Я тоже за мир, но не любой ценой

С тех пор, как Итачи показал ему это место, Коске периодически заглядывал на эту улицу, чтобы убедиться, что дом в порядке и стоит на месте. Войти внутрь и открыть двери к своему прошлому у него никогда не возникало желания. Не потому, что он не хотел узнать о своих родителях, а потому что опасался ярких чувств, возможно даже стыдился их. Однако сегодня придется переступить через самого себя. Ему больше негде жить. Коске сильно зажал ключи в руках, и предмет начал царапать кожу. Может хотя бы боль заставит его взять себя в руки и наконец вставить ключ в замок. Внутри не будет ничего особенного, так почему же так волнительно? «Ты собираешься спать на улице?» — отзывается Казуя с издевкой. Намикадзе шумно вздохнул. Не хотел признавать, что хочет сбежать от проблем. Зато подобный жест Голоса помог отвлечься от угрюмых мыслей. Повернув ручку двери, парень встречается с темнотой, пустотой и пылью. У него аж в носу защипало, и Коске чихнул, прежде чем смог зайти в дом. Страшно представить, сколько пыли накопилось за все эти годы. Внутри пространства тускло и мрачно, видимо потому что шторы были задвинуты. Это вводило в легкую апатию, хотя он всего-то переступил через порог. Гостиная комната с кухней была ему знакомой и незнакомой одновременно. Отвратное чувство дежавю. Словно вот-вот он словит какую-то знакомую деталь, которая погрузит в полноценное воспоминание. Но нет. Ничего не происходило, он просто постоянно висит на краю. Этот дом не принадлежит ему больше. В нем жил ребенок с родителями, а не он. И этот ребенок пока был закрыт под замком Казуи. А вот хотел ли он его оттуда выпустить - это хороший вопрос. — Я дома, — говорит в голос юноша, а в ответ гнетущая тишина. Бросив рюкзак возле дверей, парень не стал снимать ботинки, решив, что здесь и так грязно. По-хорошему придется всё вымыть и протереть от пыли. Пальцы потянулись к выключателю, однако свет не загорелся. Оно и немудрено, счета никто не платил уже больше восьми лет. Пришлось пройтись по гостиной со скрипящим полом и раскрыть шторы, чтобы впустить свет, заодно и окно, дабы выветрить душный воздух. Когда в стенах дома стало более ясно, его взор сразу же падает на фотографии в рамках, которые спокойно стояли на комоде рядом с фотоальбомами. Стекло было покрыто слоем пыли, но, вытерев его рукой, Коске столкнулся с лицами своих родителей. И себя в детстве. Здесь ему явно не больше двух лет, ведь он спокойно умещался на плечах отца, крепко схватившись за блондинистые пряди. Значит, вот так выглядели его родители? В воспоминаниях лица часто были нечеткими. Парень на самом деле долгое время стоял и разглядывал перед собой этих людей. И чем дольше он стоял, тем больше ощущал, как терялся в пространстве, впадая в пучину тяжелых мыслей. Эти люди были ему чужими. Но и родными одновременно. Уже прошло восемь лет. Целых восемь лет. Неужели так много прошло с тех пор? А он был на похоронах? Когда в последний раз был на кладбище? У них вообще есть свои личные надгробья? Он вообще сумел попрощаться с ними? Парень сосредоточил свой взгляд на мягком лице отца, отмечая, что из-за его волос Наруто крайне на него похож. Станет ли Наруто таким же влиятельным, как отец? Вот про него ходят великие легенды в деревне, которые даже до Корня доходили. Но если Минато был таким гением… так почему же разрешил этому произойти? Словив себя на плохих мыслях, Коске выругался. Всё же легко обвинять умершего отца. Тот не ответит, не объяснит, почему он поступил именно так, а не иначе. Наверняка у того были хорошие причины. Коске предполагал, что ему будет тяжело ходить по дому, цепляясь за какие-то вещички и вспоминая былые деньки, однако не ожидал, что в итоге почувствует гнев. Нет, он не ненавидит Минато. Просто… опять был разочарован. А разочарование медленно перерастало в недовольство. Хреновый из него сын, получается, раз он злится на того, кто буквально пожертвовал собой ради спасения целой деревни. Может его и называли героем, но при этом он обрек свою же семью на нелегкую судьбу. «Стоило ли оно того, пап?» — мысленно спрашивает Коске, зажимая в руках деревянную рамку. «Люди слишком сентиментальны» — комментирует Казуя, вновь отрывая его от мыслей. Это вызывало легкий смешок у Коске. Голосу видимо лишь бы впихнуть свои пять монет. Бросив последний взгляд на лицо матери, он откладывает фотографию, не желая смотреть на остальные. Затем оглядывается по сторонам, отмечая, что мама видимо постаралась о чистоте, перед тем, как они покинули дом. Замечает также какие-то детали: фартуки на кресле, вазу на столе, сложенные полотенца, висящие половники и кружки и т.д., словно они планировали вернутся домой. — Сентиментальны, говоришь? — хмыкает Коске, прикрыв глаза на секунду. Затем развернулся, чтобы шагнуть в сторону каких-то дверей. «Неужели ты сам не замечаешь, как твои эмоции буквально правят тобой?» — Правят, но заметь, в этом ты виноват, — парирует он, открывая двери перед собой. — К тому же, может это как раз-таки и делает нас людьми. Порой не очень рациональными из-за собственных эмоций. Голос в ответ лишь что-то буркнул. Коске не отрицал, что сейчас он полностью под властью своих чувств. Притупленных слегка, но это больше, чем он мог себе позволить сейчас. Иначе он просто… сломается. А предстоит ещё пройти нелегкий путь. Комната, в которой он оказался, была детской комнатой, а именно его собственной. Она не была большой, но для маленького мальчика наверняка это был такой простор. Слева стояла небольшая кровать с незастеленной постелью, далее шкаф полон детской одежды и возле окна стол и какой-то сундук, видимо, с игрушками. Здесь тоже было чисто, никаких разбросанных вещей. На столе он замечает карандаши и даже сохранившиеся старые рисунки. Парень аккуратно берет в руки пожелтевшие бумаги и осматривает каждый, понимая, что в них он не видит себя. Словно эти картинки рисовал какой-то другой ребенок. Кунаи, сюрикены, какая-то крутая техника в виде синего шара (он так и подписал, ведь слово «расенган» не получилось написать даже с третьей попытки), а на последнем листе нарисован был он, отец, мать и ещё красноволосый ребенок с подписью «сестра». Может он сестричку хотел, а не братика? В итоге оказался это именно брат, так ещё и блондин. Иронично. Рисунки хорошо олицетворяли надежду на светлое будущее пяти- или четырехлетнего ребенка. На этот раз словив меланхолию, он покидает комнату, оставив всё как есть, ведь он осознал, что вряд ли эта комната ему будет полезна — одежда была ему мала, как и кровать. Дальше была комната заперта на замок. Он попробовал открыть ее с помощью ключей, но она всё равно не поддалась, словно ей что-то мешало. Сделав шаг назад, лишь сейчас парень замечает печать на дверях. Единственное предположение, что это кабинет отца, ведь иначе у них ничего в доме не могло быть под таким крепким замком. Вскрывать печать он не особо стремился, поэтому двинулся дальше исследовать, но по дороге обнаружил ещё один комод, на котором лежал крайне истрепанный… кунай? Или это уже кинжал, судя по размеру и весу? На деревянной рукоятке была выгравирована печать, правда, не очень знакомая ему. Коснувшись оружия, подросток ощутил легкий прилив чужой чакры. Это было… странно. «Ах, у него была любопытная техника. Как её он называл… Техника Летящего Бога Грома?» — Как ты… это сделал? Что это было? — Коске попытался вновь сжать нож, но тщетно, больше похожих ощущении не возникало. «В каждой частичке чакры есть своя история. Ты просто коснулся её, но ничего не понял. Для людей это нормально, не стоит так переживать» — Стоп. То есть ты через меня почувствовал чакру и… узнал её историю? — у него аж глаза на лоб полезли. Это вообще возможно? «Я польщен, правда. Никто так не отзывался о моей силе с таким энтузиазмом, но не стоит глупить, дитя. Я ведь владею твоими воспоминаниями, и это лишь напомнило технику. Из такого количества чакры невозможно вытянуть достойную информацию» — А с живого человека можно? Как это работает? «Если бы я был в теле человека, который был способен на поглощение чакры из живого объекта, тогда может быть. Я могу лишь поглощать из людей во время их смерти, и, в случае этого ножа, из запечатанных вещей» — И что это дает? «Воспоминания, знание человека и, что самое главное, мою силу» — Опять ты, — фыркает Коске, положив кунай обратно на место. — Не поделишься, что это за силы? «Всему своё время, дитя» По крайней мере, парень пришел к выводу, что это явно взаимосвязано. И он на шаг ближе к истине «былых сил» Голоса. Путешествие по дому продолжилось. Следующая дверь была приоткрытой. С порога открывался вид на двуспальную кровать, шкафа для одежды и книг, а в углу стояла кроватка. Видимо, для Наруто. Зачем он вообще ходит по дому, раз за каждой открытой дверью ждет его ещё одна порция боли? Коске хотел уже покинуть дом, даже не переступив через порог, однако краем глаза увидел записку на прикроватном столике. Ничего лишнего не было в доме, всё аккуратно сложено, лишь этот лист бумаги выбивался из общей картины. Немного подумав, юноша всё же шагает ближе к столику, берет записку в руки, присаживаясь на кровать. Она была сложена вдвое. Бумага оказалась сильно потрепанной и исписанной. Раскрыв, он замечает довольно много текста. Однако уже само начало оказалось интригующим: «Дорогой Коске,» Предназначено ему? «Мама пишет тебе это письмо на случай, если с нами что-то случится. Я конечно сомневаюсь, что твой отец даст слабину в самый нужный момент, однако всякое бывает в этой жизни. Если ты это сейчас читаешь, наверняка, либо я не убрала письмо, либо и вправду что-то ужасное произошло. В любом случае, стоит изви…» Юноша тут же отводит взгляд, не имея сил в себе продолжить чтение. И что же он вычитает? Пустые извинения? Признание в любви? Как будто без этого ему недостаточно паршиво. Он не идиот, не будет себя добивать, когда слезы и так наворачивались на глаза. Подавив в себе желание разреветься, он пытается закрыть письмо, но всё равно замечает ещё несколько слов: «…братом и оберегай его. Пообещай мне, что в случае чего, ты всегда будешь на стороне Наруто и станешь защищать его, даже…» Поджав губы, Коске окончательно закрывает бумагу и откладывает ее на место. Оберегать и защищать. И как же ему это сделать, когда буквально все пытаются отстранить его от собственного брата? Неужели контакт с Наруто настолько опасен для него? Да нет же, ему просто не доверяют. Цокнув языком, Коске уже направился прочь, но понял, что ему нужно достать постель и хоть какую-то одежду. Выбор пал на мамину, ведь папина будет ему велика. Всё было запылено и имело неприятный запах. Но ему было так плевать - лишь бы свалить отсюда, закрыть дверь и больше не входить сюда. Таков был план. Бросив нужные вещи на диван, Коске приземляется на него, тяжело вздохнув. Задом правда чувствует что-то твердое, а, коснувшись его пальцами, понимает, что это что-то деревянное. В руках оказался небольшой детский мечик. «Ах, это мне кое-что напоминает. Я тебя так и не вознаградил за то, что ты успешно покинул Корень», — вдруг отзывается Казуя, видимо заметив игрушку. — Я тебе щенок? — раздраженно ворчит юноша, а потом устало откинул голову назад. — Сейчас что ли? «Не язви. Это прекрасная возможность узнать больше о техниках твоего отца, разве тебе не интересно?» Черт. Интересно. Четвертый держал в своем арсенале сильнейшие техники, глупо было бы отказываться. Но Казуя как всегда умеет выбрать неподходящие моменты. Закрыв глаза, Коске даже не успевает попасть в своё сознание, как почувствовал, что его голова начала кружиться. Мальчик падает обратно на диван, схватившись за голову. Видимо не стоило так сильно кружиться, а то у него аж земля из-под ног ушла. Благо, рядом был диван, спасший его от гибели своих коленок, которые и так вечно избиты. — Да где это твой отец шляется по вечерам? — вздыхает женщина на кухне, поставив кастрюлю с чем-то вкусным на стол. Запах домашней еды наполнил помещение и у парнишки аж в животе заурчало. — По бабам! — весело отвечает Коске, взмахнув своим мечом, однако тут же чувствует взгляд на себе. Изначально на лице матери возникло недоверие, а потом ярость. Коске тут же поспешил оправдаться: — Это дядя Джирая сказал, честное слово! — Что, твой отец, шля… встречается с другими женщинами? — Кушина медленно делает один шаг к Коске. Тот бы тоже сделал шаг назад, однако дальше дивана была лишь стена. — Н-нет! Просто, что если кто-то шляется, то по бабам. А я не знаю, шляется ли папа по бабам… — Сынок, если ты скажешь эти слова ещё раз… — Ой, — ах, так дело в плохих словах? Коске тут же покачал головой и замахал руками: — Я не буду, честно-честно… Кушина в последний раз пригрозила половником сыну, а потом развернулась, себе под нос пообещал в следующий раз дядю Джираю как следует воспитать. Скалкой. Она продолжила возиться на кухне, недовольно нарезая что-то. Звук раздавался конечно угрожающий. Коске в свою очередь наконец стал дышать, ведь был на шагу от смерти. Гнев мамы — это нечто. На самом деле не прошло и минуты, как в гостиной пронесся легкий ветерок. Женщина уже устала шутить про то, что Намикадзе не умел больше дверей открывать, ведь просто телепортировался прямиком в дом. — Я дома, — отвечает мужчина, снимая ботинки, и ловко ловит сына, который на всех скоростях гнал к нему. — С возвращением! — мальчик обнимает отца за шею, чуть ли не роняя меч на пол в процессе. А потом шепчет ему на ухо, чтоб Кушина ничего не слышала. — Мама переживает, что тебя не было дома. Это было их фишкой. Друг другу из солидарности говорили в каком настроении мама и что её волнует. Никто не хотел злить эту женщину. — Где тебя носило? — с легким раздражением спрашивает женщина, показывая половником на кастрюлю. — Ужин уже стынет, сын голодный. Ты обещал, что вернешься на ужин. — У меня были очень важные дела, — мужчина отпускает парнишку, который продолжил играться с мечом, кружась возле родителей. — Что может быть важнее семьи? — недовольно ворчит она, складывая руки на груди. — Господин Третий меня вызвал. — О, неужели тебя ругали за что-то? — она тут же расплывается в легкой улыбке и эмоционально стала жестикулировать с ложкой. — Не переживай, тебя-то точно не… — Вообще-то нет, — перебивает её Минато. Лицо конечно было у него серьёзное. — Тогда в чем проблема? — Он хочет, чтобы я стал Четвертым. — Ой, да не слушай ты этого Хокаге, ты… — женщина застыла, округлив глаза. — Погоди… что? Минато кивнул. Кушина ещё какое-то время стояла столбом, а потом на радостях прыгнула на мужа, захватывая его в объятия. — Да ну! Поздравляю тебя! — она звонко смеется и крепко зажимает тому шею, а мальчик, что бегал рядом аж остановился, прислушиваясь к разговору. — Поздравляю! — повторяет Коске, дергая рукав отца. — А что значит Четвертый? Родители наконец отрываются от друг друга, обратив внимание на мальчика и рассмеялись оттого, что он поздравил отца, но даже не знал, с чем именно. — Твой папа станет Хокаге, представляешь? — радостно заявляет Кушина, показывая на блондина. Мальчик удивленно ахнул и смотрел на Минато с открытым ртом. Настолько он был поражен тем, что это именно его отец станет лидером деревни. Вот это новость! — Хокаге?! Это правда? — Конечно правда, — смеется Минато, хотя и был смущен, что все вокруг так были рады этому факту. — Теперь я буду защищать не только вас, но ещё и всю деревню. — Ради этого стоит устроить праздник, — подмигивает Кушина, толкая того своим бочком. — Мама, давай испечем торт! Пригласим Какаши, Обито, Рин, Итачи, дедулю, бабулю, дядю Джираю и всех-всех-всех! — мальчик отпрыгнул назад, чтобы не задеть никого и помахал мечом. — Я хочу, чтобы Какаши мне показал новые техники с мечом, а Обито… При упоминании двух определенных имен, оба родителя переглянулись и перебили мальчика, положив руку ему на плечо. — Коске, нам нужно… поговорить с тобой насчет Рин и Обито. Заметив, что настроение совершенно изменилось, он мгновенно успокаивается, поднимая взгляд на печальное лицо отца. Минато присаживается на диван, похлопав место возле себя. По другую сторону садится и Кушина. — Они ведь… в порядке? — с надеждой спрашивает Коске, залезая на место между ними. И правда, с тех пор, как они ушли на миссию, так и не вернулись. Наступило долгое молчание. Минато вроде как несколько раз начинал что-то говорить, но тут же поджимал губы и отводил взгляд. Поэтому Кушине пришлось сообщить страшную новость. — Нет, они не в порядке. Они умерли. Их больше нет. — Как… это? В смысле умерли? — Коске… — Но ведь они обещали… — мальчик переводит взгляд на свой мечик и замолкает на какое-то время, переваривая информацию. Это не было что-то, с чем он сталкивался впервые. Он прекрасно понимал, что совсем недавно закончилась война. И как бы родители не пытались его уберечь, мальчик удивительно много подслушивал в то время, когда должен был спать. Друзья и товарищи родителей тоже потеряли свои жизни. Какие-то дети во дворе плакали, что их мама, папа, брат или сестра погибли на войне. Это не было в новинку, однако сейчас он впервые осознал, что смерть была настолько близка. На этот раз умерли уже знакомые ему люди. И от этого стало не по себе. Мама заботливо гладит его по волосам, видимо ожидая, что парень расплачется после такой новости, однако Коске просто продолжал сидеть и смотреть куда-то в пустоту. Впрочем, он редко плакал. Мало того, на его лице появилась решительность. — Тогда папа обязан научить меня своим техникам, — он поднимает уверенный взгляд на Минато. — Техникам? — Телепортация и расенган! Тогда папе будет легче оберегать и защищать жителей, если я буду помогать. — Коске ты… ещё маленький, это не твоя обязанность, — Намикадзе пытался спорить со своим сыном, но тот был крайне серьёзно настроен. Мальчик вытягивает мечик вперед и громко заявляет: — Я хочу быть как ты, папа! — он бросает короткий взгляд на отца, а потом ещё выше поднимает меч, словно это убедит родителей. — Вот научусь драться мечом как Какаши и научусь твоим техникам, и всем врагам придет крышка! Тогда никто не посмеет обидеть Коноху, и никто больше не умрет и… Моргнув, перед собой он больше не видит детскую ручку с мечом в светлых красках. Вместо этого смотрит на свою настоящую, более взрослую и в тусклом свете. В голове эхом отбиваются голоса родителей, которые упорно хотели отговорить своего сына от своей затеи. Сидел мальчик — вот здесь, когда этот разговор состоялся. Слева сидел отец, справа мать. Но тепла он не чувствовал. Коске обессиленно опускает руку и откидывается на спинку дивана. Много, о чем нужно подумать. Воспоминание, связанные с родителями, всегда… горькие, но значимые. После них настигает чувство горя от осознания, что это всего лишь воспоминание и их больше нет, а потом неустанная пустота внутри. Словно все его детские надежды и мечты родители унесли с собой в гроб. Наверняка они бы удивились тому, насколько он успел измениться за всё это время. Этого энтузиазма и в помине нет. Откуда он черпал эту энергию и веру в самого себя? Ему всего-то тринадцать, а чувствует себя старым дедом, который пережил несколько войн и хочет отдохнуть наконец. Но какой отдых, когда Казуя так настойчиво дышит в шею каждый день. Смерть товарищей Какаши его крайне поразила. Сложно представить, что сам Минато пережил, узнав о смерти своих же учеников. Иронично получается. Желтая Молния Конохи недостаточно быстрая, чтобы спасти всех. И наконец, техники. — Телепортация - это и есть та техника, о которой ты говорил? — спрашивает Коске, не ожидая услышать от себя хриплый голос. Он подавил в себе чувства, боясь их выплеснуть. «Да. Техника Летящего Бога Грома. Судя по тому, что я видел в твоих воспоминаниях, человек может перемещаться в отмеченные точки в мгновении ока. А также перемещать другие объекты. Я, конечно, не поощряю, что люди взяли чакру и сделали из этого оружие, однако это… довольно интересное зрелище. Люди весьма креативны.» Так вот почему его называли Желтой Молнией. Коске почему-то казалось, что он просто был крайне быстр и использовал Технику Телесного Мерцания. Всё не так просто, как оказалось. — А расенган? Или как там его, — Коске смутно была знакома эта техника, где-то всплывает в голове, но один хрен — никакой картинки. «Вращающийся шар из чакры в ладони. Больше мне неизвестно» Видимо, Коске так и не застал в действии эту технику в детстве. По описанию ничего удивительного и восхитительного, в отличии от телепортации. Вот это казалось ему просто сногсшибательным достижением отца. Даже если Коске был разочарован им, сейчас невольно понял, почему Третий называл Минато гением. Но Коске уяснил одну важную вещь, когда только попал в Анбу. Он не был гением. Каждая техника оттачивалась до идеальности кровью и потом. И если ему взбредет идея выучить технику отца, это будет настоящим адом. Может, ну его? *** — В итоге, команда номер четыре будет состоять из Хикари Хьюга*, Акира Минасаки** и Коске Намикадзе. Мужчина внимательно разглядывает карточки своих студентов, отмечая, что команда собралась на этот раз весьма любопытная. Даже начиная с самого старшего генина — представитель клана Хьюга. Ребенок из главной семьи, который вышел за рамки обычного, развивая не только мастерство тайдзюцу. Дальше, девушка из обычной семьи, закончившая Академию два года назад и показавшие великолепные результаты в области кендзюцу. И наконец главный гость сегодняшней программы — сын Четвертого. Карточка была пуста, ведь тот был зарегистрирован совсем недавно. Тем не менее, Третий всё пояснил Хаяме Ширакумо***. Бывший член Анбу уже давно занимался обучением юных шиноби, оттого и прекрасно годился на такую роль, ведь не только обладал педагогическими навыками, но и был осведомлен о Корне, о его официальном закрытии и о прошлом Коске. — Получается, что он там провел немало лет. Почему же его не перевели в другой отряд Анбу? Или не поставить ранг выше? С такими навыками ему нечего будет делать на миссиях C- или D-ранга. — Дело не в навыках, — вздыхает старик и, попыхтев своей трубкой, решил рассказать свою позицию: — Первый и Второй Хокаге стремились к тому, чтобы дети наконец смогли бы прожить свою юность, не подвергая свои жизни опасности. Именно поэтому генины не ходят на рискованные миссии. У Коске никогда не было такой возможности. Его прямо с порога вкинули в самое пекло, а на то время я посчитал это правильным выбором. Ты прав, ему нечего будет делать на подобных миссиях, но они ему нужны. Пусть использует это время для адаптации к обычной жизни, познакомится с другими командами, найдет знакомых и друзей. Мало того, ему не хватает наставника, на которого он смог бы положиться. Такой ответ вполне угодил Хаяму, но он всё равно нажимал, чтобы узнать больше. — Я понимаю, но это не заступорит его процесс? — интересуется мужчина. — Судя по навыкам, ему есть куда расти и- — Не стоит переживать, Хаяма. У этого парня есть личные цели, которые двигают его вперед. Не думаю, что свободное время он будет посвящать бездельничеству. Это не в его стиле. — Получается, акцент на сотрудничестве, — кивнул самому себе Хаяма. — На самом деле это будет настоящей честью принять к себе в команду сына Четвертого и представителя клана Хьюга. — Ах, не дай им обоим зазнаться. Дети ныне всё чаще и чаще бросаются титулами своих родителей, а сами ничего не стоят, — рассмеялся Хирузен, сложив бумаги на другую стопку. Хаяма улыбнулся, а затем кивнул. — Что ж, буду с нетерпением ждать завтрашнего дня. *** В течении этих нескольких дней Коске понял одну простую вещь. Этот мир ожидает от тебя знание всего до мельчайших деталей, а объяснять все никто не стремится. Всё началось с банка, откуда его хотели выгнать, так как он выглядел внешне неподобающе (из-за одежды), но, заметив знаменитое имя на бумагах, они тут же успокоились и помогли достать деньги со счета и заплатить за услуги. Такое ощущение, что без этой фамилии у него не было и шансов. Закончилось все консультацией на генина, где тетя угрюмо смотрела на него, не понимая, откуда он такой красавец явился, ведь впервые появился в стенах Академии. Благо, Третий пришел вовремя и ему вручили налобный протектор. Парень долгое время не знал, куда его нацепить, но решил, что лишнее прикрытие и так забинтованной шеи, ему не помешает. Ещё поразили цены в торговых лавках. Деньги-то были, но они ведь не вечные, а пришлось закупиться всем необходимым: одеждой, оружием и другими вещами, касающимися гигиены и уборки. Столкнулся Коске тоже с более бытовыми проблемами, вроде готовки, стирки и уборки целого дома, даже и не зная, к кому обратиться за помощью. Единственное, что спасало, так это мамина книга с рецептами. А остальное по инстинктам. В Корне сделали из него бытового инвалида, который едва ли был в состоянии позаботиться о себе. Невольно он подумал о Наруто. Страшно подумать, что его младший брат наверняка знает больше… С полок он снес всё, что напоминало о прошлом, сложив все в коробку и затолкнув её куда подальше. Изначально он решил, что жить будет исключительно в гостиной и спать на диване. Но не сказать, что это как-то сильно помогло. В итоге парень пришел к выводу, что жить он здесь в принципе не хочет, поэтому он разгуливал днем по улицам Конохи, невольно присматривался к объявлениям по продаже квартир, но, завидев заоблачные цены, от которых голова кружилась, понял, что придется повременить. Просто так ему квартиру никто не выдаст, место жительство-то у него есть. А вот возвращаться в пустой дом было ежедневным испытанием. Легче было до поздней ночи тренироваться на каком-нибудь полигоне, ожидая вестей от нового сенсея, и возвращаться настолько уставшим, чтобы не дать себе даже шанс думать о насущном. Не пришлось долго ждать - вскоре Коске назначили членом команды номер четыре и наконец можно было начать свою новую жизнь. Встав по привычке рано утром, он собирался неспешно, даже успел умыться (воду наконец-то включили!) и позавтракать. Правда, пока во рту был кусок хлеба, в дверь кто-то постучал. На пороге стоял пожилой мужчина, улыбаясь ему. И какими он тут судьбами? — Доброе утро, Коске. — Доброе, — парень застыл, но потом сделал шаг назад, чтобы впустить гостя внутрь. — Проходите, пожалуйста. — Я совсем ненадолго. Извините за вторжение, — он цепляется пальцами за свою шляпу и проходит, оглядываясь по сторонам. — Сто лет здесь не был. Но как-то… пустовато стало, — удивляется старик, снимая головной убор. — Да, я снял всё, — поясняет Коске и лениво шагает к столу, спрятав руки в карманы. Он прислоняется спиной к столешнице, внимательно разглядывая лидера Конохи. — Зачем? — Третий садится на стул и кладет шляпу на стол. — Мне… тяжело здесь находится, — признается парень, отводя взгляд. Даже нахмурился. — Оттого, что я смотрю на лица своих родителей легче не становится, поэтому я и убрал. Хокаге мычит, прикрыв глаза. — Понимаю. Когда моя жена умерла в тот день, мне тоже было тяжело возвращаться домой и не видеть её там. Коске хотел заворчать, но услышав слова об умершей супруге, в знак уважения не стал паясничать. — Мне жаль, — утешитель из него был так себе, но ему было правда жаль, что всё к этому пришло. — Нападение лиса даже спустя восемь лет… — Да уж, до сих пор многие потрясены. Но не стоит держаться за прошлое. Так и будущее пройдет мимо нас. У Коске аж язык зачесался спросить про покупку квартиры, раз разговор зашел про будущее. Однако в словах Хокаге проскальзывала одна простая мысль: горе и эти ощущения просто нужно пережить. Мол, время лечит и так далее. А вот Коске не хотел лечится. Он всё ещё хочет сбежать и начать жизнь с нового листа. В итоге получается, что, будучи дома, он буквально мариновался в прошлом, ведь каждый угол дома и любая вещь что-то напоминало. Вот станет зарабатывать, немного не поест и дело в шляпе. Голос старика отвлекает его от мыслей. — По правде говоря, я пришел сюда не просто так, — Третий складывает руки на столе в замок и серьёзно смотрит на Коске. — Во-первых, хочу лично поздравить тебя с тем, что ты стал генином. Надеюсь на твоё упорство, стремление быть шиноби и следовать Воле Огня. Во-вторых, к сожалению, мне необходимо тебе сообщить о том, что на данный момент ведется расследование касательно Корня. Вполне возможно, что Данзо продолжил свою деятельность, — Коске аж прикусил язык, чтобы не выпалить «ну я же говорил!». Но сдержался. Благо. — Будь предельно осторожен и, если заподозришь что-то неладное, обратись к своему сенсею, он в курсе событий. Мне жаль, что придется тебя в это втянуть даже таким образом, однако ты, как бывший член, можешь заметить гораздо больше, чем мои подчиненные. — То есть, мне стоит лишний раз оглядываться по сторонам? — аж мурашки прошлись по спине. Разве Хокаге не обещал, что с ним ничего не случится и больше нет никакой угрозы? Вот заточку в почку вставят и всё, пиши — пропало, они ведь не цацкаются. — Да, но не более. Расследование в руках надежных людей, тебе незачем волноваться и не стоит с ними взаимодействовать, если уж подобное случится. — При всем уважении, но они пытались меня силой затащить обратно, — цокает языком Коске, явно намекая, что они на что угодно готовы. — Если нападут, мне что ли не сопротивляться? — На это есть сенсей Хаяма. — Сенсей не будет меня за ручку держать на каждом шагу. Мало того, живу я один, точно также, как и Наруто, кстати — с легким раздражением отвечает Намикадзе. — Наруто сейчас под наблюдением Анбу, он в безопасности. Ладно, это успокоило. Своей сохранностью он ещё пожертвует, а вот младшего брата — ни за что. Хотя ситуация была максимально абсурдной. Не хватает еще приклеить бумажку на спину с подписью «словите меня, я сбежал из Корня» и ждать веселья. Страшно даже представить, что именно задумал Данзо и его подчиненные. Может они хотят его обратно вернуть, а может, захотят им же угрожать? Или ему угрожать? Коске невольно покачал головой, пытаясь сдержать свои мысли и не впадать в крайности. Паранойя будет его ещё долго преследовать. Наверняка не всё так плохо, Сарутоби пришел только, чтобы его предупредить. Если бы была настоящая угроза, наверняка бы что-то предприняли. — Хорошо, — наконец кивает Коске, после долгого размышления. — Но в случае чего, я ведь могу вступить в бой? Хирузен потирает переносицу, вздыхает и, бросив взгляд на юношу, сдается. — Только если больше нет других вариантов. Не смей больше устраивать подобные сцены на улицах Конохи. Парень подавил желание закатить глаза. Как будто он вот специально хотел завлечь как можно больше аудитории, чтобы заявить о своем существовании миру в тот несчастный день побега. — Слушаюсь. Третий оборачивается, чтобы бросить взгляд на настенные часы. — Что ж, нам пора. Надеюсь, что ты готов к знакомству своей команды. Небось волнительно. Волнительно? Коске даже задумался, понимая, что для него это… обычное дело. В Корне были собранные команды, однако он никогда в них не входил на постоянной основе. Разве что командир был редким исключением из правил и Коске попадался к нему. Намикадзе привык не запоминать имена своих сокомандников. И даже сейчас он подошел к тому с похожим настроем. Но ведь на этот раз они будут работать вместе ещё долго, возможно, что даже после того, как сдадут экзамены на чунина. Черт, если так рассуждать, то это и правда волнительно. Ну вот, Третий всю уверенность пошатнул. Тем не менее, Коске убрал всё в работающий холодильник (счастье-то какое) и стал собираться. Закрепил на бедре кунай, сумку на пояснице и танто с чехлом на спине. И конечно же протектор на шее, как же он без него. Одежда была классической для Конохи — синий костюм. Не хватает разве что зеленого бронежилета, и он станет вылитым рядовым. Но до него ещё дожить надо. — Я слышал, что Хаяма Ширакумо неплох в кендюцу, — говорит Коске, убедившись, что двери он закрыл на замок. Так они и отправились на назначенный полигон неспешным шагом. — Я бы посмел сказать, что он один из немногих, кто идеально владеет своим клинком. Ваша команда состоит из мечников. — Серьёзно? — ухмыляется Коске, вновь спрятав руки в карманы. Это не был вежливый жест, но эту дурную привычку он увидел у Какаши и, даже этого не осознавая, сам начал также делать. — Вот уж не ожидал, что смогу отточить свои навыки в искусстве меча. — Откуда такая любовь к мечам? Не припомню, чтобы твои родители или Джирая пользовались подобным оружием. Коске уже не первый раз слышит имя Джирая. И, к сожалению, в его голове не вырисовывалась картинка этого человека, хотя ему вроде как положено знать, кто это. Однако было бы глупо сейчас спрашивать, поэтому оставалось сделать вид, словно он прекрасно знает о ком идет речь. — Это из-за Какаши. В детстве я сильно восхищался им, а он ведь использовал свой известный клинок тогда. С этого всё началось. Ну и в Корне, как у всех Анбу, прилагается танто, там уж оно, само собой. — Тебе стоит сказать об этом Какаши. Коске бросает взгляд на старика, совсем не понимая, к чему это. Они совсем не близки и взаимодействовали после восьми лет (а то и больше) один раз в больнице. Они друг другу ничем не обязаны. — Почему? — Думаю, ему было бы приятно знать, что на кого-то он повлиял положительно. — Неужели… Какаши до сих пор не может отпустить смерть своих товарищей? — Коске не знал всех подробностей, мог лишь предполагать, что это событие не повлияло на человека в хорошую сторону. — Ах, так ты знаешь об этом? — Родители мне… об этом сообщили ещё тогда, — поджимает губы Коске. В голове невольно всплывал разговор, да и всё воспоминание в целом. Оно не давало покоя. — Я хочу исправить собственные ошибки и решения. Поэтому Какаши больше не служит в Анбу. И тебе не желаю такой же судьбы. Парень зауважал Третьего. Да, он не был идеальным, однако далеко не каждый готов был признать свои ошибки, а что уж тут говорить про изменения. Хокаге хотел стараться, несмотря на то, что Совет Листа в какой-то мере застряли в прошлом. Стало даже приятно на душе. — Спасибо, — Коске расплывается в легкой улыбке и кланяется перед лидером. — И я скажу это Какаши, когда встречу его. — Замечательно. Они продолжили свой путь на полигоны, где наверняка остальная команда номер четыре уже заждалась последнего члена. Правда, Коске так и не осмелился спросить, какого черта Третий провождал его, как ребенка в Академию.