The first time I saw you, I knew it would never last

Это был холодный вечер в астрономической башне. Начал падать снег, рассеиваясь над замком подобно окутывающему сну, минуя окружающий его лес. Луна сверкала высоко над головой в чернильном небе. Пик живописного полумесяца проходил через круглое отверстие в крыше. Ветер завывал меж каменных колонн. Эндрю подавил желание содрогнуться от пробирающего холода, затягиваясь вместо этого сигаретой. Он начал приходить в башню по ночам, когда не мог заснуть, что в последние несколько дней было частым явлением. Аарон, его близнец, решил провести зимние каникулы со своей девушкой Кейтлин и ее семьей, а старший кузен, Ники, все еще был в Германии. Это означало, что пока Эндрю довольствовался одиночеством. Ну, почти. Кевин остался на зимние каникулы. «Как будто у него есть семья, к которой можно вернуться», — подумал он. Но Дэй проводил большую часть своих поздних ночей в библиотеке, а Миньярда даже мертвым не нашли бы ни в одном месте, связанным с учебой. Без дел, которые хоть как-то могли отвлечь, Эндрю изо всех сил пытался найти себе занятие, достаточно интересное для того, чтобы сохранить его внимание. Он подумывал найти кого-нибудь, с кем можно было бы поиграть в волшебные шахматы. Сама игра была практически создана для него: стратегическая и жестокая, победить в которой можно только с помощью логических ловушек, разбивая противника на мельчайшие осколки слоновой кости. Блондина беспокоила лишь перспектива реального общения с каким-нибудь скучным, безликим одноклассником. Он предположил, что мог бы позвать Кевина, но это означало, что потом его заставят отрабатывать за вратаря. Для черноволосого и его одержимости квиддичем. Эндрю отказывался проводить на поле больше времени, чем это того требовало, несмотря на твердую веру Кевина в то, что игра может быть тем, что изменит парня. Тем, что на самом деле заставит его хотеть реализовать себя в жизни. Сигарета сгорела до фильтра, дым медленно рассеивался в небе. Миньярд зажег еще одну. Сделал долгую затяжку, закрыл глаза и выдохнул. Наконец, разомкнув веки, осмелился посмотреть вниз. Страх заставил сердце сжаться, когда он подумал о высоте башни… Внезапно Эндрю почувствовал холод, отличающийся от гулявшего здесь ветра. Этот холод проникал глубже, чем под кожу. Пробирая до костей, пульсировал, постепенно выплескиваясь наружу. В комнате он был больше не один. — Могу я сесть зде… Прежде, чем голос слева успел закончить, парень, основываясь на рефлексах, уже ударил локтем назад, сильно и быстро. Но его рука так ни в кого и не врезалась. Он встал и начал медленно поворачиваться. Каждая мышца напряглась вперемешку с иррациональным гневом и удивлением. Наконец, он посмотрел на обладателя голоса. Их глаза встретились. Если так можно сказать. Это было лишь предположение, так как на самом деле Эндрю мог видеть сквозь них. Его удивление быстро сменилось раздражением. — Кыш, Каспер. Проваливай в какую-нибудь другую башню. Призрак слегка наклонил голову, очевидно, не понимая маггловского прозвища. Эндрю вгляделся в него. Заостренные черты лица и изможденный вид. Вьющиеся волосы ниспадали на глаза… В них мелькали отголоски прошлого. Миньярд задался вопросом, было ли это из-за его нынешнего состояния или от жизни, которую оставил призрак. — Я не хотел тебя пугать. — Но все же сделал это. Он посмотрел на руку Эндрю, до сих пор держащую сигарету, а затем снова встретился с ним взглядом. — Я правда не собирался беспокоить тебя, просто почувствовал запах дыма… — Сказал он неестественно печальным голосом. Таким, какой может быть лишь у привидений. — Что, не нравится? — Нравится, — покачал головой тот, — это… Просто это напомнило мне о времени, когда я был жив. Кое-кто из моих знакомых тоже курил. Вот и все. Когда Эндрю не ответил, он продолжил: — Мне стало интересно, получится ли и у меня? — Как бы ты держал ее? Моя рука прошла сквозь тебя… — Спросил блондин, приподнимая бровь. Призрак то ли прошел, то ли проплыл к нему, садясь рядом. — Я могу держать вещи, если сконцентрируюсь. Эндрю не был уверен, почему остался в астрономической башне той ночью. Он пришел, чтобы отдохнуть от оставшихся в общей комнате студентов Хаффлпаффа, побыть одному в слишком холодном для сна месте. Но присутствие незваного гостя не было отягчающим, скорее, «шепотливым». Поэтому парень обнаружил, что не возражает против него. Миньярд снова сел, совсем рядом, молча протягивая сигарету. Он хотел притвориться безразличным и ни капли не взволнованным присутствием призрака, но свое любопытство ему преодолеть не удалось. — Как тебя зовут? — Вырвалось наконец. Тот, казалось, застыл на мгновение, прежде чем ответить: — Можешь звать меня Нил. — Это не ответило на мой вопрос, — призрак ничего не предпринял, чтобы подтвердить или опровергнуть данные слова, поэтому блондин продолжил, — давай сыграем в игру. Ты задаешь вопросы мне, а я — тебе. Нил на мгновение задумался. — Хорошо, — кивнув, в конце концов согласился он, — какое же имя у тебя? Эндрю посмотрел на него без особого выражения, уже через секунду дав ответ. — Моя очередь, — вдумчиво произнес он, затягиваясь новой сигаретой, — почему призрак боится своего имени? Нил взглянул на холодный зимний вечер. Ветер снова просвистел мимо башни, будто чайник, желающий быть снятым с огня. — Это было имя моего отца, — прошептал он, словно желая таким образом стать еще более тусклым и прозрачным. Эндрю почувствовал, как небольшая нить любопытства начинает зудеть в мозгу. Будто бирка на спине рубашки, игнорировать которую не представляется возможным. Ох, подумал он, это будет интересно. — Почему ты куришь? — Снова заговорил призрак. — Подцепил привычку в колонии для несовершеннолетних, — ответил блондин, выбрасывая в глубину ночи сигарету, догоревшую, пока он думал о словах своего собеседника. — Ты сидел в тюрьме? — Его голос не выражал ни удивления, ни призрения. Ничего. — Ах, Нил, сейчас не твоя очередь… Ты помнишь, кто из твоих знакомых курил? — Моя мать, — быстро ответил тот, ничего больше не добавив, — почему тебя посадили? — Я сжег старый мост в своем городе. Это был несчастный случай. Ну, вроде того. Меня выпустили, чтобы я мог учиться в Хогвартсе и посвящать все свободное время только ему. Нил усмехнулся. Это заставило Эндрю почувствовать что-то… Что-то, чему он отказался давать название. — Как ты умер? Тишина. Казалось, она растянулась на тысячелетия. Время отдавалось сдавленными вдохами, выдыхаемыми через миг, секунду, минуту. Небо становилось светлее. Запретный лес больше не был просто силуэтом, еле заметным в темноте. Его глубокий виридиановый гребень на стыке деревьев и облаков был подернут едва заметной оранжеватой дымкой. — Я не могу ответить на этот вопрос, — признался призрак, через мгновение продолжив, — прямо сейчас. Уверен, ты и сам можешь это выяснить. Умирая, в твоей жизни больше не остается секретов. Люди будут копать, пока не почувствуют, что знают тебя лучше, чем ты сам. Слышал о Нейтане Веснински? — Он в Азкабане, — Эндрю вспомнил, что тот является одним из немногих, кому даровали поцелуй дементора. — И он мой отец. Снова тишина. — …ты не похож на Нейтана, — это было похоже на вопрос, преподносимый, как утверждение. Или, быть может, наоборот? — Натаниэль. Меня звали Натаниэль Веснински, — с печальной полуулыбкой произнес Нил, смотря Миньярду прямо в глаза, перед тем, как исчезнуть. Первые лучи солнца пробились сквозь кроны деревьев.