Дети Майера

      С самого утра всё пошло не так.       Всю ночь Эрдоль, переживая за первую встречу со своими студентами, провертелась с боку на бок, уснула только под утро и проспала. Майер, которого вызвали в госпиталь ни свет ни заря, жену разбудить не смог. Когда Майор наконец-то открыла глаза, она поняла, что чудовищно опоздала. Не позавтракав и даже не выпив кофе, женщина кое-как влезла в парадную форму и пулей вылетела из дому. Моторен, будто специально, заводиться не хотел. Эрдоль смачно выматерилась, пнула автомобиль по колесу и, подобрав полы шинели до середины бёдер, рысью понеслась в Юнивёрсум. Стоящий стеной ливень расходился над головой альчемистрин. У самого парадного крыльца университета чаривна сняла защиту — как вдруг её окатил с ног до головы моторен.       — Да чтоб тебе ни покрышки! — на всю анфиладу взвизгнула фру Майер, бросила юбки и кинула в заднее колесо бледно-зелёную молнию. Тормоза взвизгнули следом. Чудо, что от резкого торможения моторен не развалился полностью. Из помятого и поцарапанного автомобиля цвета гнилого яблока выскочил как чёрт из табакерки неуместно разноцветный водитель. Волосы Эрдоль сыпали искрами.       — На дорогу смотри, пугало!       — Вот ты и смотри, больная! — гоблин злобно зыркнул на оплавившуюся шину. — Ты часом не ошиблась, убогая? Госпиталь в другом месте!       — Это ты у меня щас туда на карете поедешь, шут гороховый!       Майор уже занесла руку, чтобы кинуть очередной разряд, как вдруг обессиленно выдохнула и заплакала. Слёзы сами текли по щекам, скапливались на подбородке и капали на уже запятнанный мундир.       — Я вообще-то на работу опаздывала…       Гоблин вытащил из кармана толстовки бумажный платочек и всё ещё подрагивающими пальцами принялся отчищать шинель.       — Я тут тоже работаю. Первый день…       — Прости, погорячилась… Я тебе за колесо заплачу. Придёшь на военку, спросишь майора Эрдоль Майер.       Молодой мужчина неловко улыбнулся и опустил глаза. Женщина заметила, что её нечаянный знакомый предпочитает рускую косметику и в особой фаворе у него накладные ресницы.       — Тогда, коммандер, приглашаю Вас на чашечку кофе в мою кофейню «Райские врата»… Я её шеф, Эсмеральд Фитцморген.       Заплаканная рожица майора сама собой растянулась в улыбке, обнажив гоблинские зубы. Эрдоль с удовольствием пожала тощую синюшную лапку с когтями цвета фуксии и взлетела на крыльцо. Майор Майер была отходчивая!       На самом деле неприятности только начинались. Перед тем как идти в аудиторию, Эрдоль заглянула в «самый главный кабинет», чтобы перед ростовым зеркалом оправить мундир и в случае чего убрать следы конфуза. На всякий случай Майор протёрла лицо кусочком льда… Штудии начались полчаса назад.       Коммандер Майер вошла в аудиторию и, шелестя нижней юбкой под полой шинели, вспорхнула на кафедру. Боковым зрением преподаватель не заметила в амфитеатре приличествующего оживления. Студенты даже не думали вставать. Эрдоль опёрлась о столешницу и обвела аудиторию взглядом. Это были совершенно не те гоблинята, которых ей приходилось учить. Ни у кого не было положенного военного комбинезона. Одеты ребята были кто во что горазд — руские футболки и толстовки, нэландские платья, мурманские рубахи и тулупы, рифейские халаты и жилеты. Вся одежда была заметно трёпанная и даже с чужого плеча. Студенты не обращали на преподавателя ни малейшего внимания и продолжали заниматься своими делами — кто-то доедал завтрак, жадно сёрбая остатками кофе, кто-то играл в карты с соседом, разговаривали гоблинята в голос. На самой «камчатке» нетерпеливо целовались.       — Я — преподаватель баллистики, майор Эрдоль Майер, ваш куратор, — разнеслось по аудитории жестяное надтреснутое сопрано.       Гоблинята разом умолкли и повернули головы. Тридцать пар глаз насмешливо изучали взъерошенную маленькую женщину в парадном мундире. Зрачки у всех сжались в узенькую полоску. Эрдоль выдохнула и, не меняя тона, продолжила:       — Я — ваш куратор. Ближайшие пять лет в Юнивёрсуме вы проведёте под моей эгидой и, я надеюсь, станете достойными солдатами Нэланда…       Мысленно Майор ущипнула себя за неуместный пафос.       —…Эй, «камчатка», в обед кончите!..       Одобрительное хихиканье.       — Вопросы есть?       — Коммандер, а Вам сиськи не мешают?       В первом ряду, вытянув упоительно длинные, но в разношенных сапогах ноги, сидел вполоборота юноша с вытравленными в синий волосами. Парень, жеманно подперев щёку одной рукой, другой доставал из-за уха самокрутку. По виду гоблинёнка было ясно, что он запросто попросит огонька у куратора.       — А тебе длинный язык не мешает? Могу укоротить.       Эрдоль скрипнула зубами от собственной несдержанности, но тут же взяла себя в руки.       Синеволосый вальяжно похлопал по карманам куртки и не торопясь извлёк из рукава зажигалку. В аудитории наступила мёртвая тишина, гоблинята, забыв как дышать, следили за происходящим. Оглушительно щёлкнула зажигалка, затрещал в самокрутке самосад. Юноша элегантно затянулся и выпустил под потолок три сизых колечка.       — Позвольте представиться, мадам, Жан-Батист Ярен, сын пирата и шлюхи, генерал песчаных карьеров. Отдайте честь генералу, майор.       Эрдоль, не ожидавшая от студента подобной дерзости, потеряла дар речи. Нет, будь дело в кабаке, она быстро научила бы малолетнего хулигана хорошим манерам… И тут майора озарило: ей, ветерану Фронтира, поручили кураторство над нэландской шпаной. Это объясняло собственно сам факт внезапного кураторства, и отсутствие дисциплины, и гражданские наряды студентов.       — Выйди вон. В коридоре докуришь, — на лице Майора не дрогнул ни один мускул.       Жан-Батист Ярен вальяжно поднялся с места, не спеша, чуть протягивая левую ногу, подошёл к окну и выкинул окурок в форточку.       — Мадам, прошу прощения, но лишняя здесь Вы.       Парнишка схватил Майора за талию и перекинул через плечо как ковёр. Это решило всё. В доли секунды Эрдоль вывернулась и сделала подсечку. Бузотёр растянулся на полу, не дойдя до двери двух шагов. В ладони гоблинёнка блеснула заточка, но в следующее мгновенье ножичек был уже у куратора. Преподаватель с нескрываемым удовольствием заломила руку своему студенту.       — Ещё вопросы есть?       Гоблинята принялись подыматься с мест. С «камчатки» донеслось первое неловкое «Здравья желаю!». Эрдоль сняла колено с крестца Ярена.       — Вольно. Садитесь.       Майор протянула ножик хулигану и снова взошла на кафедру.       — В Ливанте не бывает снега, но всё белое-белое. Белое небо и белый песок…       До самого конца штудий Генералы Песчаных Карьеров не проронили ни слова.       После обеда пар у фру Майер не было и, прежде чем идти домой, Эрдоль решила заглянуть в новое заведение. Хоть кофейня и открылась только что, у «Райских врат» уже толпился народ. Ничего особенного не давали, но преподаватели и студенты хотели продегустировать кофе и булочки. За стойкой стоял сам хозяин заведения.       Эсмеральд Фитцморген не был красивым, но производил впечатление красивого. Эффект достигался за счёт неуместной праздничности одежды и не ко времени яркого макияжа. Шеф кофейни носил жёлтую толстовку, из-под не по возрасту короткой синей юбки мелькали резинки красных чулок. Короткие, по плечи, чёрные волосы были убраны под голубую мурманскую косынку козой. В ушах рассыпались радужными каплями длинные хрустальные серьги. Макияжем молодой гоблин откровенно злоупотреблял. Отлично подобранный по цвету, но очень густой слой руского тонального крема скрывал всякий намёк на нэландские веснушки. И без того густые чёрные брови казались ещё гуще и ещё чернее из-за карандаша. Хвостики прекрасно нарисованных красных стрелок доходили до волосков на висках. То, что ресницы у молодого мужчины не свои, было заметно издалека. Но истинным произведением визажного искусства были губы. Чтобы придать им ещё большей пухлости, гоблин нарисовал границы значительно выше природного контура. «Да ведь и в самом деле пугало», — грустно заметила про себя Эрдоль. Взгляд Майора остановился на тощих, по-детски острых коленях и некрасиво выпирающих мослаках. «Ну и доходяжина…» Ни с поигрывающими мышцами «южаками», ни с подтянутыми северянами новый «кофейник» военной кафедры не имел ничего общего.       Когда основной поток посетителей схлынул, Эрдоль подошла к ларьку.       — Здравья желаю, коммандер! — расплылся в улыбке шеф. — Сегодня сэндвичи с индейкой очень хорошие, сам пробовал.       — Ну давай тогда бутер и кофе самый большой с молоком… три сахарка сверху.       Майор вытащила бумажник и рассчиталась сразу и за обед, и за расплавленную шину. Эсмеральд покраснел сквозь тональник и принялся готовить кофе.       — Утром Вы были значительно бодрее…       — Я просто не позавтракала и хочу есть… Слушай, Эс…       — Эсси. Просто Эсси.       — Эсси, я бы тебя подкинула до дома, но сегодня сама пешедралом.       Гоблин протянул посетительнице до краёв наполненный пол-литровый стаканчик и рыбку на палочке.       — Комплимент от шефа… Всё в порядке, майор, я не очень далеко живу, да и дождь кончился.       Эрдоль молча принялась за запоздалый завтрак. Разговор не клеился. Майор прихлёбывала кофе и про себя ругалась на собственную излишнюю импульсивность. Покончив с перекусом, она сунула в рот рыбку и помахала шефу «Райских врат». Не выходит беседа — ну и не надо. Не хочешь срать — не мучай жопу.       По пути на выход фру Майер заглянула в канцелярию и взяла личное дело Жан-Батиста Ярена.       …За ужином Эрдоль не отличалась особой общительностью. Придя домой, Цикада наскоро перекусила бульоном с пирожком, приказала Навке отнести мундир в чистку и ушла к себе. От горничной не ускользнуло, что за обедом хозяйка не выпила ни рюмки. Развалившись поперёк безбрежной кровати «убийца гоблинов» принялась думать, как ей воспитывать детей. По-хорошему с ними нельзя. По-плохому тоже, по крайней мере, слишком часто. С ними вообще бесполезно так, как она привыкла с остальными. Любить, как Ирвинг любил Каличную? А как Ирвинг любил Каличную?.. Для ускорения мыслительного процесса Эрдоль обняла подушку. Начнём с того, что дядя Джек собрал её сам. Никто не подходил к полоухому гоблиниду и не говорил: герр Ирвинг, под ваше командование поступают шесть долбоёбов, извольте любить и жаловать. У старика было время, чтобы привыкнуть и к ябедам Семейки, и к пьянству Сыроежки, и к раздражительной жертвенности Равена, и к её, Эрдоль, тугодумию. Привыкнуть, свыкнуться и принимать каждого таким, каков он есть, не обольщаясь и не требуя большего. К тому же Каличную сплотила война. Вшестером веселее и безопаснее, чем по одному… Война? Если Генералы хотят войны — они её получат!.. Эрдоль расхохоталась, отбросила подушку в сторону и от радости встала на голову. Ну конечно! Война! Майор Майер не будет куратором группы и не будет учить студентов баллистике, майор Майер станет коммандером Генералов Песчаных Карьеров. А Ливант… На этих самых карьерах Ливант и появится! Пока погода позволяет!.. Эрдоль слетела с кровати и в два прыжка оказалась в гардеробной. Там Майор вытащила из сундука свой первый военный комбинезон — уже бурый от времени, зашитый грубыми стежками и до сих пор пахнущий соляркой и порохом. Комбинезон сел как влитой.       Не переодеваясь, Эрдоль поехала к герру Истерсену — удивительно, но в этот раз моторен завёлся с первого раза. Наставник Майора сидел за поленницей в платье, которое нельзя носить, но жалко выбросить, и сжимал в руке стреляющий пульками с краской гевер.       — Здравь желаю, полковник! — громким шёпотом поздоровалась Майор и тут же была ранена в плечо. — Заразы…       Эрдоль выхватила у заботливого дедушки гевер и, почти не целясь, выстрелила на три часа. В районе старой сливы раздался громкий рёв. Из-за дерева, размазывая по лбу зелёную краску, показалась внучка герра Истерсена.       — Гра-а-а-а-а-а! Больна-а-а-а-а-а!       Полковник Истерсен дал майору Майер затрещину и взял маленькую Сольвейг на ручки.       — Убили мою внученьку, убили мою рыбоньку… Теперь неделю синяк будет… Эрдоль, ты хоть иногда думай головой, полезно.       — Спасибо, коммандер, я уже подумала! И придумала!       Даже не откушав у Истерсенов кофе, Эрдоль отправилась в ателье и магазин игрушек. По дороге домой Цикада заехала на карьеры.       Район Сандбрюдд считался в Нэланде самым неблагополучным. Когда город ещё только строился, здесь работали каменоломни и кирпичные заводы, которые снабжали строительным материалом весь Северный Предел. Когда Нэланд перестал нуждаться в промышленных количествах камня, кирпича и цемента, предприятия начали закрываться. Кто-то из рабочих перешёл на другие заводы, но большинство жителей Сандбрюдда переквалифицировались в рыбаков и огородников. Постепенно самый далёкий от центра и самый дешёвый район начали заселять неграждане Нэланда, многие из которых занимались отнюдь не мирными ремёслами. Сандбрюдд был городом в городе и жил по своим законам, которые с законами Нэланда не имели ничего общего.       Эрдоль вышла из машины и вдохнула пропахший морем и нищетой воздух. В лучах клонящегося к закату сентябрьского солнца Сандбрюдд выглядел страшной сказкой наяву. Над посёлком раскинул свои громады кирпичный завод. В Нэланде красива даже индустриальная архитектура, и теперь полуразрушенное предприятие напоминало заброшенный замок великана. К замку лепились, как ракушки ко днищу корабля, покосившиеся поморские избушки. На давно поросших горечавкой барханах паслись колченогие козы и играли ребятишки в одежде не по размеру. Самыми красивыми зданиями Сандбрюдда были кабак и бардак. Ожидавшие клиентов полураздетые девки, развалившись локтями по подоконнику, грызли семечки и сплёвывали прямо на улицу. Лушпайки дождём сыпались на спящую поперёк дороги свинью. Из кабака доносились ругань и запах рыбы.       — Эй, госпожа коммандер, табачку не найдётся? — вывел Эрдоль из забытья надтреснутый голос.       — Конечно, найдётся! И табачку, и огоньку, — обернулась Майор и пропустила между пальцами дугу.       — Просю пардону, с-с-с-сдарыня, обозначечка вышла, не извольте беспокоиться… — мужчина лет сорока, а это был именно человек, бойко похромал от моторена по своим делам.       Эрдоль поморщилась и забралась в машину. У куратора и студентов было много общего. Больше, чем хотелось бы.       Когда фру Майер приехала домой, герр Майер уже ужинал. Медноликий Хирург оглядел взъерошенную больше, чем обычно жену в заляпанном краской старом комбезе и многозначительно промокнул губы салфеткой. Эрдоль, не помыв рук, плюхнулась на своё место и наложила полную тарелку рагу.       — Суп рататуй — по краям водичка, посредине хуй, — не сдержалась Майор: женщина любила ужинать более обстоятельно.       Генерал прыснул в бокал и расплескал воду по скатерти.       — Ну, как прошёл день?       Эрдоль цапнула из хлебной корзинки булочку.       — Я проспала и подралась с собственным студентом.       — Насыщенно… Учти, если тебя попрут с кафедры, в полицию не пущу. Станешь домохозяйкой. Будешь сажать в палисаднике розы, умирать от скуки…       — …закатывать банки и истерики. Не попрут. Дядь Май, мои дети — сандбрюддская шпана.       — Это многое объясняет. Что будешь делать?       — Любить.       — Я даже вижу, что ты уже придумала как. Эр, это безумие.       — Эзра и Джек говорили тебе обо мне то же самое… А чем Генералы Песчаных Карьеров отличаются от меня?       Крыть было нечем.