mutuals

Поздним вечером, перед тем как отправить Чонгука отдыхать, Тэхен организовывает домашние посиделки — так, как они это делали, когда жили вместе в Корее. За две недели невозможно наверстать все то, что было упущено в его с Чонгуком общении из-за его отъезда. Иногда он думает о вещах так, словно бросил Чонгука, и на него накатывает сожаление. Они переписывались каждый день, отправляли друг другу глупые селфи и видеосообщения, но это все равно не было тем, что было у них изначально — в присутствии друг друга. Они знакомы не так давно, но для Тэхена Чонгук успел стать одним из самых дорогих людей. Незапятнанный никакими предрассудками, добрый и самоотверженный Чон Чонгук никого не может оставить равнодушным. Чимин подтвердил бы его слова — не прошло и суток, а он уже возится с младшим, как с драгоценностью. Тэхен расстилает плед для пикника посреди гостиной так, чтобы устроиться прямо напротив окна с видом на загорающиеся городские огни, и накидывает пару подушек по краям для удобства. Чонгук скоро закончит серенаду и выйдет из душа, Чимин заносит последние коробки с доставленной едой, приготовленные напитки и уходит за настольной игрой. Не происходит ничего особенного, но возникшая атмосфера семейного уюта поглощает Тэхена до желания лечь на пол и ластиться о мягкие наволочки. Чонгук появляется с ободочком, который зачесывает его длинные мокрые волосы, и съедает целый контейнер запеченных роллов, комментируя необычный вкус и совершенно не острый васаби. Тэхен согласно мычит, по-отечески глядя на набитые щеки. — Это Монополия с котиками, — Чонгук смотрит во все глаза на Чимина. Он стоит весь такой крошечный посреди огромной погруженной во мрак гостиной в чистых белых носках с коробкой Монополии с котиками на упаковке и улыбается. — Никакого капитализма, только котики. — Тэхен хлопает Чонгука по плечу и тянет у того из рук опустевшую посуду, пока Чимин начинает готовить поле для настольной игры. Фигурки в виде людей с котиками. Глаза Чонгука круглые и восхищенные. Любовь Тэхена к этому ребенку иногда бывает тяжело выносить. Они отыграли в два захода, Чонгук возмущенно причитал каждый раз, когда кошка «убегала» и он не мог выкупить ее за котиковую валюту, а Чимин соревновался с ним с таким выражением, словно они играли на деньги. Азарт этих двоих заражает Тэхена, который сначала не мог войти в ритм игры, а затем ликовал от разорения друзей, а те с праведным негодованием набрасывались на него и щипали бока, заставляя корчиться от истеричных приступов смеха. После этого, растрепанные и счастливые, они просто разговаривали. — Хены, могу я задать… личный вопрос? — в какой-то момент подает голос Чонгук. — Тебе можно все, малыш, — Чимин треплет за щеки Чонгука, а тот даже не отбивается, как делал бы, будь на месте Чимина Тэхен. Он ничего против не имеет. — Спрашивай, Чонгук-и, — Тэхен поддакивает, широко раскрывая рот и засовывая целый рисовый шарик в панировке. — Вы ведь афишировали ваши отношения, да? Как к этому, ну… относятся люди. Серьезный настрой мгновенно пробуждается в Тэхене и он ловит взгляд Чимина. Они телепатически переговариваются какое-то время, пока Чонгук крутит головой от одного к другому, после чего Чимин кивает, уступая Тэхену право начать говорить. — Да нормально к этому относятся люди. Лояльность американцев к ЛГБТ-сообществу сыграла нам на руку. Проблемы возникают скорее на… другой почве. Из-за работы Чимин-и. — Все не так гладко, как кажется по нашим фото и историям в социальных сетях, — посмеивается Чимин, прижимая колени к груди и забавно натягивая на них широкую толстовку. — Периодически меня прессуют коллеги и журналисты, которые не одобряют мои отношения с… Не столько с самим Тэхеном, сколько с… — С по факту безработным парнем, — подхватывает Тэхен, кивая. — Один раз читал в газете, что я веду «несостоятельный и беспечный» образ жизни. Кто-то считает, что я наживаюсь под крылом Чимина. Тэхену не неловко об этом говорить, потому что это не так. Он зарабатывает достаточное количество денег, чтобы не чувствовать себя стесненным миллиардами Чимина и позволить себе честное сожительство с ним. Да, их бюджет общий, и чиминова доля в нем значительно больше, но было бы странно, будь это не так. Тэхен понимает, что ему просто завидовали. — Мой реальный доход неизвестен даже мне, потому что я то тут, то там, занимаюсь тем, что приносит мне удовольствие. Мне повезло, что я могу позволить себе это. Флористика, приюты, статьи, участие в показах Чимини… В общем, я какой угодно, но не безработный, но не объяснять же это каждому встречному? Тэхен не знает, стоит ли ему говорить о том, что в основном о таком отношении к их паре переживает Чимин, пусть и пытается этого не показывать. Чимину важно, чтобы Тэхен знал, что пусть тому и важна его репутация, теперь она никогда не станет приоритетом над ним, Тэхеном. Тэхен знает, что может казаться балбесом, но он проницателен и прекрасно все понимает без слов, поэтому дает заднюю и позволяет Чимину подолгу заниматься только работой отдельно от него, отпускает в поездки одного и просто не нервирует общественность своим появлением в свете. — А как вы вообще к этому пришли? — Чонгук замечает повисшую паузу и пытается вырулить тему в другое русло. — К тому, чтобы рассказать всем.

✧

Решение о том, чтобы афишировать свои отношения, было принято Тэхеном и Чимином не сразу. Оба они прекрасно понимали, что последствия могли бы варьироваться от самых безобидных до непоправимых. Среди них именно Чимин был знаменитостью, на плечах которого должно было лежать право выбора. Став известным и проработав определенный имидж, Чимин даже не совершил каминг-аут, и идея сбросить на общественность бомбу того, что он гей и встречается с парнем, не казалась ему удачной по ряду объективных причин. Он не певец и не актер, но у него есть своя фанбаза, что больше восхищается им, нежели его брендом. Он получает восторженно-влюбленные письма от девушек, особенно корейских, любезно улыбается на интервью, когда его спрашивают о возможных симпатиях к противоположному полу, соглашается делать селфи и раздает автографы, бесконечно флиртуя, так, как он делает всегда — потому что это его манера общения. Тэхену даже не приходилось мириться с этим, потому что как только их отношения окрепли Чимин ни разу не подавал поводов в нем усомниться. И даже несмотря на это, он периодически просил прощения у удивленного Тэхена за все эти любовные послания, за очаровательное поведение на публику, за любой свой контакт с незнакомыми людьми, который можно было бы расценить как особенно близкий. Единственным, что Тэхен ненавидел касаемо Чимина, это его ужасные мысли о том, что Тэхен может сдуру приревновать его и обидеться. Он пресекает любые чиминовы извинения на этой почве, потому что он знал, на что шел, и он никогда бы не стал препятствием на его карьерном пути. То, чем руководствовался Тэхен, когда начал раздумывать о том, чтобы рассказать миру о них с Чимином — это элементарная безопасность последнего. В связи с рядом инцидентов, один из которых и стал триггером, это показалось уместным им обоим. Дело в том, что Чимин был невероятно красив. Многие любили его только за это. За идеальные пропорции тела, за чистую кожу лица, за грациозность движений, за лучистые глаза, которыми он умел состроить такой взгляд, что вся женская — и не только — аудитория его почитателей охватывала возбужденная паника. Если в Корее существовала определенная этика, касающаяся если не высказываний, но, по крайней мере, неприкосновенности личного пространства, то многие американские журналисты пренебрегали этим. Тактильного и открытого Чимина расценивали как легкомысленного и раскрепощенного. Если с женщинами-репортерами ситуация складывалась приемлемо, то с мужчинами существовала одна определенная проблема. Чары Чимина распространялись не только на Тэхена и на фанаток. В гостях на разговорных шоу Чимин мог подвергаться непредвиденному и не обговоренному до начала съемок скиншипу. Мужчины приобнимали его, игнорируя то, как Чимин мог едва заметно передернуться, пытаясь без слов запротестовать, чтобы не вызвать скандал. Его внезапно могли схватить за руки, и отдернуть их так, чтобы это выглядело нормально, а не неприязненно, не представлялось возможным. Поглаживания по плечу, кокетливые взгляды, которых Чимин избегал, смотря в камеру — все это складывалось в череду неприятных моментов, которыми Чимину не хотелось бы делиться с Тэхеном, чтобы не волновать его лишний раз. Но в том, чтобы делиться, не было необходимости. Тэхен следил за каждым прямым эфиром, а если запись осуществлялась как предварительная, уже дождавшись выпуска и увидев происходящее, он изо всех сил сдерживал себя, чтобы не поднять определенный свой круг знакомых в правоохранительных органах. Потому что, по существу, это ничего бы не дало. Здесь это считалось нормальным. Но одно интервью, на которое Чимин был приглашен со своей дизайнерской командой, разорвало в клочья всякую выдержку Тэхена, в особенности потому, что он присутствовал на съемках рядом с оператором, которого он знал и напросился в студию. Была ли это паранойя — не столь важно, пока он может присутствовать и, если что, пресечь несанкционированные приставания к своему парню. Он надеялся, что до этого не дойдет, и, похоже, сглазил. Проводив Чимина поцелуем в гримерной, он желает ему удачи и удаляется на площадку, отыскав того самого знакомого и взмахом руки обозначив свое присутствие. Ему сказали не возникать и не шуметь, чего при хорошем раскладе он делать не собирался. Встав прямо рядом с одной из камер, откуда открывался вид на студию, обставленную диванами, столиками и блюдцами с закусками, Тэхен вперился взглядом перед собой и не был намерен даже моргать. Начало прошло безобидно. Модельной походкой Чимин вошел в студию, посверкивая длинными сережками, мазками хайлайтера и ослепительной улыбкой, а затем и его команда, что помахала руками и поприветствовала зрителей. Ведущий, чуть не дифирамбы поющий, восседал отдельно в кресле, в то время как часть команды устроилась на одном диване, а двое человек и сам Чимин — на другом, что стоял ближе к ведущему. Большой диван вместил бы еще несколько человек, так что Чимин оказался посередине — но все еще ближе всех к мужчине с планшетом в руках. Беседа протекала без внештатных ситуаций: ведущий сделал комплимент милому произношению Чимина на английском, стал расспрашивать его о том, что он чувствует в связи с успешными продажами своей последней коллекции, дал слово чиминову стилисту. Непринужденный смех заполнял комнату, так что Тэхен почти расслабился, пока разговор не зашел персонально о Чимине, а не о его профессиональной деятельности. Тогда ведущий встает и пересаживается на диван прямо к Чимину. Он широко расставляет ноги, занимая все остававшееся пространство, и склоняется к дизайнеру, и именно тогда широкая улыбка журналиста начинает казаться Тэхену мерзкой. Он закидывает руку на спинку дивана, отчего та оказывается прямо за спиной стушевавшегося Чимина, который моментально закрывается. Чимин закидывает ногу на ногу, нервно кашлянув, и начинает натягивать свою легкую кофточку ниже, и этот жест вызывает в Тэхене праведное негодование. Он терпит секунду, вторую, еще десять, краем глаза видит, как тревожно переглядываются ребята из компании Чимина. Но потом ведущий, не сводящий пристального взгляда с лица Чимина, который на того даже не смотрит, закусывает свою губу, и глаза его взметаются туда-сюда по хрупкой фигуре Чимина. Тэхен почувствовал себя так, словно его облили грязью. Это было отвратительно. На его парня, его Чимина, пялились, как на кусок мяса, а он стоит здесь и ничего не делает. Его мозг сигнализирует так оглушительно, что пелена застилает глаза. Это не было нормально ни в какой форме — никто не имеет право позволять себе такое. Тэхен пихает плечом оператора, который вопросительно кивает головой, и Тэхен возмущенно указывает тому на происходящее. Никакой реакции. Вот значит как. — Остановите съемку, — голос подводит Тэхена, звучит слишком тихо, чтобы его могли услышать во всем повильоне, но пара людей из съемочной группы все же обращают на него внимание, осуждающе смотрят. Ему плевать. — Остановите съемку! — вот теперь это было громко. Чимин мгновенно взметает голову, напуганный, замирает в свете прожекторов, но в его взгляде не читается досады или злости — только облегчение. Ведущий же явно обескуражен подобной наглостью, и он пытается заткнуть Тэхена. И тогда он взрывается окончательно. Тэхен решительно вырывается вперед, сбрасывая со своих плеч руки позади, что пытались удержать его, и выходит в зону интервью, поднимая Чимина за руку и загораживая собой. Всем своим видом он излучал враждебность, глядя на журналиста сверху вниз. Тэхен чувствует, как Чимин сжимает его пальцы, и не произносит ни слова. Он не был против его защиты. Чимин чувствовал себя дискомфортно. — Кто вы вообще такой? Как вы сюда попали? — ведущий приходит в себя, вскакивает со своего места, но даже так не возвышается над Тэхеном, ниже его ростом и задавленный агрессивной аурой. — Я его телохранитель, — нагло врет, но действенно, — вы нарушаете личное пространство мистера Пака. Я вынужден прервать это интервью. — У нас с Чимином договоренность, — Тэхен бесится все больше с каждым произнесенным словом, бесится от того, как этот мужчина называет Чимина по имени, словно они какие-то хорошие знакомые. Съемочная площадка приходит в суету, операторы непонимающе галдят, кто-то также не доволен происходящим и требует от Тэхена убраться. Это был не прямой эфир, так что ему насрать. Товарищи Чимина, в свою очередь, громко высказываются в поддержку своего босса, потому что также считали произошедшее неприемлемым. Чимин отмалчивался до последнего, пока Тэхен не дернулся в сторону ведущего, как будто хотел ударить того. Он перехватил парня за плечи и притянул назад, успокаивающе сжав, после чего вышел вперед, натянув вежливую улыбку. — Простите, но я отказываюсь работать с вами дальше. По всем вопросам можете обратиться к моему менеджеру. До свидания. Чимин обхватывает Тэхена поперек и тащит прочь оттуда, и лишь на выходе из здания издательства, предварительно натянув капюшон на макушку, привстает на цыпочках и коротко чмокает Тэхена в уголок губ. — Мой герой. Прости за это, я… — Чимин-и, нам надо поговорить.

✧

Чимин за время рассказа перелезает через разрушенное игровое поле, устраиваясь у Тэхена под боком и бездумно поглаживая того по бедру. Чонгук переваривает услышанное, и его выражение лица принимает пораженный вид. — Это… ужасно… Чимин-хен, ты… — Сейчас все в порядке, — Чимин улыбается Чонгуку, задевает того пяткой, как будто пытаясь отогнать неприятное впечатление. — Тэхен-и знают люди, а он знает еще больше людей. Никому не хочется проблем, которые он может доставить, если кто-то как-то не так на меня посмотрит. — Звучит устрашающе, — Тэхен в ответ пожимает плечами и делает глоток газировки. — Пусть боятся. Я не против прослыть местным корейским гангстером, если это может уберечь моего жениха. Чимин рядом с ним издает умильный звук с предыханием и привстает, чтобы оставить на щетинистой щеке теплый поцелуй. Тэхен ни на мгновение не сомневается в своих словах. Он любит Чимина так сильно, что пойдет на любые радикальные меры, чтобы защитить его комфорт и видеть его улыбающимся и счастливым. Он каждый день благодарит ангелов за то, что у него есть шанс провести свою жизнь рядом с Чимином. Несмотря на многие упущения, на отсутствие высшего образования, на отсутствие стабильного заработка, на любые минусы, которые сопровождали его переезд в США, это было самым правильным его решением. Это его счастливая, черт возьми, история. Его и Чимина. Ентан тявкает из своего вольера, привлекая внимание. Чонгук с писком несется за щенком, и пока тот не видит, Тэхен оставляет с десяток крошечных чмоков на лбу Чимина прямо у родинки. Его, Чимина, и Ентана. А с личной жизнью Чонгука они разберутся совместными усилиями, кто бы ни был у того на уме. Тэхен видит такие вещи. Видит этого кого-то, о ком он планирует выпытать у Чонгука завтра.