VI
17 сентября 2021 г., 17:19
«Как же хочется последним дыханием
кинуться к тебе в объятья и рассказать
сколько ты для меня значишь.
Мой мир пуст без тебя, лишь одно твое имя
дополняет его до дна».
- Пустите меня! – Чонгук проник на КПП и ругался на военного, который сидел за пультом. - Молодой человек, я еще раз повторяю: это не школа и не кружок юных мастериц. Просто так входить – запрещено. Иди за родителями и разрешением на посещение. – Охранник вздохнул и захлопнул окошечко. Парень выбежал на улицу, на душе скребла злоба, а сердце залило паникой. Он потерялся в прострации, не понимая даже, что сейчас нужно сделать. Просто хватал жадно воздух, пока легкие не начало жечь. Раньше Чонгук не испытывал подобного чувства безысходности, которое затмевает разум и мажет по глазам черным дегтем. Именно в этот момент большинство людей совершают необдуманных поступков, решаясь сдаться или сделать то, о чем будут сожалеть в будущем. Чонгук схватился за волосы, с силой сжимая и резко бросился в сторону. Пробежав немного, он остановился и с отчаянием посмотрел на ворота тюрьмы, он просто не может оставить Тэхена тут. Собрав всю силу, рванул обратно, останавливаясь у дверей КПП. Но его туда не пустят, он уже пробовал. - Отец, - вспомнил Чонгук и вытащил телефон из кармана. Пока шли длинные гудки, Чонгук успел искусать до крови нижнюю губу, что медный вкус начал раздражать чувствительные рецепторы на кончике языка, вызывая тошноту. - Ало?! – Отец был в ступоре, потому что сын не звонит по средине дня, а если и звонит, то значит, что-то случилось. Так ведь и случилось. - Как ты мог, - не говоря ни слова приветствия, начал кричать Чонгук на отца. – Этого не должно было случиться. - Сын, ты где? – отец был встревожен и голос убавился на максимум, чтобы Чонгук вслушиваясь, немного успокоился. - Я .. я там, где и он. – Ничего пояснять было не нужно, мужчина все понял. - Ты же сказал, что не увидишься с ним больше! – Свирепел отец, словно взбешённый койот. – Как ты вообще нашел его? - Какая разница, - Чонгук без сил упал на колени прямо перед входом в тюрьму и уронил свою первую слезу, обещая поток сырости прямо тут, готовясь затопить все это место к чертям собачьим. - Поезжай домой, а он будет оставаться там, где ему место. – Отец сказал, как отрезал и скинул вызов. Крик отчаяния вырвался сокрушающим ураганом, что даже окна маленькой каморки за спиной завибрировали. Это место видело много боли и страданий. Земля не высыхала от горьких слез и крови. Люди переживают и плачут на этом месте чуть ли не ежедневно. Но мальчик задел струны чёрствого сердца охранника. Он приоткрыл окно и подозвал его. - Мелкий, кто тут у тебя? – Прошептал, словно они сообщники и планируют побег. - Я его люблю, понимаете? Люблю всем сердцем! – Чонгук захлебывался, даже не понимая, что от него хотят. - Да тут всех любят, даже убийц. Матеря и жены, так же приходят сюда и рыдают. – Охранник понимающе смотрел на парня, давая ему сказать, то, что он хочет. - Он не убийца и ничего такого не сделал, если только разбил мое сердце. – Чонгук смахнул пыльной ладонью слезы, размазывая грязь по лицу. - Ну так его имя? – мужчине уже надоедало слушать эту приторную историю любви. - Ким Тэхен, Тэ! – Чонгук поднял полные слез глаза и устало посмотрел на мужчину. – Он ни в чем не виноват, это все я. Но охранник уже улез обратно, плотно закрыв окно за собой, все-таки не в магазине работает. Он что-то искал в компьютере минут пять и снова вылез наружу. - Так его нет у нас, - он улыбнулся, но потом театрально хмурил брови. – Проходит по делу растление малолетних, если за ним признают вину, то ему придется здесь туго. Таких, как он, не любят даже убийцы. - Но это я сам захотел этой близости … - Чонгук, как сиротка, подполз на коленях к окну, из которого торчал мужчина. - Да всем все равно, кто захотел, а кто нет. Даже если бы ты его во сне изнасиловал, все равно виноват он – понимаешь? Ты ребенок, а он уже взрослый и ответственность несет он, а не ты. Чонгук слушал его и понимал, но слишком поздно. Он в тот момент хотел быть любимым, зацелованным и заласканным, а не сидеть и подсчитывать возраст и риски, перед тем как засунуть язык ему в рот. Ведь любовь и страсть, это вещи спонтанные, как снег на голову, не знаешь, что может случиться в данную секунду, потому что голова не работает, а сердце перегоняет кровь по всему телу со скоростью света, а та все равно накапливается только в одном месте. Мозг в тумане, словно «растоман», легонько покачивается в гамаке и напевает веселую песенку. Так какой орган будет думать в сакральный момент? - Так значит он в другой тюрьме? – Неожиданно оторвался от своих дум и вспомнил ответ охранника. - Нет же! – мужчина пробил своим взглядом непонимания паренька. – Его забрали, дали залог и забрали до суда. - Забрали? Кто? Ведь у него нет родственников здесь. – Чонгук отвернулся и попытался напрячь все, что осталось в голове. Но все тщетно, потому что он совсем не знал Тэхена. Он ни разу не поинтересовался про его окружение и друзей, про его прошлую жизнь и прошлые отношения. Ничего не известно, он обязательно наверстает упущенное и как только они встретятся, то Чонгук тут же начнет расспросы. - Спасибо, господин! – Чонгук встал на ноги, не удосужившись стряхнуть дорожную пыль с колен, поклонился строго под девяносто градусов, слегка задерживаясь в нем. - Эх, совсем мальчишка, а уже с мужиками встречается! – Махнул рукой и запер окно, не провожая взглядом убегающего Чонгука. Он бежал до остановки, чтобы быстрее оказаться у альфы дома и вымаливать прощения у его ног. По пути он набрал номер телефона, который совсем недавно отказывался отвечать. - Абонент … - но тот так и молчал. Автобус был битком, люди ехали с работы, толкаясь и огрызаясь на других пассажиров. Чонгук стоял зажатым между толстым мужиком и девчонкой, которая слишком громко слушала музыку в огромных наушниках. Но парню было все равно, он собирал слова в предложения, чтобы потом подарить их любимому. Даже если бы его раздавили, он бы не шелохнулся, слишком глубоко утонул в свое море слов, не замечая ничего вокруг. В динамиках раздалось название нужной остановки, от чего Чонгук даже вздрогнул, выныривая из своего моря. Спешно растолкав всех вокруг, он вырвался на свободу, жадно втягивая свежий воздух носом. Дорогу к дому Тэхена он знал, как свои пять пальцев, поэтому мышечная память дала голове десятиминутный перерыв, неся ноги в нужном направлении. День сменился ночью, и небо затягивал мрак. Для кого-то он вызывал страх и отчаяние, для других время чего-то тайного и сокровенного. Он мог разъединять людей или же наоборот, сближать. Каждый был волен выбирать сам с чем ассоциировать вечер, за которым гналась темная ночь. Для Чонгука это время признаний наедине, но так он думал, пока не оказался у входной двери нужной квартиры. Наспех поправив ужасно грязную одежду, он выпрямился и занес руку для громкого стука в дверь. Как та неожиданно открылась и оттуда вышел высоченный мужчина с дорожной сумкой на перевес. Он остановился и лукаво взглянул в глаза Чонгука, словно они знакомы при очень неприятных обстоятельствах, к тому же проигравшим был явно не он. Мужчина смерил мальчишку взглядом и усмехался с ехидной улыбкой. Он был не один. - Намджун, чего застрял? – Голос любимого словно врезался тяжелым кулаком по солнечному сплетению Чонгука и тот никак не мог вздохнуть. - К тебе гости, - мужчина шагнул вперед, выпуская Тэхена из квартиры. - Чонгук? Тэхен смотрел в его глаза, а руки тряслись в танце нервного кузнечика. Он хотел убить себя сейчас, чтобы не видеть глаза этого милого ребенка, потому что Тэхен его предал и продался Намджуну. Сваливать на отсутствие других вариантов не было. Либо он умер бы в тюрьме, не дождавшись суда, либо его выкупил бы Намджун. Но даже в такой ситуации Тэхен не думал о себе, он думал только о своем мальчике, в чьих руках лежало его сердце. Если бы он погиб в том месте, то Чонгук никогда бы не простил это отцу и себе. - Я .. к .. к тебе, - заикался и запинался на каждой букве, потому что не знал, что тут происходит. - Прости, но мы уже уходим. Тэхен хотел сейчас дотронуться до любимого и долго держать в объятьях. Вдыхать его химическую дыню, запах которой так любит его семья. Он бы сейчас нежно поцеловал в губы и просто тихо лежал с ним на диване, наслаждаясь временем. Ни ночь, ни сон, ни сам дьявол бы не разрушил связь теплых шерстяных ниточек, что между ними есть. Но Намджун хуже дьявола, он выкарабкался с более нижних кругов преисподней и теперь сверкает глазами смотря на хрупкое тело, пытаясь его затащить туда же. - Подожди, я хоть посмотрю на это чудо, что из тебя сделали не пойми, что, - он шагнул в сторону Чонгука, который стоял с открытым ртом, и тыкая пальцем сказал. - Он мой омега и даже если он разок почувствовал себя сильней, то это всего лишь временное замешательство. Намджун ликовал от сырости, что скапливалась в уголках глаз Чонгука. Перехватив ручки сумки в другую руку, силком придвинул Тэхена к себе и звонко шлепнул по ягодицам. - Придется долго переделывать его обратно, чтобы он забыл, как пользоваться членом. Чонгук сморгнул слезу и до хруста сжал кулаки. Силы в его теле было немерено, а когда человек получает высшую долю адреналина, то вообще может горы сдвинуть и моря перенести. Челюсти дергались в напряге, а глаза сузились, как у бойцовой собаки. Если включить немного фантазии, то можно было заметить, как Чонгук, словно бык трет ногой о пол, вздымая в небо клубы пыли. И со всей прыти кинулся на Намджуна который, совершенно не ожидая этого, повалился на бетонный пол, подкидывая до потолка сумку с тэхеновой одеждой. Раз … и хруст сломанного носа эхом отдает в ушах парня, пульсируя в сбитой костяшке. Два … и кровь брызнула на пол, художественным рисунком ложась на поверхность. Тэхен не успел среагировать вовремя, но все же снял Чонгука с альфы и сжал в кольце рук. - Отпусти, я его покалечу так, что он имени своего не вспомнит. – Чонгук толи рычал от злости, толи скулил от отчаяния. Слезы текли по скулам, даже слюна нашла дорожку и выбежала. У него случилась истерика. Намджун медленно поднялся, не пытаясь стереть кровь, и злобно посмотрел на Тэхена. - Вернись на место! – Рыкнул он и указал пальцем в пол рядом с его подошвой. - Прошу, не поступай необдуманно, я сам все решу. Просто уходи и жди. – Шепотом только для одного, слова текли в ухо Чонгука. – Со мной ничего не случится. Тэхен прижался лбом к чонгуковскому и тут же был силой отстранен к боку Намджуна. - Я сказал к ноге, будешь наказан за свое поведение! – Орал альфа, сжимая в кулак одежду на спине Тэхена. - Иди к черту! – Шипел Тэхен, вырываясь из хватки. Он трепыхался в огромных руках, словно рыбешка, пытаясь из последних сил вырваться в воду и почувствовать свободу, хотя бы на несколько секунд, перед тем как будет пойман и приготовлен на ужин. У Чонгука нарастала страшнейшая ненависть к Намджуну, он пытался бороться с адреналином, что волнами подкатывал к сердцу, обливая его соленой обидой за своего альфу. И в итоге терпение лопнуло, и он было набросился на того, кто с силой удерживал Тэхена, как неожиданно Намджун схватил его альфу за горло и с каждым чонгуковским шагом, сжимал пальцы, словно ядовитой лианой. - Стоять, щенок! – зубоскалил Намджун в едкой улыбке. Чонгук резко остановился, когда понял, что Тэхен уже не может вздохнуть, держась носочками ботинок о пол. - Уходи! – Словно волк ограждает свое от чужаков. - Нет! Я люблю его! Признание Чонгука колкой иголкой отдалось в груди Тэхена, он и не думал, что этот парень все-таки раскроет свое сердце для него. Если бы поговорить сразу, если бы только он побежал тогда за Чонгуком и попросил прощения. Но Тэхен решил остаться дома, заливая себя алкоголем и мучая бессонными ночами. Теперь у него есть стимул разрешить все как можно скорее и вернуться к своему малышу. Тэхен даже согласен ходить за его отцом и день и ночь, чтобы тот разрешил отношения между ними. - Я тоже люблю тебя, Чонгук. Только тебя! Чонгук перевел любящий взгляд с Тэхена, превращая его в свирепый – на Намджуна. - Что тебе нужно от него? – Скрепя зубами он попытался решить дело как бизнесмен. - Я за него внес кругленькую сумму, вот как он отработает ее, так и придёт к тебе. Если сможет. – Громкий хохот мурашками тревоги разнеслись по телу парня. - Сколько ты заплатил, я тебе их верну. – Слишком серьезно говорил он для семнадцатилетнего мальчишки. - Три миллиона вон. – Намджун начинал скучать от этой беседы и устало взглянул на Чонгука. - Если я их тебе отдам, ты отвяжешься от Тэхена? – Хоть у него не было таких денег, и отец точно не даст их. Но в он вдруг вспомнил, что есть карта, которая досталось от семьи матери и на ней много денег. Снять которые может только Чонгук. Время пришло, мама сможет помочь ему в сложившейся ситуации. У Чонгука блеснули звезды в чёрных ночных глазах, при этой мысли и он думал, что на этом и порешали, но … - Конечно, нет! Я не добренький друг-толстосум, у меня другие планы на него. Намджун толкнул к лифту Тэхена и рывком пропихнул в кабинку. Двери, словно железный занавес разрубал ту ниточку, которая тянулась от их сердец. Но Тэхен не позволит этому случиться, он вяжет узелки на местах разрыва и будет вязать так дальше, пока не окажется у любимого лица, в глазах которого плещется нежность и бескрайняя любовь к нему. После этого дни потянулись, петляя, словно по лесной дорожке, блуждали по лесной чаще. Чонгук с замиранием ждал, он с телефоном и спал, и ел, не выпуская из рук, в надежде звонка. Отец ругал его, пытался угрожать, но Чонгук был не с ним, он мысленно жалел Тэхена и надеялся, что ему сейчас, как минимум неплохо. Все как в тумане. Лиса вилась вокруг Чонгука, пытаясь всячески ублажить или замаслить, но он даже не обращал на нее внимания, словно тень бродил по коридорам школы. Прошел месяц, но Чонгук, словно это произошло вчера, все так же ждал его. Отец начал сильно беспокоится, так как его сын потерял радость к жизни и просто слонялся невидимкой из угла в угол. Он уже сожалел, что так поспешно решил усадить Тэхена за решётку, набравшись мужества, мужчина все-таки решил затронуть тему этого преступника. - Сынок, ты так и будешь меня игнорировать? Ведь так пропустишь всю радость молодой жизни. Сходил бы на вечеринку, затусил с девчонками. – Отец улыбался, совсем натянуто, потому что знал, что ответной радости не получит. - Не надо мне ничего. – Чонгук сидел уже двадцать минут на пуфике у выхода, надевая ботинки, попутно о чем-то думал и вздыхал. - Да ты меня так в могилу сведешь, бесстыдник! – Отец хлопнул ладонью себе по лбу, разгоняя волнами усталость. - А ты меня уже подтолкнул к краю. – Чонгук поднял пустые глаза на него. – Забрал у меня все и еще, что-то требуешь. У меня больше нечего тебе дать. Только душу. Цвет лица мужчины тут же сменился, словно у хамелеона при страхе. Это впервые, когда его сын заговорил о смерти? Похоже, отец перестарался с чрезмерной опекой любимого сына, что сделал ему только хуже, намного хуже. - Ты меня не пугай, мелкий засранец! Запомни, у меня кроме тебя никого нет. – Чонгук был схвачен за плечи и притянут к родительскому телу. - А у меня никого нет, кроме Тэхена, так почему ты можешь его забрать у меня? – Неожиданно заорал Чонгук, больно вырываясь из рук. Теперь поток слов не остановить, дамбу прорвало. - Почему я должен думать о твоих чувствах, когда мои никому не нужны? Ты хоть представляешь, каково мне, когда его увезли куда-то отрабатывать залог. И он не дает ему помочь, - порыв гнева наконец, последней каплей вытекло все на пол, - он ведь все сам. Сам, черт бы его побрал! - Все сами вокруг решают: ты сам решил уничтожить мое сердце, Тэхен сам решил пожертвовать собой. А я? Я что такой бесполезный? – Из потухших глаз, полились слезы, он даже не моргал, они просто текли по протоптанным дорожкам, оставляя шрамы на лице. - Мы стараемся ради тебя. – Отец признает свои ошибки, но не торопиться открыто говорить о них. Он даже понимал чувства сына и этого проходимца, уже готов принять их, но боится. Боится напрямую поговорить с сыном, возможно пригласить его парня домой и за чашечкой чая узнать его получше. Просто пока не готов. - Вы делаете все ради себя, не лгите! – Чонгук топнул ногой и убегая прочь, еще и кулаком прошиб дверной косяк на ходу. Однажды утром, Чонгук наткнулся на стопку писем и газет, что притащил отец, бросил на стол и ушел в кабинет, немного поработать. Парень сел на кресло, оставив взгляд холодной пустоты на стопке бумаг. Не думая рукой, он расшвырял все и краем глаза зацепился за рисунок дамы с весами. Словно буря с ветром и пожухлыми листьями, он рвал конверт в руках, настраивая резкость зрения. Строчка за строчкой начали выплывать из края бумаги. «Восемнадцатого числа состоится суд над Ким Тэхеном. Просьба прибыть ровно в срок на слушанье по делу растление малолетних» Чонгук взглянул на часы, в которых прописывалась дата, завтра восемнадцатое число. Он быстрым шагом направился в кабинет и, по-хозяйски толкнув дверь, ворвался вовнутрь. - Я еду завтра с тобой. – Это был не вопрос, а констатация факта. - Чонгук, нет. Ты останешься дома, еще не хватало тебя там. Я являюсь твоим отцом, а так как тебе нет восемнадцати, то твое присутствие необязательно. – Он вздохнул и отложил документы в сторону. - Тут был разве вопрос? – как-то совсем холодно ответил сын и развернувшись, вышел за дверь. Чонгук сильно нервничал и плохо спал ночью, он все думал, как помочь Тэхену и избежать наказания. Он волновался, потому что так давно не видел своего альфу, как он скучал по нему и как хотелось просто посидеть в тепле его рук. Утро настало слишком неожиданно и открыв глаза с темными кругами, он услышал шуршание и топот на кухне. Выскочив из-под одиноко теплоты, он выбежал из комнаты и с облегчением вздохнул. На столе стояли две чашки кофе с круассанами, отец что-то еще нарезал, одетый в пижаму. - Доброе утро! Стоит поторопиться, раз ты поедешь со мной. – Он показал на стул и пригласил присесть. Чонгук не верил свои глаза, отец был спокоен и не стрелял острыми осколками льда. Ему это все нравилось, и капелька надежды зародила в сердце зеленый росток. Чонгук плюхнулся на стул и с хлюпом втянул горячий кофе. - Не веди себя как хрюшка. В доме все приобретало прежние краски, словно не было несколько месячного бойкота и отстранения друг от друга. Словно Чонгук просто проспал все это время и видел ужасный сон, страшный и душераздирающий. Они в тишине завтракали заново, привыкая к компании друг друга. Чонгук, иногда посматривал на отца, сквозь пушистые ресницы. - Тебе хватит двадцати минут, чтобы собраться? Нам еще нужно будет заехать на работу, отвезти документы. – Отец поднял глаза на сына, смотря с нежностью, сожалением и чрезмерной любовью. Разве он хотел причинить такую боль своему ребенку? Наоборот, он бы забрал у него все самое плохое, главное, чтобы Чонгук был счастлив. Ведь не поздно все исправить? - Вполне, - Чонгук вытер рот салфеткой и, роняя части недоеденного круассана на пол, побежал в комнату. Отцу показалось, что он даже подпрыгнул от нетерпения. Всю дорогу они не проронили ни слова, словно чужие люди, но Чонгук был благодарен своему отцу за все. За свою жизнь и воспитание, за хороший дом и теплую постель. За чувственность характера и стойкость в своем выборе. Как бы он не обижался на него, все же любил сильнее всех на свете. В обычных семьях дети делят свою любовь поровну на обоих родителей, а в чонгуковском случае огромная любовь досталась только одному человеку. - Пап, - начал робко Чонгук. – Я тебя очень люблю. Ты ведь понимаешь? – Он посмотрел на отца, словно ждал, что тот поймет все без объяснений, так и случилось, потому что он продолжил речь сына, не отрываясь от дороги. - Но … ты любишь и того парня, только другой любовью. – Он пожал плечами, словно все понимал. - Да. – Выдохнул и обнял себя руками, скрещивая их на животе. Дела отца тянули кота за хвост и через долгих полтора часа они заходили в холл городского суда. Чонгук без конца дёргал края своей одежды, похрустывал суставами на пальцах и тяжело вздыхал, бегая глазами по длинным коридорам. - Вон там, твой Тэхен. – Отец показал пальцем на одиноко стоящем парне и поторопился скрыться. – Я в туалет, у вас десять минут до моего появления. Сын благодарно махнул головой и растянулся в улыбке, которую не видно было так давно, что все и забыли, как выглядят красивые зубки Чонгука. Он быстро, но мелко, словно сыпя за собой соль, семенил к Тэхену. Тот уже увидел и просто стоял, и ждал своего мальчика. Встав буквально в метре Чонгук заглянул в такие красивые глаза и его сердце, собрав все вещи, собиралось убежать и скрыться. - Я пришел за тобой, – тихо сказал Тэхен и прислонился к лбу своего мальчика. – Все закончено, мне звонил твой отец и рассказал, что забрал заявление, поэтому после этого жуткого места я поеду домой. И если ты мне позволишь, то начнем все заново? Чонгук поколебался и поднял глаза на него: - А я, - сказал он, - я тебе нравлюсь? - Нравишься? – переспросил Тэхен. – Куда хуже – я люблю тебя; уходя хочется привязать тебя к ножке кровати и умащать сандалом, когда возвращаюсь. Я хочу, чтобы ты был счастлив и свободен, и одновременно мне хочется, чтобы здесь (он показал рукой на середину груди) у тебя что-то переворачивалось, когда ты думаешь обо мне. - Все так и есть. Я люблю тебя слишком сильно, что даже страшно. Что если ты однажды откажешься от меня, я просто не выживу. – Чонгук просунул руки, пробегаясь по бокам Тэхена и свил их за спиной, утыкаясь носом в желанное плечо. Вся тяжесть и боль вмиг спала с плеч и Чонгук полной грудью втянул воздух, запечатывая его навсегда у себя в мозгу. Это его мужчина и ничей больше, теперь он понимает, что изначально, его детский побег натворил столько необратимых вещей, что стыдно за такое поведение. Теперь же он считает, что если бы вернуть время вспять, то отдался бы в руки Тэхену и он позаботился обо всем. - Пошли в зал заседания, там хотят меня видеть. – Тэхен слегка отодвинул Чонгука, и теряясь в буре чувств, мягко коснулся шершавыми губами молочной кожи. Чонгук, переплел их руки и выровнялся с шагом Тэхена и так они зашли в зал, где уже все начинали собираться. Взгляды многих были устремлены только в их сторону, на улыбки счастливых парней и на сплетённые руки, которые кричали о любви, взаимной любви. Все прошло очень быстро, так как отец Чонгука в последнюю минуту забрал заявление, а Намджун не смог удержать Тэхена возле себя. С первого дня, как он притащил Тэхена, у них были ругани, ссоры и драки до сломанных костей и сбитых суставов. Через месяц Намджун вышвырнул того на улицу, приговаривая, что он не выживет без него. А Тэхен выжил, да еще и счастлив на столько, что можно ликовать и пировать хоть каждый день. - Сын, я сегодня иду с друзьями развлекаться. Сложные времена позади, стоит отпраздновать как следует. Поэтому вернусь под утро или же к обеду. – Он посмотрел на сына так, что в животе скрутило предвкушение. – Если нет, то в моей комнате, в тумбочке, на нижней полке. – Он подмигнул и скрылся с глаз. Чонгук горел красным как светофор, а Тэхен громко смеялся, сгребая мелкого в объятья. - Не волнуйся, нам это не понадобится. Чонгук вроде как даже расстроился, потому что хмыкнул куда-то в грудь Тэхену. - Что-то не так? – он сложил кругленькое личико парня себе в ладошки и чмокнул обе щечки. - Вообще никогда не понадобится? – Губы Чонгука были сдавлены бантиком, от чего слова казались смешными. Тэхен начал без конца сыпать влажные поцелуи по всему лицу парня, от чего тот совсем размяк и незаметно запустил пальчик под кофту, касаясь оголенного участка. - Давай лучше чаще практиковаться, чтобы приноровиться. – Лицо уже начало ныть и Чонгук высвободился от рук Тэхена. - Только если ты этого захочешь. Мы бежали на остановку, а проливной дождь, из-за которого мы промокли насквозь, никак не прекращался. Капли беспорядочно струились по лицу, черты которого выучены наизусть. Мы были одни, окруженные лишь шумом дождя, что тарабанил по скатам крыш. В этот момент сбылась моя мечта, коснуться твоих губ снова.
