Ты не больше, чем моя жертва

Катерина склонилась на телефоном, уже несколько минут лежавшим на кухонном столе. Закрыла лицо руками, не в силах плакать и просить о помощи. Текст сообщения, от пользователя «Евгений Равлюк», был коротким и невыразительным. «22:00, 31.12, улица N, кофейня. Приходи поговорить. Можешь Манижу притащить, чтобы сразу свою участь узнала». Павленко перечитывала, вчитывалась, вникала, но никак не могла понять, как ей правильно среагировать, чтобы никто, кроме этой сволочи, не пострадал. Дать ему шанс — проявить слабость, которой он позднее воспользуется. Украинка в полнейшем тупике, без входа и выхода. В дверном проёме послышался шорох, и в ту же секунду в комнате оказалась выглядывающая голова Ивана. Катя подняла голову и переборола желание хлопнуть себя по лбу. Теперь ей ещё и с другом объясняться. — Доброго ранку, — неуверенно начал диалог Григоряк. Украинка только чуть склонила голову набок и бросила на него многозначный взгляд. Мужчина выпрямился и сел рядом с ней. — Будеш відчитувати мене, як маленьку дівчинку? — саркастично произнесла девушка и выключила телефон. В кухонном полумраке её вмятины под глазами были особенно видны. — Так ти вже велика дівчинка, так що сенсу немає, — украинец сомкнул пальцы в замок и положил на них подбородок. — Що привело тебе в таку пізню годину? — Павленко взглянула на часы на микроволновке. 04:24. Не самое подходящее время для важных разговоров. — Я не знаю, як поставити питання, але… Чому? — На це не можна відповісти "чому". На це взагалі не можна відповісти. Тому, давай це залишиться нашим секретом? Иван нелепо кивнул. Заспанный и уставший. — Шуруй спати, а то знову як мрець будеш, — усмехнулась девушка и встала, потянувшись. — Я тут ще посиджу. Украинка пожала плечами и отправилась в кровать. С появлением Манижи, привычка ложиться спать под утро сама собой испарилась, но, кажется, её время снова пришло. Девушка беззвучно зашла в комнату, в которой царил мрак и лёгкое сопение. На цыпочках пробралась к кровати и, чуть скрипнув ей, легла рядом. Спать не хотелось от слова совсем, но и мысли о предстоящей встрече с Евгением тоже не доставляли удовольствия. Павленко решила выйти из ситуации необычным путём — стала разглядывать лежащую рядом Манижу, крепко прижимающую к себе одеяло. Хотя бы на сейчас, умиротворённый сон русской мог успокоить Катю. Сангин, сама того не зная, погружала старшую в абсолютный покой. Рядом с ней не хотелось летать или парить. Рядом с ней хотелось лежать в этой тёплой кровати, обнимая, и забывая обо всём. Украинка аккуратно приблизилась. Подняла руку младшей, подобралась к Маниже, коснувшись её тела, и оказалась ровно на том же месте, где ранее было скомканное одеяло. Русская, ничего не поняв сквозь сон, прижала к себе Катю, точно плюшевую игрушку, и вновь тихо засопела ей на ухо. Старшая закрыла глаза. Нет, она не имеет права лишиться этих родных объятий. Она что-нибудь придумает, лишь бы Сангин осталась с ней. Лишь бы с ней всё было в порядке.

***

Катерина тихо прошмыгнула к двери и быстро накинула на плечи куртку, не застёгивая. Чуть задумалась и обмотала шею шарфом. Она не планировала проводить много времени со своей будущей жертвой, поэтому одеваться тепло не стала. Взяла с тумбочки ключи и подошла к двери. Похлопала себя по карманам, — пистолет на месте. Хотелось поскорее расправиться со всеми проблемами и вернуться в тёплый круг друзей, но остаться при этом незамеченной. Возможно, она приняла не самое верное решение, но и выбор далеко не велик. — Ти надовго? — Тарас выглянул из кухни, где активно шла подготовка к новому году. — Ні, — голос задрожал. Нужно было смываться как можно быстрее. — Кать? — мужчина вышел в коридор, весь перепачканный едой. Украинка стиснула зубы. От доброго и проницательного друга ничего не скроешь. Он подошёл сзади и попытался заглянуть в её глаза. Девушка слегка покраснела и провернула ключ, открыв дверь. — Акуратно, — только и успел бросить Шевченко, когда раздался хлопок, и Катя вышла из квартиры. Спускаясь по лестнице, она шустро застегнула куртку и спрятала голову в глубоком капюшоне. Павленко оказалась на улице и поёжилась, пожалев, что не взяла с собой перчатки. Спрятав руки в карманы, украинка как можно быстрее отправилась на обозначенное место. В кофейне, до которой пришлось топать сквозь сугробы, её, как и полагалось, ожидал Евгений, хмурясь за дальним столиком. Павленко пролетела стуком обуви, на ходу стягивая верхнюю одежду, и упала на стул рядом с ним. Мужчина поднял голову, его лицо озарилось уважительной улыбкой. — Здравствуй, — проговорил он. Украинка в ответ только кивнула, в знак приветствия. Ей совершенно не хотелось вести длинные диалоги с этой неприятной личностью. — Сразу к делу, — Равлюк поставил локти на стол и сложил руки. Ничего хорошего эта поза не предвещала. — Мне нужна Манижа. Отдаёшь её, и дело с концом. — Замечательно, а жаренных огурцов не хочешь? — бросила Катерина немного громче, чем следовало. — Хочу. Манижу. И получу её любыми способами, а тебе просто предлагаю добровольный. Сама же понимаешь, чем дольше ты пререкаешься, тем больнее будет ей. У Павленко внутри всё сжалось до маленькой точки, но было необходимо сохранять хладнокровность и упрямость. — Ты просто решил поставить меня перед фактом? Вот так? Без вариантов? — А какие варианты тебе нужны? — вскинув брови, почти засмеялся Евгений. — Не знаю, может, просто заплатить тебе? — Ну, слушай, я же тебя не зря позвал. Ты девочка не глупая, не то, что подружка твоя, которая так и рвётся в огонь. Вот нужна она тебе? — Встречный вопрос: зачем она тебе? — Катя нервно сглотнула, чувствуя, как ситуация ускользает из её рук. — Сложно объяснить, — мужчина откинулся на спинку стула. — мне нужна власть, месть и прислуга, а она идеальный вариант. Согласись, скучно использовать куклу, гораздо интереснее её создавать. Евгений продолжал свой многословный монолог, но Катерина была не в силах его слушать. В её ушах установился звон, хотя он был гораздо приятнее, чем грязные речи Равлюка. Украинка выдохнула и попыталась себя успокоить. Она никогда не сдаётся без боя, но что, если бой усугубит ситуацию? Не хотелось ни слушать, ни думать. Хотелось куда-нибудь провалиться, чтобы тебя наконец не трогали. — Короче, у тебя два дня. Делай, что хочешь, в конце я просто сам её заберу. — Ладно, — сквозь зубы процедила Павленко. — Но всё же советую тебе добровольный вариант. От твоих протестов она будет визжать от боли, как последняя сука. Девушка принялась прожигать сидящего напротив взглядом, но тому было совершенно всё равно. Он лукаво улыбался, смотря ей навстречу. От этой уверенности и пошлости во взгляде становилось жутко. — Разговор окончен? — поинтересовалась украинка, когда вслушиваться в тишину стало невыносимо. Равлюк кивнул. Катерина резко встала и поспешила удалиться из помещения. Мужчина молча наблюдал за ней сквозь стеклянные стены кофейни, пока та не скрылась из его вида. Павленко быстро шагала, стараясь не привлекать внимания. Не знала, куда шла, но держала примерный путь к дому. Резко свернула направо — пустынный двор. Ввалилась в него и упала на ледяную лавочку. Такие разговоры непременно нужно заглушать хотя бы одно сигаретой. Катя вынула из кармана пачку своего последнего спасения. Да, обещала Маниже больше никогда и ни за что даже думать о никотине не будет, но день выдался тяжёлым. Очень. Достала зажигалку, в суставчатых пальцах загорелась сигарета. Закурила — как бальзам на душу. Дым запутался в волосах и стал подниматься к звёздам. Павленко сжала сигарету в зубах и, облокотившись на лавочку спиной, взъерошила самой себе волосы. Вот теперь, не под гнётом эмоций, можно думать. Звёзды выслушают. Жаль, времени на это нет, да и вариантов немного. Манижи она лишиться не может. А подвергнуть её издевательствам этого психбольного и того хуже. Так что остаётся? Сдать Равлюка полиции? - нет, связи большие, сбежит и доберётся до Сангин. Бросить её на растерзание судьбе-волчице, как она обычно и делала со всеми своими жертвами? - нет, конечно. Спасти одного человека, но при этом подвергнуть смерти других четырёх, или пойти на минимальные жертвы. Чёрт, россиянка была бы сейчас как никогда кстати. В этой ситуации она, конечно, существенную помощь оказать не сможет, но… Придёт, обнимет, поцелует. Да хоть пощёчину даст. Что угодно, только не эта оглушающая тишина, которая может сопутствовать Кате всю оставшуюся жизнь, если сейчас она что-нибудь не сообразит. Украинка закинула голову наверх и взглянула на редкие звёзды, спрятанные за выхлопами машин. Передавали снегопад, маленькие молочные снежинки только начинали касаться земли. Павленко открыла рот и высунула язык. Может быть, хотя бы посланники зимы помогут ей принять решение. Катя откашлялась от дыма. Давно не курила, Манижа действует на неё, как успокоительное, которое могло заменять никотин. Могло. Павленко бросила потухший окурок в снег. Нет, так раскисать определённо нельзя. Но и делать вид, что всё в порядке и образуется само собой тоже недопустимо. Если решать, то радикально и прямо сейчас. В кармане завибрировал телефон. Потеряли уже. Катя не хотела в таком состоянии возвращаться к друзьям. До нового года всего ничего, а настроение было только броситься под ближайший проезжающий грузовик. Гаджет не унимался. Девушка достала его и смерила замученным взглядом экран. Тарас. Наверное, Игорь уже в хлам. Катерина улыбнулась своим мыслям и сняла трубку. — Снігуронька! — развеселённый голос Шевченко заглушал шум на фоне. — Розкажи мені, мила, де була? — Вже на шляху додому, Дід Мороз, — Катерина хихикнула и, вздохнув, встала. — Скоро буду. — Чекаємо! — раздались сразу несколько голосов из трубки. Павленко засмеялась и отключилась. Будет неплохо хотя бы эту ночь провести в кругу любимых людей и счастья, а дальше уж посмотрим. Может, и правда бросит всё на самотёк? Девушка решительно встала и, не обратив внимание на хрустнувшую спину, отправилась по дороге домой. Метель рвала и метала, оставляя на волосах Павленко тонкий слой инея. Украинка, не замечая непогодицы, резво шагала вперёд, то и дело застревая в сугробах. Ноги промокли, а ветер носил из стороны в сторону. Катерина завернула в свой двор, где вихрь наконец стих. Из-за расположения домов, под их окнами всегда царило умиротворение. Девушка остановилась, переводя дыхание. Оглядела квартиры, в которых разноцветными огнями переливались гирлянды. Найдя взглядом своё открытое кухонное окно, разглядела в нём очертания неровно стоящего Игоря. Точно в хлам. Павленко хихикнула и подошла к сугробам, тут же сделав небольшой шарик из снега. Незаметно подобравшись к их окну, она замахнулась, и попала ровно по лицу ничего не подозревающего Диденчука. Раздался вопль, украинка забежала в подъезд и поднялась в квартиру. Не успела она зайти в помещение, как на неё тут же выбежал друг, весь красный и мокрый от снега. — Я тебе придушу, грішна жінка! Катерина захохотала и спрятала лицо в локтях, боясь, что угрозы Игоря могут быть осуществлены. — Це щоб ти протверезів! — начала оправдываться девушка, стягивая с себя куртку и используя её, как оборону. — Та я тверезий, як скло! — всплеснул руками мужчина. — Знаємо ми, Який ти тверезий! — раздался из комнаты голос Шевченко. Павленко, не переставая смеяться, бросила на пол ботинки и, оставив разъярённого Диденчука в коридоре, пробралась в зал, где её встретили друзья, рассевшись вокруг ёлки. На Тараса натянули шапку Деда Мороза, на Манижу заячьи уши, а Иван гордо сидел с длинными рогами из сухих палок. — Тебя же ждём! — Сангин улыбнулась, сморщив нос, и вытянула из под ёлки голубую шапочку с белым узором. Катерина уселась рядом и натянула на голову украшение, немного не подходящее ей по размеру. — А Игорь у нас будет снежинкой, — изрёк Григоряк и вытянул ободок, на котором, держась на пружинах, болтались снежинки. Умывшийся украинец зашёл в комнату и сел между Тарасом и Ваней, опасливо поглядывая на Катю, покорно натянул предложенный ему ободок, качнув тканевую снежинку пальцем. — Я с этой ебанутой женщиной больше жить не намерен! — объявил он. Украинка на это только улыбнулась и начала строить щенячьи глазки. Уж в чём, в чём, а в уговорах она мастер. Игорь не обратил внимания и отмахнулся, глянув на часы. — Дамы и господа, шесть минут! Все сидящие одобрительно зашумели. Григоряк вскочил и ушёл на кухню. Вернулся с бутылкой шампанского и тремя изящными фужерами. — Друг мой, ты считать разучился? — поинтересовался Диденчук. — Не буянь, — шутливо ответил украинец и отдал мужской части компании бокалы. Катерина многозначительно глянула на Ивана и еле заметно кивнула. Манижа побледнела, но, увидев спокойствие Павленко, успокоилась. Тарас быстро взял в руки алкоголь и разлил по фужерам. Григоряк внимательно наблюдал за ним, а Игорь косился на украинку. Ещё немного, и сожрёт взглядом, не подавившись. Катерина старалась воспринимать всё, как шутку. Ей сложно было сохранять спокойствие и позитивный настрой, когда неприятности валятся на неё, как снег с крыш. Но она изо всех сил не подать виду, чтобы не портить праздник если не себе, то хотя бы друзьям. Боже, Манижа ведь даже не догадывается, в какой она опасности! Ваня протянул девушкам бутылку, подмигнув Павленко. Украинка хихикнула, закрыв рот рукой и взглянула на Сангин. Счастливая, улыбающаяся, живая. Или просто хорошо играющая свою роль. По плечам старшей прошлись мурашки, поэтому, повернувшись к развеселённым парням, она стала искать успокоения в них. Тарас включил таймер на телефоне и встал на колени, подняв вверх свой фужер. — Речи я говорить не умею, вы это знаете, — «зал» тут же отозвался цыканьем и гудением. — поэтому буду выражаться простым языком. Год был тяжёлым. Я, честно говоря, вообще в ахуе, что мы выжили. Шевченко на секунду умолк, давая друзьям расхохотаться над его неожиданной шуткой. Диденчук от удивления пролил немного алкоголя на ёлку и тут же тихо выругался на себя. — Ну, раз уж мы здесь, все вместе, и даже с пополнением, значит, всё не так уж и плохо! — из динамика его телефона заиграла новогодняя песня. — С Новым годом! Парни поднесли свои бокалы до легкого звона соприкоснувшегося стекла и одновременно выпили всё содержимое. Катерина синхронно с друзьями опрокинула над головой бутылку с алкоголем, делая глубокий глоток, а затем, условно протерев горлышко, посмотрела на Манижу. — Тебе не предлагаю, — хитрая улыбка тронула уголки губ старшей. — Почему это? — Сангин приняла вид в шутку обиженного ребёнка и внезапно сделала выпад в сторону подруги, смеясь и выхватывая алкоголь. — Я уже не маленькая. — Не маленькая, значит? — Именно, — русская сделала несколько глотков и отставила бутылку в сторону. — Дамы, может в другом месте пофлиртуете? — Тарас хмыкнул и убрал свой телефон. Мелодия уже давно закончилась. Павленко пожала плечами, в последний раз, убедившись, что никто не видит, кинула намекающий взгляд в сторону Манижи, и за долю секунды переменилась в лице, осматривая сразу всех присутствующих. — Туснём или спать? — украинка тихо хихикнула. — Игорь уже туснул... — Иван тяжело вздохнул, словно нянька, которую через силу приставили приглядывать за непослушным ребёнком. — И то верно... — Тарас повернул голову, разминая шею. — Но идти спать как-то... — Не по-нашему. Все повернулись на русскую. Редко ей хватало смелости что-то добавить от себя, но алкоголь делал своё дело. — Именно. Манижа права, — Тарас прекрасно понимал, что, хоть страны и разные, но празднование Нового года всё-таки не имеет особых отличий, поэтому для Сангин всё происходящее сейчас не было чем-то сверхъестетсвенным. Может, оно и к лучшему. — Я знаю! — пьяный Диденчук чуть дёрнулся, будто пробуждаясь ото сна. — На каток пошли! — О, ну хоть какой-то с тебя есть толк в таком состоянии, это уже прорыв, — Павленко посмеялась и встала на ноги. — Я лично не против. — Идея действительно неплоха, — Шевченко одобрительно кивнул. — Есть те, кому больно не симпатизирует? Все присутствующие промолчали. — Значит, решено!

***

Уже через полчаса вся компания завязывала шнурки коньков, с жадностью разглядывая пустой каток. — Кататься-то хоть умеешь? — усмехнулась Павленко, облокотившись на стену. — Неа, — весело пролепетала Сангин и встала с лавочки, тут же пошатнувшись. — Научишь? — А куда я денусь? — Катерина ехидно улыбнулась, подмигнула и взяла русскую за руку. Старшая в момент перемахнула через забор, Манижа повторила, даже не запнувшись. Украинка оценила это про себя, а снаружи только усмехнулась. Коротковолосая, получше укутавшись в шарф, который заменял ещё и шапку, подала Сангин голую руку и склонилась полупоклоне. Щёки русской, уже алые от холода, стали ещё краснее. Она протянула ладонь в варежке вперёд и сразу почувствовала, как Катя дёрнула её на себя. Младшая проехалась по заснеженному льду, чуть не навернувшись. Катерина засмеялась и прижала её поближе к себе, сцепив вторую ладошку. — Прокатимся, миледи? — галантно промурлыкала Павленко, выставив ногу назад, уже готовая отъехать. — Не посмею отказать, — в той же интонации ответила длинноволосая. Катерина прикусила обветренную губу. От россиянки шёл приятный и дурманящий запах алкоголя. — Тарас, врубай! — крикнула старшая. Заиграла новогодняя мелодия. Павленко кивнула Шевченко и отъехала назад, таща Сангин за собой. Последняя, еле держа равновесие, крепко вцепилась в руку украинки. Коротковолосая ехала спиной вперёд, не отрывая взгляда от обрадованных глаз Манижи, смотрящей на свои коньки. Детская улыбка россиянки и искрящееся от счастья личико заставляло улыбаться и Катерину. Изящно выводя узоры на льду сквозь снег, она скользила, не выпуская россиянку их крепкой хватки. — Когда ты успела научиться так хорошо кататься? — Ну, — Павленко хихикнула. — побудь главарём Мафии, и не такому научишься. — Учту, — рассмеялась Манижа, а затем, резко вырвав свою ладошку, оставив варежку у Кати, поехала сама. Украинка развернулась на одном коньке, вскинула брови и рванула за девушкой, согнув руки в локтях, готовая в любой момент поймать её. Русская ехала медленнее и менее уверенно, чем Павленко, но изо всех сил старалась держаться но коньках. Ноги иногда разъезжались в разные стороны, тогда Сангин сразу выпрямлялась и начинала ехать чуть быстрее. Катерина, наблюдающая за всем за её спиной, тихо посмеивалась, когда Манижа теряла равновесие и немного заваливалась на бок. Новогодняя мелодия закончилась. Наступило несколько минут тишины, а затем заиграл вальс. Павленко обернулась на своих типов и увидела за местом диджея Ваню. Мужчина лукаво подмигнул ей. Катерина склонила голову и белозубо улыбнулась, а затем развернулась вновь и догнала укатившую вперёд Манижу. Украинка схватила её за плечи, остановив на ходу, и развернула лицом к себе. Задорная улыбка Сангин тут же спала и превратилась в загадочную. — Знаешь, для танца нужно двое… — пролепетала Катя, склонившись над ухом русской. — Знаю, — отозвалась младшая и положила руку на острое плечо Павленко. Коротковолосая в свою очередь остановила ладонь на талии Манижи. — Аккуратно только, — шепнула украинка и закружила младшую в танце. Григоряк, оставшись за бортиком, с улыбкой наблюдал за девушками. Шевченко неспешно завязывал коньки, путаясь в шнурках, а Игорь вырвался на лёд, моментально упав спиной назад. Мужчина с кряхтением поднялся и, пробубнив что-то невнятное, стал наворачивать круги по всему периметру катка, иногда в шутку задевая Манижу и Катю. И как он только на ногах коньках стоит после такого количества выпитого алкоголя... Но они не не чувствовали и не слышали. Для них в этом мире остались только две пары зелёных и карих глаз. Плавно двигаясь в темп музыке, они катились по льду. Павленко ещё крепче прижала младшую у себе, беспокоившись, что та может упасть. Сангин не падала. Она плыла в танце, будто под ногами танцпол, а не только-только залитый каток. Заворожённый взгляд был уставлен на бледное от холода лицо украинки. Длинноволосую не волновал ветер, не волновал пьяный Игорь, не волновало ничего. Для неё есть только Катя, и ничего больше. Павленко провернула Манижу вокруг себя, и музыка заиграла громче. Девушки начали двигаться чуть быстрее, объезжая всё ледяное сооружение. Вальс был длинным, с этим Иван не прогадал. Разрешил Кате и Сангин насладится друг другом в полной мере. Украинка старалась условить момент и не думать о разлуке. Конечно, другие варианты точно были, но она уже всё для себя решила. Осталось только предупредить парней, и подготовится к прощанию. Вот и всё. Катерина грустно улыбнулась своим мыслям. Ночью она будет счастливой, а утром станет сильной. И будь, что будет, а пока - Манижа. Музыка затихла, остался только вопль Диденчука, в очередной раз упавшего и проехавшего лицом по льду. Девушки отстранились друг от друга. Катерина жаждала большего, а, как известно, если главарь Мафии чего-то хочет, он это получает. — Не замёрзла? — почти незаметно подмигнув, спросила Катя. — Есть немного. — Может, домой? А парни, — она обернулась на Игоря и хохотнула. — пока ещё повеселятся. Сангин кивнула, и девушки вернулись к лавочкам. Катерина быстро бросила что-то Тарасу, развязав коньки и запихнув их в сумку, дождалась, пока русская сделает тоже самое. Когда обе были готовы выдвигаться, представительницы прекрасного пола помахали парням руками и удалились в сторону дома.

***

Манижа аккуратно сцепила в пальцах кончик чёрного галстука, а затем резко потянула на себя. Если бы Павленко не хотела, то могла бы спокойно остаться на месте и рассмеяться. Но она хотела. Даже очень. Украинка шагнула навстречу младшей и сразу немного опустила голову, чтобы достать до губ, чуть бордовых от вина. Не отпуская галстук, Сангин положила вторую руку на шею Павленко. Коротковолосая хитро улыбнулась сквозь поцелуй и, сжав бёдра русской, подала знак запрыгнуть на себя. Младшая, повиновавшись, ловко оказалась на изящном теле. Катерина усмехнулась и, неровно идя, решила наплевать на все меры приличия, поэтому вместо ожидаемого Манижей поворота в их спальню, украинка прижала девушку спиной к одной из стен кухни, ласково проводя по таким желанным губам кончиком языка. — Ты же сказала, что я маленькая. — Маленькая. Маленький ребёнок, — Павленко ухмыльнулась и опустила руки на чужую грудь. С уст русской сорвался сдавленный стон. — То есть ты собираешься трахнуть маленького ребёнка? — Сангин хихикнула. — Именно, — Катя чуть отошла от стены, оставляя подругу возлюбленную стоять без поддержки. — Так и запишем. — Не выпендривайся, милая. Катерина неотрывно смотрела на неё. Любовалась. Манижа покорно и терпеливо ждала. Разрешала собой любоваться. — Итак, чего же ты хочешь в это раз? — Мои желания всегда неизменны, — украинка вновь вжалась в тело младшей. — ты. Кате дозволено всё, что только душа захочет. И Катя не посмеет упустить такую возможность. Её пальцы стали настойчиво расстёгивать пуговицы на кофте младшей одну за другой, обнажая тонкую и идеально гладкую кожу. Русская стала извиваться от желания, как бы прося партнёршу ускориться. Но украинка спешить не собиралась. Избавив Сангин от верхней одежды, она провела руками по всему телу девушки, попутно прижимаясь щекой к тёплому телу, ставшему родным за такое короткое время. Младшая горячо дышала, чуть запрокинув голову наверх. Коротковолосая изучала Манижу, иногда впиваясь пальцами в мягкое тело. Младшая прикусывала губы и сдерживала стоны, сгибая колени от удовлетворения. Катя улыбалась, оставляя алеющие цветы поцелуев. Прижавшись носом к чужой груди, украинка стянула брюки. Девушка подняла жадный взгляд на Сангин, которая, как ей показалось, находится уже в другой реальности. Павленко усмехнулась и, проводя по её ключице рукой, больно впиваясь в кожу, стянула нижнее бельё. Манижа раскрыла глаза и оглядела полностью одетую Катю. Только собиралась возмутиться по этому поводу, но украинка была быстрее и проворнее, поэтому накрыла её губы своими, проникая в рот языком. Не сопротивляясь, русская проделала тоже самое. Забыв о чёрной одежде, она начала наслаждаться поцелуем, как почувствовала изящные пальцы около половых губ. Сангин изогнулась, и Катерина, воспользовавшись моментом, проникла длинным пальцем во влагалище. Не сразу, растягивая удовольствие, медленно заходя глубже. Манижа разорвала поцелуй и простонала, опершись головой о стену. Павленко произвольно хихикнула, пуская в ход второй палец. Младшая прижала руки к телу украинки, сжимая его, когда Павленко аккуратно водила уже двумя пальцами. Русская так сладко стонала ей на ухо, что желание старшей только усиливалось, и движения с каждым разом становились всё интенсивней и глубже. Привыкнув к этому, Манижа резко стянула с Кати рубашку, вырвав несколько пуговиц. Павленко не успела опомнится, как младшая обняла её, расстегнув замочек бюста. Предмет одежды слетел на пол и тут же отлетел в сторону. Катерина усмехнулась, подметив дерзость Сангин, а затем, как бы в наказание, вошла в неё всей длиной паучьих пальцев. Русская впилась пальцами в лопатки украинки, от чего та изогнулась, прижавшись голой грудью к чужому телу. — Ка…тенька… — сквозь сдавленный стон проговорила младшая. Ведя пальцем по острому позвоночнику, очерчивая каждую его кость, младшая спустилась к ягодицам и, резво дёрнув, сбросила с Кати брюки и нижнее белью за один раз. Украинка выдохнула, снова продвинув пальцы дальше. — А ты не промах, девочка, — прошептала она, добавив. — Не пытайся сдерживаться, мы одни, и я хочу слышать твои стоны. В ответ только благодарное, неразборчивое бормотание, греющее душу. Павленко удовлетворённо улыбнулась и вошла внутрь третьим пальцем. — Катя! — уже не привычный шёпот, а сорвавшийся хриплый крик. — Катя, боже, Катенька, я люблю тебя…

***

Открыв заспанные глаза, девушка тут же села и оглядела комнату. Белое свечение от снега почти не пробивалось сквозь занавески. Тишина давила на уши, даже в квартире не было лязга посуды и вообще признаков жизни. Рядом тоже пустота. Сангин встала и, натянув на голое тело растянутую футболку, начала обходить квартиру. Тишина и одиночество, украинская речь и громкий смех резко пропали, от чего сразу появилось странное чувство. Возможно, это всего навсего похмелье. Девушка зашла в кухню и, обнаружив там только чистую посуду, упала на стул. Все просто ушли по делам, но какие могут быть дела первого января? Русская прижала к себе коленки и положила на них подбородок. Переживания кололи её изнутри. Во входной двери провернули ключ. Манижа вскочила и за секунду оказалась в коридоре, где её встретил Тарас. Мужчина выглядел не выспавшимся, помятым и подавленным. — Привет, где все? — не медля, протараторила девушка. — Привет, чуть позже объясню, — он стянул с себя верхнюю одежду и зашагал в глубь квартиры. — Сейчас нужно кое-что сделать. Русская тут же направилась за ним. Шевченко прошёл в их с Катей комнату. — Тебе нужно собрать все свои вещи. Одежду, гигиену, побрякушки… Всё, кроме телефона. — Подо… — хотела возмутиться Сангин. — У тебя около часа, — перебил её мужчина и сразу немного смутился. — Извини, я всё расскажу тебе потом. Манижа вздохнула, но всё же кивнула и стала сгребать все свои вещи в одну большую кучу. Тарасу она могла доверять. Много времени ей не понадобилось, уже скоро всё было сложено в большую спортивную сумку. — Одевайся. Идём. Девушка покорно оделась и вышла вслед за мужчиной, который, будто специально, не смотрел ей глаза. Он шёл впереди, не оборачиваясь, и нёс её сумку. Сангин семенила сзади, постоянно оглядываясь по сторонам. Тревога давила на неё со всех сторон. Вопросы задавать не хотелось. Тарас точно всё знает, но сейчас ничего не расскажет, остаётся только вяло плестись за ним и надеятся на лучшее. Шевченко остановился и с тяжёлым вздохом опустил сумку на снег. Обернулся и посмотрел русской в глаза. Про себя она вновь ужаснулась его усталости и… старости. Он удивительно постарел за ночь. — Я тебе сейчас всё объясню, только выслушай меня и не перебивай, — приняв в ответ тишину, он начал. — Катя попросила тебя убить. Я не знаю, почему и зачем, но я на это не способен. Мы давно вычислили твой адрес. Сейчас ты сядешь на поезд и уедешь домой. Манижа, как ей и было сказано, не говорила не слова, дожидаясь конца, хотя слова уже пробили её насквозь, как пуля, которой она должна была быть убита. — Я не знаю, что произошло. Правда не знаю. Прости, что так вышло. Не вспоминай и не ищи нас, не получится. Я благодарен тебе за всё время, что ты была рядом. Но пришло время прощаться. Девушка молчала. Из-за ледяного ветра слёзы не текли, а хотелось разрыдаться на крепком плече. Шевченко виновато отвёл взгляд. — Кстати… — он достал коробку из авоськи и протянул её девушке. — твой новый телефон. Сангин, с печалью взглянув на горящую ночными фонарями станцию, приняла в руки устройство и взяла сумку. Закинула его в неё и в последний раз посмотрела на Тараса. Он дал ей билет и раскрыл руки для объятий. Русская поджала губы и разрешила себя обнять. — Тогда… прощай, — еле произнесла Манижа и зашагала в сторону перрона, не оборачиваясь. Тарас, удостоверившись, что она больше на взглянет на него, разрешил себе заплакать. Всё не должно было заканчиваться так, но неужели, неужели…