Ты не больше, чем моя жертва

Манижа прижалась к Павленко. Для неё украинка—единственное спасение. Или единственная смерть. Как известно, противоположности притягиваются, а в этом случае, они притянули. Русской и хотелось, и не хотелось заглядывать глубже в жизнь ребят. Что-то и манило, и отталкивало одновременно, и эти смешанные чувства бросали девушку то в жар, то в холод. Конфликты внутреннего мира выматывали, не давали покоя, заставляли мозг думать даже тогда, когда это не требовалось, и теперь единственное, чего она желала, это взвыть от неопределённости и хоть на минуту остановить все мыслительные процессы. И всё же… вроде спасение. Голоса затихли, а тени скрылись, и вся компания наконец смогла выдохнуть. — Тарас теж з вами? — шёпотом подала голос украинка, всё ещё боясь, что их услышат и найдут. — Ні, побіг незрозуміло куди. — Погано, він би допоміг. Катерина печально осмотрела мужчин, а затем опустила глаза на Манижу. Без сил положив свою голову на её мягкие волосы, она продолжила разговор. — А магазини поруч є? Аптека, гіпермаркет, хоч щось? — Магазини є, грошей немає. Павленко безнадёжно зарылась носом в локоны Сангин, потому что больше ей ничего не оставалось делать. Украинка просто хочет ненадолго отдохнуть от происходящего. Ненадолго исчезнуть, испариться, но забрать Манижу с собой. — Если поискать в карманах, то у меня рублей сто найдётся, — хрипло выговорила россиянка. Катя отпустила голову младшей, но слезть с себя на холодный пол не дала и дождалась, пока она вытянет из кармана порванной кофты помятую купюру. — Хватит? — На что-нибудь точно должно хватить. Павленко забрала деньги и засунула их в свои джинсы. — Хлопчики, пошукайте Тараса і йдіть до автобуса, ми до світанку прийдемо. — А якщо не знайдемо його? — Все одно до автобуса йдіть. Сам дорогу знайде. Иван коротко кивнул и вышел из подворотни, Игорь отправился ровно за ним. Подождав, пока парни скроются за углом, Катя немного оживилась, и россиянка заметила, как в её до этого уставшем взгляде, промелькнула частичка пламенной решительности. — Можешь ходить? — Сейчас проверим, — Сангин сделала попытку полнятся, но была в очередной раз схвачена мерзлыми костями. — Ты когда-нибудь перестанешь делать то, что не можешь сделать? — Павленко ловко установила Манижу перед собой. Длинноволосая только виновато опустила глаза. — Ладно, идём. Украинка тихо шагнула на свет. Аккуратно высунув часть головы, она осмотрела, на первый взгляд, пустую улицу. Уже собравшись для второго шага, её внимание привлекло движение в кусте, растущем через дорогу. Пламя прошлось по худощавому телу, оставив ожоги. Она тут же вернулась назад и потащила Манижу за плечи в глубину переулка. — Что происхо… — россиянка не успела договорить, потому что её рот закрыла ладонь. — Бежать некуда, лезем на крышу, — отрывисто произнесла Катерина и начала щупать стену, в поисках того, за что можно было бы ухватиться. Младшая чувствовала исходящий от Павленко страх, который она смешивала с обжигающим желанием контролировать каждый их дальнейший ход. Ход Манижи. О, да, Катя сгорала от происходящего, как спичка, а Сангин не давала ей потухнуть. Россиянка даже не попыталась начать спорить и предлагать что-то менее травмоопасное. Этим поздним вечером, стремительно перетекавшим в ночь, в этом узком и тёмном переулке, невольно сбегая от полиции, она дала себе обещание. Если выживу, то отпущу всё. Что имелось ввиду под всё, Манижа ещё не понимала, но точно знала, что отпустит его. — Я лезу на крышу первая и помогаю забраться тебе, — шепнула Катя и окончательно потерялась из поля зрения россиянки. Манижа двигалась ровно за Павленко, повторяя каждое её размеренное движение. Совсем скоро, звуки рядом с ней затихли, а значит, украинка оказалась на крыше. Сангин приподняла ногу и наступила на деревянный ящик, который тут же треснул и с громким звуком развалился. — Виталик, они здесь! — крикнул мужской голос сзади. Сердце больно подпрыгнуло и осталось в горле Сангин. Истерика в мгновение охватила её, и мозг сразу же отказался принимать логические решения. — Давай руку! — украинка наклонилась вниз, но тут же зажмурила глаза, от яркого света фонарика, внезапно ворвавшегося в тёмные стены. Манижа протянула вверх свою тёплую ладошку и схватилась за запястье Павленко. Она прижала стопу к стене и, крепко держась за Катю, начала подниматься по стене, как альпинист по горе. — Виталик, быстрее! Украинка, заметив, что Манижа устаёт и не управляется, протянула вторую руку и подхватила младшую за плечо. Сангин уже успела почувствовать грубое прикосновение к своей ноге, как Катя резко потянула её наверх. Таким образом, обе девушки оказались на крыше, с которой им срочно нужно было убираться. — А теперь что делать? — выдохшимся голосом спросила Манижа. — Теперь? — глаза Павленко лихорадочно забегали. — теперь… что нам делать теперь… — еле слышно бубнила девушка, пятясь назад и не сводя взгляда с мужчин внизу. — теперь бежать. — Ты сумасшедшая? — Не больше, чем ты, — Катерина повернула голову к Сангин и лукаво улыбнулась. — и всё же, нам надо бежать. — Куда ты бежать-то соби… Старшая не дала россиянка договорить, а оттянула её от края, повернув лицом к другой стороне ночного города и прошептала на ухо. — Никогда не прыгала по крышам? — Чего? — Значит, сейчас попробуешь. С этими словами, Павленко заключила всё ещё тёплые пальцы в своей морозной хватке и тут же рванула вперёд. Манижа, ничего не соображая, доверила себя Катерине, но, полетев за вслед ней, как падающая звезда, сильно пожалела о своём решении. Прыжок длился всего несколько секунд, за которые украинка успела подхватить русскую одной рукой под коленями, а другой придержать её шею и спину. Приземлившись с подругой на руках, Катерина присогнула колени, смягчая удар, чтобы толчок не отдался по телу пострадавшей ещё большим сотрясением, а затем осторожно и не без усилий выпрямилась, тут же заливаясь краской от осознания того, как они вместе выглядели со стороны. — Я кое-куда тебя отведу. Тебе понравится, — пролепетала Катя и, отпустив россиянку на пол, закинула ногу на пожарную лестницу. Манижа лишь одарила Павленко растерянным и непонимающим взглядом, а затем подняла голову вверх. Её глазам предстало невозможно огромное количество пересекающихся крыш, на которых вполне можно было расположить ещё один жилой район. Некое восхищение отозвалось в Сангин мурашками. Ей понадобилось около десяти секунд, чтобы оторваться от разглядывания городского пейзажа и быстро начать подниматься за главой Мафии, что была уже на приличной высоте. Высоте. От шокирующих событий, что каждый день поражали Сангин всё больше и больше, она забыла про свои страхи. Одним из них была высота, давящая на девушку со всех сторон и от которой она, видимо, уже никуда не денется. Россиянка застыла, держась за перекладины и осмотрела плывущие в глазах здания. Голова, как по команде, пустилась в адскую карусель. В ушах поселились колокола, поэтому Катю, которая кричала сверху было слышно только отдалённым эхом. Павленко, щурясь и делая нескончаемые попытки понять, почему Манижа не двигается, решила крикнуть, дабы привлечь к себе внимание. — Чего ты дальше не лезешь? — Катюш, — ноги и голос россиянки предательски задрожали. — страшно. — Ох, ёлки-палки, — вздохнула украинка. — почему ж ты не испугалась, когда по стене лезла? Сангин подняла голову и жадно впилась в разочарованный взгляд Кати. Нотка спокойствия промелькнула в её душе, но тут же утонула под нахлынувшей волной страха. Слова безостановочно полезли из россиянки, будто она теряла контроль над собой, когда видела Павленко. — С тобой спокойнее, — произнесла Манижа и тяжело задышала, закрыв глаза. — Чудо ты в перьях, — буркнула старшая и начала спуск вниз. В самое короткое время она добралась до Манижи и, оценив её состояние, заговорила. — Высоты боишься? — До жути, но если не одна, то вроде, не так страшно… — Лезь за мной, — проговорила коротковолосая и добавила. — только аккуратнее. Мне мешок с костями и акрофобией пока не нужен. Сангин улыбнулась и, как ей было сказано, аккуратно поднималась вверх. Сразу же, как они оказались наверху, Манижа взяла Павленко за руку. Украинка приняла это, как должное и стремительно направилась вперёд, к следующему ярусу. — Куда мы идём? — еле перетаскивая ноги, промямлила россиянка. — Я ж сказала, увидишь, — ответила Катерина, помогая младшей преодолеть очередное препятствие. — Если я заранее расскажу, ты так не удивишься. — Дожить бы до этого, — в нос пробурчала длинноволосая, полагая, что Павленко не услышит. — Не бубни, старушка. — Сама старушка! Украинка прыснула и засмеялась в себя. Манижа заулыбалась и прикрыла глаза, чтобы не залиться бесконечным хохотом, из-за чего потеряла бдительность и наступила на какое-то подобие прохода с чердака на крышу. Издав короткий вопль, младшая по инерции выпустила руку Павленко и провалилась вниз. По невероятному везению, приземлилась она на что-то мягкое. — Ну йосип дранный, я ж сюрприз устроить хотела, — Катерина молниеносно упала на колени и склонила голову в отверстие. — О чём ты? — Манижа подняла удивлённое лицо вверх и увидела ухмыляющуюся Павленко. — Это то место, куда я тебя вела, —старшая просунула вниз ноги. — Подвинься. Сангин покорно отползала в сторону, и Катя оказалась внизу, но сразу же встала, пропав в темноте. На чердаке зажглась слабая лампочка, но её света хватало, чтобы увидеть уютное помещение, которому уже давно требовалась генеральная уборка. Манижа сидела на матрасе, который был заправлен пледом, порванным к некоторые местах. Небольшой письменный столик, полки с книгами, парой ваз и фигуркой, пыльное кресло. Сзади висела неработающая гирлянда. В целом, самый обыкновенный заброшенный верхний этаж. Но внимание привлекала стена спереди. Не ней были ободраны обои, но этот изъян перекрывала красная Луна и надпись «Я повернуся сюди». — Красиво, да? Сама сварганила. — Надеюсь, что это не кровь. — Нет, что ты. Стырила краску из магазина… Да уж, хорошие времена были. — Расскажешь? — Долгая история… — Катя плюхнулась животом вниз на матрас рядом с сидящей подругой, раскидывая ноги и руки в стороны звёздочкой. — Думаю, нам не нужно торопиться. — Только если ты очень этого хочешь, — украинка лениво подняла голову и осмотрела Сангин, глаза которой в полумраке словно светились от переполняющего девушку любопытства. Русская активно закивала, подтверждая неистовое желание услышать историю. — Ладно… — Павленко вздохнула. — Всё это дело завязалось многие годы назад. Очевидно, ты знаешь, что я из Украины, и это всегда было так, но в определённый момент в моей жизни всё кардинально изменилось. Украинка перевернулась на спину и стала рассматривать потолок, задумавшись, погружаясь в далёкие воспоминания. — В силу некоторых обстоятельств моя мать была вынуждена переехать. И, как ни странно, переехали мы в Россию, в этот город. Языкового барьера не было, но я продолжала говорить на украинском, потому что это событие сломало меня. А зачастую, если человеку больно, то он начинает делать наоборот, противясь абсолютно всему. Я потеряла единственного близкого человека, я потеряла родной дом. Не сказать, что мы с матерью и сейчас близки, а отца у меня нет (точнее, знать его не хотела и до сих пор не хочу), так что в то время я чувствовала себя невероятно одиноко… но мне было не привыкать. Катя запнулась, осознав, что далеко ушла от темы и стала слишком сильно открываться русской. Кто Манижа ей? Никто. Она её даже совсем не знает, но уже выложила историю половины собственной жизни. Вот чёрт. — И что было дальше? — из глубоких раздумий Павленко вывел тихий, почти беззвучный вопрос слушающей. Ладно, пути назад нет. Сама кашу заварила. — В Украине у меня был друг. Единственный. Это сейчас у каждого смартфон есть всегда под рукой, а раньше… В общем, такую драгоценную для нас обоих связь мы потеряли, — на глаза украинки навернулись слёзы, но та тут же чуть отвернула голову в сторону, чтобы Сангин ничего не заметила. — Но это уже другая история. В любом случае, переезд — дело в большинстве случаев разрушительное. Он часто уничтожает большую часть прошлой жизни, заставляя отстраивать всё заново. Я стала ещё более отчуждённой от всех, общество других стало мне противно, я не могла контролировать свой гнев и срывалась на ни в чём не виноватых людях. И то, что ты сейчас видишь — моё укрытие. Укрытие от людей, от мира, от чужих любопытных глаз, которых я интересовать не должна. Место моего уединения с собой. — Твой тайный мир, куда открыт вход только тебе? — Да. — Павленко удивилась точности мысли русской и хотела уже задать вопрос, но одумалась и виду не подала. — Я почти всё своё время проводила тут. Даже зачастую ночевала, говоря перед матерью о том, что уходила к подругам. Её волновало моё «отшельничество», и нужно было её время от времени успокаивать, но меня лично всё устраивало. Разве что кроме факта такой невыносимо долгой разлуки с лучшим другом, правда через время я в итоге смогла смириться, остановив кровотечение глубокой раны. Но, к сожалению, хоть кровь больше и не хлыстала, такие повреждения никогда не заживают. Даже до стадии шрама не доходят. Катя вытерла рукой слёзы и сделала несколько глубоких вдохов, успокаиваясь и приводя себя в порядок. Вот только, успехом это не увенчалось, и сырость на щеках Павленко только увеличивалась. Украинка села и спрятала голову в коленях, на несколько секунд забыв о существовании собеседницы. Она никогда и никому не открывалась настолько, прекрасно понимала, чем это может кончится, но Манижа… Даже ее голос. И неважно, что она говорит. Спокойствие, уверенность в том, что тебя примут, тепло, которые плавно расходилось по телу. Всё это—Катина зависимость. Тактильная зависимость. Не долюбили. Привыкнув к тому, что в этом месте компанию для неё составляла только перегоревшая гирлянда, коротковолосая вздрогнула, когда Манижа прикоснулась к её лбу, убрав с него волосы. — Ох, солнышко… — печально прошептала россиянка. Услышав ласковое обращение, Катя вскинула голову. Сангин моментально смахнула с неё слёзы и, подсев чуть ближе, всё так же успокаивающе заговорила. — Наверное, сейчас я буду отнюдь не лучшим советчиком, но я понимаю тебя, имея похожую ситуацию в жизни. Она перевала дыхание, разглядыванию изменения в лице Павленко. — Ты через многое прошла и всё ещё остаёшься сильной и неприступной. Просто тебе тяжко, и я тебе искренне сопереживаю и обнимаю тебя всеми своими лапками. Я рядом. Знаешь, можно пустить всë на самотëк и выпилиться. Я понимаю, что мои слова «пожалуйста, не нужно» в ситуации погоды не сделают. Если человек хочет, он найдëт способ сделать… Но просто подумай о том, что ты упустишь, если сейчас «сойдëшь» с этого маршрута. Представь, сколько тебя ещё ждёт впереди. Сколько тепла и любви, которыми окутает тебя человек, который по-настоящему тебя полюбит, и которого полюбишь ты. Сколько эмоций и впечатлений от приезда в новое место, от пробивание чего-то нового, от исполнения мечты. Это всë впереди, солнышко. И даже если кажется, что это тебя не коснëтся, не нужно опускать руки. Шмыгая и трясясь от эмоций, украинка по-особенному улыбнулась. Почти незаметно, но по-настоящему. Это ощущение, наконец-то почувствовать себя живой. — Обязательно помни, что для того, чтобы в твою жизнь постучалось что-то новое, нужно отпускать старое, — заключила Манижа. Кате понадобилось пара секунд, чтобы осмыслить услышанное, после чего, она медленно, будто ожидая разрешения, уткнулась в шею Сангин. — Тише-тише, — младшая провела рукой по щеке Павленко и аккуратно перенесла её голову к себе на плечо, на секунду сморщившись от боли в области раны. — ты же вернулась в Украину, а значит… — Он мёртв. Тело Манижи дёрнулось. Она ожидала много чего, но только не этого. Катя уже хотела отстраниться, по россиянка только сильнее обняла её. Она старалась забрать весь негатив себе, перенимая его через объятья. Сангин физически чувствует эту иглу в сердце Павленко. — Солнышко… Голос младшей дрогнул, но она продолжила, будто не заметив этого. — Ты — живая. И ты чувствуешь боль. Это ужасно, действительно ужасно... Каким бы полезным это ощущение называли, оно протекает через нас просто кошмарно, вызывая порой бешеное желание что-то сотворить с собой или даже умереть. Однако у этого всего есть иной выход... Позволь этой боли стать твоим мотиватором. Мотиватором к тому, чтобы двигаться дальше и создавать что-то новое. Всегда помни, что ты — солнышко. Я верю в тебя. Всë ещë впереди. И никогда не говори «невозможно или никогда». Всë ещë будет. Мы не знаем, к сожалению, что именно, как и когда. Но будет обязательно. Украинка больше не могла сдерживать слёзы, да и даже просто пытаться это сделать уже находилось где-то за гранью реальности. Почти высохшие щёки вновь стали влажными, и Павленко стала периодически шмыгать носом, сотрясаясь всем телом. Сангин замолчала, но стала нежно и успокаивающе перебирать одной рукой короткие, цвета вороньего крыла волосы Павленко, постоянно напоминая последней о том, что она больше не одинока. — Столько лет прошло, я всё равно уже смирилась, но спасибо за эту поддержку. Никто ещё и никогда не говорил мне такого, — еле слышно проговорила украинка. — Жаль, что скоро наше общение оборвётся. — С чего ты взяла? — Ты не собираешься возвращаться домой? — Катя подняла голову и установила свой подбородок на плече Манижи, прикасаясь к её щеке своим носом. — Понимаешь, — она прикусила губу. — Так, я не буду тебя заваливать своими переживаниями. Просто… это сложно объяснить, но когда-нибудь я попробую это сделать. — Ты серьёзно хочешь остаться с нами? Слишком неуловимая искра мелькнула в глазах Кати. Конечно, она не смогла разжечь огонь, который украинка тушила своими слезами, но маленькую надежду на то, что ситуация станет хоть на немного лучше, она дала. — Да, но, — младшая остановилась, думая, насколько будут корректны её слова. — могу спросить тебя о щекотливой теме? Павленко кивнула. — После всех событий, связанных с русским народом… Почему ты не накинулась и не прибила меня в том же подвале? Тебе же ничего не стоило просто выстрелить. — Была уверена, что ты это спросишь, — Катерина выпрямилась. — Я ведь не яростная украинка, живущая местью. Я понимаю, что везде люди разные, тем более, в такой огромной стране. Только вот, не все это понимают. — О чём ты говоришь? — Не строй из себя дурочку. Ты видела, как Игорь к тебе относится. Он, — нос начал болеть, предупреждая о новом потоке. — он вытянул меня из этого. Буквально спас. А тут, вдруг, появляешься ты, девушка из России, из-за которой могут быть проблемы… Катя оборвала свою речь и посмотрела на Манижу. Младшая стыдливо опустила голову. Боже, ну вот почему ты не можешь вовремя остановиться? — Я не это имела ввиду! То есть, понимаешь… — Понимаю. Крайне проблемно возиться со взрослым незнакомым человеком. — Не неси ерунды! Ты… Катерина так и не смогла закончить фразу. Девушку оборвала негромкая мелодия с явно украинскими национальными напевами, похожая на что-то из народного фольклора, и вибрация, исходившая из кармана кожаной куртки. Павленко закатила глаза и быстро достала телефон, за секунду читая имя контакта на экране. — Это Тарас. Коротковолосая взяла трубку и приложила гаджет к уху, чтобы начать разговор. — Алло. Ти як там, живий? Тіпи тебе знайшли? — Так. А ви де? Ми вас в автобусі вже зачекалися. Поки грали в «Міста» перебрали всі існуючі міста. — Гаразд, вже біжимо до вас. Скоро будемо. Украинка скинула трубку и убрала телефон обратно в куртку. — Пора выдвигаться обратно, нас уже потеряли. — Хорошо… — Манижа вздохнула и поднялась с матраса, тут же начиная разминать затёкшие ноги. Катя отодвинула висевшее на одной из стен старое одеяло, достала оттуда деревянную лестницу, явно сделанную не очень умелыми руками, и приставила её к «окну-двери» в потолке. — Полезли. Не беспокойся, лестница прочная, не сломается, — хмыкнув, добавила старшая, когда увидела сомнение, промелькнувшее на лице подруги. — Лезь первая, я тебя подстрахую, а то подъём очень резкий. — Ладно, — Сангин крепко схватилась за боковые балки лестницы и встала на первую ступень. Тяжело вздохнув и собрав себя в кулак, чтобы хотя бы на время забыть о собственном страхе, девушка стала медленно, но верно подниматься, ступенька за ступенькой, а затем, добравшись до конца, выбралась на металлическую крышу. — Всё хорошо? — Катя крикнула, спрашивая, как только младшая исчезла из виду. — Да, жду тебя. Проворно и быстро забравшись наверх, Павленко тут же вскочила на ноги и старательно отряхнула чёрные штаны от случайно попавшей на них пыли. — Иди за мной. Но Манижа осталась стоять, наблюдая за действиями главы мафии. Катерина подошла к краю крыши, на которой они находились, уселась на холодную металлическую поверхность и свесила ноги вниз, пытаясь достать до точки для опоры, чтобы затем сползти на металлочерепицу другого здания. — Ты идёшь? Русская робко подошла к украинке, села рядом с ней и посмотрела вниз, опасно наклонившись вперёд корпусом. — Ты чего?! Упадешь ещё! — Павленко схватила Манижу тонкими пальцами за запястье, но затем почти сразу же отпустила, переключаясь на шею девушки. Ветер откинул нарочно скрытую тёмными густыми волосами рану, которая ещё кровоточила и запачкала большую часть шеи, задела алым цветом ключицы пострадавшей и окрасила небольшой участок ткани одежды, пройдя через уже старый бинт. — Видимо, нам нужно менять план действий, — Катя окинула подругу серьёзным взглядом. — Мне уже почти не больно! — Манижа умоляюще посмотрела на старшую. — Вижу я, как не больно. Нужно спуститься и идти по земле. От скачков со крышам может стать только хуже. — И как нам это осуществить? — Как? — Павленко снова опустила взгляд вниз. — через подъезд спустимся. Сангин вопросительно подняла брови. — Вставай, там спустимся. Вернувшись к проходу, обе девушки вернулись туда, и Катя, отодвинув матрас, взяда ключи и пистолет, лежавшие под ним. — Зачем? — тихо спросила россиянка. Её всё ещё пугало различного вида оружие. — На всякий случай. Не прекословь, это твоя безопасность. Ловко провернув в руках ключи, Катя открыла люк, ведущий в подъезд. Павленко, как всегда, спустилась первая, чтобы, при надобности, обернуться страховкой для Манижи. Спуск по лестнице произошёл успешно, поэтому вскоре девушки оказались на улице, стремительно направленные в автобусу. — Бинт мы, кстати, так и не купили, — бубнила Катя себе под нос. — До автобуса потерпишь? Младшая положительно кивнула и начала догонять украинку, которая была значительно выше, а значит, быстрее её самой. — Раз уж ты хочешь быть с нами… — старшая не договорила. — Ты же тоже этого хочешь? — Сангин перебила её. — Да-да, — отмахнулась Павленко. — но не в этом суть. Во-первых, тебе нужна одежда, потому что я сомневаюсь, что с окровавленной кофтой и порванными штанами тебя примут за адекватного человека. Во-вторых, телефон. Я сомневаюсь, что он у тебя с собой. — Зря сомневаешься, только разряжен. — Хорошо, минус пункт. Но! У нас есть самое главное и самое не решаемое. Надо тебя с Игорем как-то… помирить, что ли. — Как ты себе это представляешь? — с небольшими передышками между словами, спросила Манижа. — Не успеваешь за мной? — коротковолосая резко остановилась. — Есть немного, — выдохнула россиянка. — Блин, ну ты говори, если бегать приходится, — почти незаметно хихикнула Катя. — Не вижу ничего смешного, — с наигранной серьёзностью произнесла Сангин. — Карлик. — Шпала длинноногая. Около двух секунд обе девушки еле держали важные выражения на лицах, но все-таки залились смехом, не прерывая движение. — Ми їх чекаємо, а вони тут іржуть! — послышался голос впереди. — Ну не ображайся, ми бігли з усіх ніг, — саркастично ответила Катя, ухмыляясь. — Давайте швидше, а то Iгор звівся весь. — Матір Божа, йдемо ми, йдемо! — крикнула украинка и, кивнув Маниже в сторону мужчины, зашагала быстрее, а Сангин перешла на бег. Добежав до Тараса, а затем и до автобуса, компания быстро зашла в него и заняла свои посадочные места.

Ой у полі криниченька, Там холодна водиченька. Ой там Роман воли пасе, Катерина воду несе. Роман воли покидає, Катерину переймає. Ой став Роман жартувати З відер воду виливати. - Ой Романе, Романочку, Не лий воду на сорочку. Бо це вода не літняя... В мене мати не рідная. Бо це вода із Дунаю, Буде бити, добре знаю.