Ты не больше, чем моя жертва

— Відповідай мені тільки на одне питання, Як вона примудрилася перейти дорогу такому значному дядькові? — вопросительно приподняв брови, спросила женщина и кинула мимолётный оценивающий взгляд на связанную. — Наш хлопчик так і не віддав гроші. Посидь поки з нею, ми до нього навідаємося, — ей ответил низкий, но не бросающий в дрожь голос. — Ти так кажеш, як ніби я її мати, — с наигранной обидой ответила она, но тут же оживилась и продолжила. — Возрашайтечю швидше і, якщо цей мудак не віддасть гроші, тягніть сюди, залякаємо пістолетом, як миленький заплатить. — Вас зрозуміли. Девушка, привязанная к стулу, со страхом наблюдала за этим. Слабый свет падал только на её ноги, поэтому никого из говорящих она разглядеть не могла. Личности украинских убийц открывались ей только по голосу. У мужчины хриплый, сухой и, с музыкальной точки зрения, неинтересный. С девушкой, хотя, скорее женщиной, уже лучше. Мелодичный, сразу видно—певица или, как минимум, когда-то занималась этим, быстро меняющий интонацию и громкость, как будто заигрывающий, иногда переходящий на шёпот, и с каждым разом пугающий Сангин всё больше. Видимо, в сфере устрашения и угроз людям, у неё имеется приличный опыт. Дверь захлопнулась и украинка, плавно передвигаясь, начала наматывать круги по, как россиянка поняла, подвалу. Лениво шагая и с диким интересом рассматривая Манижу, она со стороны походила на львицу, которая оттягивает момент сладостного пожирания своей жертвы. — Темнувато тут, не знаходиш? — с этими словами, украинка подошла к предполагаемому выключателю и в помещении зажглась слабая лампочка, висевшая совсем близко к потолку. Манижа зажмурила глаза, не привыкнув к яркому свету и боясь увидеть это. — Яка ти милашка, виявляється, — россиянка почувствовала холодное прикосновение, будто по её щеке провели лезвием. — Якщо доведеться тебе вбити, я виберу самий безболісний спосіб. Украинка дышала в лицо Маниже, смешивая жар и холод, терпеливо ожидая, пока младшая сможет улицезреть её, дабы произвести должное впечатление. Но Сангин только зажмурилась ещё сильнее. Женщина рядом для неё являлась убийцей, самым настоящим монстром, но, услышав перезарядку пистолета, она сразу же раскрыла глаза и увидела представшую перед ней ведьму. Не отвратительную и мерзкую, а грациозную, статную и изящную, как будто сошедшую со страниц современной книги. Манижа, как творческий человек, хотела бы рассматривать свою похитительницу днями и часами, чтобы ухватить это мимолётное ощущение восхищения, вперемешку со страхом, которое внезапно пронзило её насквозь. Её черты внимательно изучала женщина, лет тридцати, в чёрной футболке с вышитым котом около сердца и порванных джинсах. На лице почти не было макияжа, только тёмные тени и поблёскивающие губы. Её довольная реакцией Манижи физиономия выделялась среди других дьявольской улыбкой, выраженными скулами и прищуренными глазами. Кошка ведьмы, что готовится к нападению на маленькую девочку, которой не следовало петь на темы, не понравившиеся большому человеку с большими деньгами. — Чого мовчиш-то? А, точно... — украинка подошла к Маниже и вынула из её рта комок бумаги. — По-українськи взагалі нічого не розумієш? Россиянка только промолчала и сильнее вжалась в стул, будто бы это могло вытащить её из лап Мафии. — Да не шарахайся ты так. Твой заказчик до сих пор не заплатил за тебя, так что, может быть, — женщина усмехнулась и пожала плечами. — выживешь. Украинка исподлобья глянула на россиянку и, несвойственно своему первичному впечатлению, затараторила. — Ну йосип дранный, что ты, — она небрежно махнула рукой, немного задев нос Манижи, заставив её, насколько это было возможно, дёрнуться. — даже рот открыть не можешь? Не сидеть же нам с тобой в тишине. Расскажи, как ты тут оказалась? — Мне кажется, что это я должна у вас спрашивать, — медленно и неуверенно заговорила Сангин. — Что я такого сделала, что оказалась в одной комнате с вооруженной женщиной? — Вооружённой женщиной? Нет, так дело не пойдёт. Катя. Катя Павленко, — назвавшаяся протянула руку, но поспешно отдернула её, убрав пистолет в карман. — Извиняй, привычка. Тебя интересует, почему мы ни с того ни с сего решили тебя убить? Манижа кивнула. — Вчера нам написал один… влиятельный человек, попросивший оставить его личность анонимной, — украинка бросила многозначительный взгляд исподлобья, надеясь, что Сангин сама поймёт, о ком пойдёт речь, но младшая лишь по-детски хлопала ресницами. — Так вот, он заказал твоё убийство. На мой вопрос, в чём причина убивать девушку, с таким красивым именем, — на лице россиянки появился едва заметный румянец. — Он лишь кратко послал меня, попросил сделать всё побыстрее и поклялся, что отдаст деньги, как только мы тебя убьём. Ну, я же не дурочка? Сначала деньги—потом тело. В общем-то, сделали мы всё оперативно, а этот придурок требует доказательств, что ты мертва. Русская лишь тяжело вздохнула, пропуская через себя всё сказанное новой знакомой. А новая информация лёгкой для восприятия и, уж тем более, приятной не была. Кто-то жаждал её смерти и был готов ради этого пойти на наём убийцы, а ещё она только что беседовала со своим, скорее всего, будущим палачом. — И сколько мне ждать до моей смерти? — с осознанием того, что Катя не выстрелит без платежа, Манижа осмелела. — Ах да, и ещё, может всё-таки скажешь имя заказчика? — С чего бы это? — Ну, я же всё равно отсюда живой не выйду. Катерина хмыкнула, а затем пожала плечами, уходя от вопроса. — Он ещё ничего не оплатил. Украинка презрительно смотрела на Сангин, от чего младшей стало ещё неуютнее. Адреналин в крови россиянки подскочил до предельного уровня, и ей хотелось дерзить ещё и ещё, не обращая внимание на заряженное оружие. Она уже открыла рот, чтобы съязвить что-то ещё, но сзади раздался чей-то оборвавший крик, грохот двери, и вот, в комнату ввалились четверо мужчин. — Замовник доставлений, — послышался уже знакомый голос. Павленко коротко кивнула и скрылась из поля зрения Манижи. Пыл россиянки разгорелся только сильнее. Ей хотелось выбраться из этой идиотской верёвки и, если не дадут пистолет, то задушить руками или сказать хотя бы пару «ласковых». — Гроші де? — грозным низким тоном спросила Катерина. — В пизді — передразнил её крайне знакомый Маниже голос. Затем неожиданно раздался громкий, но довольно глухой звук, из-за которого Сангин чуть вздрогнула. Что это было? — Щось ти члішком самовпевнений для бранця. — Який є, — и дерзкий смешок с ноткой появляющейся, но активно подавляющейся для сохранения внешнего вида, полного спокойствия, истерики. Катерину такая дерзость только больше выводила, заставляя с каждой секундой желать прикончить этого мерзавца всё больше и больше. — Чим швидше заплатиш, тим швидше отримаєш бажане. И снова такой же звук, как и минутой ранее. Видимо, кого-то ударили. Всё же, чей это голос? Слишком знакомый, но вспомнить никак не могу... Что за чертовщина?! — Я не заплачу, якщо і далі буду пов'язаний. Та ще й побитий. — Нічого, переклад зробити зможеш. Але по-моєму, ти і не збираєшся віддавати гроші. Типи в роді тебе... — Катя не успела ещё закончить свою речь, как её перебил уже другой, не знакомый мужской голос. — Катюх, що не розпинайся перед ним. Убий ти дівчину і справа з кінцем. Россиянка почувствовала что-то твёрдое около своего виска. Ещё не зная наверняка, но догадываясь, что к ней приложили ствол, она зажмурилась, но, почти сразу же, оружие улетело в другой угол комнаты. — Спочатку грошi. Голос Кати стал злым и отрывистым. Она выделяла каждое слово, с передышкой, и чем-то напомнила Маниже вскипающий чайник. — Павленко, ти сама на себе не схожа. Адже завжди перша стріляти лізеш? Або навички свої розгубила? Павленко только открыла рот, как ее снова перебили. — Ігор, ну що ти прив'язався, сам чтоли не бачиш? Почервоніла, м'якше стала, та ще й захищає! — новый голос только хотел продолжить свои саркастичные фразы, но тут же послышался хлопок и сдержанный вопль боли. — Я зараз тут всіх уб'ю до чортів собачих! Вертя головой в разные стороны и пытаясь хоть как-то разглядеть ситуацию сзади себя, Манижа мельком увидела озлобленные глаза, под которыми виднелись приличные мешки. — Почни з цієї нахабної дівчинки і я все оплачу, — Сангин почувствовала эту резкость, это превосходство в голосе говорящего. Со стороны можно подумать, что он совершенно не боится. — Значить так... — Павленко подняла вверх указательный палец, на мгновенье став похожей на учительницу. — Что здесь, мать вашу, происходит?! — гнев и осознание своей же беспомощности захватили разум Манижи, поэтому она выкрикнула и, закинув голову наверх, чтобы улучшить обзор, упала на спинку стула, больно ударившись головой. — Та мені дадуть сказати чи ні! — Павленко буквально взвыла от негодования, на секунду перебившее злость и нетерпение. — Смелая какая. Так вот кто это... Услышав русскую речь, Манижу словно осенило. Она вспомнила, кто именно владелец этого показавшегося ей столь знакомым голоса, и сказать, что Сангин была взбешена — ничего не сказать. Если бы не посторонние в одном помещении с ними и не гадкие верёвки, что уже знатно натирали затёкшие от долгого пребывания в одном положении руки, то девушка тут же накинулась на оказавшегося таким подлым и мерзким, затаившим наверняка невероятной силы обиду, своего бывшего продюсера. Катерина, ещё не успев сгладить свой повелительный и бесстрастный голос, отрывисто шикнула на Сангин. Затем русская почувствовала тёплые и крепкие руки на своих плечах, и, открыв зажмуренные от прорезавшей её тело боли глаза, увидела перед собой мужчину лет сорока с потрёпанными тёмно-русыми волосами и пронзительными, но добрыми в глубине своей глазами. Он бережно поднял её и перевёл в исходное положение, а потом, дождавшись, пока внимание спадёт с него, прошептал. — Не лезь пока, а то Катя тебя просто из вредности укокошит. Он стопроцентно не заплатит, поэтому сиди тихо, и тебя точно не тронут. Манижа неуверенно кивнула и по-детски обрадовалась, увидев добрую, похожую на отцовскую и так быстро околдовавшую россиянку, но тут же скрывшуюся под взглядами окружающих улыбку. Такой мимолётный знак придал Сангин спокойствия и вновь возродившейся в ней надежды. — Йосип драний, або ти прямо зараз віддаєш гроші, або я прикінчу тебе в жтом тузлом підвалі, — чайник закипел до предела, пора бы кому-нибудь его выключить. — В останній раз повторюю. Мене. Потрібний. Побачивши. Вона. Мертвий. Тіло, — он произносил каждение слово по отдельности, как будто объясняя буквы детям в первом классе. — Що незрозумілого? Россиянке уже значительно надоело, что к ней относятся, как к куску мяса, но она активно сдерживала себя, прокручивая в говоре слова мужчины. Неожиданно в комнате потухает свет, только Луна пробивается сквозь маленькое окошко под самым потолком. — Ось сучара! Ловіть його! — голос Кати стал высоким и, что больше всего удивило Сангин, испуганным. Послышался грохот, неразборчивые крики, возня, бег по комнате, разбитая лампочка. Манижа успокаивала себя тем, что верила в свою неприкосновенность, как почувствовала нож, прошедший острой болью по шее, а затем и по рукам, наконец высвободив конечности из верёвки. Нащупав в темноте узел у ног, она кое-как, из-за жгучего ощущения в области шеи, выбралась и встала, услышав хруст в своей спине. Но не успела Сангин оказаться в вертикальном положении, как в неё тут же кто-то врезался. — Пацани! Хлопчик схоплений і знешкоджений, врубайте світло! — Манижа услышала голос прямо около своего уха. После нескольких секунд рыскания по комнате и чьего-то падения, в помещении наконец-то загорелась лампочка. Все присутствующие округлили глаза, когда заметили открытую на распашку дверь. Но большее изумление вызывала Катя, лежавшая на Маниже и прижимавшая её плечи к полу. — Дівчатка, я звичайно все розумію, але не при людях же? — раздался голос, а сразу же за ним несколько смешком и над девушками наклонились уже трое мужчин. — Та ти вгамуєшся коли-небудь? — обессилено проговорила Катя и, не удержавшись на руках, упала на Сангин. Россиянка мгновенно залилась краской и отвела взгляд. — Чи не приймай все так близько до серця, — ещё один смешок и чьи-то руки обхватили Павленко, помогая подняться. — Що не скажеш, то в багнети. — Яка розумна знайшовся, — почти прошипела украинка, но помощь приняла и поднялась с Манижи. Смахнув парой движений пыль с одежды, Катерина поправила причёску и оглядела Сангин. — Тіпи, да нам тут аптечка потрібна. Шея ещё не вставшей с пола девушки была ярко-красного цвета, только место равны отдавала багровым оттенком. Одежда частично запачкалась, а сама Манижа, заметив четыре изучающих взгляда на себе и вспомнив о жгучей боли, попыталась приподняться, чтобы себя осмотреть. — Не двигайся! — Катя села рядом с девушкой на корточки и осмотрела ранение, оценивая ситуацию. — Так только хуже будет. Когда закроем порез, тогда и встанешь, а сейчас лежи смирно. От мужской половины присутствующих снова послышались смешки. — Я не зрозуміла, чого ви ржёте? Несіть аптечку, кажу, — Павленко обернулась на наглецов и окинула их презрительно-пытливым взглядом, который был достаточно красноречив для мгновенной реакции. Один из парней тут же принял серьёзное выражение лица и исчез в дверях, отправляясь на поиски. — Нужно остановить кровотечение как можно скорей. Украинка снова повернулась к Сангин. Она посмотрела лежащей девушке в глаза и попыталась ободряюще улыбнуться, но в глубине каре-зелёных глаз просматривались печаль и волнительная серьёзность. Россиянка сначала не поняла, но потом до неё добралась та мысль, что ускользнула в первую секунду после собственного возникновения. Почему она на меня так смотрит? Не в её духе, по-моему. Маниже инстинктивно хотелось выдавить слегка саркастическую улыбку, но, вовремя вспомнив о нраве новой знакомой, лишь прикрыла глаза, отпуская себя. — Ты только не умирай, не зря же я тут концерт устроила, — прошептала Павленко, чтобы услышать смогла только Сангин. Катя заворожённо смотрела на Манижу, а затем прикоснулась к её щеке и, не услышав криков боли, провела своими длинными пальцами до самого подбородка и проделала такое же движение в обратную сторону. — Що ти робиш? — Це психологічний прийом. — Лови аптечку, — молодой мужчина присел рядом с Павленко и поставил на пол небольшую коробку. — Дякую, — буркнула девушка и энергично начала лазать по содержимому, постоянно посматривая на Сангин. Украинке удалось найти перекись и бинт, среди бесконечных ненужных таблеток, поэтому осталось самое главное—применить всё это на Маниже. Благо, подобная практика у Кати в арсенале имелась. Павленко аккуратно, чтобы ни в коему случае не навредить, приподняла россиянку над холодным полом и, опустившись на колени, подсела поближе к теперь уже не своей жертве. — Давай я її тримати буду. Мужчина с добрыми глазами тоже сел рядом и протянул руки к Сангин, взяв ее за плечи. Но стоило ему дотронуться до россиянки, как по её телу снова прошлась острая боль, поэтому она издала истошный болезненный стон. — Тише, моя девочка, тише — голос Кати на секунду дрогнул, но она сразу же снова взяла контроль над ситуацией и переняла Манижу в свои руки, положив её голову на колени. — Тарас, я сама впораюся, — процедила украинка. Тарас, значит. Россиянка чувствовала беспомощность, пока украинка бережно обрабатывала ее рану, но в тоже время и умиротворение. Рядом с ней было спокойно, прямо как с мамой. — Не больно? — постоянно спрашивала Катя, вытирая кровь своей же футболкой. Сангин на это только тяжело дышала, не находя в себе сил, чтобы ответить. — Хлопчики, я не зрозуміла, чого ви стоїте-то? Де замовник? — произнесла Катя, не отрываясь от работы врача. — Збігати, — ответил молодой парень, принёсший коробку и, не дав Павленко начать свои пламенные ругательства, продолжил. — Немає сенсу його шукати. Якщо втік звідси, то точно не знайдемо. — Ігор, сонце ти моє, а що ми з цією робити будемо? Опустимо, розповість все, а якщо не відпустимо, то куди її дівати-то? — вмешался молодой человек, стоявший чуть поодаль от образовавшегося пункта спасения. — Може, з собою її заберемо? — проговорил Тарас. — Що ви з нею, як з іграшкою? Отямиться, тоді і вирішимо, — завершила спор Катя, перебинтовав травмированную шею и подняв свою голову. — Хоча, вибір у неї невеликий. — Ми її тут залишимо? — поинтересовался молодой парень, который уже собирался вставать, но взвыл, когда его хлопнули по спине. — Зовсім дурень чтоли? — удар совершил Тарас, на несколько секунд вышедший из образа добряка. — Правда, Iгор, чого ти? — устало произнесла Павленко, уже не в силах злится. — Стривайте ви лаятися, нам сьогодні їхати треба, а якби беремо її в автобус, то вона автоматично стає частиною нашец банди. Молодой человек, что стоял дальше, начал ходить по комнате, продумывая их план действий. Тарас прижал подбородок к коленям, а Катя начала наматывать густые волосы Манижи на свои пальцы. — Але іншого варіанту немає, тому, вона тепер одна з нас, — нарушила тишину Павленко и оглянула всех собравшихся. — Давайте збиратися, чим раніше виїдемо, тим краще, — поднявшись с пола и чутка покачнувшись, заключил Тарас. — Як ти збираєшся тягнути це напівживе тіло? — спросил Игорь, разглядывая отключившуюся Манижу. — Не паріться, я сама її понесу. Проговорила Павленко и вернула голову Сангин на пол, а затем встала и, одной рукой поддев её за коленки, а другой аккуратно держа за спину так, чтобы голова пострадавшей лежала на плече украинки и шея находилась в одном положении, направилась к лестнице, ведущей на улицу. Мужчины не стали ей противоречить, зная, что Катя ужасно упёртая и переубедить этого бронебойного человека просто невозможно. — Чшш, — шептала украинка, занося Манижу вовнутрь автобуса. — Куди ти її класти збираєшся? У нас місця обмежені, — усмехнувшись, спросил Тарас. — На своє ліжко. Сяду поруч, щоб відразу допомогу надати, як прокинеться. — Ну, прапор тобі в руки, — съязвил Игорь. Катя на это только цокнула и театрально закатила глаза. Положив россиянку на своё место, Павленко уселась у неё в ногах и включила режим наблюдения. Автобус тронулся и быстро поехал по опустевшим улицам. В окнах мелькали уличные фонари, лампочки в окнах людей и светящиеся достопримечательности. Была уже поздняя ночь, поэтому все мужчины, кроме Вани, который сидел за рулём, благополучно уснули, а Катя тем временем пристально следила за Манижей, дожидаясь, когда она придёт в себя.