If It's Love

Еще с той ночи, когда они впервые переспали с Моникой, Чендлер пребывал в счастливом забвении о факте существования Кипа. До этого самого момента. Высокий мускулистый блондин с голубыми глазами – Кип одним своим обличием представлял собой все то, чем Чендлер не являлся. И не то, чтобы он считал свою собственную внешность отталкивающей: нет, Чендлер понимал, что даже обладал относительной привлекательностью. Но он точно не являлся сошедшей в реальную жизнь куклой Кена. Кип же, в свою очередь, был именно таким. С другой стороны, это, очевидно, и была его фишка – привлекательные соседи по квартире. Для Чендлера внешние характеристики этого парня вообще не имели какого-либо значения до тех пор, пока Кип не начал встречаться с Моникой. А когда, парой месяцев позже, началась текущая интрижка уже между ними, он начал чувствовать себя еще более уязвимо. Однако сама Моника никогда не давала ему повода испытывать нечто подобное: в конце концов, с чего бы ему вообще чувствовать себя неуверенно в чем-то, что даже не было отношениями? Чендлер медленно поднялся по лестнице к своей квартире, испытывая самые что ни на есть противоречивые эмоции. Он не знал, что думать касательно неожиданного столкновения с Кипом. И уж точно не знал, как поступать с тем, что тот ему наговорил. Несмотря на то, что ранее он пообещал себе рассказать Монике о том, что чувствует, сейчас у него появились явные сомнения насчет правильности этого решения. Он не знал, могло ли вообще его признание привести к чему-то хорошему, но один момент в этом вопросе пугал его сильнее всего остального: ответит ли она ему взаимностью. Чендлер уже давно привык быть отвергнутым женщинами, но с Моникой все было бы иначе. Ее отвержение вне всякого сомнения послужило бы для него необратимым толчком в бесконечную мрачную пропасть, в которую он провалился бы без всякой надежды когда-нибудь выбраться на поверхность. Он достиг их этажа и, подтолкнув дверь в квартиру Моники, нахмурился, осознавая, что та была заперта. Почему она до сих пор не вернулась домой? Дождь уже вовсю барабанил в окна, и где-то вдалеке явно послышался громкий и протяжный раскат грома. Внезапная тревога подползла к груди, нахально оседая внутри. Чендлер мигом метнулся в свою квартиру, открыл дверь и обнаружил стоящего у окна наблюдающего за дождевыми каплями Джоуи. - Привет, Джо, ты не видел Монику? Она еще не вернулась с работы? – выпалил он, стоя на пороге и продолжая держать дверь открытой. - Нет, - нахмурился Джоуи, качая головой, - я думал, она уже дома. Ее еще нет? Черт, там снаружи просто апокалипсис, - он указал на окно и с выражением беспокойства на лице подошел ближе к Чендлеру, - я… я позвоню в ресторан, спрошу. Почему бы тебе не спуститься вниз и проверить? - Хорошо, - кивнул Чендлер, уносясь обратно на лестничную площадку. К тому времени, как Джоуи открыл рот, чтобы напомнить другу взять зонтик, того уже и след простыл. *** Дождевые капли отбивали свою нескладную мелодию о парадные ступени здания, отскакивая прочь крупными брызгами. Чендлер плотнее укутался в плащ и слегка приподнял воротник, чтобы прикрыть шею. То и дело он оглядывался назад, на случай, если в дверях вдруг покажется Джоуи с вестью о том, что Моника все еще была на работе. Он искренне надеялся, что так оно и было, что она действительно просто задержалась на смене, нежели чем была поймана в ловушку этого отвратительного ливня. Разряд молнии ударил в землю, и Чендлер заткнул уши, остерегаясь обещающего прогрохотать следом громового удара. Он закрыл глаза, вдруг вылавливая воспоминания об одной дождливой ночи, что они провели вместе с Моникой еще в самом начале. Май, напомнил он себе. Это было в мае. То был первый раз, когда она пробралась к нему квартиру. Он вспомнил, как Моника напряженным как натянутая струна телом крепко прижалась к нему, признаваясь, что не может уснуть. Я смотрела слишком много фильмов ужасов, чтобы понимать, что от грозы нельзя ждать ничего хорошего, смущенно улыбаясь, нервно произнесла она. Он вспомнил то странное, трепетное чувство в районе груди, появившееся, когда она поцеловала его в щеку и прошептала, как была рада тому, что он был там, рядом с ней. Сейчас он прекрасно понимал, что именно это было за чувство. Чендлер открыл глаза и бегло осмотрелся вокруг. В этот раз ему удалось разглядеть одинокий силуэт на противоположной стороне улицы, медленно шествующий в его направлении и, кажется, совершенно игнорирующий ливень над головой. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы убедиться в том, что это, в самом деле, была Моника. Не имея в руках ни намека на зонтик, она продолжала медленно идти вперед, позволяя мокрой одежде прилипнуть к телу. Чендлер знал, что она его не видела. Закусив губу от накатившего с новой силой беспокойства, он понесся под дождь, в ее сторону, проклиная себя за то, что не додумался прихватить с собой зонт. - Мон? – Чендлер обхватил девушку за плечи, притягивая к себе и начиная торопливо двигаться обратно к зданию, - Моника, ты здесь свою смерть подхватишь. Почему… почему ты вообще идешь пешком в такую погоду? Давай быстрее! Моника взглянула на него, и только сейчас он увидел красную кайму, обрамляющую ее застывшие глаза. - Меня уволили, Чендлер, - тихо проговорила она. Чендлер резко замедлил шаг, а в следующую секунду и вовсе остановился, шокировано уставившись на нее. - Что? - Они уволили меня за принятие взятки, - ее голос надломился, - я никогда не принимала взяток, - Моника замотала головой, зарываясь лицом в его грудь и крепко обвивая руки вокруг его туловища. Парень стоял на месте, пытаясь осмыслить все, что она ему говорила. Они уволили ее? Но это не имеет никакого смысла, она получила повышения всего одним днем ранее… Очередной раскат грома напомнил Чендлеру о том, где они находились, и он, тряхнув головой, мягко сжал ее руку, заставляя возобновить шаг. - Давай сначала выведем тебя из-под дождя, - тихо сказал он, - все будет хорошо, Мон. Я обещаю. - Нет! – Моника резким порывом вырвалась из его хватки, повышая голос, казалось, на целую октаву, - Нет, Чендлер! Ничего не будет хорошо! В этом не может быть ничего хорошего! У меня нет работы. У меня нет соседки. Я понятия не имею, как теперь сумею оплачивать эту квартиру. Я была уволена за взяточничество, и один черт знает, как скоро я еще смогу найти себе другую работу! Вчера я была заведующим по обедам, а сейчас… - она затихла, смягчая голос и тыльной стороной ладони вытирая слезы, продолжающие неутолимо скатываться по щекам, - сейчас я никто. Просто никто. Ее внезапный срыв застал Чендлера врасплох, и несколько секунд он просто стоял, будто приросший ногами к земле. - Я не брала взяток, Чендлер, - повторила она хрупким дрожащим голосом, - это был подарок от мясника. Просто стейк. Стейк? Тот стейк, который она приносила домой пару дней назад? Это было ново для него. Все это было ново. Он совершенно не умел успокаивать людей. Настолько, что прошлый раз, когда он попытался успокоить ее, все закончилось тем, что он попросту в нее влюбился. Чендлер продолжал смотреть на стоящую перед ним насквозь промокшую девушку, не имея ни малейшего понятия, что нужно сказать, и просто бессильно наблюдая, как слезы смешиваются с дождевыми каплями на ее щеках. Но это же была Моника. Его Моника. - О, милая, - вздохнул он, подходя ближе и обвивая руки вокруг ее хрупкого тела. Не почувствовав сопротивления с ее стороны, он тихо продолжил, - ты справишься с этим, Мон. Ты найдешь себе другую работу, ты просто восхитительный шеф, – он погладил ее руку, одновременно притягивая ближе к себе. – И ты знаешь, что я всегда буду здесь для тебя, - прошептал он в ее мокрые волосы. Холод подобрался к нему уже настолько сильно, что зубы начинали непроизвольно стучать друг о друга. Но он продолжал прижимать ее дрожащее тело как можно ближе к своему, надеясь таким образом передать Монике хотя бы толику еще сохранившегося у него самого тепла. В конце концов, девушка медленно кивнула. - Я знаю, - она отстранилась, вытирая слезы, - пойдем домой. *** - О, Боже мой, – воскликнул Джоуи при виде полностью промокших Моники и Чендлера, пересекающих порог квартиры, - какого дьявола с вами произошло? Моника просто помотала головой, высвобождаясь из объятий Чендлера и молча направляясь в его спальню. Джоуи в полнейшем недоумении посмотрел ей в след, после чего повернулся к Чендлеру, не обделив вниманием вымокшую насквозь и висящую на нем мешком одежду и уставшее лицо друга. Ресторан не ответил на его звонки, и он не имел ни малейшего понятия, что произошло между Чендлером и Моникой, но прямо сейчас, как, впрочем, очень часто за последние несколько месяцев, ему просто хотелось усадить их обоих перед собой и велеть прекратить вести эти запутанные игры. Как мог Чендлер до сих пор ничего ей не сказать? И как она могла до сих пор ничего не понять? Джоуи вздохнул, потирая лоб рукой. - Я знаю, что обещал больше не говорить об этом, - он снова посмотрел на друга, - но просто скажи ей, Чендлер. Вы оба очень мне дороги, ребята. Правда. И последнее, чего я хочу, это чтобы кому-то из вас было больно, - он подошел ближе, кладя ладонь на руку Чендлера, - я уверен, она чувствует то же, что и ты. Это видно по тому, как она смотрит на тебя. Просто скажи ей, что любишь ее. Не произнося в ответ ни слова, Чендлер взглянул на закрытую дверь своей спальни. У него больше не было сил отрицать это. Прямо сейчас он чувствовал себя непростительно слабым. Поверженным. - Она только что потеряла работу, Джо, - наконец, произнес он, ощущая, как чувство безнадежности наполняет его изнутри, грозясь с минуты на минуту достичь краев и вырваться наружу. - Ох, - плечи Джоуи опустились. Это и вправду был бы самый неуместный момент для признаний в любви, который только можно было себе представить. Чендлер снял с плеч влажный плащ и безэмоционально бросил его на пол, оставляя за собой тяжелый отзвук падающей на линолеум мокрой одежды. - Я должен быть с ней сейчас, - пробормотал он, нерешительно указывая на свою спальню. - Да, - кивнул Джоуи, отходя в сторону, - хорошо. Он проскользнул в комнату, взглядом мгновенно выцепив свернувшуюся на его кровати фигурку Моники, из закрытых глаз которой по-прежнему просачивались крупицы слез. Беззвучно подойдя к шкафу, Чендлер достал пару своих футболок и шорт и вновь повернулся к девушке. - Мон, надень это, - он мягко прикоснулся к ее плечу и протянул ей одежду. - Я звонила своим родителям прошлым вечером. Рассказать, что меня повысили, - не пошевелившись, пробормотала она в подушку. Он положил одежду на кровать и сел рядом с ней. - Это просто работа, Моника. Ты найдешь другую. - Что мне говорить родителям сейчас, Чендлер? – она медленно села, подтягивая к себе одну из его футболок, - что я скажу матери? Он ничего не ответил. - Мне потребовалось три года, чтобы дойти до этого, понимаешь? – тихо сказала она, стягивая с себя мокрый свитер. - Я знаю, - кивнул Чендлер, снимая собственную рубашку, - но у тебя есть мы. Я уверен, что скоро ты найдешь себе новую работу, а до тех пор, если тебе потребуется какая угодно помощь, мы все будем здесь для тебя, - искренне произнес он, стараясь вложить в свои слова все тепло и поддержку, на которые только был способен, - иди сюда. Он притянул ее ближе. - У тебя есть я. У тебя всегда буду я. Отзвук произнесенного «всегда» звоном ударил сознание, оставаясь в нем удаляющимися отголосками эха. Это было обещание, и Моника это знала. Это было огромное, необъятное обещание, и тот факт, что он был готов дать его ей, пугал и заставлял сердце биться чаще, все в одно время. Она поместила ладонь на его затылок и порывисто прижала свои губы к его, целуя их быстрыми, настойчивыми рывками. Чендлер никак не ожидал такого внезапного наступления с ее стороны, но, тем не менее, ответил с не меньшим пылом. Дыхание Моники начало учащаться. Она остолбенело оставляла дорожки из поцелуев вдоль его шеи и плеч, настойчиво передвигая его руку со своей талии на спину, оставляя на уровне застежки бюстгальтера. Вернувшись к его губам и слегка прикусив нижнюю, она изъявляла немую мольбу об углублении действия. В ее поцелуях он чувствовал отчаяние, которое отсутствовало с их самой первой ночи вместе. Моника снова пыталась утешить тоску, унять свою боль. Чендлер замедлил поцелуй и передвинул руку ей на щеку, проводя подушечками пальцев по бархатной, мокрой от слез коже. Когда он, наконец, отстранился, девушка одним резким движением крепко ухватилась за его плечи. - Мне нужно это, Чендлер, - бессильно прошептала она, пока он гладил ее по волосам, - пожалуйста… - Разве у тебя не месячные, Мон? – мягко напомнил он. Ей захотелось рассмеяться. Он помнил, а у нее совершенно вылетело это из головы. - Да, - Моника кивнула, отодвигаясь подальше от него, - я забыла. Она криво улыбнулась, позволяя слезам вновь прильнуть к уголкам глаз. - Сегодня просто не мой день, да? – она слегка вздохнула, надевая футболку, которую он дал ей ранее. Чендлер вторил ее действию, задумчиво натягивая собственную сухую одежду. Он понимал, что прямо сейчас существовала единственная вещь, способная хоть немного ее отвлечь. С огромной неохотой, он опасливо произнес: - Я столкнулся с Кипом сегодня днем. Моника взглянула на него так, будто он только что отлепил ей пощечину. Наблюдая, как краски покидают ее лицо, он медленно продолжил: - Они разошлись с Джулией. Он был уверен, что данная информация взбодрит Монику, но неожиданно для себя обнаружил, как ее лицо с каждым сказанным словом становилось все мрачнее. Чендлер целенаправленно не стал раскрывать ей того, чем еще поделился с ним Кип. У нас просто ничего не вышло, понимаешь? Я не должен был бросать Монику, я постоянно думаю о ней, Чендлер. Я совершил ошибку, по-настоящему крупную ошибку. Его сердце гневно пылало от одной только мысли о том, что Кип упомянул Монику. У этого парня был с ней шанс, но по собственной же глупости он его упустил. У него больше не было права даже думать о ней, в каком бы то ни было ключе. Теперь она была его. Его и только. - Это все кажется таким бесполезным, - произнесла, наконец, Моника спустя пару минут кричащего молчания. - Что? - Жизнь. Любовь… - выдохнула она, наклонив голову и даже не пытаясь смахнуть стекающие из глаз слезы, - счастливых концов просто-напросто не существует, так ведь? - Мон, не говори так, - он притянул ее ближе к себе, бережно заключая в объятия и целуя все еще влажные от дождя волосы. - Я думала, он ушел от меня, потому что был влюблен в эту женщину, - глухо проговорила она, утыкаясь носом в его плечо, - я думала, он нашел любовь, Чендлер, но не прошло даже одного года, а они уже расстались? – она бессильно обвила руки вокруг его шеи, - что произошло с любовью, Чендлер? Чендлер крепко зажмурил глаза, чувствуя, как слезы подступают к векам, и изо всех сил стараясь успокоить участившееся дыхание. Ему казалось, что его сердце вот-вот взорвется. - Я не знаю, Мон, - в конце концов, соврал он. Ему хотелось вскочить на кровати, указать на разделяющее их ничтожно маленькое пространство и выкрикнуть: «Произошло это». Но он этого не сделал. Он соврал: - Я не знаю. - Я тоже, - Моника покачала головой, прекрасно осознавая, как беспощадно в эту самую секунду разбивала его сердце. Она повернулась в его объятиях, своими стеклянными глазами встречаясь с его взглядом, - можешь просто побыть со мной? – спросила она мягким, по-детски наивным голосом. Он кивнул, опускаясь ниже по спинке кровати и осторожно подтягивая ее вместе с собой. - Все, что угодно, Мон, - пробормотал он, когда она положила голову ему на грудь и закрыла глаза, - для тебя - все, что угодно. Все, что угодно, чтобы дать тебе почувствовать мою любовь. *