upside down

Звёздное небо над головой, ветер пробирается под тонкую рубашку. Волны набрасываются на скалы, превращаясь в пену. Никого вокруг, на душе тревожно. Под голыми ступнями шуршат, переваливаясь с одного бока на другой, гладкие камни. Темноту разрушает, приближающийся сзади свет. На плечи опускается тёплая куртка, чужие крепкие руки сцепляются на животе. Невесомый поцелуй за ухом, шёпот ни о чём и обо всём одновременно, тяжесть примостившегося подбородка на плече. Тепло и спокойно. Больше не одиноко. Разбудило его мерное жужжание под ухом и что-то горячее под боком. Неужели пёс забрался на кровать? Он от души зевнул, выбираясь из сна, и проморгался. Перевязанная новыми бинтами рука удобно лежала на вздымающейся крепкой груди, а нос уткнулся в шею. Голова точно лежала не на подушке. Слишком уютно для каких-либо истерик. Ещё бы кофе в постель и цены бы ему не было. — Что ты здесь делаешь? — Всё-таки Сехун решает не оставлять без внимания то факт, что ложился в одиночестве. — Отдыхаю, — непринуждённо в ответ. Отдыхает он. Да Сехун готов поспорить, что его предплечье уже давным-давно затекло. Как только не отвалилось. — Я имею в виду, — он приподнимается, опираясь на локоть, — что ты делаешь в одной постели со мной? Мало того, что в одной, так ещё и без лишнего пространства между телами. Хотя, это скорее Сехун виноват. Замёрз ночью и полез погреться. Во сне так и было. — Ты занял мою комнату, а теперь выгоняешь меня? Совесть потерял? Ах, да. Так вот, чьи это хоромы он вчера оккупировал. В таком случае ему ни капли не жаль. Это месть. — Нельзя потерять то, чего у тебя не было, — ухмыляется довольно. А после кое-что вспомнив, притрагивается к коже на чужой шее. — Ты такой горячий. Чонин смотрит, не моргая. Сехун же поначалу ничего странного в выражении не замечает, спросонья. Когда пауза без ответа затягивается, до него доходит. Он начинает хаотично махать рукой перед лицом сначала своим, потом Чонина. Мужчина всё ещё смотрит, у него нет выбора кроме как продолжить. — Не в том плане. Хотя в том тоже. — Оправдывать себя нет смысла. — В общем. У тебя нет температуры? Я, видимо, прижался к тебе во сне. Нагрелся, как печка. На него смотрят внимательно. Сехун нависает над мужчиной, тянется ко лбу. Волосы снова заправляют за ухо, не давая добраться до цели. — Такой растрёпанный. Сехун как стоял на коленях, так и сел между них, забывая о предыдущей теме разговора. Шорох тканей заполняет тишину. — Логично, я же спал. Не нужно долго мучиться, чтобы вспомнить себя по утрам. Опухшие щёки, только наполовину приоткрытые глаза и гнездо на голове. Добавить к этому вчерашний долгий и сложный день. Представить страшно, на что сейчас смотрит Чонин. А вот сам мужчина выглядит, словно чудесно выспался и уже привёл себя в порядок. Волосы аккуратно уложены, лицо свежее, взгляд цепкий. От кожи приятный запах шоколада. Он что, по утрам принимает ванну? Ранняя пташка. Сехун неохотно вылазит из-под одеяла, спускает ноги на пол, потягиваясь. — Пойду прогуляюсь, — прихватив с собой брелок с тумбочки. За хвост не поймали, значит можно. Карту он разглядывает более подробно, умывшись и расчесав волосы. Кабину управления он уже видел, спальные комнаты тоже. Технический отсек его не интересует. Там наверняка опасно и уж точно просто так его никто не пустит. Раз у Чонина есть корабль, то и другие игрушки имеются. К слову в своих пока нужды не было, но лучше забрать или переложить в более укромное место для собственного спокойствия. Лаунж-зона звучит привлекательно. Вот туда можно сходить. Помещение разделено на несколько комнат. Большие книжные шкафы встречают у входа. Всё прибрано и расставлено по своим местам. Сехун проводит кончиками пальцев по корешку книги об экзотических растениях. На досуге можно будет почитать. После находит сборник стихов, словарь английского языка и что-то про внутреннее строение корабля. Книг очень много. Даже детские сказки есть. Мило. Если повернуть направо, можно попасть в спортивный мини-зал. Гантели и гири стоят вряд. Из техники: беговая дорожка и эллипсоид. Штанга напротив. Когда-нибудь он привыкнет к тому, что окна есть не во всех комнатах. Другой проход ведёт в домашний кинотеатр. Мягкая софа, много подушек, и плазма чуть ли не во всю стену. — С ума сойти. У него тут даже приставка есть. Не корабль, а дом. А ведь и правда. Чонин же живёт здесь. У него именно для этого созданы все условия. Такой большой корабль для него одного. Металлическая глыба в воздухе в тысячах километров от людей. От мыслей отвлекает сигнал включения колонок. Индикаторы заметили его передвижения. Он решает особо не разбираться и потыкать все кнопки, что здесь есть, чтобы музыка включилась. Ещё и пульт, рядом лежащий, повертел в руках. Ничего же страшного, что он тут похозяйничает? Из колонок полилась медленная приятная мелодия. Лёгкая, словно колыбельная. Она успокоила его перевозбуждённое от эмоций сознание. Ошибку он понимает не сразу. Нарезая круги по мягкому ковру, Сехун возвращается к библиотеке, когда понимает, что звук и там, и тут одинаковый. Он идёт не только от колонок у телевизора. Какие-то кнопки трогать всё-таки не стоило. Осознание масштаба проёба пугает. Слышно по всему кораблю? Просто кошмар. Хмурый Чонин в дверях тому подтверждение. — Я случайно, — блеяние новорождённого барашка и то звучит увереннее. — Всё в порядке. Я не против, — складка между бровей мгновенно разглаживается. — Просто удивился. Пользуясь случаем, Сехун решает завести непринуждённую беседу, чтобы поинтересоваться о волнующих его вещах. Он неторопливо отходит к стеллажам спиной, наблюдая за замершим у порога Чонином. — Здесь так много книг. Любишь читать? Мужчина подвох не замечает, Сехун радуется, как ребёнок. — Немного. Сехун хватает первую попавшуюся. Квантовая механика. По нему, наверно, видно, что название впечатлило не в лучшую сторону. Ни одной картинки внутри. Ну и муть. В смешанных чувствах он выдаёт себя с потрохами. — Ты работаешь на корабле? Чем ты обычно занимаешься? Кажется, светскую беседу надо тянуть немного дольше. Вот блин. На такой прямой вопрос он точно не ответит. Ну и ладно. Раз он живёт здесь, то и работа должна быть связана с кораблём. Чонин его ожидания не оправдывает. Лишь приваливается плечом к стене и, наблюдая за метаниями Сехуна, отвечает. — Перевожу ценный груз, иногда патрулирую территорию. Разная работа. Сехун цепляется взглядом за снеки на столе, которые стащил с кухни перед походом сюда. Печенье ужасно крошилось, испачкав стеклянную столешницу, а от специй заболел живот. На корабле было всё кроме свежих продуктов. Самого важного пункта для жизни здесь не хватало. — Кстати, хотел спросить. А нормальной еды у тебя нет? — хмурится. — Я ничего не нашёл на кухне. — Хочешь приготовлю что-нибудь? — Я собачатину не ем. — Прижмись куда-нибудь. Стоя, при посадке не удержишься. Он всё-таки решил выпроводить его с корабля за дурацкие шутки? Обиделся что-ли? Чужие шаги звонко отдаются в его голове, словно бой курантов отсчитывает последние секунды жизни. Чонин находит его спустя полчаса в своей первой комнате и зовёт на выход. За продуктами. Он всего лишь хочет взять его с собой. У Сехуна от сердца отлегло. Кажется, он уже привязался. Сехун нашёл свои вещи в тумбочке у кровати и прикрепил кинжал обратно к бедру. Мало ли, что его ждёт снаружи. Стоит сойти в корабля, как приятная прохлада сменяется палящим солнцем. Твёрдая земля ощущается под ногами странно, а ведь он всего-ничего провёл в небе. Мимо пробегает стайка детей, шумно обсуждающих корабль. Они в близи таких ещё не видели. Знакомый британский акцент заставляет напрячься. — Это Великобритания? — Да, Манчестер. Тебе нельзя здесь находиться? Какой догадливый. Хотя… Их первая встреча наверняка заставляет его волноваться. — Как-то давно хотел покататься на корабле. Вот и… — Продолжать о своём триумфальном провале нет желания. Чонин сбавляет скорость, когда понимает, что Сехун от него отстаёт. — Далеко улетел? — Он опять над ним смеётся. — Пффф. Я его даже завести не смог, — хмыкает в ответ. — Лордам такие шутки не по нраву. — Ещё бы. Сехун натягивает капюшон кофты, чтобы прикрыть лицо, приближаясь к более людному месту. Они застывают, ожидая зелёный огонёк светофора. Сехун ощущает шевеление сбоку от себя. Металлическое тельце упирается в него, потеряв ориентацию в пространстве. Он по привычке поворачивается помочь, когда его с силой притягивают за шею обратно к себе. Мужчина прижимает его крепко, капюшон придерживает, не давая личности раскрыться. — Сдурел? И Чонин прав, как никогда. Один взгляд камеры на него и о спокойной жизни можно будет только мечтать. Он же только нашёл свой покой. Сехун подрагивает в чужих руках, сжимая в ладони футболку. Ткань приятная и гладкая, а ещё нагрелась от тела. — Прости. Гусеницы скребут по асфальту, отдаляя робота. Чонин ослабляет хватку. Светофор вновь загорается красным. — Возвращаемся на корабль. Немедленно. Кто-то явно любит раздавать приказы. Не зря же он командир корабля. — Нет. У нас же были планы. Сехун не готов с этим мириться. Вся его жизнь — пороховая бочка. Он никогда не прятался в тени. Да, что ж это за жизнь такая, если всегда убегать при любом намёке на опасность. Сехун не собирается из-за давней подставы идиотов-друзей теперь скрываться от Великой Британии. Он уверенно берёт мужчину за руку, переплетая пальцы. — Вот, смотри. Я ни на шаг не отойду. Он ещё и под нос мужчине руки подсунул, повертел туда-сюда. С чего Сехун решил, что в случае чего Чонин его защитит? Потому что тот только этим и занимается. А Сехун ему доверяет. Свою жизнь можно вверить человеку, которому на тебя не всё равно. Чонин нервно поглаживает ладонь большим пальцем, размышляя и поддаваясь на такую детскую уловку. Видимо, нахождения в зоне его видимости достаточно, чтобы продолжить путь. Удивительно, насколько он уверен в себе, раз готов взять на себя ответственность. Настоящий мужчина. Сехун лишь улыбается, идя следом. Доверие оправдано. Супермаркет большой, хотя людей внутри немного. Сейчас самый разгар рабочего дня. В основном школьники забегают за сладостями и чипсами, сразу после уроков. Сехун ловит каждое дуновение кондиционеров, расставленных по периметру. Желудок скручивается от запаха выпечки. Чонин переходит от одних продуктов к другим. Сехун лишь плетётся рядом и не отсвечивает. Тележка едет за ними. Пёстрая знакомая упаковка перемещается в руки моментально. Сехун довольно шуршит, перебирая пальцами туда-сюда. — Ты же сказал, тебе нужна нормальная еда. Осуждающий взгляд Сехун ловит моментально. — Пфф. Ты имеешь что-то против рамёна? Да это пища богов. — Не лучшего ты о них мнения, — Чонин что, закатил глаза и отвернулся? Несколько пачек приземляются точно поверх остальных покупок. Сехун плох в баскетболе, но этот раунд остаётся за ним. Роботизированная оплата его не прельщает. Кушать хочется всё сильнее. Сехун зарывается ладонью в чужие волосы, вороша затылок, как бы уведомляя, чтобы его не потеряли, и движется в сторону выхода. За ручку они походили достаточно. Лимит на сегодня превышен. У входа вместо свежего воздуха его встречает сигаретный дым. Две расфуфыренные дамы потягивают сигареты в несвойственной для таких тишине. В сгибах локтей у обеих пакеты с брендовыми шмотками. Ждут машину. И вряд ли только её. Сехун предпочитает двинуться дальше, к летучке, не ожидая приключений. Его не было здесь всего три года. Ничего не изменилось. Страна преклоняется короне, цветёт серыми высотками и пахнет жжёной на солнце резиной. Он присел прямо на землю в тени корабля, спасаясь от палящих лучей. Чонин нагнал его быстрее, чем предполагалось. Если бы не Сехун, мужчина взял бы доставку. Так все делают. Но ведь тогда приедет робот. Поэтому Чонин тащил всё один, так ещё и волновался за ушедшего вперёд парня. От него одни проблемы. А он ведь обещал. — Куда ушёл так далеко? Думаешь, я бегать за тобой буду? — Но ведь прибежал. Удивительно, но в голосе нет ни раздражения, ни злости. Лишь иррациональная тревога. — Я же рядом с кораблём. Всё в порядке. Сехун мог бы уйти. Прямо сейчас у него была полная свобода выбора. Вещей у него с собой нет, забирать с корабля нечего. Скейт жалко, но не смертельно. Зарядить всё равно не успел, а лишний балласт не нужен. Без денег правда совсем, но как-нибудь выкрутится. Не в первой. Чонину он за благотворительность ничего не должен. Проблема в том, что уходить он не хочет. На корабле ему хорошо. Даже лучше, чем должно. Чонин относится к нему, как к сокровищу. Объяснения внезапному приступу нежности нет. Того, что Сехуну приятны внимание и забота, это не умаляет. Ему раньше не набирали ванну, не разрешали развалиться на всю кровать, придавливая своими конечностями, и не потакали хотелкам. Не спасали жизнь в конце концов. Сехун всё и везде сам, один. Тяжёлые мысли прерывает шевеление под кофтой. Сехун улыбается выглянувшей из-под воротника мордочке. Котёнок приполз в его укрытие, пока он ждал Чонина. Голодный и холодный. Маленькая копия Сехуна. Чонин просто не сможет противостоять их совместному обаянию. — Смотри, кто тут, — он ворошит светлую пятнистую шёрстку. — Хорошенький. Чонин лишь тяжело вздыхает, предчувствуя неладное. Бурю эмоций драная тощая кошка у него не вызвала. Сехун чешет за ушками, животное тихонько мурчит. И вот он уже собирает всю наглость в кулак, как слышит строгое: — Сехун, нет. — Я даже не сказал ещё ничего, — хмурится из-за того, что его читают, словно открытую книгу. — Тебе разве не скучно совсем одному на корабле? А с ним, знаешь, как весело будет. — Мне вполне хватает тебя. Тискай сколько влезет и догоняй. Он разворачивается на пятках, под возмущённый взгляд, и заходит на корабль. И как это понимать? Чонин его завёл, как зверушку, что-ли? Ему собаки не хватало? Почему тогда ещё одного малыша нельзя приютить? Или Сехун так похож на клоуна, чтобы его развлекать? Да кто вообще уходит после таких заявлений. Он вихрем залетает следом, но вход лишь автоматически закрывается за ним, а мужчины и след простыл. Пушистый комочек на улице он, конечно, не оставил. Спустя полчаса кот привык к воде и перестал вырываться из рук. Или просто смирился. Сехун довольно упорный. Он тщательно промывал подшёрсток шампунем Буцефала. Остаётся надеяться, что он его простит на это. Раздаётся стук в дверь. Сехун замирает, делает вдох-выдох. После разрешения Чонин заходит в ванную комнату. Картина перед ним более, чем занятная. Взмыленный Сехун без верха, потому что маленький проныра залил его целиком и полностью. Наполненная лишь на пару сантиметров пенная ванна и кот, притворяющийся мёртвым в руках живодёра. Ну, хотя бы блохи вокруг не бегают, уже неплохо. Мужчина придерживается своей любимой тактики — стратегическое поучительное молчание. — Даже ругаться не будешь? Глаза Сехун старается на него не поднимать. Страшно жутко. — А это что-то изменит? Учти, одно неверное движение — выпну с корабля, не приземляясь. — Кого из? — Зажмурившись. — Обоих. Сехун оборачивается, одаривая благодарной улыбкой. Сжимающаяся всё это время грудь, наполняется воздухом. Он заливисто смеётся и морщит нос. — Справедливо. Господи, да ему даже родители в детстве столько не разрешали. Котёнок наверняка будет пакостить и мешаться. За ним нужен уход. Чонин прекрасно понимает, что Сехун один не справится. Он о себе-то позаботиться не может. — Горе луковое, — Чонин, приблизившись, пальцем водит по щеке, убирая пену. — Ужин готов. Иди скорее, иначе остынет. Сехун и правда зверски голоден, но сердце пускается вскачь точно не от новости о скором перекусе, стоит двери закрыться с другой стороны. Он наспех заканчивает, вытирая и себя и животное полотенцем. Спуская полусонного и замученного кота с рук, он никак не ожидал, что тот даст дёру из ванны через дверцу для собаки. Живее всех живых. Остаётся только надеяться, что если они неожиданно встретятся с Буцефалом, то подружатся, а не погрызутся. Да и грызть будет явно пёс. У мохнатого малыша нет ни шанса. Сехун лишь отлучается переодеться к гардеробу Чонина. Он уже подходит к кухне, когда слышит недовольное бурчание. — Вот ведь. Весь в хозяина. Кот беспардонно забрался по штанине, цепляясь когтями за ткань, и явно просился на ручки. Выбрал он не самую удачную мишень. Мужчина, казалось, был совсем не рад очередному дармоеду. Чонин несмотря на свои же слова перехватил его поудобнее и расположил у себя на груди, поддерживая ладонью маленький пушистый комочек. А сам говорил, что кот ему не нужен. Вот же врушка. — Пахнет умопомрачительно. Сехун влетает на кухню на крыльях любви. К еде, разумеется. Тарелка аппетитных спагетти с креветками под соусом уже ждала его. Чонин неторопливо наливал молоко в плошку, пока Сехун с аппетитом набросился на блюдо. — Как ты научился так вкусно готовить? С набитым ртом разговаривать неприлично, но он слишком занят, чтобы помнить об этом. Если его будут кормить так каждый день, то он никогда, никуда и ни за что не уйдёт. — У меня было много свободного времени. Бренчит посуда, бежит вода. Котёнок хлюпает молоком. А Сехун всё никак не может заткнуться. — Это божественно. Ничего лучше в жизни не ел, — он ни капли не преувеличивает. Чонин вытирает руки полотенцем, пристроившись поясницей к раковине. Сехун сидит к нему боком. Правую половину лица прожигает взгляд. — Ты так пристально смотришь на меня время от времени, — не претензия, но замечание. — Пытаюсь понять, — Чонин приблизился, остановившись за спиной. — Понять что? Сехун откидывает голову назад, макушкой упираясь в торс. Чонин всё такой же прекрасный. Даже вверх тормашками. Мужчина опять играется с его волосами, отвлекая от еды. — Всё, — когда он уже и не ждёт ответа. Сехун шкодно ухмыляется, показательно задумываясь. — Сколько лет живу, а не знал, что у меня на лице смысл жизни. Мужчина лишь улыбается снисходительно, намереваясь удалиться. — Стой. Подожди. Ты не будешь? — Он растерянно протягивает в его сторону насаженную на вилку креветку. — Мне нужно вернуться к управлению, — казалось бы не терпит обсуждения. — Никуда оно от тебя не убежит. Садись, ешь, — но Сехун был бы не Сехун, если бы промолчал в ответ. — Я не голоден. Приятного аппетита, — он в очередной раз окидывает его взглядом, подмечая пустеющую тарелку. Грустный щенячий взгляд не оставляет ему выбора, но не настолько пробирает, чтобы передумать. — Сделаешь мне чай? — Компромисс. Сехун кивает и теребит короткую косичку пальцами. Он влетает в кабину управления с двумя чашками чая, расправившись с ужином. Раньше второго кресла здесь не наблюдалось. Чонин не перестаёт удивлять. Кажется, у него есть лишний час в сутках. Стоит только забраться с ногами на теперь его собственное кресло, Чонин забирает одну кружку себе, чтобы он не обжёгся или не вылил жидкость на приборы. Чаепитие в экстремальных условиях. — Опять без обуви? Пол холодный. — Твой пёс не оставляет мне выбора, — Сехун изначально обречённо вздыхая, воспрял духом. — Но ничего страшного скоро мой кот надерёт ему задницу. — А я-то думал, ты его по доброте душевной приволок. Они уютно молчат, наблюдая за круглым диском луны, проступающим на ещё светлом небе. Похоже на блин, упавший по неосторожности на чистую голубую скатерть. Сехун греет пальцы о кружку, расслабленно переваривая недавние события. Или ужин. — Попадать в передряги — моё хобби, — выносит он вердикт. — Получше ничего не нашлось? Чонин ни разу не притронулся к кнопкам. Неужели так хорошо летят? Зачем тогда он проводит здесь столько времени? — Не могу сказать, что у меня был выбор, — заявляет чересчур трагично. — Я держал магазинчик с цветами какое-то время. Наверное, всё завяло. Его детище. Его крепкая любовь последние пару лет. Как он мог их оставить. — Ну так лопату тебе в руки. Вон сколько комнат пустых. Сажай не хочу. Чонин решает его проблемы одну за другой, даже бровью не ведёт. Чудеса. — Хочешь поделюсь секретом? — Шепчет заговорщически. — Мне больше по душе кактусы. — Да хоть верблюжья колючка, — искренне в ответ. — Вельзевул не одобрит, — тянет Сехун, меняя положение ног, потому что одна из них затекла. — Кто? Чонин недоумённо приподнимает брови. Уморительная картина. Казалось, что это мужчина знает всё на свете. А тут не понимает, о чём речь. — Мне никогда не нравились Пушки и Барсики. Князь ада — солидно, перспективно и ничем не уступает Буцефалу. Чонин успокаивается, откидываясь обратно на спинку кресла. Всего лишь кличка кота, а сколько эмоций. Сехун его напугал. — Туше, — глаза превращаются в полумесяцы от улыбки. Устроившись поудобнее, Сехун с замиранием сердца наблюдает закат, а после разморенный горячим напитком засыпает. Чонин вовремя успел подхватить пустую чашку вовсе не потому, что вместо приевшейся клавиатуры управления уже давно смотрел на блики последних лучей на чужих бледных щеках. Определённо точно не поэтому.