Дети Майера

      Родить ребёнка — полдела. Гораздо важнее его воспитать. А вопрос удачного воспитания упирается в вопрос жизненного опыта родителей, их мудрости и такта. Опыта у Эрдоль было много, такта — мало.       Со всей педантичностью нэландского военного фру Майер бросилась знакомиться со своими подопечными заочно и за один вечер проглотила скупые казённые строчки тридцати личных дел словно увлекательный роман: в кратких биографиях, умещающихся на одном стандартном листе, Эрдоль Вёснева видела гораздо больше, чем они могли рассказать.       Жан-Батист Ярен, Нэланд, Сандбрюдд. 17 лет. Отец — хобгоблин из Южного Предела, сапёр, моряк, безработный. Мать — женщина, франкийка, проститутка (ох уж эта гоблинская доходящая до бесстыжести прямота…), безработная.       Эрдоль потёрла переносицу и отхлебнула полуостывшего брусничного чаю. Ну, предположим, не безработная.       Старший ребёнок в семье, старший сын. Успеваемость при исключительных умственных способностях посредственная. Здоровье крепкое. Смелый, дерзкий, за хулиганство не единожды привлекался к общественным работам.       За хулиганство и разбой, дополнила про себя Майор. В качестве финального аргумента в споре использует самодельный нож, который прячет в рукаве. Вероятно, неплохой карманник и хороший картёжник. Гордится тем, что он гражданин Нэланда, но системе не доверяет. На военку пошёл учиться не из молодеческой удали, а за реальными знаниями, чтобы в будущем стать хорошим разбойником. Презирает негоблинов, особенно женщин. Понимает только язык силы. Умный и хитрый, но дурной.       Инеж Новаж, Нэланд, Сандбрюдд. 17 лет. Полугоблиница-полудракониха, родилась, точнее вылупилась, в Финистерре. Сирота. До 13 лет воспитывалась в бродячем цирке, с которым исколесила весь Западный Предел. Гимнастка, метательница ножей. Неалхимик.       Эрдоль вспомнила косоглазую драконью рожицу с парой гоблинских ушей по бокам головы… Воспитывалась, пока хозяин заведения не понял, что экзотическая внешность вкупе с гибкостью могут приносить гораздо больше дохода. Попытался продать уже совершеннолетнюю девушку особо платежеспособному посетителю цирка, которого метательница ножей прирезала в первый же вечер. Девственница. Считает всех взрослых, особенно состоятельных, особым сортом зла. Не задумываясь пустит перо под ребро. По натуре не жестокая, просто напуганная. Смелая из-за собственной трусливости.       Юсуф Гальперин, Нэланд, Сандбрюдд. 17 лет. Мать — нэландская гоблиница, отец — рифеец.       А вот это уже интересно! Хоть Нэланд и Рифей давным-давно помирились и рифейские гоблины были официально признаны гоблинами, дружить телами жители Северного и Восточного Пределов особо не стремились. Что могло прельстить нэландку в степях, одному богу известно, но факт остаётся фактом.       До 13 лет жил и учился в Ирбите.       Час от часу не легче. Эрдоль допила последние капли уже совсем холодного чаю и притушила лампу, чтобы свет не мешал мужу спать.       Депортирован из Ирбита за угон мотоцикла.       Бит до полужизни папенькой и отправлен на родину маменьки, дополнила про себя Майор и отправилась читать на кухню.       Великолепно ездит верхом, за руль сел, когда начал дотягиваться ногами до педалей, отлично разбирается в технике, прекрасно плавает и способен выжить в степи с пустыми карманами. Знает минимум три языка. Не доверчивый, но и не озлобленный, во всём видит прежде всего положительные стороны и выгоду. Самолюбив, тщеславен; военка — ступень к лучшей жизни.       Утрехт Ёрмунгад.       Эрдоль фыркнула: если это опечатка, то опечатка крайне забавная, если фамилия — Майор не завидует тем, кто вздумает дразнить её носителя.       17 лет.       Многочисленные госпитализации в Нэландэсайлам.       Интеллект высокий. В стадии ремиссии спокойный, доброжелательный и общительный. Уважает старших, любит животных. Во время приступов проявляет неконтролируемую агрессию… А вот это уже больше по части дяди Мая…       Цикада шуршала сухонькими папочками до первых петухов.       Биографии ребят были разными и при этом неуловимо одинаковыми — историей сиротства при живых родителях, недоверия к системе и ненависти ко взрослым, которые эту систему построили, чтобы оправдать свои грехи и душевную мертворождённость. Эрдоль Вёснева была похожа на них, но она была другая: она умела мечтать и мечтала не о войне. Хотя в итоге на войну и попала… Майор Эрдоль Майер не педагог, она — «убийца гоблинов», наёмница Цикада. Она не будет учить их жить в этом мире и искать мир в себе. Она даст им войну, которую они так хотят.       — Kržecy… — Эрдоль не заметила, подумала она это слово или произнесла вслух. Крысята. До настоящих крыс не дотягивают. Слава богу.       В рядах Генералов Песчаных Карьеров не наблюдалось даже элементарной дисциплины. Когда майор Майер пришла проводить следующее занятие, студенты встретили преподавателя не приветствием, а дракой.       Посреди аудитории, перед самой кафедрой выли и катались по паркету Жан-Батист Ярен и Юсуф Гальперин, оба юноши были в крови, ножи — заточка и рифейский охотничий нож — лежали в разных концах аудитории. Вся группа в совершеннейшей тишине не сводила глаз с дерущихся. Эрдоль на цыпочках прокралась за кафедру. Ни одно ухо не дёрнулось в её сторону. Майор аккуратно положила бумаги и продолжила наблюдать за ситуацией. Так-так, главарь что-то не поделил с теневым лидером, и это явно не сферы влияния… Наконец, Ярен одержал верх.       — Я тебе все зубы выбью, сука степная! — хрипел нэландец, одной рукой держа противника за горло, а другой размазывая кровь из разбитого носа по лицу.       — За что выбьешь-то? — драматичным шёпотом подала голос фру Майер. Жан-Батист удивлённо икнул и слез с Гальперина.       — Здравствуйте, мадам… коммандер…       Генералы Песчаных Карьеров синхронно повернули головы в сторону кафедры и нестройно, но дружно повторили за своим главарём:       — Здравствуйте, мадам-коммандер!       Эрдоль не сменила позы.       — Ярен, Гальперин, сядьте… Ну так за что выбьешь-то?       Жан-Батист тяжело плюхнулся на лавку и прикрыл нос рукавом. Юсуф молча вернулся на своё место и сделал вид, что готовится слушать лекцию. Рифеец наклонился над тетрадью и злобно зыркнул сперва на Ярена, затем на Майора.       — Эта мразь рифейская в карты жулит. Мы с ним сели на часы играть, а у этого пидора, оказывается, четыре туза в рукаве…       Тут Эрдоль заметила на столе Юсуфа Гальперина золотой брегет декана военной кафедры — подарок от преподавателей дорогому наставнику к 150-летию. Часами старый генерал не пользовался, золотая безделушка служила декану украшением стола. Нэландцы с их легендарной честностью на драгоценные часы не обращали никакого внимания, а вот Генералы Песчаных Карьеров быстро нашли брегету новое применение. На роль хозяина часиков справедливо претендовали оба лидера сандбрюддцев, решить вопрос полюбовно не удалось.       — Ярен, Гальперин, с картами ко мне сюда. Брегет на кафедру.       И без того худое лицо Жана-Батиста вытянулось ещё сильнее.       — Мадам… А разве Вы не будете нас ругать и воспитывать?       Эрдоль фыркнула.       — Я?! Ругать?! Воспитывать?! Я что, совсем идиотка, что ли?!... Утрехт Ёрмунгад, банкуешь.       Услышав своё имя, юноша от неожиданности дёрнул ушами и побледнел, но послушно подгрёб к кафедре. — Играем в «очко», ой, в «двадцать одно». Я быстренько отыгрываю часики, незаметно возвращаю их на своё место и читаю вам лекцию.       Гоблинята молчали. Из-за двойных рам было слышно, как где-то далеко кричат чайки и баба-мурманка расхваливает жареные подсолнухи.       — А если Вы проиграете?       — А если я проиграю, Юсуф, можете спокойно идти гулять с моей пары. Вместе с брегетом.       «Семачки-семачки! Свежаи семачки! Из самих Словеречей семачки! Тыквы-подсолнухи!.. Семачки!»       — Но, мадам, Вы же будете жулить!       — Конечно. Как и вы, ребята.       Утрехт не подымая глаз тасовал замусоленную колоду. Было видно, что карты очень редко бывают в руках юноши и в целом он не одобряет эту затею. Лучше бы мадам-коммандер ругалась и писала на драчунов докладную, чем панибратствовала с ними. Всё-таки в мире должен быть порядок. Когда порядка нет, получаются страшные вещи… Очень страшные вещи…       Желая как можно скорее прекратить непорядок, Ёрмунгад раздал игрокам сразу по две карты.       — Очко, — улыбнулся Жан-Батист, демонстрируя всем присутствующим туза и десятку.       — Очко… — Юсуф недоумённо вертел в руках пикового и червонного тузов.       — Очко, — в пальцах фру Майер скалились два джокера.       Ярен отложил карты и сел на своё место. Гальперин забрался следом. Ёрмунгад собрал колоду и также отравился восвояси. Генералы Песчаных Карьеров молчали.       — Это какой-то фокус… — нарушил тишину Жан-Батист.       — Разумеется. Я слукавила.       — Но зачем?.. — вмешался в разговор раздосадованный Юсуф. — Вы же наш наставник! Вы должны играть по правилам!       Эрдоль улыбнулась, не торопясь прошла к окну и открыла форточку.       — Самое главное правило взрослой жизни — игра не по правилам. Или ты принимаешь это правило и выигрываешь, или выбываешь из игры. Иногда — выбываешь навсегда. Когда взрослые играют в свои игры, они не договариваются о правилах, они меняют на ходу… Я впервые убила человека, когда мне было 18 лет… В вашем возрасте…       Майор Майер рассказывала о Ливанте до самого звонка. Когда он прозвенел, никто не двинулся с места.       — У меня есть для вас предложение, ребята, — завершила штудии Эрдоль. — В эту субботу мы с вами сыграем в Ливант в Сандбрюдде, на старом кирпичном заводе. Всё очень просто. Вы — против меня. Ваша основная задача — выжить. То есть не получить между глаз пульку с краской. Предвосхищая ваши вопросы — большинство из вас выросло на развалинах этого завода, я же видела Сандбрюдд только издалека. К тому же вас много и вы — ганза… (Майор прекрасно знала, что следует сказать именно это слово.) Итак. Пятёрка выживших получит «автомат» по баллистике и будет освобождена от моих занятий на весь следующий год… (Одобрительный гул.) Если кто-то сумеет убить меня, я — слово офицера — в большую перемену пройдусь голой по военке. Совсем голой. В одних сапогах. (Гул перешёл в рёв.) А если я за час перестреляю вас всех…       — Мы поняли, мадам… Мы будем ходить к вам на пары и не прогуливать, — закончил мысль Майора Жан-Батист.       — Совершенно верно, Ярен. Не прогуливать мои пары и называть меня «коммандер».       — Да мы поняли… А в чём подвох, мадам?!       — Подвох?! — Майор была сама невинность. — Никакого подвоха! Слово офицера!       Эрдоль скрестила пальцы за спиной.       Майор уложила Генералов за 45 минут. Это было несложно.       В пятницу после пар Эрдоль снова поехала в Сандбрюдд — чтобы выбрать диспозицию. Женщина не спеша прогуливалась по развалинам завода, натренированным взглядом «убийцы гоблинов» примечая каждое возможное укрытие. Про себя снайпер быстренько рассчитывала возможную траекторию. Под ногами похрустывали камушки, веточки и осколки — даже профессионалу двигаться бесшумно будет тяжело, а перепуганные гоблинята наделают шуму как стадо слонов. Эрдоль было даже немножко стыдно за свой обман, но преподаватель баллистики оправдывала себя тем, что «казаки-разбойники» — единственный возможный способ заставить шпану себя уважать. И приучить ребятишек думать головой. Где-то в самой глубине души Цикада надеялась, что Генералы тоже произвели разведку местности. Ну или хотя бы разработали план действий.       Не произвели и не разработали.       К назначенному времени, 8 утра, не было и половины группы, а собравшиеся Генералы явно не были готовы к боевым действиям: многие гоблинята надели, по нэландскому обычаю, длинные нарядные платья, кто-то принёс даже ларчики с закуской. Эрдоль фыркнула. В итоге, дожидаясь опаздывающих, ребята накрыли поляну и принялись за второй завтрак. Не угощался только Жан-Батист Ярен: юноша то и дело поглядывал на солнце и заметно нервничал. Так-так, хоть один трезвомыслящий: отлично понимает, что если игра начнется ближе к полудню, то у них нет никаких шансов — солнце дойдёт до развалин, и прямые лучи образуют жёсткую светотень, нормально прицелиться в которой невозможно.       В половине десятого все Генералы были в сборе. Уже побаловавшихся вторым завтраком заметно клонило в сон, а опоздавшие глядели на Майора сердитыми голодными глазами. Дети.       — Итак, ребята, у вас есть час, — Эрдоль взглянула на свои часы, позаимствованные у герра Майера. — Даю вам 15 минут на передислокацию. А потом… Пора не пора — иду со двора.       Генералы засмеялись и, подбирая юбки, не спеша отправились в сторону завода. Ярен помчался бегом. Майор Майер не торопясь разложила на капоте свой завтрак. Самоуверенности Генералов можно было только позавидовать. Через 20 минут, сыто рыгнув и проверив игрушечный гевер, Цикада прошла на завод через главный вход.       Игра пошла именно так, как Эрдоль думала. Не имевшие никакого представления ни о стратегии, ни о тактике Генералы принялись сбиваться в кучки, вместо того чтобы действовать слаженно, но по отдельности. Гоблинята хрустели песком, шуршали юбками и ругались оглушительно громким шёпотом, ругались так увлечённо, что спор прекращала только пущенная в упор пулька. Избиение младенцев длилось полчаса. Генералы хлопали ресницами, хлюпали носами, отирали бумажными платочками саднящие лбы, стараясь не перемазать в краске воскресные платья, и возвращались к прерванному пикнику.       С Яреном и Гальпериным пришлось повозиться. Юсуфа не было на общем сборе — мальчик, со всем рифейским коварством, выбирал самый лучший схрон, пока все завтракали. Жан-Батист, так переживающий из-за освещения, решил не защищаться, а нападать. У главарей Генералов были все шансы на победу, подвели обоих, как всегда, упрямство и спесь: Ярен нашёл укрытие Гальперина, рифеец не захотел уступать нэландцу ни пяди земли даже ради общего дела, юноши устроили возню и были застрелены в упор.       — Два дебила — это сила, — Майор взглянула на часы. — 45 минут. Я управилась за три четверти часа.       Жан-Батист и Юсуф выглядывали из старой цементной цистерны как два сыча. По запылённым мордочкам обоих стекала зелёная краска. Даже разбитые в пух и прах Генералы не хотели сдавать позиций и досадливо шпыняли друг друга локтями.       На разбор полётов Майор повела Генералов в сандбрюддскую общественную баню. Привыкшая в Ливанте париться с гоблинами и играть в карты не слезая с горшка, Эрдоль не видела ничего предосудительного в купании со своими студентами. Парная, купель и бочонок пива быстро скрасили горечь поражения.       — Как считаете, почему вы проиграли? — коммандер обвела взглядом розовые от жара и пива мордашки.       Ярен поправил ставшие чёрными от влаги волосы, отхлебнул пива и закурил. Генералы тактично молчали в ожидании, когда главарь выразит общее мнение.       — Мы не сумели договориться, ма… коммандер. И не считали Вас за достойного противника.       — За себя говори, — тут же огрызнулся Юсуф.       — А ты почему позволил себя застрелить, Гальперин?       — Да дурак потому что… — под скулами рифейца заходили желваки. — Связался с этим синим выблядком.       Эрдоль выдержала паузу.       — Успех общего дела, ребята, зависит не только от умения договариваться, но и от умения продумывать свои действия на шаг, а лучше два вперёд. У вас была целая неделя, чтобы облазить завод вдоль и поперёк и выработать стратегию. Вы этого не сделали. «Каждый за себя» для вас — единственно возможная форма поведения. Я не буду читать вам мораль. В следующую субботу сыграем снова. Условия те же.