Выходные в Саудовской Аравии

Воздух за пределами отеля цепляется за кожу Джотаро в последней попытке казаться душным, несмотря на то, что легкий вечерний бриз треплет его волосы и заставляет звенеть цепь на куртке. Какёин хихикает, намеренно останавливаясь посреди улицы, чтобы сделать шаг к Джотаро и наклониться, чтобы зацепить палец между звеньями цепи. «Дин Дин», — говорит он, пробует дернуть цепь и улыбается, когда она звенит, совершенно не обращая внимания на то, как сердце Джотаро останавливается в груди и вся кровь приливает к голове. Так же быстро, как он вошел в личное пространство Джотаро, Какёин внезапно поворачивается на каблуках и убегает по дороге, прижав мешок с конфетами к груди. «Давай наперегонки!» — кричит он через плечо, слишком громко для того, чтобы находиться посреди улицы, застроенной зданиями. Несмотря на то, что большинство зданий, обрамляющих мощеную улицу— офисы и различные заведения, которые закрылись в течение последнего часа, немногие люди все еще суетятся и оглядываются через плечи, чтобы посмотреть, как Какёин мчится по улице. Что за ребенок. Джотаро бросается за ним быстрым, но неторопливым шагом, уголки его рта порываются раскрыться в улыбке, когда Какёин натыкается на тележку бедром и спотыкается. Это отвлекает его, и он теряет равновесие и падает, садясь на землю. Однако Какёин не выглядит особенно обеспокоенным, бросая еще одну вишневую мармеладку в рот и слегка потирая бедро. «Я упал», — говорит он, и Джотаро больше не может сдержать легкую улыбку, которая расплывается по его лицу, когда он протягивает руку, чтобы помочь Какёину подняться. Юношеское доверие в глазах Какёина и выражение его лица — это слишком. «Я это вижу», — говорит Джотаро, когда Какёин берет его за руку, чтобы подтянуться. Как только он встает на ноги, то сжимает руку Джотаро сильнее, его глаза расширяются от радости, он слегка подпрыгивает на подушечках ног. «Джотаро, ты помнишь, когда мы ехали в этот город, там был тот луг? Мы должны пойти туда! — говорит он, уже опуская руку Джотаро и оборачиваясь еще до того, как заканчивает фразу. У Джотаро нет другого выбора, кроме как следовать за ним, — Бьюсь об заклад, звезды там очень красивые, там нет зданий, которые бы их блокировали, или чего-то подобного!» — по какой-то причине в этот момент Какёин решает запрыгнуть на край бордюра и начать балансировать, несмотря на то, что бордюр простирается слишком далеко, чтобы ему было удобно ходить по нему. Способность накуренного человека усложнять простые задачи не перестает удивлять Джотаро. Примерно через пять минут этих махинаций они достигают конца дороги (и, следовательно, тротуара), и Какёин на долю секунды принимает решение и протягивает руки, крича «Лови!» перед тем, как отшатнуться в сторону и расслабиться, заставив Джотаро действовать быстро, выхватывая Нориаки на лету, прежде чем он сможет расколоть свой череп о дорогу. Джотаро удивляется своему успеху. Если бы он не знал лучше, он бы подумал, что время остановилось, чтобы помочь ему в перемещении, чтобы поймать своего друга. «Ну и ну, Какёин», — бормочет Джотаро, ставя хихикающего Какёина обратно на землю, немного замерзая, когда Какёин не сразу убирает руки с шеи Джотаро, предпочитая вместо этого смотреть прямо ему в глаза, чтобы пробормотать благодарность, — «А что, если бы я тебя уронил?» — заикается он, не зная, что делать в той позиции, в которой он находится. Какёин лениво улыбается. «Но ты этого не сделал», — говорит он. Джотаро болезненно ощущает свои руки на талии Какёина. Он сглатывает, и внезапно Какёин отворачивается и бежит через улицу, оставляя Джотаро одного, его сердце трепещет в груди. На другой стороне дороги Какёин пытается перебраться через забор, отделяющий его от луга, который, как может предположить Джотаро, был тем местом, куда направлялся Какёин. Он перекидывает одну ногу и руку через вершину и бесцеремонно плюхается на другую сторону, тяжело приземляясь на землю, и укатывается вниз с небольшого холма, исчезая из поля зрения Джотаро. Куджо выдыхает и спешит за ним. Он действительно совершил ошибку, согласившись следовать за Какёином. По крайней мере, Польнареффа здесь нет, ошеломленно думает Джотаро, поскольку в его мозгу материализуется мысленный образ Польнареффа и Какёина, соревнующихся в том, кто мог бы выглядеть более крутым, перепрыгивая через небольшой деревянный забор. Когда он как можно небрежнее переступает через забор, Джотаро, наконец, замечает Какёина, лежащего на спине посреди луга, прижимающего руки к глазам, как в бинокль, с пакетом конфет на его груди, жужжащего себе что-то под нос, время от времени делая паузу, чтобы перевести дыхание и возобновить свое гудение на одной ноте. «Ты ударился головой, когда спускался вниз?» — спрашивает Джотаро, спускаясь по склону к странной сцене перед ним. Какёин перестает напевать, убирает руки с глаз и надувается. «Не будь злым, я просто хорошо провожу время, — Какёин говорит, наблюдая за приближением Джотаро, — Хотел бы я иметь бинокль. Знаешь, насколько круче смотреть на Луну в бинокль? — Джотаро хмыкает в ответ и останавливается, чтобы посмотреть в небо, как только достигает Какёина. Это действительно чудесная ночь, чтобы смотреть на звезды. С минимальным световым загрязнением он может видеть множество созвездий, которые он не смог бы увидеть дома. Не то чтобы он знал, что искать, но небо почему-то кажется намного больше, чем он привык, и он чувствует, как его глаза расширяются в попытке вобрать в себя как можно больше. Какёин хихикает со своего места на земле, — Ложись, гусь, так даже лучше», — говорит он, похлопывая рядом с собой. Джотаро колеблется, его разум снабжает его бесконечным списком школьных романтических приемов, в которые входит лежать в поле с мальчиком, которого он вроде бы любит и смотреть на звезды, но опять же, черт возьми. Они пока путешествуют вместе так долго, но потом им больше не придется беспокоиться друг о друге, в худшем случае. Он вздыхает и опускается на место рядом с Какёином. С его новой позиции на земле, как и сказал Какёин, вид становится еще более захватывающим. Учитывая, насколько ясным было небо раньше днем и насколько ясно сейчас, можно подумать, что небо Саудовской Аравии просто не удосужилось узнать об облаках. Хотя раньше ему было невероятно неудобно из-за этого, теперь он благодарен, потому что арабское ночное небо может быть самой красивой вещью, которую он когда-либо видел в своей жизни. Легкий ночной бриз треплет его волосы и редкая мягкая трава вокруг них создаёт приятный шум в ушах Джотаро, когда он вдыхает свежий воздух, несущий в себе нотку чего-то землистого. С каждым порывом ветра Джотаро чувствует, как его мышцы расслабляются, а напряжение покидает его плечи. Джотаро думает, что лежать здесь, ощущая тепло Какёина рядом с ним, вероятно, было самым спокойным и расслабленным моментом, который он пережил за всю поездку в Египет. «Ты когда-нибудь задумывался о том, что с нашей точки зрения мы думаем, что смотрим в ночное небо, но на самом деле мы смотрим вниз в бесконечную бездну, привязанную к крошечному камню гравитацией, которая даже не справляется с этой задачей — держаться за нас наилучшим?» — внезапно говорит Какёин, в его голосе звучит сильный трепет. Джотаро не может сдержать смех, который вырывается из его горла. Какёин поворачивает голову. «Прости, — Джотаро говорит, подавляя смех тыльной стороной ладони, — Просто ты так блядски обкурен». Какёин закатывает свои покрасневшие глаза и снова обращает внимание на небо: «Заткнись, — бормочет он, в его словах прячется улыбка, — Но это как… вааау. Вселенная такая огромная. И вот мы здесь. Сейчас. Каковы шансы, понимаешь? Из всех мест в мире, где я мог бы быть, я нахожусь в каком-то маленьком поле хуй знает где, в Саудовской Аравии, вместе с тобой. Каковы шансы?» — Он внезапно садится, и Джотаро поворачивает голову, чтобы встретиться с рассеянным взглядом Какёина. «Ага», — говорит Джотаро. Он поворачивается, чтобы поймать взгляд Какёина, и сразу же невероятно отвлекается на силу пристального взгляда Какёина на него. Фиолетовый цвет его радужной оболочки, затемненный ночью, создает идеальный фон для тысяч белых драгоценных камней, которые являются отраженными в них звездами. Это прижимает Джотаро к земле, и, возможно, будь он более сильным человеком, он смог бы отвести взгляд, если бы Какёин не прервал зрительный контакт, его губы изгибаются в нежной улыбке. Весь воздух покинул легкие Джотаро, поэтому, когда Какёин задает ему вопрос, требуется почти физическое усилие, чтобы понять. «Как ты думаешь, если бы Дио не… связался со мной, мы бы знали друг друга или вообще разговаривали?» Джотаро нахмурился. «Почему бы нет?» — он спрашивает. «Я имею в виду… ты суперпопулярен, я понял это с первого дня, а у меня никогда не было друзей. Думаю, у нас все еще были бы свои стенды, но все равно между нами существует целый социальный барьер. Ты, вероятно, проигнорировал бы меня, а меня не так-то легко заметить», — Какёин говорил прямо. Там так много всего, что нужно осмыслить, что Джотаро даже не знает, на чем он хочет сосредоточиться. Едва ли он смог бы дать достаточно адекватный ответ, понимает он, открывая рот, чтобы вообще что-нибудь сказать, — «Забудь», — Какёин внезапно говорит, с его губ вырывается нервный смех, — «Я просто укурен в говно и не могу фильтровать слова», — он достаёт вишню из своего мешка с конфетами, запускает ее в лицо Джотаро и смеется, когда тот вздрагивает. Куджо улыбается, поднимая мармеладку с того места, где она приземлилась на его грудь, и кладет в рот. «Думаю, было бы очень печально, если бы я не знал тебя», — он выбирает сказать. Джотаро не может избавиться от неловкой интонации своего тона, но, судя по тому, как брови Какёина смыкаются вместе, и он выпячивает нижнюю губу, это были правильные слова. «Джотаро, ты не можешь сказать укуренному мужчине что-то подобное, я буду плакать», — говорит он, опуская подбородок к груди, глаза блестят от слез. Джотаро слегка ухмыляется и тихонько хихикает через нос, снова смотря на звезды над собой. «Это просто правда», — Джотаро бормочет, Какёин фыркает и бросает в него еще одну вишенку. «Молчи. Не положено. Я думал, ты должен быть стоиком. Это не в твоём характере», — Какёин щелкает, упираясь локтем в колено и подпирая голову рукой. Он пробегает пальцами по волнистой челке и трет свои невероятно налитые кровью и влажные глаза, — «Боже, эта травка меня совсем не покидает, я такой эмоциональный, а ты внезапно выходишь из роли», — говорит Какёин, вытирая слезу из уголка глаза, но другая тут же скатывается по другой щеке. Джотаро мычит с улыбкой на лице, чтобы показать, что он его слышит. Какёин смотрит вдаль, его глаза высыхают от слез, его мысли улетели далеко, — «Не хочу прерывать этот момент нежности от тебя или чего-то еще, но я как бы беспокоюсь о своем благополучии прямо сейчас…» — говорит он, приложив кончики пальцев к вискам и растянув кожу лица вверх, — «Знаешь, я… я действительно думал, что достиг пика у торговых автоматов, но я просто становлюсь все выше и выше, и я боюсь, потому что не знаю, когда это закончится. Прошел час, Джоджо, а меня всё ещё вштыривает», — Джотаро видит смещение фокуса во взгляде Какёина, когда смотрит на него сверху вниз. Джотаро должен признать, что это самое лучшее, что он когда-либо видел, — «Как будто я плыву в океане, и волны продолжают уносить меня все выше, и каждый раз, когда волна приближается, чтобы поднять меня, я думаю: «вот оно, это вершина, я собираюсь рухнуть отсюда», но затем приходит другая волна, чтобы поднять меня еще выше», — Какёин издает короткий смех, когда его глаза снова расфокусируются, и он смотрит прямо через Джотаро. «У тебя все нормально?» — увлеченно спрашивает Джотаро. Глаза Какёина снова обращаются к нему. «Хм?» «У тебя все нормально?» «Нормальный ли я? — спрашивает Какёин, все его внимание рассеивается, когда он пытается собрать все мысли вместе и обратиться на Джотаро, — «Ты нормальный». Джотаро улыбается, чувствуя в груди знакомое тепло: «Спасибо». «Ну нет! — Какёин неясно произносит, его брови сошлись вместе, губы слегка приоткрыты, — На самом деле ты больше чем нормальный». «Ты тоже, Как», — с нежностью говорит Джотаро, наблюдая, как его друг тщательно жует очередную мармеладку, все еще пытаясь сфокусироваться на лице Джотаро. Это невероятно мило. То, как глаза Какёина обращены на него, заставляет Куджо чувствовать, что он в центре внимания, но он и не против. Какёин всегда был в центре внимания Джотаро, главный герой его мыслей. Какёин внезапно без слов движется вперед к Джотаро и перекладывает свой пакет с конфетами в одну руку, снова ложится рядом с ним, но ближе, чем был раньше, немедленно отправляя сердце Джотаро в перегрузку. Прежде чем Куджо успевает задать следующий вопрос, он чувствует, как Нориаки двигает руку и короткое прикосновение руки Какёина к его собственной. У него перехватывает дыхание, и он не осмеливается пошевелиться, когда Какёин медленно и неуверенно скользит пальцами по ладони Джотаро, чтобы соединиться с ладонью Куджо. Джотаро чувствует, как его лицо горит, и каждая его мысль сводится к нулю, и остаётся только ощущение того, как большой палец Какёина поглаживает его суставы на руке. Рядом с ним дышит Нориаки, и Джотаро сжимает пальцы, чтобы удержать руку Какёина. «Тебе комфортно?» — мягко спрашивает Какёин. «Ага», — отвечает Джотаро, почти хрипя, во рту полностью пересыхает. Какёин мычит и слегка поворачивает голову. Они так близко, что волосы Какёина щекочут его шею, но Джотаро предпочел бы сражаться с пятью пользователями стендов в одиночку, чем двигаться сейчас. Он может чувствовать прикосновение каждой точки своего тела с Какёином, от их плеч по всей его руке, заканчивая тем местом, где он и Какёин держатся за руки. Боже мой, он и Какёин держатся за руки. Он бы подумал, может ли это быть сном, но навряд ли его мозг может так ярко воспроизвести электричество, стреляющее по его руке прямо в бабочек в животе, при ощущении, как пальцы Какёина сжимают его руку. Он ищет в своем мозгу объяснение того, что сейчас происходит, но ничего не понимает. Джотаро будто остолбенел, его глаза широко раскрыты, когда он смотрит на звезды, Куджо уверен, что каждый дюйм кожи над его шеей на данный момент красный, как спелая клубника. Джотаро с облегчением вздыхает, слава богу под покровом ночи этого не видно. Он не уверен, сможет ли скрыть свое волнение от Какёина, если тот увидит его лицо. «Вот Сатурн и Юпитер», — Какёин тихо бормочет что-то. Он поднимает руку и указывает в неопределенном направлении в небо. Джотаро прерывисто вздыхает, молясь, что Какёин этого не слышал, собирается с силами, и спрашивает: «Где?», — Куджо понимает, что это было ошибкой, когда Какёин наклоняет голову, чтобы прислонить ее к плечу Джотаро, наклонившись еще ближе, чтобы попытаться протянуть руку по линии обзора Джотаро. «Там», — он говорит, — «Они довольно близко друг к другу, и это единственные вещи в небе, которые не мерцают. Вот как можно узнать что это планета— она не мерцает. А Сатурн и Юпитер всегда находятся рядом друг с другом, это еще один признак. Я искал их некоторое время, но мой глупый обкуренный мозг не мог сосредоточиться», — Джотаро думает, что нашел две планеты, которые он должен был искать, но все ещё не уверен, но не собирается спрашивать из страха, что его сердце может выскочить из горла, — «Ты, возможно, уже знаешь это, но самое лучшее, что все планеты проходят по одной изогнутой линии по небу», — говорит Какёин, — «Поэтому, если ты найдешь Юпитер и Сатурн, то можешь соединить их и проследить линию, чтобы, возможно, увидеть больше планет», — он проводит пальцем по небу, останавливаясь у самого горизонта. Джотаро чувствует его улыбку на своем плече, — «Посмотри на это. Нам сегодня повезло. Думаю, это может быть Марс или Венера», — он издает задумчивый звук, созерцая планету в конце своей указательной линии, — «Нет, это определенно Марс. Он слишком красный и тусклый для Венеры». «Я не знал, что ты так много знаешь о звездах», — говорит Джотаро, нежно глядя на мальчика рядом с ним. «Ну вообще, да, — Какёин поднимает плечо, не давя на Джотаро, и пожимает плечами, — Это одна из вещей, которые связывали нас с отцом. Когда я был меньше, он приносил телескоп и показывал мне всевозможные космические явления. Больше всего я просил его показать мне кольца Сатурна», — Сердце Джотаро сжимается при мысли о маленьком Какёине, который, вероятно, стоит на табурете и смотрит в телескоп, чтобы увидеть звезды. Он бросает все свои силы, чтобы не притянуть его ближе и не прижаться губами к волосам Какёина, как бы он ни хотел, но он напоминает себе, что Какёин держит его за руку — это больше, чем он когда-либо ожидал, и, вероятно, самое большее, что он когда-либо собирался получать. Он замечает, что, хотя и опустил руку на бок, Какёин не отодвинул голову от плеча Джотаро, который беспомощно краснеет от этого. Какёин удовлетворенно гудит, и Джотаро кажется, что он плывет. Он не совсем уверен, какой поворот судьбы позволил ему привести его туда, где он находится сейчас, но он не жалуется. «Джотаро?» — мягко спрашивает Какёин. «Мм», — говорит Джотаро в ответ, в его груди разгорается огонь, когда Какёин так произносит его имя. «Я действительно~» Если Какёин сказал больше, Джотаро не услышал этого из-за чего-то движущегося, очень быстрого и громкого справа от них. По спине Джотаро пробегает волна страха, когда он резко выпрямляется. Стар Платинум материализуется в одно мгновение с криком «Ора!», кулаки наготове. Он поворачивается к источнику звука и видит, как пара птиц средних размеров взлетает, и Джотаро видит небольшой пруд между трещинами в земле. Рядом с ним Какёин смеется, и в уголках его глаз выступают слезы, и Джотаро натягивает кепку, чтобы скрыть смущение на его лице. Он понимает, что его хватка на руке Какёина настолько усилилась, что он, вероятно, прекращает кровообращение, и ослабляет ее, наполовину ожидая, что Какёин вырвется из его руки, и удивляется, когда тот этого не делает. «Джоджо, это было так мило!» — Какёин задыхается между смехом, и Джотаро быстро призывает Стар Платинум обратно к себе, кончики его ушей горят. «Там был просто… пруд», — Джотаро неловко ворчит, его челюсти сжались от слов Какёина. Какёин — единственный человек, за исключением, может быть, Холли, который когда-либо заставлял Джотаро с его 6 футов и мускулистым телосложением чувствовать себя маленьким и достаточно нежным, чтобы его называли милым. Сияющей улыбки Какёина достаточно, чтобы Джотаро заикался, когда начал говорить: «В пруду были п-птицы». Громкий смех Какёина превратился в забавное хихиканье, несомненно, усиленное ТГК, проходящим через его мозг. «Там пруд? — Какёин повторяет, веселье быстро сменяется трепетом, — Там пруд???» Какёин встает, или, скорее, пытается сделать это, все еще держась за руку Джотаро и пакет с конфетами, вместо этого используя свой кулак, чтобы оттолкнуться от земли без достаточной силы, необходимой для перемещения равновесия на ноги, в конечном итоге рухнув на бок, почти таща за собой Джотаро. «Будь осторожен», — говорит Джотаро, ухмыляясь и наслаждаясь тем, что теперь его очередь с удовольствием наблюдать за другим. Ты милый, думает он. «Прости, — Какёин застенчиво говорит, поворачиваясь, чтобы встать с колен, Джотаро следует за ним, пока они не встают лицом друг к другу. Куджо очень старается, он действительно делает, все чтобы не обращать внимания на тот факт, что Какёин все еще отказывается отпускать его руку, — Думаю, меня наконец отпускает. Все пушистое и теплое». «Разве когда ты был под кайфом, все было пушистым и теплым?» — спрашивает Джотаро. Он отмечает, что они стоят очень близко друг к другу. Какёин качает головой. «Когда ты под кайфом, все просто как бы… обостряется. Круче, чем обычно. Но когда вы спускаетесь, все становится очень мягко, и ты чувствуешь себя очень уставшим», — Какёин делает шаг, сокращая расстояние между ними, так что он смотрит прямо на Джотаро, их руки переплетены между ними, как якорь, держащийся друг за друга. «Звучит неплохо», — говорит Джотаро, нервно сглатывая. Какёин кивает и бросает взгляд вниз, чтобы увидеть, как рот Джотаро формирует слова. «Так и есть». Джотаро чувствует, как его пульс проходит по всему телу, и на мгновение ему кажется, что мир вокруг них задерживает дыхание. Джотаро чувствует на своем лице призрак дыхания Какёина и закрывает глаза… только он чувствует, как рука Какёина выскользнула из его руки, и звук удаляющихся шагов: «Если есть пруд, наверняка там должны быть лягушки или что-то в этом роде!» — Какёин кричит через плечо из-за спины Джотаро, который открывает глаза и пытается не чувствовать разочарования, клубящегося в его животе. Чего он ожидал? Конечно, Какёин не собирался… Ход его мыслей прерывается знакомым криком. «Какёин! Джотаро!» Он поднимает голову и смотрит, как Польнарефф в мантии Абдула, обернутой вокруг его плеч, спускается к ним с холма, Абдул следует за ним. «Пол! — Какеин кричит, — Там пруд!» «Там пруд?» — Польнарефф кричит и бросается бежать, мантия Абдула слетает с его спины на полпути к месту назначения, заставляя его развернуться и схватить ее, как будто это ценное владение, которое он не мог потерять. Проходя мимо Джотаро, он слышит, как тот говорит Какёину: «Абдул дал мне свою мантию», — а Джотаро наблюдает, как гневный румянец растекается по щекам Польнареффа, когда Какёин подмигивает ему и показывает палец вверх. «Как нянчиться с Какёином?» — спрашивает Абдул у Джотаро, когда он наконец приближается более спокойно, чем их французский друг. Джотаро не может сдержать дрожащего выдоха, который он выпускает, и Абдул замечает. «У тебя все нормально?» — спрашивает он, нежно кладя ладонь на руку Джотаро. Куджо сжимает челюсти и кивает. Ему не нужно беспокоить Абдула своей внутренней борьбой. Какёин и Польнарефф приседают на землю у пруда, всматриваясь, со звездами в глазах, и утверждая, что видят в воде самых разных существ, от головастиков до сомов. Какёин смачивает пальцы в воде и бросает пару капель в лицо Польнареффа, который, в свою очередь, бросает небольшую щепотку воды обратно в Какёина. Они оба хихикают, и Какёин тянется рукой к воде, чтобы зачерпнуть еще больше в ладонь. Приблизительно через тридцать секунд Абдул и Джотаро имеют полностью промокших Польнареффа и Какёина, стирающих водоросли с лиц. «Ну и ну», — Джотаро бормочет, снимая куртку, чтобы обернуть Какёина, полностью окутывая его тканью. Польнарефф надувает губы. «Это так мило, Абдул, почему ты не можешь отдать мне свою куртку? Она пахнет тобой», — надувается он, обнимая Авдола за талию. «Потому что ты уже взял с собой мою одежду в пруд, — Абдул твердо говорит, отжимая красную ткань, — и держи руки при себе, ты сейчас мокрый». «Значит позже, когда я высохну?» — спрашивает Польнарефф, приподняв бровь, и невозможно не заметить румянец, растекающийся по лицу Абдула. «Джотарооо! Давай вернемся, это уже не весело», — Какёин надувается, кончики его пальцев едва торчат из рукавов куртки Джотаро, когда он крепче прижимает ее к своему телу. «Согласен. Здесь становится довольно холодно, и если кто-то из вас подхватит переохлаждение, мы могли бы сдаться Дио прямо сейчас», — говорит Абдул, накидывая отжатую мантию на предплечья. Он смотрит на дрожащего Польнареффа, и прежде чем Джотаро успевает понять, что может означать румянец на его щеках, Абдул понимает свадебный стиль Польнареффа. Все смотрят на Абдула с разной степенью удивления на лицах, — «Это для того, чтобы поделиться теплом пока мы дойдём до отеля», — робко говорит Абдул, и выражение любви на лице Польнареффа, когда он обнимает его за шею, настолько ослепляет, что Джотаро вынужден отвести взгляд, — «Тебе следует понести Какёина», — сухо говорит Абдул, и, прежде чем слова заканчиваются слетать с его губ, Какёин тянет Джотаро за руку и выжидающе смотрит на него. «Ну и ну», — Джотаро бормочет и наклоняется, чтобы взять ноги Какёина, демонстративно, но бесполезно игнорируя то, как его сердце колотится в груди, когда Какёин скручивается и кладет голову на грудь Джотаро. Польнарефф протягивает кулак и ударяет им кулак Какёина, они оба хихикают, как будто падение в пруд было частью какой-то глупой игры. К тому времени, когда они снова добираются до отеля, Польнарефф, и Какёин практически спят в объятиях Абдула и Джотаро, которые обмениваются понимающими взглядами и расходятся на втором этаже. Забота о Какёине после того, как он отошёл — это не то, с чем Джотаро не знаком, его работа требует только того, чтобы проследить, что Какёин выпил немного воды перед сном и проводить его в ванную, чтобы тот принял душ, а не просто упал на матрас. Однако он не знает, как с этим справиться, когда Какёин обвивает руками его талию и бормочет «спасибо» в грудь, прежде чем влететь в ванную и закрыть дверь. Джотаро клянется, что никогда больше не возьмет на себя единоличную ответственность за заботу о обкуренном Какёине, его сердце вот-вот вырвется из груди.