mutuals

На энтузиазме Тэхена они провели в самом центре Нью-Йорка несколько часов, один раз перекусив хот-догами из телеги с зонтиком. Чимин настаивает на первоочередном посещении Таймс-сквер, и от представшего перед Чонгуком зрелища его глаза загораются вмиг, отражая пестрящие отовсюду огни рекламных щитов. Огромная площадь, кипящая жизнью, еще не плотно заполненная людьми посреди рабочего дня, предстает перед Чонгуком квинтэссенцией всего, что Тэхен в красках описывал ему в рассказах об этом городе. Огибая красные столики забегаловки, Чонгук вертит головой во все стороны, улавливая бесчисленные бутики и бегущие зазывные строки над их головами. Он старается не отставать от друзей, потому что одна мысль о том, чтобы потеряться здесь приводила Чонгука в ужас, который в момент испортил бы все впечатление от увиденного, но Тэхен не отходит далеко, выглядит также восторженно и совершенно влюбленно в это место и держит Чимина за руку. Они останавливаются посреди, чтобы Чонгук сделал пару (десятков) фотографий на свой телефон, и негромко обсуждают дальнейший маршрут. — Здесь недалеко студия Чимин-и, — с гордостью выдает Тэхен, когда Чонгук, сверкающий своей улыбкой, заканчивает со съемкой и обращается к ним. — Его коллекцию рекламировали прямо тут. — За абсолютно сумасшедшие деньги, — Чимин поджимает губы и скромно поглядывает на сменяющие друг друга названия известных по всему миру брендов, что транслируются на экранах. — Каждый раз я думаю, что давно привык и стал частью всего этого, но прихожу сюда и понимаю, что я еще даже не на полпути. Чонгук впитывает каждое чиминово слово, заинтересованный в нем как никогда, потому что он не выглядит как человек, добившийся такого успеха, что оказался запечатлен в истории Таймс-сквер. И это дает ему плодотворную почву для понимания того, кто он такой на самом деле. Добрый парень, дизайнер, выжимающий все до единой капли из своего везения — портрет в голове Чонгука на его начальной стадии. — Тэхен-и тоже промышляет неподалеку, вообще-то, — Чимин игриво толкает упомянутого плечом и указывает Чонгуку на одну из улиц, уходящих вглубь Манхэттэна. — Там цветочный, где он угождает богатым пожилым американкам, а еще подальше волонтерский центр… Ох, там еще Бродвей… Так они проводят время, обрисовывая Чонгуку не столько сам город, сколько свою жизнь в его пределах: любимый k-pop магазин Тэхена с огромными скидками, пекарня с пятиуровневыми цветастыми тортами на витринах, салон красоты с позолоченной вывеской и столько, столько всего, что Чонгук перестает запоминать, а просто слушает и поспевает, держась за лямки рюкзака. Квартира, в которую привели Чонгука, была чем-то из разряда интерьеров в пинтересте или созданных в симсе со всеми доступными каталогами при помощи Motherlode. Совершенно не вычурная, но определенно безумно дорогая. Залитая светом из панорамных окон студия с навороченным кухонным островом, просторной зоной гостиной и еще несколькими закрытыми дверями, куда Чонгук пока не осмелился заглянуть. «Осмелился» правильное слово — он никогда не находился в настолько богатой обстановке и чувствовал себя в определенной степени скованно. — Это что, Центральный парк? — Чонгук прилип бы лицом к окну, из которого открывается вид на огромную зеленую территорию, если бы не был слегка напуган высотой в тридцать этажей. — Угу, — Тэхен подходит к Чонгуку со спины, довольный впечатлением, что их с Чимином квартира произвела на Чонгука. — Это наше любимое гнездышко. — А есть другие? — У Чимина есть еще пара однушек в стратегически важных для него городах, — Тэхен смеется на вытянувшееся лицо Чонгука и треплет того по волосам. — Там все довольно скромно, серьезно. Не надумывай… ничего, хорошо? Чонгук кивает, и он правда понимает, что Тэхен имеет в виду. У него не должно создаваться ошибочного представления, но он определенно восхищен. Чимин проводит Чонгука в гостевую комнату, где тот оставляет свои вещи, подключает к зарядке телефон и сбрасывает куртку, наконец свободно разминая успевшие затечь плечи. — Итак, — Тэхен хлопает в ладоши, встречая Чонгука на выходе из комнаты, — полагаю, то, ради чего ты вообще сюда приехал… Чимин-и, выходи! Чимин появляется из другого дверного проема с черно-бурым пушистым комочком на своих руках и с ласковой улыбкой на лице, и в этот момент сердце Чонгука тает и целиком и полностью переходит во власть этих крошечных лапок, перебирающих ткань футболки на груди Чимина. Да, он бы соврал, если бы сказал, что не умирал от желания увидеть Ентана. Щенок то щурится, то медленно хлопает глазками, кажется, разбуженный хозяевами, Чимин подносит его поближе и предлагает передать Чонгуку. — Не бойся, — Чимин хихикает над тем, с каким трепетом Чонгук устраивает ладони в удобное положение для того, чтобы на них с удобством устроился Ентан, с любопытством обнюхивающий незнакомого человека. Он мягкий и теплый, похожий на миниатюрного медвежонка, и Чонгук поскуливает от умиления, поглаживая пальцем ушко размером с ноготь на его большом пальце. — Мы здесь больше не нужны, — Тэхен подходит к Чимину и обвивает его талию едва не в полный оборот, Чонгук отзывается возмущенным пыхтением, неспособный оторвать глаз от самой милой собаки из всех, что он встречал. — Когда ему приходится остаться дома одному, мы оставляем ему спокойную музыку для щенков, чтобы он в основном спал и не волновался. Кажется, мы ужасные родители, — Тэхен усмехается. — Иногда к нему приходит догситтер или один мой хороший друг. Он может свободно ковылять по квартире, кроме гардероба Чимин-и. Но обычно мы сажаем его в вольер. Только сейчас Чонгук обращает внимание на довольно большое, невысокое ограждение в гостиной, с лежанкой, игрушками, пеленкой и кормом с водой внутри. Вольер такой же уютный, как и вся квартира, выдержанный в бежевых и коричневых тонах. Чонгук осторожно укладывает сопящего Ентана туда, чтобы продолжить получать свои инструкции по существованию в этом доме. — В целом, здесь все в твоем распоряжении. Телевизор, приставка, книги, холодильник… Чувствуй себя как дома, — Чимин проводит Чонгука везде, где тот еще не побывал, рассказывает обо всем подробно. — Пульт от кондиционера вон там на стене. Он уже настроен, так что достаточно просто включить. Джакузи тоже автоматизировано, но много пены лить не советую. Номера доставок висят на кухне, но обычно мы пользуемся приложениями. Наша с Тэхеном спальня самая дальняя, кабинет Тэхена у самого входа, но смотреть там особо не на что. Я ухожу на работу рано утром и возвращаюсь вечером, у Тэхена график свободный, но обычно он тоже где-то пропадает, лучше списывайся с ним, если что. Ах, и… Чимин внезапно скрывается и тут же возвращается, передавая Чонгуку большой, волочащийся по полу бумажный пакет. — Тэхен сказал, что ты рисуешь, но не берешь с собой никаких принадлежностей, так что я взял всего из того, чем пользовался в свое время в художественных классах… Тут небольшой мольберт, холсты, краски… В общем, надеюсь, все, что может тебе понадобиться. Чонгук удивленно смотрит на кучу вещей, а затем на Чимина, который теперь кажется взволнованным. Он купил для Чонгука все это, потому что знает, что он художник, и… позаботился о его комфортном досуге. Чонгук мгновенно проникается к нему еще большей симпатией, потому что никто никогда не делал для него ничего такого — тем более человек, с которым он видится впервые. — Спасибо, хен… — Чонгук сжимает ручки пакета, улыбается тому, как Чимин мгновенно расцветает от положительной реакции на свой жест. — Я даже не знаю, это все, должно быть, так дорого стоит… Правда, спасибо. — Брось, малыш, — ласковое прозвище кажется таким естественным. Чонгук ощущает тепло. Чимин оказывается чудеснейшим парнем, Тэхен наблюдает за ними из-за кухонной стойки, наливая в высокий стакан апельсиновый сок, а за их спинами копошится в ворохе полотенец Ентан, желающий разглядеть, что происходит в его квартире. Это действительно ощущается как дом.