на сто один процент уверен в том, что темноволосого привлекают только представительницы женского пола, а не мелкие парни-инвалиды. Но русоволосому все равно хочется сказать, даже если после своего признания Попов бросит его, обматерит и потеряет к нему доверие,—так хотя бы будет легче и спокойнее на душе. Намного. Поэтому было решено все же признаться в чувствах. Ну а что? Парню все равно нечего терять, в его жизни ничего уже не может быть хуже, тогда почему бы не рискнуть и не попытать удачу и собственное счастье? Суицидник ли он? Возможно. Ненормальный? Тоже верно. Но кто не рискует—тот не рискует. Все логично.       Нервно потирая собственные ладони, пока Декстер сопит рядом, Шаст смотрит в окно и с полной уверенностью может сказать, что готов сказать своему идолу эти два заветных слова прямо сейчас. Как раз Арсений сегодня снова пригласил русоволосого к ним, чтобы вновь обговорить детали новой импровизации и посидеть за кулисами во время съемок. Судьба и вселенная так хорошо подбирает случай, этого нельзя терять и упускать. Тем более, юноша все равно теперь не сможет убить в себе эти чувства.       Сегодня все решится.

***

      Арсений, кстати говоря, тоже не пинал хуи и не занимался бытовыми делами в своей повседневной жизни. В последнее время темноволосая голова актера также была забита зеленоглазым мальчиком с ямочками и в инвалидном кресле. Все это время он отказывался принимать тот факт, что Антон ему нравится, как любимый человек, а не как друг или товарищ. Все свои мысли о нем, странные чувства и фантазии перед сном он сваливал на обычную дружескую симпатию или на отсутствие хоть каких-нибудь романтических отношений в своей жизни. Но когда голубоглазый всерьез начал ждать новые встречи с этим немного неповоротливым человеком и заглядываться на него, пока тот не видит,—все стало страшно-очевидным. Однако Попов не был рад этим чувствам. Всю свою жизнь он был уверен в своей ориентации и уж никогда бы не подумал, что положит глаз на человека своего же пола.       Но страшным было даже не это, а осознание, что все эти внутренние переживания некому будет рассказать. Родители Арсения серьезные и правильные люди, звонить им и делиться своими гомосексуальными мыслями не вариант, они будут очень нервничать и только настроение испортят. Все друзья актера в большинстве своем тоже правильные, явно будут косо смотреть на мужчину, если он с ними поделится. Хотелось рассказать Оксане, но голубоглазый прекрасно понимал, что она-то поймет и будет только рада, но дать дельный совет, как мужчине, она вряд ли сможет. Оставался только один и очень рискованный вариант—Сережа. Как-то раз Попов доверился Позову и получил насмешки, может быть Матвиенко отреагирует как-то по-другому? Не исключено, что Сережа тоже набьет ему ебало после первой же фразы, но пусть уж это сделает близкий друг, с которым ты знаком не один год, чем какой-то левый человек из твоего круга общения или парень, которого ты любишь.       арс       серый, со мной такая хуйня приключилась, надо поговорить, буду ждать тебя в гримерке через минут 10.       Арс пишет сообщение другу на ходу, знает, как можно его заинтересовать, поэтому спешит в гримерку, чтобы оказаться там быстрее заинтригованного Сережи. Однако актер идет так быстро, что поначалу не обращает внимания на того человека, что направляется ему навстречу, потому происходит небольшое столкновение. Темноволосый сначала рывком поддается вперед, но вовремя отклоняется назад, чтобы не упасть и случайно не придавить того, кто сейчас стоял перед ним. Точнее, сидел на инвалидном кресле.       —Черт, Антон, прости меня, я случайно,—тут же виновато протягивает голубоглазый, вновь ощущая, как меняется темп его сердцебиения от вида этого человека.       —Ну что ты, Арс, все нормально. Кстати, хорошо, что мы встретились, я тебя как раз ищу. Нам поговорить с тобой нужно,–Шастун говорит подозрительно бодро, и это, на удивление, очень пугает бесстрашного ранее брюнета. Сейчас у него нет желания разговаривать с тем, в кого он влюблен, любой разговор его настораживает. Сейчас хочется только высказаться лучшему другу.       —Да? Слушай, Антон, я, конечно, рад тебе помочь, но можешь немного подождать? Мне...мне срочно кое-куда надо, позже обсудим,—Попов неловко улыбается и отсорожно обходит русоволосого, вскоре быстрым шагом удаляясь в сторону гримерки.       Антон невольно хмурит брови и провожает мужчину взглядом, отмечая в своей голове, что это вовсе на него не похоже. Нормальный Арс не говорил бы несвязные слова и не нервничал бы так сильно от обычной встречи. Что-то явно не так.

***

      Попов сидит в мягком кресле около горящего лампочками зеркала, при этом очень нервно дергая ногой и прожигая взглядом стоящую напротив вазу. Чем больше голубоглазый сидит наедине со своими мыслями—тем больше себя он закапывает и навязывает. А от этого еще хуже. Ведь еще чуть-чуть, и у него поедет крыша, уже никакой психолог будет не в силах ему помочь, даже если очень сильно постарается. Все же любовь—такой же серьезный диагноз, лекарство от которого, кроме взаимной любви, пока не придумали.       —Попов, блять, готовь свою задницу, сейчас пиздов будешь огребать,—в гримерку, буквально, врывается Матвиенко, подставляя другу под подбородок сжатый кулак, конечно же в шутку. Арсений это заслужил в качестве наказания за интригу, которую так не любил Сережа, но в этот момент Попов почти забыл обо всем и на секунду испугался того, как темноволосый может отреагировать на главную новость дня, раз он уже так себя ведет.       —И тебе привет, спасибо, что зашел,—актер натянуто улыбается и отводит чужую руку от своего лица, все же словив этот напряженный взгляд товарища.—Извини, что заинтриговал и не сказал, просто знал, что ты по-другому быстро не прибежишь.       —А, ну да, ты гений просто, Арс. Слишком хорошо меня знаешь,—саркатстично похлопав в ладони, Матвиенко выпрямляется, но так и остается стоять в одном положении, в ожидании выгибая бровь.       —Я рекомендую тебе все же присесть,—прекрасно зная, каким будет содержание новости, на всякий случай предупреждает его голубоглазый. Если бы ему говорили подобное,—он бы точно свалился с ног.       —Ты меня уже и этим пугаешь, Арс,—Сережа все же медленно и настороженно опускает свою пятую точку на кресло, что стояло прямо напротив второго. Внутри кареглазого уже зарождалось неприятное и не совсем хорошее чувство, которое не предвещало ничего хорошего.       —Ну так и что?—Матвиенко разводит руками и в ожидании смотрит на товарища, который сейчас начал нервничать сильнее, чем в самом начале разговора.       —Я...в общем, я сам не знаю, как так получилось, Серый, но я, походу, влюбился,—на одном дыхании проговаривает мужчина, но вместо ожидаемого гнева видит радостную физиономию товарища.       —Серьезно? И ты молчал? Черт возьми, Арс, да я рад за тебя, наконец-то нашел себе любовь. Кто она? Не томи, заебал,—видимо не понимая серьезности всей ситуации, спрашивает радостно Сережа.       —Я влюбился в парня. В Антона,—почти что по слогам поправляет его Попов и в эту же секунду как-то рефлекторно вжимает голову в плечи. Сейчас можно ожидать чего угодно, но лично голубоглазый ставил ставки на удар по носу, а уж всякие обзывательства и прочее он подумывал отложить после набитого ебала.       Но, на удивление, сейчас ничего такого не последовало. Сережа сидит напротив актера также спокойно, только вот в его карих глазах читается немой шок. Но только шок, ничего более: никакой агрессии или отвращения, просто ожидаемое удивление. И все.       —Ты...уверен?—немного заторможенно уточняет у Арсения темноволосый, который, видимо, по-прежнему не мог переварить эту информацию и был уверен в том, что ему послышалось.       —К сожалению, да. Я уверен в этом, Серег. И поэтому в первую очередь захотел рассказать тебе. Я понимаю, что в этой ситуации ты хуй меня поймешь, но мне срочно нужно было кому-нибудь высказаться, иначе я бы сошел с ума,–брюнет выдыхает и неловко опускает взгляд вниз, словно провинившийся щенок.       Тем временем, по коридорам на коляске довольно быстро передвигается Антон. На его коленках лежит небольшая пачка бумаг, а именно детали новой импровизации, которые он хочет показать Арсу и Сереже. Их уже оценили Оксана, Дима, Паша и даже Стас, осталось только продемонстрировать тем двоим. Замечая приоткрытую дверь в гримерку и приглушенные голоса, Шастун радостно улыбается и начинает интенсивнее крутить колеса на коляске, подъезжая к помещению все ближе.       —Слушай, Арс, я, конечно, не буду тебя осуждать. Знай, я никогда не был против геев, а если учесть тот факт, что ты еще и мой лучший друг, который неоднократно меня из дерьма вытаскивал,—точно не буду бить ебало. Но ты точно определился со своим выбором? Антон же, ну, инвалид, тебе будет физически сложно уживаться с ним и строить отношения,—Матвиенко подходит к куллеру, наливая себе воды, чтобы успокоиться и отойти от столь неожиданной новости. А вот актер в этот момент хмурит брови и также недовольно прожигает взглядом товарища.       —Спасибо, конечно, тебе за понимание, Серег, но я уверен в своем выборе. Если я уверен в человеке, то я же не буду говорить о нем, как все остальные, типа...—       В этот момент к приоткрытой двери подъезжает русоволосый парнишка, который хочет уже постучаться и поделиться своими идеями с любимыми импровизаторами, однако останавливает себя, когда слышит слова того человека, о котором думает каждую ночь и рядом с которым постоянно неровно дышит.       —"Ну он же инвалид, не заслуживает счастья. С ним придется очень много возиться и заботиться, а это кому-нибудь надо? Построить отношения с такими людьми сложно и почти невозможно, это как поставить крест на своей дальнейшей жизни. Поэтому нет. Лучше уж найти себе полноценного человека, а не обузу на всю оставшуюся жизнь, за которой придется жопу подтирать и прислуживать вечно",—в данный момент актер передразнивает всех тех ненавистных ему людей, которые как-либо против парней и девушек с ограниченными возможностями.       Но ведь Шастун не слышал разговора с самого начала и не расслышал, в каком контексте это было сказано. Глупенький и наивный юноша действительно подумал, что мужчина, которому он доверял больше всех в последнее время, сейчас так здорово облил его грязью, причем за спиной Антона.       Зеленоглазый сглатывает огромный ком в горле и уже ощущает, как уголки глаз начинает пощипывать. Ему отвратно, ему неприятно, он больше не может этого слышать! Потому юноша быстро и резко оборачивается в противоположную сторону от двери, направляясь в сторону выхода из самого здания и по пути грубо выкидывая все свои зарисовки, над которыми он старался сегодня почти всю ночь. Сегодня он точно не останется на выступлении.       —Вот так о нем и говорят другие люди, но я никогда даже не посмею обидеть его таким образом. Я действительно готов на все трудности, которые будут связаны с нашей личной жизнью и его здоровьем, ведь именно это и сближает людей,—договаривая свою мысль, голубоглазый слабо улыбается, ведь и правда готов на все, лишь бы постоянно быть рядом с Антоном и дарить ему то, чего не могла подарить ему жизнь.       —Тогда ты и правда святой человек, Арс. Я рад, что у меня есть такой друг. И Антону очень даже повезло,—даже жестокий и холодный до этого Сережа расплывается в улыбке умиления, отбивая кулачок такому же радостному другу. Попов был на седьмом небе от того, что его принял близкий ему товарищ. И вот вроде бы все хорошо.       Но Шастуну следовало дослушать реплику своего возлюбленного до конца.

***

      Антон не знает, сколько всего по времени он добирался до дома на собственных колесах, а не на такси, но, когда он оказался в квартире, то не ощущал усталости и боли от натертых мазолей. Он ощущал внутреннюю боль.       Когда входная дверь закрывается прямо за спиной Шаста, тот начинает очень громко и быстро дышать, словно тонет в огромном озере и пытается ухватить хоть какой-нибудь жалкий клочок свежего воздуха. Однако это не помогает, и русоволосый через пару минут ощущает слезу, что так предательски скатывается по щеке и разбивается о рукав его кофты. Парню больно. Больно, обидно и неприятно сейчас.       А что бы вы чувствовали, если бы ваш лучший друг, которого вы любите больше жизни и которому доверяете, назвал бы вас беспомощным инвалидом прямо за вашей спиной? Ничего хорошего, оно понятно.       Антон не сдерживает себя и громко всхлипывает, пока на подозрительные звуки прибегает взволнованный Декстер. Он смотрит на хозяина, ставит передние лапы на чужие колени и пытается дотянуться языком до лица юноши, но тот лишь грубовато отталкивает пса от себя и, взяв его за ошейник, отводит в ванную комнату, где на время запирает. Шастун любит свою собаку и безгранично благодарен четвероногому другу за поддержку, но сейчас она была крайне неуместна, хочется побыть одному.       Русоволосый жмурится и потирает виски, ведь его мозг раз за разом прокручивает в голове эхом слова Попова. А может он...прав? Антон ведь и правда обуза, никому ненужный инвалид, которому даже сложно полы протереть, не то, чтобы в магазин съездить или устроиться на новую работу. Он—овощ. Он—обуза. Он—недорозумение всей жизни.       Шастун, сквозь пелену из горьких слез, опускает взгляд на свои ноги. В груди что-то неприятно разливается, видимо это гнев и очередная злость на неподвижные конечности. Это все из-за них. Не будь этого ебаного кресла, Антон был бы счастлив, они бы смогли встречаться с Арсением и ничего бы им не помешало, черт возьми! Ебаные ноги!       Парень не сдерживается и, сжимая руку в кулак до побеления костяшек, замахивается и ударяет себя прямо по коленке. У нормального человека нога бы дернулась от такого удара. Но не у Антона. Он же далеко не нормальный человек. Стискивая зубы от злости на самого себя, русоволосый ударяет по второй коленке также безжалостно. Юноша бьет себя со всей силы, даже задавая какой-то ритм и игнорируя притупленную боль. Сейчас ему похуй на себя. Он не хочет себя жалеть. Его уже достаточно сильно пожалело окружение. Зеленоглазый бьет с новой и новой силой, пока слезы уже градом текут по бледному лицу. Получай, получай, получай!       Останавливается парнишка только тогда, когда силы полностью покидают его. Антон тяжело дышит, опускает слабую руку вниз, пока Декстер по ту сторону двери скребет когтистыми лапами и громко лает, словно понимая, что с хозяином там творится что-то неладное. Но Шастун даже и не думает открывать своему псу и останавливаться, потому, переведя дух, он направляется прямиком в собственную спальню.       Как только Антон заезжает в комнату, на глаза попадаются портреты Арсения. Внутри вновь все болезненно сдавливает, от этого Шаст, недолго думая, подъезжает к изображениям своего кумира ближе и вдруг с громким криком и безжалостно срывает по одному плакату. Не жалеет: в некоторых местах бумага рвется, мнется, но юноше плевать. Уже не волнует, сколько и каким трудом юноша собирал всю эту стену из постеров, сейчас хотелось только выплеснуть всю боль, гнев и ничего более. Невольно смотрит в эти голубые глаза и понимает, что еще с самого начала общения он утонул в этом море и не смог найти берег.

И заметно, что ей это море, ну не более чем клетка.

      Ну вот почему Попов не сказал сразу, что ему правда сложно возиться с инвалидом? Почему он позволил Антону привязаться к себе? Почему все это время в открытую врал прямо в лицо? Почему позволял юноше таскаться за собой, как хвостик? Так много вопросов, но ответов на них нет и вряд ли будут. Когда все плакаты уже находились на полу в ужасном состоянии, Шастун остановился, но не успокоился. Ему мало. Ему катастрофически мало.       Тогда Шастун с досадой понимает, что так жить нет смысла. Он не сможет смотреть в эти прекрасные голубые глаза после такого, а без Арсения скорее загнется от безответной любви. Любимый девиз в жизни инвалида: нечего терять!       Русоволосый подъезжает к небольшому шкафчику и, открывая самый нижний ящичек, достает из горы различных побрекушек...лезвие. Вроде старое, но выглядит, как новенькое. С этой вещью у Антона связано много воспоминаний, на этом остром конце до сих пор мысленно осталось столько капелек крови. Кажется, сейчас эта вещь обретет новые воспоминания.       Шастун крутит в руках лезвие, словно он держит игрушку, после чего приподнимается с места, используя всю опору на подлокотники этого злоебучего кресла. Кое-как помогая себе одной рукой, зеленоглазый все же спускает тугие джинсы вниз и сам опускается обратно, смахивая рукой выступившую капельку пота с виска. Дальше дело идет куда легче: парень руками полностью спускает элемент одежды, открывая самому себе вид на собственные ноги. На худые, изуродованные ноги.       Синяки, которые он сам набил пару минут в коридоре, некрасиво выглядывающие из-под тонкой кожи коленные чашечки и шрамы...Белые полосы разного размера, что находились по всей длине конечностей, начиная от бедра и заканчивая лодыжкой. Антон иронично усмехается, пока очередная слеза падает на один из этих шрамов. Русоволосый помнит это. Помнит, как безжалостно наносил лезвием порезы, когда ему только сказали о том, что он будет прикован к инвалидному креслу. Поначалу парнишка это делал для того, чтобы удостовериться в том, что он не чувствует боль, либо наоборот для того, чтобы ощутить хоть что-то своими ногами. Но потом зеленоглазый делал это из-за ненависти к собственному телу. Никто не знал об этом, абсолютно никто. Кроме Ромы, но он не хотел влезать в это дело. Даже Ира, которая, казалось, проводила в квартире друга больше времени, чем в своей собственной, не знала о страшном секрете, хотя обычно всегда следила за товарищем и всячески оберегала его. Она просто проглядела этот момент.       Хорошо, что когда темноволосый переодевал Антона,—не смотрел вниз чисто из-за приличия, ведь иначе он мог бы увидеть эти ужасные ноги, на которых нет живого места. Впервые Шастун настолько благодарен воспитанию этого человека, ведь тогда ему бы пришлось выслушивать нотацию о том, как плохо наносить себе вред и что это не поможет справиться с бедой и внутренними проблемами.       Когда парнишка только познакомился с Арсением,—он на время забыл о селфхарме. Любую моральную боль заглушали эти голубые глаза и прекрасный смех, которые теперь стали для русоволосого невыносимыми. Но теперь, мало того, что юноше хочется сделать себе больно, как обычно,—он теперь хочет покончить с этим раз и навсегда. Раз уж никому не нужен инвалид-Антон,—то себе он тем более не сдался.       Дрожащая рука тянется к телефону и Шастун открывает один единственный контакт, который был важен для него всю жизнь и даже сейчас останется важным. Он открывает переписку с Ирой, печатает неугомонными пальцами, прибывая в настоящей истерике, пока слезы капают на слегка побитый дисплей и не дают нормально напечатать, из-за чего почти каждое слово приходится переправлять по несколько раз.       антошка в жопе ложка       привет, Ир. Прости меня за все, не вини себя, если что-то произойдет. Знай: я всегда любил тебя, и буду любить. Ты клевая подруга. Передавайте Арсу привет от меня)       После оставленного сообщения Антон выходит из всех социальных сетей и отключает телефон полностью. Знает же, что после этого ему будут названивать и писать, а отвлекаться от важного дела он хочет меньше всего.       Выдохнув через нос, парнишка берет лезвие покрепче и, наконец, делает надрез на старом шраме. "Ковырять старую рану",—уже не выражение, а, увы, реальность. Русоволосый проводит длинную полосу лезвием, а из нее уже медленно, но обильно начинает вытекать кровь. Антон, словно завороженный, смотрит, как алая капля поблескивает на кончике лезвия и вновь всхлипывает. Нет, ему не больно, он по-прежнему ничего не чувствует, только отдаленную боль в ногах, но больше ничего. Слез уже нет, но Шаст просто не в силах контролировать это.

Если море волнуется раз, значит она ещё верит.

      Но Антон уже не верит. Ни во что. Ни в мечты, ни в любовь, ни в то, что он когда-то сможет жить счастливой жизнью, в конце концов. Следующий надрез на ноге более глубокий. Шастун от него даже тихо шипит, но не останавливается, а пускает новую дорожку крови, что стекает вниз.

И море волнуется два, и русалка всё ищет свой берег.

      Но Антон уже ничего не ищет. Он понимает, что в этом мире нет для него места. И ему уже не страшно видеть собственную кровь и причинять себе боль. Черт возьми, он столько раз делал это, что теперь все движения лезвием кажутся обычной привычкой.       Шастун понимает, что это все игры. Что не должно быть такого. Он не должен просто запугивать себя и друзей, должен быть смелым хотя бы здесь и сейчас. Потому, в следующую секунду, парнишка закатывает рукав толстовки и смотрит на свою пока чистую руку. Ранее он не прикасался к ней. А почему? А потому что он трус. Самый настоящий трус, который боялся боли и поэтому не прикасался к здоровой и чувствительной конечности. Трогал только ноги, которые не давали ответную реакцию на боль. Умно. Но теперь Антон не трус. Теперь то он знает, что надо делать...

***

      Арсений выходит из здания, где сейчас прошло очередное выступление Импровизации, а сам достает телефон и спокойно ищет самое ближайшее от себя такси. Заказывает машину, не особо жалея денег, ведь такси к вечеру всегда дорожает, а сам достает сигарету и прикуривает. Съемки и само выступление прошли хорошо, только вот Попов весь вечер искал одну потеряшку...Оксана говорила, что еще с утра Антон светился и был готов представить новые идеи для развития шоу, да и сам актер еще столкнулся с ним днем, а потом он как будто испарился. Оставил за собой только небольшую пачку своих зарисовок и исчез. Брюнет не особо хотел нервничать, думал, что у парнишки резко появились дела или ему стало плохо, хотел позвонить ему, как только окажется в своей квартире и как раз поинтересоваться его самочувствием, узнать причину такого резкого ухода, в конце концов.       Но сейчас телефонный звонок поступил ему. Зажимая сигарету зубами, мужчина пытается двумя руками нащупать гаджет в карманах. Как только это удается, голубоглазый удивляется, ведь видит на дисплее недавно забитый контакт "Ира Кузнецова". Обменялись номерами с той самой первой встречи, на всякий случай, что уже, если честно, не нравилось актеру.       —Да?—Попов прислоняет телефон к уху и, наконец, отодвигает сигарету от губ, выпуская клубы дыма перед собой.       —Попов, блять, я тебя сейчас задушу!—звонкий девичий голос на том конце провода заставляет Арса поморщиться и отвести телефон подальше, чтобы не оглохнуть.       —И тебе привет, Ирина. Что же я сделал такого, раз ты меня собираешься задушить?—темноволосый усмехается и стряхивает пепел с никотиновой палочки в сторону. Думает, что это какая-то шутка, они наверняка сейчас сидят с Шастуном и стараются напугать мужчину. Не прокатит.       —Вот я у тебя должна спросить, что ты сделал. Почему мне Антон сейчас пишет прощальное сообщение и просит передать привет именно тебе!? Он сегодня виделся только с тобой, а теперь не отвечает на звонки. Черт, ну я же просила! Что ты ему наговорил!?—голос девушки звучал не так уж и весело, брюнет напрягся, ведь понял, что шуткой здесь и не пахнет.       —Я...я не понимаю о чем ты! Да, мы виделись с Антоном сегодня, но я ему ничего не говорил, черт возьми. Он уехал раньше выступления, я сам в душе не ебу, что могло произойти!—у голубоглазого в грудной клетке тут же екает сердце. Поведение Шастуна выглядело подозрительным и без того, а если он и правда отправил Кузнецовой письмо с прощанием,—надо уже бить тревогу, ведь парнишка с неустойчивой психикой может натворить, что угодно.       —Ну вот тогда и нужно разобраться. Я сейчас вообще не могу к нему приехать, обзваниваю и поднимаю на уши всех друзей, чтобы они его остановили,—голос Иры срывается на плач, чего темноволосый вообще не может выдержать.       —Не надо никому звонить, я поеду к нему,—не менее взолнованный Арсений бросает трубку и выкидывает бычок в сторону, подбегая к подъехавшему такси.       —Плачу вдвое больше, если прибавишь газу и за 15 минут доедешь до адреса, который я сейчас скажу,—тут же ставит условие актер, едва опускаясь на задние сиденья. Пока водитель слушается его и действительно пытается набрать скорость, Попов по-быстрому проверяет социальные сети русоволосого парня, но вместо этого натыкается на свои сообщения.       Роман Вишневский       Слышь ты, не знаю, какие там ссоры у вас были с Антоном, но почему Ира скидывает мне его прощальное сообщение!? Это шутка какая-то?       Оксана Суркова       Арс, а почему Тоша не заходит в сеть? Я видела тревожные посты его подруги, что-то случилось?       Сергей Матвиенко       Я ничего не понимаю, но мне кажется, что с твоим Антошкой что-то не так. Какая-то Кузнецова тревогу бьет. Вы поссорились?       От сообщений близких Антону друзей в горле начинает образовываться ком, ведь мужчина полностью убеждается в том, что с его парнишкой что-то не так. Но самое страшное и грустное—Арсений сам не понимает, в чем он виноват. Брюнет начинает нервничать сильнее, ибо время идет на секунды. Не знает, куда выплеснуть бьющие через край чувства, поэтому лишь грубо толкает ногами водителя в сиденье и дрожащим голосом кричит ему:       —Гони быстрее!

***

      Антон замахивается лезвием прямо над рукой, но ощущает бешеное сердцебиение и тряску собственных пальцев. Внутри огромный страх нанести себе вред и причинить боль собственными руками, а перед глазами вся жизнь. По большей части мелькают моменты, проведенные с брюнетом. Он ведь помнит все: и первые подарки Попова, и его помощь, и обещания. Лучше бы это все стерли нахрен из его памяти.

***

      —Мне стало даже как-то неловко за то, что я в ответ ничего тебе не сделал, поэтому и позвал в ресторан для того, чтобы вину свою загладить и заодно передать тебе это,—голубоглазый вдруг тянется рукой к внутреннему карману своего пиджака и достает что-то.       Шастун поднимает взгляд и видит перед собой небольшой квадратик "Риттер Спорта", в новогодней красно-розовой упаковке и со своим любимым вкусом. Имбирное печенье.

***

      Юноша сильно жмурится от воспоминаний и выдавливает очередной всхлип, поднося острое лезвие все ближе к нетронутой руке. Он больше не хочет видеть эти яркие картинки своих воспоминаний. Он больше не хочет, чтобы его ебнутый мозг прокручивал все эти истории раз за разом в черепной коробке. Он больше не хочет жить.

***

      —Эй!—недовольно выкрикивает парнишка и тут же тянется руками за сигаретой, но Попов поднимает ее выше, почти над своей головой,—Арсений, пожалуйста, только вот мне курить не запрещай. Спасибо за все, конечно, но аллергии на сиги у меня точно нет.       —Я и не запрещаю тебе курить. Ну раз куришь,—кури что-нибудь подороже, понормальнее и повкуснее,—после этих слов актер вдруг достает из кармана почти полную пачку "Парламент'а" с двумя кнопками.

***

      Русоволосый в очередной раз стискивает зубы до боли в челюсти. Но вот нахуя ему теперь все эти подарки? Выбросит их, и дело с концом. Не нужно было так стараться, Арсений Сергеевич.

***

      —Будешь?—брюнет вдруг протягивает недопитую бутылку прямо к лицу Шастуна, отчего он дергается и, натянув безобидную улыбку, осторожно отводит чужую руку с алкоголем в сторону от себя.       —Н-нет, Арс, спасибо, я тебе лучше чай предложу,—Антон осторожно подъезжает на коляске к Попову и помогает снять с чужих плеч теплый солидный пиджак.       Словно понимая свою беспомощность из-за выпитого алкоголя в данный момент, актер послушно сидит на месте и позволяет стянуть с себя элемент одежды, только вытащив из рукавов руки и вновь взявшись за бутылку.       —Антон, я не ошибся, когда решил поехать к тебе. Ты такой гостеприимный, просто спасибо,—

***

      —Все эти картины такие красивые, вот эта, например, напоминает мне полный...импрессионизм?—скорее спрашивает, чем уверено подтверджает русоволосый.       —Может быть,—Попов задумчиво поджимает губы и очень сосредоточенно смотрит на картину, словно хочет разглядеть в ней каждый изъян, после чего с усмешкой поворачивается к другу.—Могу ошибаться, но это все-таки больше похоже на сюрреализм.       —Ну чего ты? Все хорошо, Антон, ты сильно так не зажимайся. Я тоже не силен в искусстве, поэтому давай не будем кидаться умными словечками, а просто насладимся картинами и нашим общением,—актер наклоняется и мягко тормошит Антона за плечо.

***

      —Да я не хочу на руки, Арс, я уже взрослый!—русоволосый вновь начинает буянить, когда Попов берет его на руки, чтобы пересадить на сиденья.       —Боже мой, Антон, ты до этого только рад был. Если тебе будет легче, то представь, что я принц, который несет свою принцессу, и не капризничай больше,—мужчина раздражается, но это скорее выглядит забавно, чем страшно.       —Ммм, ты мой принц значит? А где же белый кооонь,—русоволосый забавно облизывает пересохшие губы и вдруг обнимает старшего друга за шею даже тогда, когда он усаживается рядом с ним.       —Подарю тебе его на твой следующий День Рождения.

***

      —Моя мечта просто выступать на сцене и вызывать у людей положительные эмоции, чтобы они уссывались прям от смеха, знаешь, и...чтобы любили меня, что-ли. Ну вот как вас с Димой и Сережей. Я не знаю, зачем мне это надо, видимо просто хочу, чтобы ко мне тоже испытывали любовь,—русоволосый несколько нервно усмехается, ведь ему действительно не хватало любви и этого банального уважения со стороны других людей.       —Во-первых, я дам тебе пизды за то, что ты так легко оделся и сейчас морозишь свою пятую точку,—Попов говорит серьезно и чуть ли не в первый раз за вечер матерится.—А во-вторых...почему ты это отнес к мечте? Это вполне реализуемо, нужно только очень хорошо поверить в себя. Слушай, у меня есть очень хороший знакомый, который может помочь придумать тебе шутки, либо дать правильные советы по поводу того, как стать отличным комиком, кто знает, быть может ты у нас скоро тоже начнешь на сцене выступать.       —Правда?—глаза Шастуна загораются, он слегка приподнимается, чтобы посмотреть на это красивое лицо напротив.       —Было бы круто, Арс, но я не смогу выступать чисто физически. Я же инвалид ебаный, который никому нахуй не сдался. Мне будет сложно ездить по сцене, все будут смеяться надо мной и придумывать свои шутки, в я не очень люблю прикалываться над этой темой,—русоволосый указывает взглядом на свои ноги еще раз и вздыхает.       —Мы еще не знаем, что будет завтра, Антон, поэтому как-нибудь, когда-нибудь это и исполнится, я уверен. Ты, главное, руки раньше времени не опускай. А сейчас давай я пересажу тебя в коляску, ближе к дому пора, дрожишь весь, как лист осиновый,—Арсений осторожно берет русоволосого под подмышки и аккуратно пересаживает в кресло.       —Хорошо, Арс, да, ты прав,—парнишка кивает, когда видит чужое уставшее лицо.

***

      На последнем воспоминании Антон не сдерживается и выпускает из своей груди душераздирающий крик, откидывая лезвие в сторону и закрывая дрожащими руками лицо. Не смог. Как и Арсений не смог сдержать свои обещания. Клялся Шастуну, что исполнит его мечты, обещал денег, славы и выздоровления, а в итоге что? Просто взял и собственноручно это убил. Неудивительно.       Русоволосый вновь часто дышит, но все же убирает руки от лица и мокрых щек, устремляя взгляд на порезанные ноги. Сейчас, если честно, уже плевать. На все.       Парнишка вдруг хватается двумя руками за подлоконтики коляски, делает максимальную опору на свои ноги и...поднимается с места. Выпремляется во весь рост и, словно в замедленной съемке, у него открывается второе дыхание. В ушах звенит, весь мир на секундочку останавливается, но Антон просто не успевает рассмотреть его с этого ракурса, ведь не проходит и пяти секунд, как он...падает вперед. Ноги не удержали его.

И рожденные ползать, плавать, летать, плевать, хоть как

Научите ходить.

      Юноша оказывается на полу. Причем Шаст еще и подмечает, что во время падения он умудрился разбить еще и нос, ведь летел на твердый пол прямо лицом. Зеленоглазый оглядывает свою комнату, всхлипывает, громко дышит, приподнимается на локтях, но это его максимум,—дальше встать он не может. Парень с досадой смотрит на коляску и тут же утыкается в собственные руки, понимая, что теперь самостоятельно он не сможет оказаться там.       Какой же ты жалкий и беззащитный, Шастун. Смирись уже, что ты больше никогда не научишься ходить. Остается тебе сейчас только лежать и гнить заживо без чужой помощи. Ты—мусор. Ты—груз. Ты—никто.       Русоволосый прикрывает красные от слез глаза, но тут же дергается, когда слышит громкий звук закрытой двери из коридора. Напрягается, хочет повернуться на другой бок, чтобы посмотреть, в чем дело, но сил не хватает даже на то, чтобы голову поднять, так что о чем может идти речь?       —Антон, черт возьми, что с тобой!?—все тело пробирает мурашками, словно от электрического разряда, когда Шастун слышит голос человека, из-за которого сейчас тут убивается. Столько вопросов, но только чуть позже доходит осознание: закрыть дверь то закрыл, а вот повернуть ключ или щелкнуть замком,—забыл. Просто прикрыл, получается.       —Все, Антон, тише-тише, я здесь,—успокаивающе шепчет актер, наклоняясь к Шасту, чтобы поднять его. Однако юноша вновь ощущает чужое тепло и знакомый запах, что так резко ударяется в нос, и от этого вновь становится паршиво на душе.       —Не трогай меня! Отстань, отъебись!—из последних сил кричит зеленоглазый, начиная бить брюнета по рукам, однако удары получаются слишком слабыми и, как бы сильно Антон не старался,—его все равно переворачивают на спину и прижимают к себе. Причем крепко, не отпуская.       —Антон, господи, как ты меня напугал, да и не только меня. Я...боже,—Попов резко обрывает себя и лишь в шоке смотрит на разбитый нос и на кровоточащие ноги, что сейчас были просто в ужасном состоянии. Остается только представлять и предполагать, как это больно. Но Шасту же плевать абсолютно.       —Ну и зачем ты это сделал, глупенький? Почему на звонки не отвечал? В чем меня-то обвинял, в конце концов!?—аккуратно придерживает чужую голову, чтобы смотреть в эти зеленые глаза. Да, возможно и без того надавил на испуганного и слабого парнишку, но сейчас больше волновали ответы на вопросы.       —Да потому что я тебе, оказывается, нахуй не сдался! Не прикидывайся, что не знаешь, я слышал, как ты говорил обо мне! Слышал, как ты называл меня обузой, думал тебе это так все просто сойдет с рук? Неееет, блять, нихуя,—ощущая, как капли слез стекают по щекам, русоволосый тут же пытается отползти к углу, но его голову резко прижимают к плечу Попова, а от этого плакать хочется сильнее, ведь парнишка вновь ощущает этот аромат лесных ягод и мяты так близко.       —Антон, я прошу, поподробнее с этого места. Я, может быть, и правда тебя обидел, но прошу, скажи еще что-нибудь, я не понимаю,—поглаживая юношу по затылку, тот ощущает, как его плечо медленно, но верно намокает от чужих слез.       —Да блять, ты издеваешься надо мной!? Я сегодня лично в гримерке слышал, как ты обзывал меня и хуесосил. Говорил, что я обуза и что строить со мной дальнейшую жизнь—это как ставить крест, потому что за мной нужно будет подтирать и ухаживать, а тебе этого не надо. Говорил? Ты говорил это, надо было записать на блядский диктофон,—зеленоглазый всхлипывает, а брюнет тут же больно прикусывает нижнюю губу, ведь, кажется, понимает, в чем дело.       —Я ненавижу тебя, отпусти-отпусти-отпусти!—из последних сил Шастун бьет актера по плечу, но тот даже и не думает расслаблять хватку.       —Послушай меня, солнце. Кажется, я понял, что случилось. Ты не так все понял. Видимо, ты подъехал к гримерке и услышал не всю мою реплику, тебе нужно было просто немного подождать и дослушать. Хочешь верь, хочешь нет, но я в тот момент просто передразнивал тех людей, которые плохо отзывались о тебе. На самом деле я сидел с Сережей и просил у него совета, как тебе признаться в чувствах, если хочешь—у него спроси, потому что я, оказывается, еще и люблю тебя!—на одном дыхании проговаривает мужчина и даже не замечает, как в порыве признается в любви.       Антон слышит это и осторожно отстраняется от чужого плеча, поднимая заплаканные глаза прямо на Попова. Ему не послышалось? Он правда сейчас это сказал?       —П-правда? Ты не врешь мне?—дрожащим шепотом уточняет Шаст, на что получает уверенный жест.       —Н-но тебе ведь правда будет со мной сложно, Арс. Я не смогу ходить, а так хотелось бы. Я попытался встать, но, как ты понял, это не увенчалось успехом. Прошу, если ты делаешь это только из-за жалости,—немедленно прекрати, пока ничего не зашло слишком далеко, слышишь?—взявшись руками за чужие плечи и, буквально, вцепившись в них пальцами, парнишка едва приподнимается, но все равно падает спиной на пол, благо его вовремя подхватывает голубоглазый.       —Послушай, Антон. Мне неважно, с коляски ты или без, слепой или глухой. Мы все равно справимся с этими трудностями вместе. Я...я найду хороших врачей, поедем за границу, проведем операцию, я поставлю тебя на ноги, слышишь? Научу ходить, как маленького ребенка, мы будем по маленьким шажкам тренироваться, а потом ты быстрее меня побежишь. Ну зачем только вот ты сделал ранние выводы, а? Шастун, ты любишь драматизировать. Еще ни в чем не был уверен, а поставил на уши всех своим прощальным сообщением,—темноволосый пытается разрядить обстановку и перевести все в шутку, но на самом деле не менее испугался за зеленоглазого.       Антон, слушая столь трогательную речь, вновь всхлипывает и смотрит на мужчину. Он верит ему. Он не прогадал с выбором. Ему действительно хотят помочь.       Не веря своему счастью, юноша проводит рукой по чужой щеке и, едва приподнявшись, осторожно касается своими губами чужих губ. Шаст прикрывает глаза от удовольствия, когда ощущает, как его губы обхватывают в ответ, об этом он мечтал только в самых далеких фантазиях и редких снах. Арсений целует его. Да, поцелуй, возможно, робкий, слишком невесомый, но парням этого вполне хватает, чтобы насладиться друг другом. С этого момента они больше не будут ничего скрывать друг от друга, станут чуточку ближе и, кто знает, возможно когда-нибудь лежащий сейчас на полу юноша также будет передвигаться на своих двоих. Нужно теперь только верить.

Все, готова океан позабыть

Только научите ходить.