почему злые люди влюбляются так крепко?

— Видимо, дела идут в гору, раз у тебя много свободного времени, раньше ты не заезжал так часто, — Тэхён в гостиной своей квартиры кропотливо перевязывает чуть затянувшуюся обширную рану вдоль подтянутого торса; диктор на радио так и продолжает что-то тихо вещать, находясь в приемнике на кухне. Под ярким светом рассмотреть комнату получается чуть лучше и столько забавных мелочей бросается в глаза: разрисованный маркерами баскетбольный мяч с белокурым париком на голове, плакат какого-то старого корейского исполнителя для женщин постарше, тканевый ярко-красный фонарик в китайском стиле, свисающий с люстры, совершенно не вписывающийся в композицию помещения, рабочий стол, усыпанный тетрадками и ручками для школьных занятий Чонгука и надпись на стене «мой хён дурак», судя по всему, оставленная им же. На губах расцветает легкая улыбка. Порез практически не ощущается на теле, легкое жжение разъедает кожу вокруг, напрягаться по-прежнему трудно, но иногда Юнги даже успевает совсем забыть про него, углубляясь в свои мысли. — Пока я еще могу себе позволить вот так вот беззаботно ходить куда-то. — Пока? А что будет потом? — красноволосый сосредоточен, будто на автомате, разрезает белый стерильный бинт, создавая небольшую прослойку для лучшего заживления ранения, и обрабатывает дезинфицирующим средством швы, не поднимая карих глаз на своего любопытного собеседника, что так и норовит подглядеть. — Беззаботным я бы это не назвал, — касаясь чувствительного места ватой, смоченной перекисью водорода, грустно усмехается младший. — Я стану главой клана, — и звон в ушах затмевает реальность, в груди так пусто и гулко становится от произнесенной фразы, что вот-вот станет явью. — Я должен был встретиться сегодня со своим отцом по личному делу, но его график полностью забит, когда-то это ждет и меня. Ким замирает на мгновение, вслушиваясь в льющийся бархат тихого голоса брюнета, и вздыхает громко, виновато засматриваясь в глаза. — Мне жаль это слышать… — Расслабься, — смеется Юнги, кажется, сам того не ожидая, но фраза, брошенная Тэхёном, режет намного глубже, чем те парни в подворотне. Тема не подлежит обсуждению, он давно поставил на неё табу. — Хосок заберет Чонгука. — Мы почти уже закончили, — большие глаза с густыми черными ресницами округляются, пальцы слегка подрагивают, а, наполненная кровавым оттенком, когда-то белоснежная вата падает на ковер. — Я сам его заберу. И ведь Мин не самый плохой парень, мудрый не по годам и рассудительный, но душа болит каждый раз, когда он рядом. Горло схватывает ледяная рука липкого страха, тянущегося волнением по всему телу. Доверие — качество сильных, но познать его так тяжело. — Помнишь, ты обещал нам с Чонгуком, — тихий голос рвет последние остатки заметной нервозности, Юнги — самый опасный зверь, гипнотизирующе спокойный и пугающе загоняющий такое же расслабление в самую душу. И уже давно начинает казаться, что всё это было плохой затеей.

***

Мокрые капли размазываются по лобовому стеклу автомобиля, несущегося на скорости под янтарными лампами городских фонарей, что бликами тают по стальному корпусу. Жилые коробки многоэтажных квартир выстраиваются вдоль улиц, сентябрьские вечера начинают пробирать холодом до костей. Вместо магнитолы с музыкой на панели управления расположен небольшой экран с несколькими телевизионными каналами. На дисплее мелькают повторы серий «Время Приключений» без звука, и Чонгук искренне рад, что они не попали под дождь из кинжалов*. Витает запах горьких сигарет, парнишка брезгливо морщится, и прячет лицо в сером пуловере, и еле сдерживает улыбку от ревущего мотора, мимо проносящихся зданий, редкой в прошлом гоночной машины Toyota Sprinter Trueno. В груди распаляется огромный интерес к человеку, сидящему за рулем, а вкус адреналина играет на языке опасную игру с затаившимся любопытством. — Крутая тачка, — пытается поддержать разговор младший, скрывая судорожное волнение за отрепетированным серьезным тоном. — А ты, смотрю, разбираешься, — рыжеволосый улыбается, не сводя строгого взгляда с мокрого асфальта. — Хочешь, я и тебе могу такую подогнать, как чуть постарше станешь, — лукавая ухмылка расцветает на губах, обнажая зубы. В больших глазах загорается такой яркий пестрящий луч, а широкая улыбка расплывается на все лицо, что Хосок случайно взглядом сталкивается с огромным детским интересом и отводит голову от дороги, совсем позабыв, что такое искренность удивления и счастья. — А ты что, работаешь в каком-то автомобильном салоне? Старший давится воздухом, распирающий грудь смех разносится отголосками по салону, контролировать эмоции становится труднее; он кашляет в кулак и быстро выдыхает, чтобы не смутить любопытного мальчишку. — Ну, типо того, — и качает головой, стараясь сдержать рвущуюся усмешку. Чонгук прячет пальцы в длинные рукава объемной кофты, перебирая внимательно каждый миллиметр ткани в руках. — Жаль, что мой брат будет против… Машин на дороге становится меньше и меньше, как только они начинают приближаться к окраине города. — Ну, знаешь, твой брат прав, может и ты поймешь его позже. — Эй, я же не глупый, — надувая губы, хмурится младший. — Я все понимаю, наверное… Вязкая тишина от погружений в мысли заставляет услышать, как громко и отрывисто шумит ветер за окном и как кольца на руках старшего скрипят на руле при каждом отрывистом движении. Чонгук раздумывает о своем брате и его странных знакомствах, а еще о том, как этот новый хён круто водит, будто настоящий профессионал. Салон окрашивается в неоновый красный, когда автомобиль тормозит на светофоре, ожидая своего сигнала. — Расскажи мне про своего брата. Его Тэхён зовут, верно? Мальчишка улыбается смущенно, небольшой страх пробегает в груди от заданного вопроса этим человеком, но от воспоминаний появляется решимость, желание отвлечься порождает рассказ. — Тэхён глупый, хоть и взрослый, не принимает ничью помощь. Он смешной, а еще смотрит бразильские сериалы. Хосок смеется вдруг так волнительно и громко. — Бразильские сериалы? Чонгук подхватывает и заражается смехом в ответ, энергично кивая. — Да-да, а еще у него смешные очки для чтения, зависимость от кофе, а также он страшный паникер, — теплая улыбка не сходит с губ. — Тэ вредный и чересчур заботливый, но такой сильный и добрый, и я понимаю почему, поэтому никому не дам его в обиду. — С тобой шутки плохи, — подмигивает старший. — У него аллергия на холод, а еще он любит литературу, — Чонгук засматривается в окно, неосознанно прокручивая в голове все яркие моменты, и уносится далеко в прошлое, совсем не замечая, как погрузился, увлеченный рассказом. — Гюго, Оруэлл, Шекспир… Виднеются бараки полуразваленных пустых гаражей, тусклые лампы в окнах квартир светят так знакомо, и дорога превращается в сплошную яму. Молочная дымка чёрных туч будто растворилась в воздухе, и дождь перестает царствовать над городом, уступая место вечерней прохладе. Рыжеволосый захватывает каждый кусочек полученной информации, и теперь, кажется, самому становится стыдно признаться. Ведь изначально он хотел использовать мальчишку как источник, уж больно подозрительный «обычный парень», к которому катается Юнги, а теперь Хосоку будто вскружили разум, не давая никаких координат и объяснений, чувство разъедает грудь, и так щекотно становится, совершенно по-новому. Такая скомканная и оборванная единственная встреча в подъезде, Хосок прокрутил в голове ее уже тысячу раз и сам не знает, почему каждый раз возвращается в мыслях.

***

У подъезда дежурит Тэхён, лицо обдает щипающий холод, жар от раскаленного волнения затмевает любые погодные условия и не дает замерзнуть. Юнги засовывает руки в расшитые свободные шорты и зевает широко, тут же дергаясь, выдыхая от того, как свежесть закутывает в свои ледяные лапы чересчур низкой температуры для начала сентября. Собаки хрипло лают где-то в далеких кварталах, город разговаривает, чувствует, шумит и негодует. На улице пахнет сырым бетоном и уходящим летом. Зернистый свет фар освещает тёмный двор с перегоревшим ветвистым фонарным столбом, внутри все расслабляется, напряжение, наконец, срывает все замки и цепи, Тэхён выдыхает. Первой появляется вьющаяся от влажности темная макушка младшего. — Спасибо, хён, пока! — прощается Чонгук, спрыгивает с переднего сиденья и утаскивает за собой тяжелый рюкзак со сменной обувью и одеждой для тренировки. Глаза по-детски сияют, он показывает старшему брату палец вверх, доказывая, что все прошло как нельзя хорошо. — Как поездочка? — сонно мычит Юнги, следя глазами за шагающим мимо Чонгуком, и руками обнимает грудную клетку, пытаясь согреться от жгучего ветра. — Все круто! — в привычной манере расслабляется мальчишка и отбивает протянутый парнем кулак в знак первого совместного успешного дела. — Спасибо, — шепчет Чон с довольной улыбкой и исчезает в пучине темноты родного подъезда, вымотанный физическими упражнениями. Хосок встречается с сентябрьской капризой, поежившись от пронизывающего холода. Выбирается из теплого авто, одна нога остается в салоне, парень укладывает руку на крышу машины, стоя с водительской стороны, и устремляет взор вперед. Глаза Тэхёна искрятся под лампами, его ноги облачены в серые спортивные штаны, длинный темный кардиган обнажает острую ключицу, которая тут же прячется за ткань, когда парень сильнее кутается. Грудь сцепляется волнением, и вздохнуть получается с трудом. Взгляд тонет в тонкой фигуре, и Хосок злится, что картинки, мысли не уходят из головы, путаясь между собой. Юнги шмыгает носом и подбирается ближе к недавно появившемуся автомобилю своего друга, рассматривая со всех сторон идеальный металлический корпус и современную атрибутику на старой, но очень дорогой модели машины. — Крутая тачка, — оценивающе кивает Тэхён, поджимая губы, не то чтобы он в машинах хоть что-то понимал, но гнетущая тишина настораживала. Рыжий смеется. — Да, Чонгук точно твой брат. Красноволосый непонимающе хмурится и вопросительно бегает взглядом, смущаясь собственных слов. Мин сжимает крепко руку Хосоку. — Спасибо, ты меня сегодня очень выручил. — Обращайся, — лукаво ухмыляется Чон и ненароком засматривается на слегка смущенного, покрасневшего Кима с блестящими глазами, растрепанными огненными волосами, танцующими от порывов ветра, и теперь по-настоящему похожими на полыхающий пожар, который обжигает внутри самое сердце. Губ дотрагивается незаметная улыбка, сознание рушится, как карточный домик, и чувство в груди похоже на первый снег, глоток холодной воды в знойное лето и теплый шарф в сильную вьюгу, вновь найденную давно потерянную вещь, будто два старых, как этот мир, знакомых вновь встретились. Юнги поднимает в воздух ладонь и машет своему спасителю в качестве прощания, легкий озноб пробирает тело, поэтому парень спешит усесться в теплый салон автомобиля. Обе двери хлопают, и рыжеволосый выпрямляется. — Спасибо тебе, Хосок, я твой должник, — Тэхён неловко кашляет и пожимает плечами. — Надеюсь, Чонгук тебя не утомил… — Расслабься, мне было весело, он смышленый парень, — взгляд крадется по серой многоквартирной высотке, на балконах зависли несколько людей-одиночек, смолящих сигареты, а в окнах виднеются силуэты. Постукивая пальцами, в груди скапливается нервозность. — У тебя аллергия на холод, не стоит долго стоять здесь. — Какого… — Ким цепляется глазами за лукаво подмигивающего рыжего парня, который салютует напоследок и быстрее забирается внутрь машины, прячась, будто нашкодивший котенок. В мыслях мелькает и прокручивается без конца брошенная фраза, которая, как пуля в лоб, прочно вошла в тэхёновские мысли. Автомобиль газует, корпус заносит слегка вбок, рев мотора раздражает спальный район, нарушая тишину, и скрип колес с треском песка под большим весом уносится на городские дороги. Холод совершенно не заботит парня, полное выпадение из реальности вводит в ступор, он так и остается стоять под не по-сентябрьски холодным ветром, пытаясь осмыслить происходящее.

***

«Молодой картофель очистить и порезать кубиками среднего размера, добавить соль по вкусу в конце приготовления, иначе все части потеряют форму и превратятся в пюре…» — телевизор, висящий на стене, негромко вещает кулинарный канал, где молодой повар ловко рассказывает очередные рецепты того, что у братьев никогда не оказывается дома. Отопление обещают дать только лишь на следующей неделе, обогреватель в квартире работает на всю мощность, и Тэхёну становится страшно от счета, который им придет за электроэнергию в конце месяца. Укутываясь теплее в безразмерную габаритную кофту пастельного цвета, Ким вновь погружается в очередной созданный мир, увлекаясь за чтением фантастической книги. Став читателем, тебе открывается огромный дар, невероятное чувство, ведь ты можешь быть кем захочешь, следить за чарующей историей в самых мельчайших подробностях, влюбляться, грустить и радоваться вместе с главными героями. В тексте заключена самая искусная сила, безумная и завораживающая вселенная. В этом мире ты можешь отвлечься от чего угодно и побыть слегка за пределами жуткой реальности. Слышится гулкий шум в подъезде, в замочной скважине появляется ключ, брелок бьется о металлическую дверь, когда обороты прокручиваются, позволяя пришедшему войти внутрь. Глаза смещаются на циферблат настенных часов — Чонгук вернулся со школьных занятий. — Хён, — протяжно поет мальчишка в коридоре; спокойствие и размеренность, которой хоть немного мог насладиться Ким, мгновенно закончилась, как только нога младшего брата ступила за порог квартиры. — Тут какая-то коробка у нашей двери, — и снимает пыльные с улицы ботинки, оставляя на пороге. Тэхён хмурится и, откладывая начатую книгу в сторону, встает с нагретого теплого дивана. На тумбочке в худом длинном коридоре ожидала неприметная, совершенно обыкновенная, прямоугольная картонная коробка. Нет почтовых знаков, адресов, никаких инициалов на стенках. Старший задерживает дыхание, подходя ближе, и укладывает руки на поверхность. Брови опущены на переносицу, сосредоточенный взгляд с легкой настороженностью не перестает осматривать подозрительный презент, взявшийся из ниоткуда — Ты что, сквозь картон пытаешься увидеть? — хихикает заинтересованный содержимым Чонгук, нетерпеливо ожидая момента открытия. Старший не обращает внимания. — Как думаешь, что там? — поднимает на руки, пытаясь оценить вес. — А вдруг там бомба! — резко и громко объявляет младший, пытаясь напугать и так чересчур нервного брата. Ким цокает языком, качая головой от детских шалостей, и, шаркая домашними тапочками по потертому паркету, проходит в гостевую комнату, неся загадочный предмет, спрятанный в неприметную оболочку, на руках. Ведь содержимое может оказаться совершенно непредсказуемым, что если это вообще случайность, и сейчас им досталась эта вещь по чьей-то глупой ошибке. В связи с последними, не совсем обычными, гостями в их квартире внутри можно ожидать все что угодно, не самое приятное, а главное — опасное. Волнение вновь перекрывает кислород, Тэхён прикусывает нижнюю раскрасневшуюся губу, будто выполняет кропотливое задание по спасению мира, и снимает крышку с заветной коробки. — Что это? — выглядывая из-за плеча брата, любопытничает Чонгук, пытаясь разглядеть все в самых подробных деталях. — Книги? — брезгливо и так разочарованно выдает он. Пергаментная полупрозрачная бумага скрывала затаившиеся внутри предметы. Пальцами осторожно отгибая край, бережно упакованные книги ровной стопкой ожидали своего часа. Обмотанные тонкой веревкой, сохраняли свой легкий, витающий в воздухе, неприкосновенный вид. Глаза зажигаются и становятся похожими на блюдца луны, когда округляются в немом шоке. Руки подрагивают, когда подушечки пальцев нежно проводят по страницам, как по-настоящим живым внутренностям, стараясь сделать все как можно аккуратнее. — Господи, Чонгук, ты хоть знаешь, что это такое? — завороженный моментом Тэхён не в силах оторваться, ладони спускаются по переплетам к следующим произведениям. Сердце колотится в груди, грозясь окончательно выпрыгнуть. — Очередные занудские книги? — бубнит себе под нос младший, плюхаясь на диван и тут же хватая пульт от телевизора. — О нет, сэр, не сегодня, — и переключает канал на что-нибудь более интересное, чем запекание картофеля. — Это пять томов «Отверженные» Виктора Гюго, — глаза разбегаются не в силах ухватиться, каждая мелочь ужасно будоражит. — Это первое издание! — на титульном листе пожелтевшей от времени тонкой бумаги несколько красочных пятен, что только придают книге шарм прошедших веков, в верхнем углу подмазались чернила, уголки слегка загнуты во внутрь, а вверху аккуратно выведено «1862 год». Страницы пахнут влагой и подклеенным переплетом от бережной работы реставратора. Дороже и невероятнее книги Тэхён никогда не держал в своих руках, в голове тут же плывет мысль о том, сколько же людей пропустили это произведение через свои судьбы, как интересно задумываться об этом спустя практически два столетия. — Когда ты так говоришь, — Чонгук пародирует чересчур радостный и вдохновленный тон старшего брата, не отводя глаз от какого-то глупого шоу по центральному телевидению. — Становится еще скучнее. — Балда, ты хоть знаешь, сколько это стоит? — нехотя отвлекаясь от царящей волшебной атмосферы в воздухе, хмурится старший. — Невежда! И правда, до разума Тэхёна, наконец, доходит главный вопрос, который нужно было задать с самого начала, но опьяненный мозг великим моментом, о котором можно только мечтать, мог только восхищаться. На дне коробки парень замечает старой модели кнопочный телефон и записку на белом листе, гласящую: "Включи меня".