mutuals

медвежонок 🤎, [15:28] МИЛЫЙ медвежонок 🤎, [15:28] ЧИМИНИ медвежонок 🤎, [15:29] ну чиминнннн медвежонок 🤎, [15:30] я вылижу тебя на глазах у ентана

Чимини Мой, [15:31] фу?

Чимини Мой, [15:31] я думал в моем доме только одна собака

медвежонок 🤎, [15:31] обсудим это в другой раз сейчас у нас проблема™ и она касается чонгука

Чимини Мой, [15:32] воу

Чимини Мой, [15:32] что-то серьезное?

медвежонок 🤎, [15:32] ты даже не представляешь

Чимини Мой, [15:32] скоро буду

✧

— Что, прости? — Чонгук фантазирует о незнакомце из аэропорта. — Нет, это не так, — стонет Чонгук и падает лицом в изгиб плеча Чимина, потому что он, в отличие от Тэхена, его не бесит. — Я не фантазирую. — Так… — Чимин непонимающе косится на красного Чонгука. — Вы не могли бы дать мне немного контекста? И Чонгук рассказывает снова. Чимин слушает внимательно, ни разу не перебивает, Чонгук даже показывает ему фото, которое тот с участием разглядывает. Чонгуку приятно, что Чимин действительно вникает в его рассказ и задает уточняющие вопросы. Когда Чонгук заканчивает и глубоко вдыхает, кажется, выпалив все на одном духе, Чимин какое-то время молчит. За это время Чонгук успевает прохрустеть всеми своими пальцами, оттягивая по одному в сторону, за чем его прерывает Тэхен, мягко накрыв его ладони своими. Чонгук благодарно улыбается. — Это… это не удивляет меня, если ты беспокоишься об этом, Чонгук-и. Заинтересоваться незнакомцем вполне нормально, — Чимин усмехается, явно имея в виду свою с Тэхеном историю. — Но что ты сам об этом думаешь? Чонгук теряется. Вопрос в лоб, и какой точный, потому что он не совсем понимает, что он об этом думает. Его это тревожит — но он не до конца понимает, почему, что и озвучивает. — Ты растерян, потому что не веришь в возможность вашей встречи? — И да, и нет… То есть… Я не знаю, по-настоящему ли он мне понравился. Потому что я, ну… Чонгук просто не может произнести это, потому что это то, чего он стыдится. Он смотрит на Тэхена в поиске поддержки, но тот качает головой, прекрасно зная, о чем думает Чонгук. «Ты сам должен это сделать», говорит его взгляд. Чонгук беспомощно обращается к последнему оплоту надежды — к Чимину, и одного его вида хватает, чтобы Чонгук отважился. Чимину можно доверять. Чимин может не понять, но он не станет насмехаться, не станет подшучивать, не станет… — Малыш, — мягкий чиминов голос вырывает Чонгука из пучины собственных мыслей, и оказывается, что он молчит уже достаточно долгое время. — Мы хотим тебе помочь, если тебе это нужно, так что ты можешь… — Я болен, — нахуй все, Чонгуку нужна помощь. Он оценивает реакцию Чимина — нулевую — и продолжает, — у меня СДВГ. И по этой причине я… Не до конца уверен, что это настоящее влечение, а не… то, как на меня влияет…это. — Вот как, — Чимин подбадривающе улыбается Чонгуку. — Но такого же не происходит на постоянной основе? Ты выглядишь так, будто случилось что-то экстраординарное. Разве это не значит, что тебе правда просто понравился Юнги? Тэхен восхищенно присвистывает, очевидно солидарный с Чимином. Чонгук пораженно закрывает рот до того, как успевает высказать свои сомнения, потому что в словах Чимина есть смысл. Чонгуку становится стыдно за свой эмоциональный всплеск. Он так привык следить за собой и четко разграничивать каждое свое ощущение, что любое отклонение от его рутинного мировосприятия вызывает у него панику. Даже такая простая вещь, как симпатия. Он не может возложить окончательный вывод о своем состоянии на других, но, возможно, Чимин прав. — Понаблюдай за собой, дружище, — басит Тэхен, вставая с места, — может, это и правда пройдет, а может и нет. Будем решать проблемы по мере их поступления. Не уходи в себя, хорошо? — Да, — Чонгук кивает, благодарно смотрит на друзей. — Спасибо вам.

✧

Вечером того же дня Чимину сообщают, что он срочно нужен в другом городе на каком-то мероприятии. Тэхен поедет вместе с ним, потому что Чимина попросили прийти с женихом — кажется, намечался какой-то тематический вечер или показ, Чонгук так и не понял. Тэхен на коленях извинялся перед ним за то, что они вынуждены оставить того одного на целый день, но Чонгук протестующе заявил, что все в порядке. У него как раз будет время все обдумать. Чонгук плохо спал ночью, потому что его одолевали мысли о Юнги, хоть он и лег пораньше специально, предвещая беспокойное состояние. На всякий случай он еще раз залез в твиттер, более тщательно пролистывая профили, отправил заявку на чтение нескольким закрытым, но ни одна из них не оказалась принята. Он думал о том, о чем не следовало бы, а именно о том, поступи он иначе, пока Юнги сидел прямо напротив него. Узнал бы о нем побольше, сам бы представился полностью, рассказал бы, где он живет, где и на кого учится, какой у него типаж парней и что Юнги определенно подходит под все его стандарты. Он представил себе его смех в этот момент, добродушный, лишающий Юнги возможности видеть из-за сощуренных глаз. Чонгук бьется головой о подушку и злобно пыхтит. Это всего лишь человек. Один из миллиардов, нет ничего страшного в том, что он упустил конкретно его, он еще встретит кого-то, похожего на Юнги, и… Нет, черт возьми, почему этот потенциальный «кто-то» должен быть похож на Юнги? Чонгук пытается отвлечь себя. Он прокручивает в голове мысли о милейших крошечных ушках Ентана, о том, чем он займет себя завтра в отсутствие Чимина и Тэхена, о так и не распакованных красках, о достопримечательностях Нью-Йорка, которые хотел бы посетить, если бы отважился выйти в город в одиночку (очень, очень маловероятно). Этому нет конца. Но чудесным образом Чонгук все-таки засыпает. О том, что Чонгук не в порядке, никому знать не нужно. Это единственная причина, по которой поутру он рад тому, что Тэхен с Чимином уехали в другой город на, как оказалось, некий экспериментальный показ. В его распоряжении оказалась вся их огромная квартира (он игнорировал любые запреты Тэхена о посещении его кабинета, но никогда в жизни даже не подумал бы зайти в гардероб Чимина, куда тот в первый день попросил не заглядывать без крайней необходимости), джакузи, панорамные окна и абсолютная пустота, душащая и сжимающая что-то внутри. Чонгук правда плох в английском, и он боится выйти в город и потеряться. Это жалко, Чонгук кивает сам себе, он жалкий, и все, что ему остаётся, это разместить небольшой холст рядом со стенкой и оценивающим взглядом смерить простирающийся с высоты двадцатого этажа вид. Он подготавливает себе рабочее место, кладёт кисти так, чтобы они лежали идеально параллельно друг другу, после чего поднимается и шлепает тапочками на кухню, где боязливо тыкает в какую-то кнопочку навороченной кофемашинки и едва успевает подставить под струю напитка чашку. В холодильнике в основном остатки доставок, но есть и отдельная полочка с сырами, фруктами и какими-то контейнерами — полка Чимина, улыбается сам себе Чонгук. Он берет тарелочку с несколькими дольками сыра, который показался ему наименее дорогим по внешнему виду и по запаху, берет свой готовый латте и плетется обратно к холсту. Ему не хочется много думать хотя бы сейчас, когда он потратил на это несколько бессонных часов, так что он делает глоток напитка и принимается писать пейзаж за окном. Но навязчивые картинки в голове останавливают его от того, чтобы наметать линию горизонта, и он замирает с кистью между пальцев. Это не то, что он хочет сейчас увидеть. Чонгук чувствует себя глупо, но он всегда честен с собой. Его искренняя натура не позволяет ему игнорировать собственные мысли, он жаждет воплотить их. Может, ему станет легче. Посылая все к черту и грызя кубик сыра, Чонгук берет остро заточенный карандаш начинает выводить овал лица. Округлый подбородок и щеки, не создающие визуальную полноту, красивая форма бровей с четким изломом, пара колец в небольших ушах, маска, болтающаяся на одном из них, небольшой нос кнопкой (все-таки без горбинки) — Чонгук улыбается умильно, работая над ним; выраженная ямка над тонкой верхней губой и маленькие глаза невероятно красивой формы. В этот момент он останавливается. Тихий скулеж вырывается у него, когда он кладёт карандаш и прикусывет костяшку указательного пальца. Он не помнит его взгляд. Не помнит. Долгое время он сидит, в отчаянии сверля бездушный потрет перед собой, и борется с желанием избавиться от него прямо сейчас. Он так старался запомнить. То, что предстает перед ним, напоминает Юнги лишь отдаленно, пусть детали черт его лица ему удалось передать, это все равно не то. Чонгук проводит пальцами по растушеванной челюсти и чувствует, как неумолимо начинает пощипывать глаза. Снова теряется в своих чувствах, не способный обуздать их. Нужно что-то делать. Чонгук не готов смириться. Впервые в жизни ему хочется ухватиться за малейшую возможность, пусть он пока и не понимает, каким образом. Ему нужен план. Но для начала — выйти на улицу. Чонгук проговаривает слова поддержки самого себя вслух, а Ентан косится на него со своей лежанки, как на дурочка, пока тот пружинит на месте, настраиваясь на свершения. Чонгук отважился сходить в магазин. Несмотря на то, что в этом не было существенной необходимости, ему хотелось купить чего-нибудь вредного — он точно наслышан о славе американских снеков. Просто пара пачек чипсов, газировка и немного сладостей для… чего-нибудь, что он запишет отдельным пунктом. Он справится, уверяет себя Чонгук, стоя перед зеркалом в прихожей, уже вспотевший, немного растрепанный, в огромном худи и серых спортивках, с шопером, который постоянно наровит сползти с плеча. Он проверяет свой телефон и количество процентов заряда, чтобы тот не сел в ответственный момент, когда ему может пригодиться переводчик или карта, хоть супермаркет находился прямо в здании напротив. И, что ж, он благодарен всем тем людям, которые составляли чек-листы «Топ-25 самых полезных фраз на английском для похода в магазин». Чонгук зубрил их не один день, готовясь к поездке, так что ему удалось один раз спросить у сотрудника, где находится отдел с охлажденной газировкой, а также заполучить милую улыбку девушки-кассира вслед за «спасибо за покупку», потому что тот чек-лист явно составляли исключительно добрые люди и в списке значились несколько разных вариантов фраз пожелания хорошего дня и комплименты. Чонгук определенно горд собой. Раскрывая шоколадку Hershey’s прямо на ходу, он думает о том, как одна его маленькая победа проложит ему верный путь прямиком в руки Юнги. А затем он плачет несколько часов подряд над пачкой чипсов, трясущийся и разбитый. «Идиот», крутится в голове, Чонгук съеживается, пряча свое лицо за спадающими светлыми прядями волос. Это не то, как он хотел провести свои каникулы. Почему это должно было произойти с ним? Нежные мысли о Юнги причиняют ему боль. Чонгуку больно — и именно сейчас он не справляется с этим.