Двое и музыка струн

В первый раз Дамиано задумывается об этом, обнаружив ветку в желтых листьях, скребущую кухонное окно. Полгода. Полгода минуло с того вечера, когда она куталась в нежной зелени и приветливо махала ему, подзуживая остаться. С Итаном. У Итана, в небольшой очень чистой квартире, куда он забрел совершенно замудоханный жизнью. Дамиано тогда мучили сопли и паника от возможности разболеться по второму кругу, терзали дурные предчувствия по поводу предстоящих конкурсов, которые он не имел права озвучивать в эфир. Неясность едва зародившихся отношений, казавшихся стремительной полноводной пучиной, куда хитрый поток вынес перепуганного лягушонка, привычно распевавшегося на кувшинке в любимом болотце. В общем, все было сложно, поэтому Дами привычно попер напролом. Не вдаваясь ни в какие объяснения, он просто обосновался в квартире Торкио, принявшего это с олимпийским спокойствием. Словно иначе и быть не могло, и снующий по дому полуголый Давид, так и не удосужившийся забрать со своих временных стоянок минимум необходимых вещей, обитал здесь всегда. Обживал кухню с дружеской веткой и почти не используемой по назначению плитой. Торчал в джакузи, не давая Итану привычно расслабляться там в одиночестве. Ныл, обнаружив среди ночи, что этот умник опять зачитался. И недрогнувшей рукой выставил за порог Викторию в сопровождении группы поддержки из Томаса явившуюся вразумлять окончательно поехавших согруппников. В конце концов, злющей не хуже сторожевой осы Де Анжелис пришлось удовлетвориться заверением Итана, что все под контролем, хотя ни одна из договаривающихся сторон ни секунды в это не верила. Ушлый менеджмент, зная нрав Давида, сразу предпочел серьезно поговорить с Торкио, который внимательно выслушал и даже с чем-то там согласился. Но его пространный ответ не был похож на обещание держаться подальше от Дамиано вне сцены. В итоге ситуацию разумно решили замять, не проверяя на практике возможный уровень мятежа. К тому же, парни не лезли в глаза, охотно тискались с обоими гитаристами, лишь изредка взрывая соцсети двусмысленными фото, за секунду растаскиваемыми легковозбудимыми фанами. А Итан так и не выставил за дверь самовольного подселенца. Время опять провернуло свой фортель, и теперь Дамиано ловит себя на том, что первая совместная дата почти на носу. Разумеется, можно прикинуться, будто знать ни знаешь ни о каком этапе, да только ни в случае с Торкио. Он не станет намекать, ждать, закидывать идеи через друзей, просто посмотрит в душу своими пронзительными глазищами и обязательно выложит подарок, который никогда не купил бы сам Дамиано, тут же перестающий понимать, как жил без такой мегаважной штуки. Итана тоже безумно хочется радовать. Ни с того ни с сего, во всех отношениях с девчонками сохраняющий статус дивы Давид, ощущает себя мужиком, готовым сворачивать горы ради смущенной улыбки. Ну, или хотя бы добыть вещь, которая не оставит равнодушной его флегматичного парня. И это вдруг кажется Дами гораздо важнее и интересней возможности самому получить подарок. К тому же, сюрприз-сюрприз обещает немало острых эмоций – ведь скромный Итан буквально торчит от белья с виртуозной эротикой. Дамиано не раз подвисал, стаскивая с него скучную одежду, которую Торкио упрямо напяливал после сценических костюмов, оставлявших его искусно раздетым. Майки с до боли знакомым мерчем, темные свитера и джинсы не позволяли заподозрить таящийся под ними вулкан креатива. Любитель черных боксеров и невнятного цвета слипов Давид когда-то искренне ржал над просочившимися в сеть с легкой руки Виктории трусами супермена и другими затейливыми принтами на белье барабанщика. Вполне оценил идею он только сейчас. Оценил и периодически вносил посильный вклад в интимный гардероб Итана. Так что любимый магазинчик мужского белья был присмотрен давно, и Дами встречают там почти, как родного. Во всяком случае, не мешают стоять и пялиться на товар, отвлекая лишними советами от приятных фантазий, как сидели бы на Торкио плавки из крученых шнурков или прекрасные рождественские стринги в форме мешочка со сладостями. Но на этот раз нужный выбор не находится сразу. Дамиано быстро отвергает хипсы с клювастыми птичьими мордами, пожалуй, намелькавшая всем индейка останется последним перлом птичьей коллекции. На короткое время его вниманием завладевает географическая карта, сулящая захватывающее путешествие, но потом глаз цепляют низкие слипы в форме обвившейся вокруг бедер змеи. Спереди змеища словно приподнимает тяжелую голову и насмешливо смотрит на Давида глазом-бусиной, так что решение выглядит очевидным. Однако внутри Дамиано клубятся сомнения, ему смутно кажется, что подарок Итану должен быть совершенно другим. И когда он уже почти начинает ощущать разочарование, взгляд сам находит подходящую вещь. Брифы Ermenegildo Zegna из тонкого, нежного даже на вид кружевного полотна. Они напоминают о надетом под розовые клеши не менее розовом кружеве, однажды уже не дававшем Дамиано покоя. Только эти восхитительно сливочные, обещающие стать совершенно крышесносными на покрытом загаром теле Итана. Правда, к ним просится что-то способное точно так же высветить шею и плечи, и Дамиано в эстетском порыве находит недостающую деталь на первом этаже в ювелирном, поражаясь своему выбору и стараясь не заглядывать каждую минуту в подарочный пакет. Его кумарит от одной мысли о том, что скоро все это будет на Итане. Вечером Дами ожидаемо застает Торкио распаковывающим доставку и вдохновенным. – Я все-таки купил его! - радуется Итан, извлекая на стол источающие аромат специй лотки. - Послушай и больше не спорь, что музыка в телефоне почти не теряет в качестве. Главное, никакого беспроводного блютуз, к нему можно подцепить даже студийки! Аудиоплейер, о котором твердит этот фанат звука, лежит на столе прекрасный и чуть старомодный, неуловимо похожий на самого Итана с его до смешного аристократичными манерами. А Торкио старательно делает вид, будто не занят подготовкой их маленького праздника. Мгновенно решившись, Дамиано лезет в сумку и вынимает тисненый вензелями пакетик. – Это тебе. Весело заломив бровь, Итан засовывает туда нос в поисках прикола, но тут же поднимает взгляд на Давида. Скулы вспыхивают, глаза еще больше темнеют, не оставляя Дамиано ни малейшего шанса выбраться на свет. – Дамиа... – Наденешь? Давид неожиданно понимает, что расточил все запасы терпения, больше не может ждать, его потряхивает от накатившей энергии, которую не удается держать в узде. Купленное в подарок колье он застегивает на шее Итана дрожащими пальцами. Слившиеся в сложном плетении тонкие пластины белого и светло-желтого золота драгоценной пекторалью ложатся на точеные ключицы. То, что казалось слишком дорогим и вычурным для Дамиано, давно приглядывавшегося к этой коллекции, вдруг в самый раз подходит для Торкио. Он выглядит каким-то нездешним, едва знакомым, так что Дами срочно требуется отыскать своего парня в окутавшем его сиянии. Такой порыв бывает похожим на сносящую с места взрывную волну. Тело Итана мгновенно вписывается в этот вихрь, и Дамиано обнаруживает себя на кровати, уткнувшим лицо в плотно натянутое кружево. Ощущая на языке нежную плоть, он слабо надеется, что прямо сейчас не сдохнет к чертям от коллапса сердечной мышцы. Не поедет кукушкой от вида рассыпанных черных волос, чуть приоткрытых губ и нежного, почти девчачьего румянца на лице мечущегося по подушкам парня. Но Дами не перестает смотреть и не разрешает себе опять отключиться. Он повидал немало дерьма и предельно прекрасное смог тоже увидеть. Однажды, когда впечатления окончательно переполнят его, он сможет найти слова, способные хоть немного приблизиться к его чувствам по отношению к Итану. А еще Дамиано мысленно поздравляет себя с тем, какой же он везучий засранец, все-таки умудрившийся сделать самый роскошный подарок себе самому.