Хрустальные крылья птицы

Хван ехал по дороге, обдумывая, что именно откопали. Парень пытался перезвонить другу, но тот не брал, поэтому пришлось ехать домой поскорее. Приехав настолько быстро, насколько они могли, Хёнджин выбегает из машины, забывая её заглушить и про Минхо, который сидел на первом сидении рядом. В голове метаются мысли одной от другой. Надежда умирает последней, — думает про себя, и всё больше и больше хочет чтобы нашли фото или что-то типо этого. Сынмин стоял напротив двери и ждал Хёнджина. — Что? — задает он вопрос, смотря на младшего. Тот был белее стен и не мог пошевелить даже губами.- Где? Тот головой кивает в сторону дома и брюнет глубже вдыхает воздух и заходит в дом. Несколько мужчин в масках и белых халатах идут по коридору и заворачивают за угол, в сторону котельной, напротив которой стоял Хан с огромными глазами. — Хёнджин…- сочувственно зовет Джисон, сводя брови к переносице. Нет. Он знал, но чтобы столкнуться с этим лицом. Он не был готов. К слову совсем не был готов. Он хотел думать что найдут что угодно но не его. — Кевин, я же просил не пускать всюда парней! — кричит мужчина в маске, на что Хван слегка поворачивает голову и замечает мужчину с носилками и чёрным пакетом. В голове пусто. На сердце тоже. Словно сейчас он вовсе и не здесь. Словно его не существует. Он не успевает увидеть, его и Джисона буквально выпинываю оттуда. Он смотрит как выносят большой черный пакет с кем-то внутри. Он слышит как отец Джисона кричит матом и просит Сынмина позвонить Оливии и сказать что они нашли его. Он думает. Думает о том, как они нашли его, ведь он сам искал и не мог найти. Он думает о том что жил с ним в одном доме. Из глаз снова катятся слёзы. — Есть предположения, что это суицид, — говорит мистер Хан сыну и его друзьям, что стояли на улице у дома. — Где именно нашли тело? — спрашивает Минхо. В его голове не укладывалось то, что они нашли труп, пока в доме проживали парни, хотя и до них кто-то обязательно снимал его. В любом случае труп бы издавал какие-то запахи. — В котельной была дверь ведущая в подвал, который находился на несколько десятков метров вниз, где был огромый, морозильник, который кстати, прекрасно работает, — объясняет самый старший и смотрит сочувственно на Хёнджина, который вообще ничего не слышал и не подавал никаких признаков жизни.- Она была за большим стеллажом с инструментами. Я понятия не имею кто создал эту морозильную камеру и как она вообще работала. Потому что мы отключали электричество в доме, но она всё равно работала. Видимо она подключена какими-то левыми проводами к общим проводам. — Морозилка? — вскидывает брови Ким. — Да. Тело было полностью погружено в воду, а та замерзла и несколько десятков лет не оттаивала. Насчёт морозильной камеры, — он смотрит на Ли.- На твои деньги должны приехать специалисты из сеульской полиции и уже они займутся всем этим. А насчёт тела. Мы вытащили оттуда ванну с телом, долго отпиливали её болгаркой, но всё же. Потом около получаса топили лёд. В общем, он идеально сохранился. Даже волосы на бровях и ногти. — Там же не на столько холодно чтобы тело сохранялось настолько хорошо, — хмуриться его сын. — Минус сорок градусов. Вода в которой он был превратилась в лёд, я же объяснил. — Он был полностью в воде? — Да, даже одежда и волосы не пострадали. — А предположения того как он умер? — Либо умер от холода, либо не стал мучать себя и утопился. /// — Куда увезли его тело? — единственное что волнует Хёнджина. Прошло несколько часов с того момента, теперь официально завели дело и подали документы о розыске Кристофера. Пока что попросили только показаться полиции для показаний. — В морге, в здешней больнице, — отвечает Джисон, отпивая кофе. Все парни сейчас были в доме Минхо, потому что из дома всех окончательно выселили. Хёнджин посчитал совсем ненужным показывать фото всем экспертам, поэтому положил в чемодан все фотоальбомы. — Ты таблетки пил? — спрашивает Ким, трогая лоб старшего. — Нет. Сынмин, не трогай меня, — убирает руку ото лба Хёнджин. — Нужно пить, — хмурит брови Хан и садится на стул.- Минхо где? — Сейчас в саду, — Сынмин. Джисон ничего не говорит и уходит. — Давай продлим тебе отдых? — спрашивает Сынмин, действительно обеспокоенный состоянием Хвана. — Ты издеваешься? — злится Хёнджин.- Ты сам говорил как скоро мне нужно ехать домой, а сейчас предлагаешь снова отдохнуть? — Твое состояние… — Сынмин, оно такое потому, что я всё это переживаю. Успокойся, всё хорошо, просто мы нашли его тело и я не до конца разобрался в своих чувствах, окей? — Хён, я действительно беспокоюсь. — Не нужно. Всё классно, просто давай не будем об этом, ладно? И эти таблетки… ты хоть знаешь страну производства, год и состав? Я пока не начал их пить, у меня и всего этого дерьма в голове не было. Сынмин вздыхает и подходит обнимая старшего, укладывая голову на плече. — Не думаю что что-то здесь не так, но согласен с тобой. Можешь не пить их, — лепечет Ким и целует друга в лоб.- Будь сильным мужчиной и переживи всё это, договорились? — Хорошо. /// — Чего приперся? — фыркает Ли и закрывает глаза. Он лежал на траве под заходящим солнцем на какой-то кофте, около мандаринового дерева. — Захотел, — язвит Джисон и ложится рядом.- О чём думаешь? — Я не смогу ехать с ним. — То есть? — Он зовет меня с собой, я просто не смогу. — Почему? Он же любит тебя. — Я фактически убил его маму. — Это был несчастный случай, хён, — садится Хан. — Я скрылся с места. Мой отец заплатил много денег твоему отцу, чтобы отец Хёнджина не узнал, что на самом деле произошло и кто виновен. Судьба удивительна, не так ли?.. Когда вы вернетесь и он будет в более хорошем состоянии, скажешь ему? — Минхо, посмотри на меня. Старший садится и смотрит на лицо Джисона. Тот очень грустный, именно такой, каким он его ни разу не видел. — Ты любишь Хёнджина? — Если честно, я и сам уже не знаю. — Что значит уже не знаю? — Да что тебе надо от меня? — То, чтобы в твоих мозгах стали работать извилины. Хён нуждается в тебе, как в воздухе, а ты не знаешь. Ты сам бегал за ним, ты сам предлагал всё это. Ты сам сказал что любишь его. — Я не могу. — Минхо. Эй, Минхо, — поднимает лицо руками и держит в лодошках.- Ты не мог разлюбить его. Хёнджин правда влюбляется со временем, а не как ты — сразу. — Я тебе говорю… — Да знаю я! Он простит тебя. Он правда простит. — Это был лишь отпускной роман. — Да придурок что-ли? Что за сцены! — он толкает друга из-за чего тот падает обратно на плед. — Рано или поздно всё вскроется и он точно не будет готов к этому. — Ты хочешь его бросить? — У него будет Сынмин. — Сынмин… Ты сам понимаешь что говоришь? — Ему тоже нравится он. Он и позаботится о нём. — Почему я не могу вбить тебе в мозги, что надо быть с ним? — Потому рядом с ним не моё место. Это место для более любящего, понимающего и в конце концов честного человека. Я понимаю, что недостоин его. — Он ждёт тебя дома! — Джисон, я правда никчёмен… /// — Как же много ты вытерпел, — горячая слеза капает на ледяную кожу. Юн, в тайне от всех работников, помог Хвану пробраться в морг, чтобы никто не заметил его. Лишь бы парню было легче. Внешний вид Феликса был такой же, как в кошмарах, которые Хёнджину снились. — Ты мог правда начать всё сначала, но почему то выбрал этот путь. Хёнджин шмыгает носом и прикасается пальцами к лицу. Каждая веснушка осталась на своём месте, носик был аккуратно вздёрнутым, ресницы, казалось, дёргаются. Он словно спал. Конечно кожа была белой, губы синими и стоял странный запах. У Хвана всё это вызывало смешанные чувства. — Ты был сильным человеком, — он снова дает волю эмоциям и слёзы капают прямо на лицо Феликса, оставляя за собой мокрые дорожки, согревая плоть. В морге пусто, только Хёнджин и труп парня на столе, готовый к вскрытию, а потом и к перелёту. Оливия долго плакала в трубку и просила сделать снимки и отправить ей. Видимо она ждала парня все эти годы обратно домой. — Твои сёстры ждут тебя домой, чтобы похоронить, — вытирает щёки рукавами длинной кофты и спускает ниже простынь, которой прикрывали тело. Все его тело было в веснушках как и лицо. Мышцы на руках, вены на шее, пресс. Парень аккуратно проводит пальцами по твёрдому и холодному телу, очерчивая ключицы. — Кто бы мог подумать что ты так умело спрячешься и обведешь всех нас вокруг пальца. Он невесомо наклоняется вперед и слегка, почти не примыкая, целует ледяные губы. Те размыкаются и холодный язык сплетается с его. До Хёнджина не сразу дошло, но как только он понял масштаб всего этого, внезапно отскочил к стене. Труп парня, лежавший на столе, вдруг поднимается и садится, не сводя светло-карих глаз с парня. — Ты…что за пиздец?! — Хотел спросить об этом тебя, — вздыхает Феликс и наматывает простынь на себя, прикрываясь.- Я напугал тебя? — Ты мёртвый! — Да, я знаю, — он сидит на столе, свешивая ноги и смотря на испуганное лицо Хвана, что сидел на корточках напротив него, у стены.- Не бойся, я не живой мертвец. В доказательство он встает со стола и идёт к младшему, поднимая того с пола и прося посмотреть на стол. — Моё тело там, а я с тобой. — Ты призрак? — Не совсем, но да, — говорит Феликс вытирая слёзы Хёнджина. В миг его кожа приобрела загар, руки стали тёплыми, синяков под глазами больше не было, губы стали пухлее и красного оттенка, щёки налились румянцем, а сам он улыбался. — Что происходит? — видя изменения, спрашивает брюнет. Феликс берёт за две руки и долго смотрит в чёрные глаза напротив. Хёнджину хотелось разреветься прямо сейчас, он совсем не знает что происходит, а как это объяснить, уж тем более. Ли тянет на себя и заключает в цепкие объятия. Хван чувствует знакомый, до боли в животе, запах апельсинов и фиалок, и прикрывает глаза, согреваясь в руках Феликса. — Джин~и, — зовет австралиец. Хёнджин нехотя отрывается, но не выпускает из рук, смотрит сверху вниз на парня.- Больше не плачь, договорились? — касается руками к опухшим мокрым векам и вытирает влагу.- Ты такой красивый…ты знал? — Мне все об этом говорят, — шмыгает носом и утыкается лбом в лоб парня, прикрывая глаза и выдыхая. — Джин~и. — Что? — Посмотри на меня. Хван открывает глаза и смотрит на Феликса напротив. — Я дам тебе пару минут своего тепла сейчас, но Хёнджин. Я хочу, чтобы ты вдохновился и нарисовал в память обо мне картину. Я знаю, она сделает невероятное с тобой. — шепчет Ли.- В доме, в каморке, где много всякой ерунды, есть синяя коробка от видеоигры. В ней все блокноты и тетради, в которых я писал. Я очень много писал… — Я всё прочитаю, обещаю, — не отводя глаз, шепчет Хёнджин, перебивая Ли. — А сейчас мне нужно с тобой прощаться, — Феликс отстраняется.