Верь своему дяде/ Педофил

Юнги протяжно зевает, накануне лениво выплыв из компании в свой уютный салон автомобиля. Ох уж этот Чонгук, неугомонный парень. Так много на себя взял, что едва время находит даже перекусить, тц, молодняк. Мин уже бывалый в таких делах, сам этот этап желания показать себя уже давно прошел и на примерах других усвоил и запомнил, что себя надо любить, себя надо оберегать и надо учить себя слать других на три веселых буквы, если пытаются накинуть работенки больше, чем прописано по договору. Вообще, Юнги мог многое рассказать, если бы пылкие молодые хотели спросить, но нет, все учатся на своих же ошибках, из памперсов (именуемых мечтами в розовых очках) не вылазят, пока не обделаются. А им, страшим, потом разгребать. Нерадостно вздохнув, парень заводит двигатель и выезжает в сторону начальной школы. Его с каких-то хренов сделали приближенным другом семьи и доверили забрать мелочь из обители получения знаний. Юнги бы и дальше не менял своих великих планов, но Чонгуку ж не откажешь ведь, и обидеться может, а там и до Хосока недалеко. Подъехав как раз вовремя, когда старшие дети гурьбой начинают вываливаться из школы, а младшие по-прежнему стоял за забором под чутким надзором воспитательницы, Юнги заранее выискивает опознавательный знак Чимина — ярко-желтую курку и шапку в виде собачки в длинными черными ушами, чтобы заранее знать, в какую сторону идти и лишний раз не кишеть в месиве шумных детей. Он хмурится, замечая свою цель. Нет, сама цель его не смущает, вполне себе мелкая, послушная, даже стильно одетая для восьмилетнего шкета, а неизвестный взрослый мужчина, с которым он разговаривает. Даже не разговаривает, ругается. Незнакомец выглядит на вкус Юнги слишком официозно и как-то по-маньячному. Кто носит глубокой зимой длинное в пол коричневое осеннее пальто и странную шляпу с полями, как гангстер из американских шестидесятых. Юнги идет в их сторону, игнорируя летящий в лицо снег и слякоть под дорогими кроссовками. Перебегает ворота и оказывается у спорящей парочки. Первое время не выдает себя, стоя за спиной Чимина, с целью уловить суть разговора. — Пойдем со мной, — мужчина распускает руки и пытается утянуть Чимина за руку, но мальчишка сопротивляется, дергает рукав на себя и визжит: — Нет, мне папа сказал, что ты меня больше не забираешь! — Тогда кто тебя заберет? Папа опять занят, когда нужно уделить тебе время, и он не придет. Хочешь остаться здесь на ночь? — Нет, я жду хена! — также воинственно отпинывает Чимин, взмахивая руками. — Почему ты ведешь себя так… — Чимин, — Юнги, наконец, вмешивается в этот цирк. Он услышал достаточно. Мальчик, заметив Мина, несется к нему. Юнги для достоверности прячет ребенка за своей спиной и, засунув руки в мешковатый бомбер, с вопросом смотрит на незнакомца. — Что здесь происходит, вы пытаетесь украсть ребенка? — Что? Я его дядя! — Тэхен возмущается и всплескивает руками. Юнги прищуривается. Слишком уж экспрессивная реакция на такой вопрос. Нормальный, не имеющий злого умысла, и врезать бы мог, а этот, вон, защищается. — Чимин! — малыш дергается, ухватившись рукой за предплечье Юнги. — Кто это, тот хен? — Да, я друг Чонгука, он попросил забрать Чимина. Как видишь, несмотря на то, что мы виделись всего пару раз, ребенок куда охотнее хочет пойти со мной, а не с тобой, дядя, — Юнги еще раз смеряет его взглядом и, пока Тэ начинает закипать, берет Чимин за руку и подходит к его учительнице, чтобы спросить, почему она никак не отреагировала на ссору. — Очевидно, что ребенок не хотел уходить с ним. — Но это его дядя, так мне сказал его отец, и мистер Ким уже не раз забирал Чимина со школы, — молодая учительница Ли выглядит смущенной такой претензией. — Но я не знаю вас. Кем вы приходитесь ученику? — О, то есть если бы я не подошел к вам лично, вы бы просто наблюдали, как мы спокойно уходим к парковке, — Юнги неревяще усмехается и требует звонить отцу Чимина с подтверждением его личности. Чонгук отвечает на звонок учительницы Чимина и, когда она получает подтверждение, что Юнги может забрать ребенка, Мин выхватывает телефон из её рук и нагло и прямо рассказывает всю ситуацию, как Чимин упирался и истерил, а некий дядя (Чимин подсказал, что его зовут Тэ) хотел утянуть его за собой за руку. В трубке раздается молчание, и Юнги нетерпеливо ждет под гневный взгляд преподавательницы, лишившейся телефона. Наконец, Чонгук отмирает: — Понятно. Забери Чимина, хён. — Понял, — он отдает телефон обратно и ведет Чимина к своей машине, краем глаза замечая, что ребенок ловит на себе гневный взгляд этого Тэ и покрепче сжимает его руку. *** После минутной истерии Чонгука, его сокрушений и мельтешений перед глазами, Юнги призывает навьюченного мальчишку оставить сына с ним и пойти остыть, не давя ребенку на нервы. С Чимином они быстро находят общий вайб. Этот пацан еще и в стильную кофточку одет, с надписью swag и серебряными блестками, в которой выступал сегодня на мини-реп концерте в их школе в качестве подтанцовки. Юнги пропитывается уважением и даже снисходит самостоятельно сделать ему вкусный чай с малиной. Скинув куртки, оба, как два промерзших кота, отогреваются с горячими чашками в руках, и Юнги лениться дальше работать. Чимин быстро находится и предлагает посмотреть мультик. Юнги больше за фильмы, и вроде вспоминает один сносный, и предлагают пацану заценить с ним. Жаль, стул всего один, монитора три, но тащить их к дивану не хочется, поэтому приходится усадить Чимина себе на колени. Оба первое время не в восторге: Чимин от костлявого бедра, Юнги от лишнего восьмилетнего жирка, но работают с тем, что есть. Чимин считает Юнги самым крутым хеном. Он не носиться с Чимином, как наседка, ему плевать, чем он занят, пока сам не понадобиться Мину, и он знает много интересных вещей о музыке, а еще одевается по-крутому, как настоящий репер. Словом, быстро завоевал уважение. На протяжении фильма Юнги вдруг вспоминает один пикантный момент, но не успевает выключить, когда на экране уже герой заваливает героиню на кровать и сладко целует. Кашлянув, он закрывает фильм к чертям и вместо этого предлагает Чимину заценить новый альбом их компании, который он еще не успел послушать. Они сидят так еще час, а потом идут на поиски еды на сайт доставки. Пока Юнги отходит в туалет, оставляя телефон без присмотра, Чимин успевает понабирать много всяких вкусностей, видимо, надеясь, что Юнги не заметит. Благо этот юный хакер пока не научился сам заказывать, а то плакала кредитка. Юнги заказывает треть из корзины, и уже вскоре оба наслаждаются поздним ужином, эгоистично ни с кем не поделившись. — Ва, так вкусно, — Чимин мило рыгул и похлопал себя по полному животику, воспитанно вытираясь салфеточкой. — Что нужно сказать? — решив побыть воспитателем, спрашивает Юнги. Не растить же неблагодарную молодежь, верно? Пускай набираются уважения с пеленок, чтоб потом не шастали по компании, как курица без головы, не зная, за что взяться. — Спасибо, — Чимин упирается ладошкой в его бедро и чмокает парня в губы. Юнги тут же дергается, как удара, и отстраняется, от чего Чимин ойкает, теряет опору и падает с дивана. — Ты что творишь? — мужчина хмурится, показательно вытирая рот рукавом. Ребенок удивленно хлопает глазами. — Говорю «спасибо». Мне сказали, что я должен поцеловать дядю в губы, чтобы поблагодарить, — Чимин выглядит сбитым с толку такой реакцией. Когда он проделывал такое с Тэ, тот всегда улыбался и хвалил его. — Кто тебе это сказал? — брови Юнги нависают, как грозовые тучи, он наклоняется ближе, поза напряженная. Чимин отклоняется назад. — Мой дядя, Тэ, — ему не сказали, что другие дяди могут так странно реагировать. Все же дети так делают? — Что еще делал с тобой твой дядя, Чимин-а? Этот вопрос… Чимин хмурится, крохотная морщинка залегла между его бровей. Он смущенно теребит чистыми от соуса пальчиками край кофты. Тэ сказал не рассказывать папе, но Юнги — не папа. Значит, ему можно рассказать секретик. И Чимин рассказывает Юнги всё. *Воспоминания Чимина* Дядя Тэ начал странно себя вести, когда случайно зашел к нему в ванную. Тогда он казался испуганным, но теперь он не смущался Чимина. Папы часто не было дома после школы, и они с Тэ весело проводили время. Он подарил ему огромный планшет и рассказал, как там качать игры и как работает камера. Дядя Тэ — скульптор. Он любит лепить людей. Он сказал, что Чимин — самый красивый ребенок, и пообещал сделать ему очень красивую скульптуру к следующему дню рождения, как Микеланджело. Чимин не знал, как выглядят скульптуры этого Микеланджело, но уже где-то слышал его имя и тут же согласился. Ого, он станет знаменитым, у него будет своя скульптура! Тэ сказал, что Чимин не сможет позировать ему часами, поэтому ему нужны фото. И, хотя он это сказал, он не делал их долгое время. А порой, когда любопытный Чимин спрашивал, дядя порой терял веселое настроение и становился злым, огрызался, словно Чимин обидел его чем-то. А потом он сказал, что время пришло, и сказал, что все великие натуралисты позируют голыми. Чимин сразу отказался. Папа говорил, что никто не должен видеть его голым, без трусиков и маечки, даже папа. Только если Чимин будет болеть или возникнут трудности с одеждой, папа может помочь ему. Тэ тогда выглядел расстроенным. Он обижался, не разговаривал с Чимином, отказывался забирать его со школы и играть с ним. Это был шантаж, которого малыш не понимал, но все равно слушался папу и не собирался снимать ничего из вышеперечисленного. Тогда, в конце концов, Тэхен согласился и на этот вариант. После школы и сеанса мороженного они вернулись в комнату Чимина, и тот снял школьную форму и стал позировать, как говорил ему дядя, что носился в широкоугольной камерой планшета вокруг кровати, на которой сидел мальчик, и порой позы были очень смущающими и откровенными, но Тэ уверял, что он выглядит прекрасно и у него получится замечательная скульптура. А потом… Тэ не послушал Чимина и наставления папы. Папа говорил, что никто не должен не только видеть Чимина голым, но и всего, что скрывает его купальник, другие люди трогать не должны. Это были его «особые места», как выразился папа. До этого он смотрел какую-то серьезную передачу, а потом вывалил на шестилетнего Чимина эти правила, пока они готовились ко сну. И Чимин, честно, помнил эти правила, но, может, Тэ не знал о них? И все же Чимин рассказал ему о них, но дядя возразил, сказав, что дядя Тэ — не чужой человек. Папа ведь тоже купал его в ванночке? Да, но Ким не упомянул, что Чимин тогда был еще крохой и сам захлебнулся бы в воде без посторонней помощи. И все же это утверждение от Тэ слегка поколебало уверенность Чимина. После школы дядя уверил, что Чимину нужно отправиться на дневной сон, что мальчик сильно устал, хотя это было не так. Убедив его раздеться, как тогда для фотосессии, Тэхен спросил, хочет ли он сыграть в игру. Она заключалась в том, чтобы сделать приятно, не шевелясь. — Но это невозможно, — Чимин не понимал, как он мог доставить дяде удовольствие, не шевелясь. Тогда дядя коснулся его между ног, Чимин дернулся, но Тэ пожурил его за нарушение правил игры и пригрозил забрать у него планшет, если он не будет лежать смирно. Приятно было слабо. Скорее странно. Дядя шумно дышал на ухо, сжимая его особое место через белье. Его трусы становились мокрыми, а потом он будто резко пописал. Тогда дядя остановился, зачем-то понюхал свою руку и сказал, что Чимин хороший мальчик. После, в этот же день, у Чимина случился кошмар, словно на него нападает огромное, рычащее животное, которые ему казалось милой собачкой и протянула ему леденец, задабривая пойти с ним в переулок. И этот монстр лежал на нем, сдавливая, Чимин не мог дышать и двигаться, этот монстр рвал на нем одежду, оставляя царапины. Папа разволновался и после и впредь не разрешал Тэ отвозить его и забирать. Может, папа как-то прознал про нарушенное правило? Однако кошмары еще продолжали мучать Чимина, но теперь он не писался, зато стал замечать, что начал чаще тереться обо что-то своим особым местом. И потом его белье было в странной белой жиже. Чимин не знал, как перестать это делать. Но дядя называл это чувство словом «приятно», значит, Чимин не делает ничего плохого?» P.S. Последнее воспоминание — повышенная сексуальная активность: неконтролируемые поллюции