mutuals

Две недели — ровно столько Чонгук собирается пробыть в Штатах. Этого нещадно мало, потому что, конечно, ни Тэхен, ни Чимин не намерены бросить работу, хоть первый и обещал освобождаться как можно раньше, чтобы провести время с Чонгуком. Он здесь далеко не турист, он всего лишь гость. Чонгук приехал не столько в США, сколько к Тэхену с Чимином. В его планах не было переживать кризис эти две недели. Но они оказываются нарушены — и Чонгук всем сердцем это ненавидит. Он просыпается почти в полдень, разбуженный тихим тявканьем у себя под ухом. Разлепив глаза, Чонгук тянется к прикроватной тумбочке, промахивается несколько раз, шлепая ладонью по поверхности, прежде чем нащупывает телефон и проверяет время. Лай повторяется, и Чонгук переводит взгляд на источник звука в виде Ентана, сидящего прямо рядом с кроватью. Они смотрят друг на друга какое-то время, пока Чонгук переживает сонный отходняк, после чего зовет щенка по имени, провоцируя попытки крошечного тельца дотянуться хотя бы до матраса. — Не знаю, можем ли мы… — лепечет Чонгук, и его сердце разрывается от того, как Ентан снова неловко подскакивает, даже не задев передними лапками постель. — Ну хорошо, хорошо. Чонгук наклоняется вниз и подхватывает завозившегося щенка, затягивая к себе и усаживая поверх одеяла себе на грудь. Ентан стремительно изучает новую территорию, обнюхивая все вокруг, шерстка над его глазами-бусинками выглядит как нахмуренные брови, отчего тот кажется почти комично сосредоточенным на своем деле. Чонгук улыбается его поведению и чешет Ентана между круглыми ушками, кажется, эмоционально насыщаясь на грядущий день. Ентан прикорнул, все еще лежа на Чонгуке, пока тот проверял сообщения. Чонгук смахивает три сообщения на английском от местного оператора и читает новости от старосты в беседе своей группы, прежде чем переходит к диалогу с Тэхеном. Тэ 🐻, [7:34] доброе утро, чонгуки! я не стал будить тебя чтобы ты мог хорошенько отоспаться кк Тэ 🐻, [7:34] завтрак доставили пару минут назад я думаю с ним ничего не успеет случиться до твоего пробуждения поэтому я оставил его на столе под крышкой Тэ 🐻, [7:35] я освобожусь после обеда и сразу к тебе! чимини сегодня допоздна так что мы будем сплетничать just two of us >:) Чонгук еще раз проверяет время. Ждать возвращения Тэхена придется недолго, поэтому он пересиливает себя, аккуратно беря Ентана одной рукой, и поднимается с кровати. Стоит привести себя в порядок к его приходу. Ентан оказывается на ковре, после чего демонстративно поворачивается к Чонгуку задом и смешно семенит в сторону закрытой двери. Сначала Чонгук задается вопросом, как щенок оказался в его комнате, но ответ напрашивается сам по себе. Наверняка Тэхен просто впустил Ентана к Чонгуку, когда уходил. Тепло разливается внутри Чонгука.

Чон Чонгук Лучший Друг из Сеула 20 лет, [12:19] Привет, хен. Я только проснулся, так что можешь не торопиться

Чон Чонгук Лучший Друг из Сеула 20 лет, [12:19] Спасибо за Ентана <3

Ответ в виде подмигивающего эмоджи с сердечком приходит незамедлительно.

✧

Пока Чонгук умывается, принимает свои таблетки и переодевается из пижамы в домашнюю одежду, стрелка часов переваливает за час дня. Гостиная залита теплым солнечным светом, в котором греет свой животик Ентан, забавно развалившись посередине комнаты. Чонгук не решается его потревожить, но бежит за телефоном и делает фото с нескольких ракурсов себе на память. Он чувствует умиротворение, какого не испытывал уже очень долгое время. В этих светлых стенах и панорамных окнах, делающих пространство вокруг одновременно необъятным и безопасным, в квартире, в которой его лучший друг обрел свой дом. Чонгук усаживается так, чтобы оставаться в тени лицом, но вытягивает ноги, оказавшиеся в плену солнца, и решает до прихода Тэхена занять себя просмотров сделанных всего за день фотографий. Он мог бы порисовать при помощи всего того, что для него купил Чимин, но здравый смысл твердит ему не начинать заниматься чем-то столь завлекающим сейчас. Взяв тарелку с бургером, который Тэхен окрестил его завтраком, Чонгук надкусывает его и открывает галерею. Фотографий много. Многие из них одинаковые, потому что Чонгук нащелкивает сразу несколько кадров с одного места. Он удаляет те из них, которые выглядят действительно идентичными. В его галерее красивая геометрия небоскребов у Таймс-сквер, случайные прохожие, запечатленные мимоходом, сплетенные вместе руки Тэхена и Чимина со спины. Это фото ему особенно нравится — друзья остановились посреди площади, запрокинув головы, кадр передает движение большого пальца Тэхена, который поглаживает кожу на тыльной стороне ладони Чимина. Чонгук довольствуется тем, что смог поймать такой момент. Снимок случайный и сделан в единичном экземпляре. Он думает, что обязательно поделится им с Тэхеном и потребует того указать свое авторство в описании к посту, который тот определенно зальет в инстаграм. Мысленно Чонгук делит недавние фотографии на две части — до самолета и после. Покончив с последними, Чонгук обнаруживает несколько смазанных снимков из самолета, а также красивый вид на Нью-Йорк с высоты птичьего полета, который, к огромному сожалению Чонгука, портит пятно на иллюминаторе. Конечно, он мог бы исправить этот недочет парой нехитрых махинаций в фотошопе, но он из тех людей, кто предпочитает подлинность в фотографиях. Это стало одной из причин, по которой он принципиально отказался обучиться на фотографа — ему претит постановочность. Чонгук любит жизнь, и именно ее он хочет запечатлеть, когда направляет объектив перед собой. Наконец он доходит до самых первых снимков, сделанных вчерашним днем — дурашливое селфи для мамы из такси по пути в аэропорт, а также незамысловатое фото со стаканчиком кофе. При виде него что-то внутри Чонгука екает с немыслимой силой. Первое о чем он думает — почему, черт возьми, фотография всего одна. Он не простил бы себе, если бы она оказалась испорчена неловким движением во время съемки или залезшим в кадр кончиком пальца. Второе — он влюблен в это фото. На нем запечатлен высокий стаканчик с объемной шапкой взбитых сливок, обнимающей ободок, посыпанный зеленым порошком матчи. Рядом на тканевой салфетке лежит металлическая трубочка, поблескивающая, а по другую сторону стола виднеется силуэт. Всего лишь часть груди и рука, расположившаяся на поверхности — но сердце Чонгука вопит. Он сфотографировал Юнги. Юнги. Подобрав под себя ноги, Чонгук наклоняется поближе к экрану телефона и приближает фотографию, осматривая все мельчайшие детали. Пальцы Юнги длинные и бледные, они красиво контрастируют с темной деревянной поверхностью стола, и они слегка смазаны, потому что — Чонгук помнит — Юнги отбивал какой-то ритм своими короткими ногтями. Эти пальцы выглядели так, словно принадлежали пианисту. Чонгук как вживую может вообразить эту картину: Юнги, сидящий за пианино, перебирающий по клавишам свободно и легко, создавая прекрасную мелодию, закрадывающуюся куда-то под кожу Чонгука до мурашек. Он чувствует это так, словно сидит рядом на банкетке, завороженно следит за волнующимися над инструментом пальцами, вбирает в себя и тонет во всепоглощающем восхищении. Чонгук мог бы поднять глаза, но… Лицо. Какое же у него было лицо? Пока воспоминания свежи, Чонгук блокирует телефон и зажмуривается, напрягаясь почти физически. Круглое не вытянутое лицо. Узкие глаза, на которые Чонгук обратил внимание сразу же, потому что он никогда не видел таких глаз — цепких, пронизывающих, являющихся полной противоположностью глазам Чонгука, которые тот находил пугающе большими. Узкие губы с красивой выразительной ложбинкой над верхней. Небольшой нос кнопкой — возможно с небольшой горбинкой, сейчас Чонгук уже не уверен. Красивое лицо. Красивый Юнги. Чонгук выныривает из своих размышлений и почему-то вмиг начинает стыдить себя, словно занимается чем-то непристойным. Он хочет увидеть Юнги еще раз. Вглядеться в его лицо снова, увидеть, есть ли у того горбинка на носу или нет. Понять, какого оттенка коричневого радужка его глаз. Узнать, холодные у того руки или теплые. Насколько его пальцы длиннее его, чонгуковых. О боже. Чонгук в неистовстве хватает телефон и вбивает в поисковик «Юнги», мало на что рассчитывая, но все равно разочаровываясь. Заголовки страниц в основном об айдолах с таким же именем и о куче других людей, никто из которых после какого-то времени скроллинга не оказывается тем самым Юнги. Чонгук пробует попытать счастье в инстаграме, твиттере, даже на фейсбуке, но все тщетно. Было бы глупо тратить время на то, чтобы просмотреть тысячи учетных записей без единой фотографии их владельца. Чонгук не знает его фамилии, не знает даже, сколько тому лет. Юнги не выглядит сильно старше Чонгука, но азиатская внешность такая обманчивая, и это единственный стереотип, который Чонгука не раздражает слышать из уст иностранцев. Он бы никогда не дал своему почти сорокалетнему преподавателю по живописи больше тридцати. Чонгук загоняет себя в тупик беспокойными мыслями и чувствует себя выпавшим. Чувствует себя плохо. Чонгук трясет головой и несильно бьет себя по щекам обеими ладонями, приводя в чувство, пытаясь собраться и понять, что он собирается со всем этим делать. Все должно быть разложено по полочкам. Что он собирается с этим делать? С чем? С Юнги. С тем, что он очень сильно хочет увидеть его. Хочет расспросить о том, чем он занимается и имеет ли какое-то отношение к пианино. Хочет еще раз услышать обращение к себе, «Чонгук», произнесенное с естественной хрипотцой глубоким голосом. Хочет утолить свою жажду, удовлетворить непонятно откуда взявшееся желание просто быть неподалеку и всегда иметь возможность заговорить. На языке оседает горечь. Было бы здорово. Но иногда Чонгук снимает свои розовые очки и видит вещи такими, какие они есть на самом деле. Романтизация помогает ему справляться не только со своей болезнью, но и с самой жизнью, потому что гораздо проще думать о том, что в мире столько всего доступного и прекрасного, чем о том, до чего он никогда не сможет дотянуться. Все варианты событий, в которых Чонгук мог каким-то невообразимым образом вновь пересечься с Юнги, были абсолютно фантастическими. И вот оно. Это беспомощность. Но что если Юнги просто будет гулять по той же улице, что и он? Что если они улетают в один и тот же день и снова столкнутся в аэропорту? Что если сейчас Чонгуку нужно приложить усилия, чтобы воплотить эти сказки в реальность, а не падать духом? Что если Юнги тоже прямо сейчас думает о том, что хочет найти Чонгука? Чонгук потешается сам над собой, с улыбкой качает головой и вздыхает. Так проще. Проще возложить всю ответственность на случайность. Серендипность, верно? Неконтролируемое удачное стечение обстоятельств со счастливым концом. В любом случае, Чонгук уже чувствует это неизбежное. Юнги в своей голове. Если это случайно, то так тому и быть. Входная дверь сигнализирует, отворяясь, и Чонгук оборачивается, видя улыбчивого Тэхена на пороге. — Привет, Чонгук-и! Как спалось на новом месте? Ты чего на полу-то сидишь? Тэхен пришельцем разрезает грань между чонгуковыми мыслями и реальностью, возвращая на землю. Живой и вездесущий Тэхен, который никогда не давал Чонгуку упасть. Тот, где всегда его принимает и слушает. Внезапный порыв побуждает Чонгука подняться на ноги и обнять друга, который встречает этот жест с неприкрытым удивлением, но обхватывает чужие плечи в ответ. — Хэй, я тоже тебя люблю. На самом деле, я собирался с тобой кое-что обсудить, так что… — Тэхен, — перебивает Чонгук, слегка отстраняясь, и видит замешательство в глазах напротив. — Тэхен, я кое-кого встретил. Тэхен одаривает его беззлобной усмешкой.