Верь своему дяде/ Педофил

Остаток недели промелькнул одним мигом перед глазами в заботах о Чимине, который, когда слабость отпустила, наконец начал понимать все прелести больничного — можешь целыми днями быть дома и делать всё, что душе угодно. Единственная осечка в этом плане являлась его родителем, что был слишком нервным последние дни, поэтому, чтобы разбавить обстановку, Чимин вычислял удобный момент, чтобы обнять его или залезть на колени. Ребёнок не знал, почему его папа такой дёрганный, но на вопросы Чонгук отмахивался и часто отвлекался на телефон. И вот наступили выходные. Прошло много времени с того момента, как Чимин обзавёлся друзьми-айдолами, и он не хотел останавливаться на достигнутом. Ещё вчера они сходили в местную детскую поликлинику и закрыли его больничный, значит Чимин официально здоров, и мальчик был полон сил и решимости снова оказаться в танцевальном зале. И был несказанно счастлив, когда Чонгук согласился. План Чимина действовал как часы. Он снова оказался на том же стуле, но теперь одетый, как молодая капуста, в толстое многослойное одеяние, Томми от него не отставал, и оба они были похожи на два мягких мячика. — Привет, Чимин-и, — шумный, но весёлый дядя Хосок, каким статусом окрестил его Чимин, погладил ребёнка по щеке, отсалютовал медведю, и больше до перерыва никто из взрослых не обращал на него внимания. Модные треки, что доносились из колонок, Чимин уже много раз слышал по радио на кухне и из телевизора, но всё равно подтанцовывал на стуле, призывая своего ленивого тучного медведя повторять танец, который разучивали трейни — около десяти человек в комнате. Кажется, в прошлый раз их было больше, но и с этим он мог работать. Когда Хосок объявил перерыв, выдёргивая переходник из своего телефона, Чимин аж весь подобрался на стуле и был готов к новым знакомствам и общению, но трейни едва ли смотрели на него — оба хореографа загоняли их за этот час настолько, что бедные парни едва могли поднять собственный палец. Ребёнок узнал всего одного человека среди растёкшейся на полу кучи конечностей, и тот, в знак приветствия, смог лишь помахать ему в зеркале, прежде чем уронить свою голову обратно на пол и подпихнуть ногой чужое плечо. Надув губы, неудовлетворённый Чимин посмотрел в сторону раздевалок и спрыгнул со стула, уносясь в сторону комнаты хореографов, где дядя Хо и его папа сейчас доставали свои полотенца из сумок. — Хэй, привет. Ты почему здесь? — Хосок выглянул из-за стоявшего ближе к выходу Чонгука и снова махнул рукой. На его шее висело полотенце, а майка была едва ли покрыта темными пятнами пота. Рубашки трейни же можно было выжимать, Чимин предположил, когда он вернётся, с трейни стечёт столько пота, что там образуется лужа. — Почему вы не устали? — ребёнок наклонил голову и поднял озадаченное лицо на Чонгука, что выглядел почти также, как и перед тренировкой. Парень одним аккуратным движением убрал чёлку Чимина с глаз и пошёл в другой конец комнаты за водой. — Потому что мы супергерои! — воинственно объявил Хосок, и Чонгук застонал что-то в ответ, то ли отрицая, то ли призывая друга не мелить чепухи. — Ладно, может быть твой папа и нет, но я прибыл на эту планету, чтобы обучить танцам всех людей. Или хотя бы половину. — Вау! — Чимин округлил глаза и, завороженный уверенным голосом взрослого, готов был слушать каждое слово этой нелепицы. Чонгук хотел прокомментировать, что Хосок нашёл свою возрастную категорию, собрата по разуму так сказал, но решил смолчать. Следующий час прошёл для Чимина также уныло, как и первый. Было только двенадцать, но он уже хотел домой. Дома хотя бы раскраски, приставка и много-много еды. Вспомнив о своём бурчащем животе где-то за тремя кофтами, ребёнок потёр его ладошкой и рассеянно завертел головой в поисках папы. Он был голоден. Чонгук в это время разговаривал с кем-то новым, кого не было на двухчасовом занятии, и Чимин постеснялся влезать в их разговор, поэтому вместо этого потопал к Хосоку, который, он заметил ранее, опять ушёл в свою комнату. Взрослый копошился в прилегающей к этой комнате двери, поэтому Чимин решил дождаться его на диване, заползая на высокую отчего-то мебель. Он повернул к себе лицом Томми, своего дорогого донсена, и перезастегнул ему его голубую с нашивкой кофточку, под которой был белый модный свитер с горлом. Плюшевый мишка был любимой его игрушкой с детства. Сначала у него не было одежды, но потом компания-производитель решила расширить выбор своих товаров и сделала для плюшевых друзей целый гарбероб. Это знатно отразилось на карманах родителей, поскольку игрушечная одежда косила под бренд и дети хотели одеваться также стильно, тем более, что в Сеуле культом моды они окружены ещё с пелёнок, а, к сожалению, детской псевдо-брендовой одежды ещё не придумали. — Ну как тебе тренировки? Захотел так же? — Хосок глянул на ребёнка. У него на запястье болтался на вид полный белый пакет с чёрными контейнерами, и Чимин облизнулся, сжимая лапки медведя, но послушно ответил на вопрос. — Мне нравится музыка. Наверное, нужно много работать, чтобы научиться танцевать, — в памяти всплывают похожие на обездушенные тела трейни. — Глупости, главное, чтобы желание двигаться было у тебя в крови, — Чимин хихикнул, когда его забавный дядя сделал смешную волну и показал пальцами сердечки. — Ну что, пошли поедим? — прозвучало от Чонгука, наконец освободившегося от разговора. От неожиданной радостной новости Чимин быстро закивал, поговаривая «да-да-да». — У-у, я кажется знаю, кому сегодня достанется двойная доза курочки, — забавно протянул Хосок и предложил ребёнку свою руку, за которую Чимин с энтузиазмом схватился, и все трое пошли на четвертый этаж компании. За исследованием новой территории и небольших картин на стенах дорога до странной двери, отличающейся от всех других, что Чимину удалось увидеть, прошла незаметно. И Чимину уже было очень интересно узнать, что там внутри. Хосок нажал кнопку с наклейкой колокольчика на ней, но никто не услышал звука, прежде чем дверь откроют с той стороны. Оба парня отметили, что Юнги сегодня выглядит довольно хорошо в сравнении с другими днями, он свеж, выбрит и даже с тенью умиротворения на лице. На нём повседневная и удобная одежда, что показывает отсутствие на сегодня каких-либо важных встреч, значимость которых Мин понимал, но ненавидел весь официоз всем сердцем. Хотя Чонгук с Хосоком уже зашли в студию, как к себе домой, и сразу принялись раскрадывать купленное, Чимин застопорился на пороге и во все глаза разглядывал огромную, несметного количества музыкальную аппаратуру у противоположной, выкрашенной в бежевый цвет, стены, вместе с компьютером и большим кожаным креслом. В представлении Чимина этот набор умело расположенной техники напоминал монстра, ребёнок видел подобное лишь в одном клипе по телевизору, и в школе они часто обсуждали с ребятами подобные устройства, но чтобы находиться с чем-то таким, собранным вместе, в одной комнате, Чимин не мог и мечтать. Выплыв из своих мыслей, ребёнок услышал смешок и заметил нависшую справа тень. Это было незнакомый ему мужчина, его свежевыкрашенные мятные волосы также не остались без молчаливого восторга Чимина. — Здраствуйте, — он поклонился, от волнения слишком тесно прижав медведя к груди, и перешёл с ноги на ногу, большими глазами разглядывая Юнги, как второе чудо света. Он и был хозяином этой комнаты? Юнги уже был наслышан о маленьком карапузе Чонгука и не был удивлён, подгоняя ребёнка поскорее зайти, чтобы он смог закрыть дверь. — Ох, — Чимин испытал вторую за пять минут сбивающую с ног волну всторга, когда увидел огромный открытый шкаф со стеклянными полками и мягкой бело-жёлтой подсветкой, где стояла целая армия японских мишек ручной работы. У Сонхёка, мальчика на класс старше, была одна, и все в младшей школе ему завидовали, и даже тот факт, что Сонхёк украл её из шкафа старшего брата, не отменяло в малышах молчаливого уважения. А здесь по меньшей мере тридцать пар овальных глаз смотрело на Чимина, и тот едва не задыхался от восторга, пока Чонгук не утянул его рядом с собой, чтобы тот покушал. Автоматически жуя курицу с овощами, Чимин постоянно отвлекался на шкаф с медведями, те были разных размеров, от карманных, до махин размером чуть ниже самого Чимина, ребёнок стремился разглядеть каждую их деталь, каждый мягкий изгиб дерева, или из чего они там делались. Никто из сидящих с ним на диване парней не замечал этого, но Юнги стало порядком поднадоедать, что голова Чимина неустанно крутится от тарелки к шкафу, поэтому он отложил свои палочки, чтобы поднялся и достать одного серого медведя со средней полки, после протягивая его ребёнку. — Играйся на здоровье, но ничего не сломай, — Чимин поблагодарил слишком громко и двумя руками забрал себе своего идола. Кажется, все в студии слышали вымышленный всхлип позабытого Томми. Чонгуку, често признать, тоже было интересно, что это за игрушка такая, поэтому вскоре он плавно вышел из общего разговора и наклонился к сыну, чтобы тоже изучить её, а потом и вовсе положил свой подбородок на пушистую голову Чимина, чтобы у них обоих был лучший обзор. В какой-то момент Хосок заметил это и указал на них пальцем с молча сдерживаемым смехом. Эти дети были чем-то. Однако обед не длился вечно, но для Чимина он был несправедливо быстрым. Он только привык к весу японского медведя и подвигал двумя его руками, а они уже должны были расстаться. Мальчик с надеждой посмотрел на родителя, но Чонгуку было неловко просить о чём-то Юнги, хотя они уже стали за несколько месяцев ежедневного общения неплохими друзьями/знакомыми. Он забрал у сына игрушку и поставил её обратно на полку, помог парням убраться со стола и взял Чимина за руку, догадываясь, что тот не захочет уходить. Разыгравшая сцена, где Чимин с мокрыми глазами до последнего пытался держать зрительный контакт с полкой, пока его тащили к двери, напомнила драму расставания двух возлюбленных, пока Юнги наконец не выдал фразу, зарядившую Чимина настроением, кажется, до конца текущего месяца. — Ладно, ты можешь остаться со мной здесь, если не будешь шуметь. Чимин тут же затормозил и умоляюще посмотрел на Чонгука. Эти глаза были настолько мастерски отрепетированы, что Хосок потолкал Чонгука пальцами в бок, чтобы тот не решил опять консервировать ребёнка в хореографическом зале на стуле. После недолгих маяний Чонгук согласился и наказал Чимину хорошо себя вести. Ребёнок закивал и подождал, пока дверь за взрослыми закроется, прежде чем ему опять вручили в руки медведя, но уже большего размера. Юнги сам был удивлён приступом щедрости и благородства, но ребёнок весь приём пищи был послушным и тихим, поэтому он понадеялся, что проблем не будет. И так оно и случилось. От Чимина не было ни звука, что парадоксально для восьмилетнего активного сорванца, на протяжении тридцати минут ребёнок покорно сидел на диване, даже не шелестел обивкой, глубоко погружённый в разглядывание непомерно дорогой игрушки. Кажется, этот малец был ценителем этих медвежат куда большим, чем сам Ким Намджун, убедивший его купить всю коллекцию на аукционе и заполнить ею студию с ремаркой «это будет выглядеть стильно, хён». Чуткому мужчине совсем не мешал другой человек в комнате, вероятно потому что Чимин был меньше всех, кто когда-либо переступал порог его студии, и также был увлечён своим занятием. В какой-то момент после непрерывного редактирования Юнги снял наушники и откинулся в кресле, переводя дух и доставая из ящик стола попутно коробку с лимонными леденцами. Идея бросить курить появилась недавно и не по его инициативе, но Мин поддержал её, решив, что всё же хочет пожить немного дольше, чем жил бы, продолжая держать сигарету во рту. Чимина привлекло движение, он посмотрел на мужчину и увидел мигавшие разноцветным уровни звука, идущие по прямой, и ребёнок решил спросить, что это такое. Он слез с софы и подошёл к креслу, держа в руках японскую игрушку. Юнги и забыл, что Чимин здесь, и крупно вздрогнул, увидев совсем рядом со своим лицом любопытную мордочку здорового бежево-персикового цвета. Ребёнок тоже отшатнулся, испуганный резким скрипом кожанного кресла, и выпучил глаза. — Что тебе нужно? — Мин кинул круглую коробочку с леденцами на пустой островок на столе, догадываясь, что ребёнок попросится в туалет или к папе. Всё-таки не все, подобно Юнги, особенно такие молодые, могут сидеть в комнате безвылазно часами. — А что это? — Чимин указал пальцем на бегущую дорожку, в который раз подивив композитора. Неужели кто-то невовлечённый в сферу интересовался его работой? Зажевав ещё один леденец и предложив один Чимину, Юнги отдал ребёнку свои навороченные наушники и запустил дорожку. Чонгук приходит через пару часов, чтобы проведать пару, и застает обоих за одним занятием — Чимин сидит на коленях Юнги, болтая ножками, рядо с ними на столе стоит уже забытый медведь. Томми, без которого Чимин редко ходит в незнакомых местах, одиноко валяется на диване. Ребёнок держит двумя руками большие наушники на своей голове, а Юнги поддерживает его, обхватив рукой поперёк живота, правой направляет мышку. Решив не мешать им, Чонгук отправляется обратно в зал и забирает сына уже вечером. — С дядей Юнги так весело! — Чимин счастливо и восторженно улыбается. Чонгук ищет подтверждения, что ребёнок не достал нелюдимого композитора в конец, но Юнги не смотрит на него, а в задумчивости откусывает заусеницу на большом пальце, пока Чимин собирает с дивана свои кофту, свитер и Томми. В студии было жарко, поэтому он разделся, прежде чем по новой приступить к производству музыки. — Держи, — наконец прийдя в решению в своей голове, Юнги отдаёт Чимину японского мишку, не такого большого, с каким он играл, но этот идеально умещался в руках ребёнка и не было опасности, что он может её нечаянно уронить. Маленький мишка был также хорошо деталезирован, как и его большие собратья, и держал в руках телевизор с радужным экраном. — О, хён, — Чонгук неловко почесал затылок. Юнги, заметив его колебания, сделал свой любимый жест, пресекающий любые «но» — махнул рукой, а потом погладил Чимина по голове и сказал, что он настоящий эксперт в музыке. — Серьёзно, стоит в будущем задуматься об этом. У Чимина отличный слух и он может заметить любые баги на музыкальной дорожке. Даже я не всегда это могу, — Чонгуку стало интересно, чем ещё его удивит свой маленький ребёнок, сколько ещё талатов он скрывает? Его, как родителя, переполняла гордость за своего чудесного, послушного и одарённого мальчика. *** Воскресенье прошло в уютной домашней обстановке. Они сходили вместе за едой и, конечно, мороженным из кафе, а потом целый день сидели дома, смотрели мультики и играли в приставку. Несмотря на колоссальное количество ответственности, свалившееся на шестнадцатилетнего Чонгука, он всё ещё умудрялся оставаться простым двадцатичетырёхлетним парнем с интересами, присущими молодым людям, и без серьёзных заморочек. В каком-то смысле он воспринимал Чимина как своего друга, и именно поэтому ребёнок чувствовал себя комфортно в компании своего родителя, в то время как многие дети закрываются, прячутся в комнате и находят интересным только пребывание в компании сверстников. — Всё, пора спать, — парень тянется к пульту на полу и выключает очередную серию Гравити Фолз, погружая гостиную в звенящую тишину. — Ну-у, — Чимин лениво тянет, развалившись на широкой груди папы звёздочкой, хотя уже минут как десять клевал носом. Чонгук вздыхает, проверяет свой телефон и косит глаза на светлую пахнущую шампунем копну волос. Они недавно помылись и теперь пахли почти одинаково. Его палец скользит ото лба мальчика к кончику его носа и дразняще нажимает, вызывая донельзя милое ворчание, как у сонного котёнка, кем Чимин и являлся. Парень понимал, что им обоим нужно подняться и пойти по кроватям, но мысли его уже уплывали далеко-далеко, а тёплое дыхание сына куда-то в плечо навевало чувство уюта и умиротворения, так что удаётся ему перенести Чимина в детскую и самому завалиться досыпать уже ближе к трём, когда проснулся по нужде. *** Вечером в понедельник Чонгук позволил себе задержаться. У него было много работы после взятого им больничного, чтобы сидеть с Чимином, и теперь парень пытался как можно быстрее восполнить пропуски, что без отработки лишь будут накапливаться снежным шаром. — Всем спасибо за работу, встретимся через два дня, — Чонгук похлопал вместе со всеми и отключил музыку, чтобы проверить телефон. Всего восемь часов, он думал, что задержится подольше. У него было несколько сообщений из банка о снятии денег за кредиты на его мини-пентхаус и дорогущую кофе-машину, где он делает в основном какао и молочные коктейли, так как кофе вредит здоровью. Он мог позволить себе купить её полностью, но всё руки не доходили зайти в банк и внести остальную сумму. Также было сообщение от Чимина. Это было селфи, где его сын, уже переодетый в свою фиолетовую космическую пижамку, корчит рожицу, прижавшись щекой к Тэхёну, забравшему его со школы сегодня. Чонгук усмехнулся и сохранил фото, прежде чем начать собираться домой. В квартире, когда он открыл дверь с тихим писком, не было ни звука, но свет по большей части был включен. Парень кинул сумку в кресло и решил покопаться в холодильнике. У него урчал живот, и хотя наедаться на ночь будет неважным занятием и аукнется на его утренней пробежке, Чонгук всё равно достал остатки роллов и холодный чай в банке. Поставив всё на стол, парень всё же решил отправиться на поиски остальных обитателей и направился сразу в детскую. Оба тут отстранились друг от друга, услышав скрип ручки, и Тэхён пошутил. — Ну ты бы хоть стучался, а, напугал, — парень церемонно схватился за сердце, и Чимин пихнул его в плечи, чтобы Тэхён в роли упал на спину, кряхтя, прежде чем засмеяться. — Чем вы тут занимались? — парень поболтал в руках банку с чаем и оглядел ковёр на наличие каких-нибудь предметов вокруг их ног, но ничего не нашёл. Тэхён наконец перестал задыхаться от шуточного инфаркта и потянулся в ушку Чимина, что-то ему нашептывая, отчего мальчик хихикнул и кивнул, поднял и побежал, чтобы обнять папу. — Мы сделали уроки и... — мальчик застопорился, обдумывая. — И, — он посмотрел на Тэ, что всё ещё не поднимался с мягкого ковра, — и раскрашивали. — Что раскрашивали? — у них была милая традиция вешать все шедевры Чимина на холодильник, а там хватало места для маленького галереи. Обычно ребёнок сразу бы побежал искать результат своих стараний, но не сейчас. — Не помню, — крайне неумелая ложь. Чонгук нахмурился, чуть теснее сжимая в руке банку, и усиленно пытался понять причину, почему его ребёнок может ему лгать. Но ухищрять обоих в чём-то он не стал. Чимин отправился в ванную, чтобы провести свой вечерний ритуал, а Тэхён отправился домой, сказав, что в следующий раз приготовит что-нибудь им двоим, так как времени у него навалом. Ведомый непонятным порывом Чонгук решил уложить сына спать. Мальчик вышел из ванной и, как настоящий эксперт-визажист, натянул на голову фиолетовые ушки коалы и начал мазать лицо детским кремом, делая это всё умело и быстро. Чонгук в это время ходил по коридору, уже переодевшийся в домашнее, и зашёл в детскую после. — Спокойной ночи, — Чимин чмокнул наклонившегося к его кровати папу в щёку, мило скосил глазки на то местечко, где оставил поцелуй и, получив свой, перевернулся на бок и накрылся одеялом, тут же закрывая глаза. Чонгук подошёл к его столу, чтобы выключить свет, и понял, что Чимин не сделал и трети своего домашнего задания, о котором было написано в его дневнике. Тогда почему он врал?