Глава 4.
22 августа 2021 г., 22:23
***
Я икнул. Рванул прочь, надеясь затеряться во тьме. Наивный. Аркан синего пламени метнулся к моим ногам, я упал, судорожно пытаясь вырваться. Пламя не обжигало, но держало крепко. А фигура повелителя пламени поднималась во весь свой немалый рост, вставая с постамента. Потягивалась от долгого сна и смачно хрустела позвонками рук и шеи. Закончив с потягушками, он призывно махнул рукой и меня подтащило ближе. Щелчок длинных изящных пальцев - и синее пламя взметнулось вокруг нас, освещая детали того, что я не увидел раньше. Огромный свод пещеры, резные колонны. Иссиня-черная кожа моего нечаянного пленителя. И невероятная тишина натурального склепа. Только мое хриплое дыхание нарушает покой этих стен. «Мальчиш-шка» - раздалось шелестом каменной крошки. «Как посмеялись древние, надеялись, такого идиота не найдется.» Я оторопело смотрел на этого восставшего. Его губы оставались неподвижны, но он явно говорил со мной. Рассматривал меня, приподняв над полом, с этаким интересом натуралиста. Оценивал невиданный доселе вид жуков. «Ты ценнее жука, мальчиш-шка, - продолжил он. - Ты согрел магическим дыханием воздух моего сна. И потому останешься жив.» Меня тряхнуло так, что зубы клацнули. Подтащило ближе. «Ты еще юн. И сила твоя не войдет в резонанс. Но я подожду.» Черные пальцы прошлись по щеке ласкающее-задумчивым жестом. Я задрожал и зажмурился. «Но помни меня, раз уж пробудил. Мальчиш-шка.» Холодные губы накрыли мои. Мое горло сжало пламенным арканом, я невольно распахнул рот, пытаясь закричать от боли - и только обжигающая влага пролилась на язык. И больше ничего не стало.***
Меня нашли там же - у провисших сигнальных нитей. Шахтеры переполошили Лисьена и тот лично отправился на поиски заплутавшего ученика. Ох и ругался он! Это я помнил свое приключение и до сих пор ощущал соленый вкус чужой крови на языке. А Лисьен нашел меня нагло спящим прямо на полу, еще и добудиться сразу не мог. В общем, отсыпал он мне словесных люлей, даже ужина лишил и на следующий день уже сам контролировал, как я вешаю нити. В присутствии наставника никаких странностей я за собой не замечал, разве что ящерицы-разведчики таинственным образом напрочь покинули четвертую шахту. Об этом заговорили на следующий же день после происшествия. Я сначала значения не придал, но и в третьей, и во второй и даже в первой - самой близкой к дэйно - ящериц не было. В первой шахте мы тоже задержались надолго. Провозились до снегов, а потом завалило перевалы и зиму мы остались зимовать в первой шахте. Лисьен лютовал - тут не было дам ему по вкусу, а дел для мага не так уж много. Потому наставник пил и пытался что-то мастерить из синего металла. А меня одолевали сны. Мой нечаянный темный знакомец оказался какой-то важной шишкой у дэйно. В одном из снов я наблюдал, как он вылез из своего роскошного склепа. Как разбегались от него дэйно! Как стелилось за ним синее пламя! Он даже не кричал. Только пальцами делал «щелк» и неугодного буквально перетирало в труху. Он был страшен в своем гневе. Кто-то в древности проклял его на вечный сон и мне «посчастливилось» его пробудить. Повелителей такой силы уже давно не рождалось. Он действительно был сыном Камня и Пламени - и они ему подчинялись. Я видел во снах, как он возвращает власть. Видел, как разгоняет неугодных. Видел, как устраивает проверки сил повелителей и в ярости разрушает целые районы городов - так малы силы нынешних дэйно в сравнении с тем, что он помнил. Древний вникал во все заново, безнадежно отстав от нового времени. Маго-техника людей его привела в такое натуральное уныние, что мне стало даже жаль восставшую древнюю сущность - он помнил людей еще в их каменном веке, когда лично его почитали богом. А сейчас был крайне удивлен тем, что люди мало того, что воевали с дэйно - воевали вполне успешно. Хотя причину действий самих дэйно древний Повелитель не оценил. Мол, что там эти людишки того камня взять могут - жалкие поверхностные пласты. Истинная сила синего пламени в глубине и рождают ее сами дэйно - будут в силах сами, будет синий камень появляться в недрах гор. Это меня порадовало. Но отвлекаясь от дел, этот древний дэйно занимался персонально мной. Когда сон из наблюдательного сменился в тактильный в первый раз, я сначала даже не догнал, что такое произошло. Просто в очередной раз застал Повелителя в одиночестве в расслабленной позе в каком-то кабинете. Он читал табличку со знакомой клинописью. Естественно я заглянул - вдруг что пойму? «Хочешь понять?» - раздалось в затылке щекотной прохладцей. Я еще не сообразил, но кивнул. Ой дура-ак. Он начал меня учить. Объяснял каждый клинышек их мудреного письма, а за тупость наказывал болью - спица мигрени впивалась в висок. Утром я не проснулся. Вернее сон перетек в горячку, потом была долгая лихорадка и валялся я бреду не меньше семи дней, пока не полегчало. Зато клинопись библиотечных табличек мне теперь стала ясна. Ничего полезного - учет рабочих в штольнях. Любопытно только, что работали там люди, и получали даже какой-то заработок натуральными продуктами. Больше ничего указано не было. Всю зиму мне снились сны о Повелителе дэйно. Он то лютовал в своей особой щелкающей манере, то чему-то меня учил, отправляя в новую горячку. В очередной раз я не выдержал. - Мне же больно! - возмутился. - Я каждый раз потом болею по семь дней! «Хочешь без боли?» - переспорил дэйно. И как-то плотоядно облизнулся. Я запоздало сообразил, что новый метод обучения мне может не понравиться. Но было уже поздно. Аркан синего пламени подтащил меня поближе к Повелителю. Он рассматривал меня распятого, как мушку, своими невозможно синими глазами и о чем-то думал. «Ты еще мал, мальчишка, хоть и познал плотскую силу». Хорошо хоть не наслаждение. Если бы он так сказал, меня бы вывернуло. Воспоминания об Инушасе до сих пор причиняли боль. И казалось, ничто эту боль не сотрет. Повелитель как-то странно замер. Сощурился. «Эт-та дрянь ещ-ще с-жива?!» - прошипел вполне отчетливо. Кажется ему мои воспоминания не понравились. Я не понял, что произошло дальше, но аркан меня больше не держал. А повелитель сидел в кресле, подавшись ко мне всем телом, трепеща крыльями скульптурного носа. Сверкал синими злющими глазами. Держал меня за предплечья. Я стоял совсем рядом и был выше него в этот момент, но в голову бы не пришло, что он в этой позе потерял хоть каплю своего величия. «Хочеш-шь, он умрет?» Отрицательно мотаю головой. Оно мне надо? Мне домой надо. Синие глаза сощурились. «Душа иного мира, что ты так стремишься домой?» Я замер, с надеждой глядя на него. Неужели?! «Ты хочешь туда?» Киваю. «Хочешь в свое тело? В свою жизнь?» Киваю отчаянно - да, да, ДА!!! «Я могу тебе подарить твою жизнь…» Но что взамен. «После ты вернешься ко мне.» Пальцы темных рук скользят вверх по предплечьям. Касаются шеи, а аркан подсаживает меня на колени дэйно. «Ты обещан мне, душа иного мира. Я ждал долгое время и что мне пара десятков лет твоей короткой жизни.» В чужих властных объятьях на удивление тепло. Мне даже хочется положить голову на твердое плечо, так становится спокойно и хорошо. Повелитель фыркает, мои кудряшки щекочут ему нос. Гладит меня по спине. «Ты проживешь свою жизнь. И вернешься ко мне. А чтобы ты помнил меня, я оставлю тебе подарок.» И он склонился ко мне, целуя сильно, раздвигая мои губы, трогая языком нёбо. Он будто вливал в меня знание о себе - как горят его глаза в темноте и страсти, как разливаются шелком серебряные пряди по подушкам, как бьется сердце под черной кожей и как топит мое тело в истоме жар его тела. Я понял, как буду желать этого всю свою будущую жизнь и как глупо оказаться этого лишенным. Но подарок отдан. Мне пора.***
Голова оказалась тяжела и я с трудом ее оторвала от подушки. Утечка газа? Почему мне так плохо? Кое-как вызвала скорую. Черт с ним, с газом, мне ужасно плохо! Скорую и приемный покой помню смутно. Я болталась на границе яви и сна, отчего-то периодически ощущая себя парнем тринадцати лет. Его звали Шу и он был учеником какого-то шахтера. Лазил по крайней мере по пещерам. А я отчего с возмущением следила, как безалаберно он ставит сигнальные нити, и очень жалела его наставника Лисьена. Отчего я так ему сочувствую? Что вообще за странные сны? Еще более странные сны преследовали меня после возвращения из больницы. Синие глаза и таинственная улыбка на знакомых губах. Отчего-то движение этих губ рождало томление внизу живота, буквально роняло там все. Я просыпалась с реальным намерением сходить в сэкс-шоп. Решила, что все дело от давнего одиночества. Собрала подруг, надела красивое платье - и двинулась на поиски личной жизни. Мы отлично потусили, натанцевались всласть, напились. Я даже кого-то себе выбрала. Но только новый знакомец меня поцеловал, как я отчетливо поняла - не то. Как именно должно быть «то» не могла сказать, но вот это вот, чернявое, что сейчас в моих руках, не подходит и все тут. На работу в понедельник я отправилась мрачная и недовольная жизнью. На давнюю соперницу по проектам натурально зашипела, пустив в голос незнакомые самой себе интонации. Врагиня икнула и резко сдулась, забыв, что хотела такое мне сказать. А мне было плохо. Вернее, мне было отлично - повысили, проект новый интересный дали, в отпуск без проблем отпустили. Но все это было не то, и от того, что я не понимала, как должно быть «то», мне было плохо. В итоге собралась в гости к ма. Уж она-то точно поймет, что со мной творится непонятное. Мама выслушала мои метания, покачала головой, в очередной раз попеняла, может, мне просто надо замуж? Я бы и рада да за кого? А синие глаза и ужасно сексуальные губы снова встали перед глазами. Я мотнула головой - вот наваждение-то! Так и жила. Ждала непонятное «то», ложилась спать в смутной надежде увидеть снова свое личное наваждение, рисовала как сумасшедшая мужчин с преимущественно синими глазами. Очередного своего синеглазого пепельного героя продала за неожиданно приличные деньги. В одной галерее меня даже выставляли - успеха я не поимела, слишком идентичный типаж прослеживался в моих работах, но колдовские синие глаза покорили не только меня. Минуло несколько лет с тех пор, как я обрела своего личного муза и мучителя. Я все так же была одна - мои любовники все отчетливее становились пепельными и голубоглазыми, но никого не получалось полюбить. Один задержался чуть дольше остальных, отчасти потому что сам был такой же влюбленный в «музу», отчасти, потому что был не от мира сего. Мы отлично дополняли друг друга - он писал книги, я рисовала. Но когда на горизонте забрезжила свадьба - слишком уж мама начала ее требовать - мои сны приобрели большие тональность и силу. Мой синеглазый герой уже не просто смотрел на меня, таинственно улыбаясь, а обнимал, горячо так проходился по спине сильными руками шептал на ушко, посылая холодные мурашки: «Не могу на это смотреть. Возмутительно. Мое!» И я понимала, что да возмутительно - он черте где, только сниться изволит, а я тут, одна маюсь. И вообще. Рассказала маме. Она против ожидания не стала вызывать дурку и сетовать, что дочь-художник - горе в семье. Покачала головой. - Это выбор, дочь, - сказал мама. - Тебе его нужно сделать самой. Что ты хочешь? Только тебе решать. Никому другому. И я плакала, понимая, что выбор мой что-то навсегда изменит в моей размеренной спокойной и понятной жизни. Сначала меня обнимала и нашептывал слова успокоения мама. А потом - ночью - мой мучитель, снящийся уже второй год. «Это не страшно, - шептал он. - Ты же уже проходила через это». Как там вообще мелкий Шу? Пацан подрос. Остался такой же мартышкой, с курчавыми черными волосами, но глаза напитались насыщенной зеленью и даже светились в темноте. Там, где он жил, не знали кошек, но если бы знали, то сравнили бы тут же. Он хотел обратно, ему нравилось в моем мире - в любви и защищенности, в простых радостях и зависимости от интернета. А я все не решалась, мечась и боясь сделать выбор. В конце концов, реально меня беспокоила только мама - даже не отец - вот она точно ощутила разницу, когда во мне был Шу. И мама его привечала, жалела и бавила. Детей ей что ли не хватает? Но если все опять поменяется, она отчасти даже обрадуется. Снова кого-то опекать, заботить, быть необходимой - ма действительно по этому скучала. Она однажды призналась мне, что почувствовала разницу, но не спросила, что это было, как бы я это все ей объясняла. Но дала понять, что догадывается о странностях и готова их принять. - Если там ты будешь счастлива, то здесь будет счастлив кто-то другой, - туманно закончила ма свою путанную речь. Меня отпускали. Здесь отпускали. А там с нетерпением ждали, так, что в одну из ночей я проснулась с натуральным засосом на шее и синяком на боку - он обнимал с такой силой, будто хотел поселить меня в клетку своих ребер. И я устроила прощальный трип. Сходила в любимую кофейню и напилась кофе. Выучила технологию производства вина - там такого не знают, вдруг пригодится? Научилась вязать. Я не собиралась устраивать Там техническую революцию - маготехники сами отлично справлялись. Но хотелось принести из дома то, что радует лично меня. И если в руках ничего удержать не получилось бы, то в голове, в памяти - отчего нет? На Той стороне подросший Шу с нетерпением ожидал, когда же я наконец соберусь. Он не торопил меня, зная, что и так мне задолжал - но писал длинные дневники, с указаниями, что случилось за те два года, что меня не было. Зачем мне это все, если я не собиралась остаться в ахасских шахтах? Меня ждал самый таинственный дэйно. Он каждую ночь шептал четкую инструкцию, что и как я должна сделать - сосредоточиться и послать ему сигнал. Мы связаны его кровью и проклятием, он меня услышит в любой точке вселенной, услышит и притянет в тело Шу, что для него и меня стало маяком.***
Наконец день икс настал. Я решилась, удобно устроилась на кровати, чтобы ничего себе не повредить и куда-то вдаль послала сигнал: «Давай». И опять темно, знакомое чувство дезориентации и неуверенное ощущение своего - уже другого - тела. И что-то явно поменялось в последние дни, раз вместо привычного потолка шахты в синих искорках я увидела звездное небо над головой. Услышала скрип, голоса, взрывы. Увидела зарево пожара. Приподнялась кое-как над своей лежанкой - телега? Откуда в предгорьях телега? И поняла, что я не в предгорьях, и вообще - не в теле Шу!
