Часть 5
1 сентября 2021 г., 14:32
На территории лагеря был небольшой домик с хозяйственными штуками, со стороны почти неотличимый от жилого. Там было одно окно, темное и почему-то всегда грязное. По логике, домик с разными моющими средствами должен быть самым чистым, но на это никто не обращал внимание.
Феликс подумал о том, что это окно стоит помыть, когда вдруг заметил периферийным зрением, как на окно изнутри ложится чья-то широкая ладонь, оставляет свой отпечаток и пропадает. Напомнило сюжет одного фильма ужасов. Феликс проходил мимо и чувствовал себя одним из самых счастливых людей на земле, греясь на солнышке, поэтому не ожидал подобных поворотов.
Он отпрыгнул, врезаясь в Хосока, который по ощущениям был как твердая стена. Хосок схватил его за плечи, придерживая.
— Ты чего?
— Там…
Феликс показал на хозяйственный домик пальцем. Они оба долго смотрели на окошко, но ничего не происходило. Вообще ничего. Они замолчали, продолжая стоять в этой странной неудобной позе — Хосок так и держал его, чтобы Феликс не упал, а Феликс был не против, потому что Хосок, пожалуй, мог сделать дыру в стене одним движением своего указательного пальца. С ним было спокойно, а Чан свалил еще с утра и должен был только вернуться.
— И чего мы ждем? — тихо настороженно спросили Феликса. В этот раз голос был женский. Феликс не стал оборачиваться, узнавая его с первого раза.
— Там было… что-то. Или кто-то?
На самом деле было глупо вот так пугаться обыкновенной человеческой руки — Феликс прекрасно это понимал. Однако он испугался. Домик был закрыт, и внутри не горел свет. Было бы странно, если бы кто-то завис там достаточно надолго без света — спать там точно никто не стал бы!
— Тебе мерещится? Это из-за вчерашнего фильма? — спросила Момо.
Вчера они смотрели какой-то мистический триллер, после которого Анджела рассказала им местные предания о богах и призраках. Звучало, скорее, мило, чем страшно, но кое-кто испугался. Феликс лишь смеялся и делал вид, что испугался, прижимаясь к груди Чана. Тот смущенно хохотал, но крепко обнимал Феликса.
— Как думаете, какой-то бог решил украсть Доместос? — спросил четвертый голос. Он звучал гнусаво и сонно — Феликс не понял, кто это, потому что в ушах стучала кровь.
Но, насколько он помнил, в лагере оставалось мало людей, а они уже собрали толпу — значит, новички с тренерами приехали.
Рука так и не появилась и не было никаких звуков, поэтому они впятером отлипли друг от друга и, перекидываясь шутками, отправились на обед. У Феликса был поздний завтрак. Он даже не подозревал, как устал за последние дни, а Чан великодушно позволил ему проспать все утро. Феликс думал отблагодарить его потом как-нибудь по-особенному — своим горлом и языком или чем-нибудь необычным.
Но это все вечером. Сегодня он был расслабленный и чуточку ленивый. Феликс желал лишь лечь у бассейна с коктейлем и больше ничего.
Они собрались за столом. Феликс окончательно проснулся после происшествия с призраком уборщицы, но почувствовал себя отлично, когда заметил перед собой омлет с жареными колбасками и сок. Следом он увидел своего сексуального любовника, который быстро чмокнул его в щеку и сел рядом.
— Как покатались? — спросил Феликс.
Ему было интересно, а еще он хотел немного поболтать с Чаном. Вчера он весь вечер был не в настроении, а Феликс не умел подбадривать, поэтому просто много целовал его перед сном. Но сегодня Чан выглядел лучше.
— Отлично! А ты как поспал?
Чан улыбнулся и сжал ладошку Феликса. У Феликса заныло сердце. Чан смотрел на него так, как делал это раньше, и это не могло радовать и его.
Они все мило болтали, и лишь к середине обеда выяснилось, что двое из них где-то потерялись.
— Их похитила демоническая домработница, — решил Хосок. Мало кто его понял, но все, кто присутствовал тогда, рассмеялись.
— Я не помню никаких запоминающихся особенностей той руки, но, казалось, она была мужская, — сказал Феликс.
— Ставлю сто долларов, что это был Джексон, — улыбнулась Момо.
— Они вели себя… обычно, когда мы катались, — вспомнил Чан. — И по дороге ничего не произошло.
— И странно, что они не дошли до кровати. Там же удобнее, нет? Может, они ушли в магазин или еще куда-то?
— Боже, надеюсь они уберутся после себя.
— К счастью, там есть, чем прибраться. Столько тряпок и бытовой химии.
Велось долгое рассуждение о том, как красиво спросить парней о том, где они шлялись. Было много вариантов, но все они оказались ничем, когда Джексон и Лукас вернулись. От них несло хлоркой, и они оба были мокрые, но удивительно спокойные.
— Парни, вы бы хоть дверь закрыли, — пробасил Феликс. Он решил проверить их так. Все заткнулись, прикусив языки. Лукас глупо рассмеялся.
— Простите.
— Ты даже не спросишь? — удивился Джексон.
— Они стояли там. Ты сам их слышал. А они слышали тебя.
Никто ничего не слышал, но все снова промолчали. Ситуация становилась запутаннее. Феликс хотел столько всего спросить, но рассмеялся, избавляясь от напряжения.
После обеда Чан сказал, что ему нужно съездить по магазинам, а Феликс решил увязаться за ним. Чан не стал ему отказывать.
Феликс был очень тактильным, поэтому никогда не стеснялся ехать на одном байке вместе с парнем. Когда Чан спросил, как поедут они, Феликс намертво вцепился в спину Чана, а потом и вовсе запрыгнул на нее. Чан схватил под коленями, держа крепко, и, насколько смог, погладил его чувствительную нежную кожу. Феликс застонал и начал ерзать, и Чану стало действительно тяжело — он поперхнулся воздухом, но продолжил держать Феликса.
— У меня есть фантазия, — заговорил Феликс. — Парень-байкер.
— У нас мопед, — скривился Чан и легонько похлопал его по бедру. Феликс громко выдохнул у самого его уха. — Есть спортивный байк, но он не мой. И я его боюсь. Мы все его боимся. Говорят, он проклятый, потому что с него падали все.
Чан спокойно говорил о таких вещах. Феликс держался за его плечи, позволяя нести себя, и молча думал о том, насколько Чан замечательный.
— Тогда другая фантазия, — решил Феликс.
— Слушаю.
Феликс задумался. Чан нес его какое-то время, пока Феликс не осознал это и не слез с его спины. Чан был сильным и невероятно горячим. Феликс видел, как тот усердно занимается в их скромном импровизированном зале в лагере, и он на самом деле хотел залезть Чану на спину, пока тот отжимался.
Еще он хотел лечь под него и получать сладкие поцелуи каждый раз, когда Чан опускался. Это бы усложнило его тренировку, но такова очередная фантазия Феликса. Ее он, естественно, не озвучил, чтобы не показаться в конец озабоченным.
Феликс горел. Он чувствовал себя испорченным, но при этом слишком чистым. В Сеуле, лежа на своей кровати, он мечтал о многодневном секс-марафоне с Чаном. Они бы прерывались лишь на еду, сон и иногда душ, в котором тоже стали бы трахаться. Все это сидело в Феликсе и вылезало тогда, когда Чан перед ним делал что-то простое, но сексуальное.
Дело было исключительно в Феликсе и его неуемных желаниях — он хотел многое и видел эротику там, где ее быть не должно, но считал, что проблема не в нем, а в том, что его заставили ждать.
Он считал, что Чан мог бы сказать, что ему что-то не нравится, а пока он лишь подыгрывал Феликсу. Чан заботливо не заходил далеко, когда Феликс только приехал. Он объяснял это тем, что Феликс потратился и приехал сюда, а значит, должен ощутить на себе всю программу, а секс в том виде, в котором сам Чан его хотел, мог усложнить им жизнь. Но Феликс доказал, что переживет что угодно, кроме воздержания, поэтому Чан стал таким же безжалостным.
Но они ни за что бы не додумались трахаться в домике с хозяйственными принадлежностями.
Пока они шли до гаража, Феликс молчал. У него было убийственно много кинков, и он знал, что Чан не откажет ему, если на то не окажется веской причины. С байком были шутки. Феликс хотел столько всего попробовать, что его мозг, загруженный фантазиями, не успевал контролировать функционирование его тела, и Феликс, едва не капая слюной, замедлился. Чан посмеивался, но не торопил его.
Феликса уже отвергали. Чан не позволил ему трахнуться на пляже, потому что там песок, соленая вода и много людей. Чан говорил тогда со знанием дела, и Феликс успел начать ревновать до того, как Чан объяснил, что ни с кем так не делал именно потому, что пляж не самое удобное место для подобных игр.
Но Чан также легко соглашался на другие штуки: например, он придушил Феликса, как тот и просил, отшлепал его и позволил вылизать свой член. Феликс делал почти все, что хотел.
Он вспоминал это все, пока шел, и вдруг понял кое-что.
— А что хочешь ты? — спросил Феликс. Чан достал шлем и посмотрел на него вопросительным взглядом. — Мы всегда делаем то, что хочу я. Что хочешь ты?
Феликс помнил все их разговоры. У них никогда не было секса по телефону, по видео или секстинга, но иногда они общались на горячие темы, от которых у Феликса потом все полыхало. Они болтали подолгу, не отрываясь, и возбуждение накатывало, становясь сильнее. Феликс всегда думал, что он на пределе, но они продолжали болтать или чатиться, и Феликс начинал задыхаться от жара.
Чан был мягким здоровяком. Феликс был уверен, что Чану нравится нежно заниматься любовью. Феликс считал, что это в разы сложнее, чем быстро жестко трахаться, потому что тогда примешивались чувства, а у него и так больное сердце из-за одного красавчика. Феликс боялся, что попросту не переживет такого.
Но Чан охотно поддавался всем его капризам. Возможно, его воображение было куда обширнее и изощреннее, чем Феликс думал. Он надеялся на это. Чан хотел его — в этом не было сомнений. Они подходили друг другу в постели, что было проверено множество раз. Феликс обожал искры в глазах Чана, его ненасытные губы и жадные руки.
— Что хочу? — снова спросил Чан и как-то странно улыбнулся. Феликс почувствовал, как его шея покрылась мурашками.
— Господи, я тебя боюсь, — зашипел Феликс, сильнее сжимая колени. — Боюсь и хочу.
— Тогда поговорим об этом вечером, — решил Чан и напомнил, что их ждут дела.
Вечером. Все время вечером. Но Феликс сдержал язык за зубами, потряс руками и ногами, подпрыгивая, чтобы стряхнуть напряжение.
Иногда ожидание было очень даже к месту. Временами оно служило той самой перчинкой, которой так не хватало многим блюдам. Феликс подогревался, ждал, а потом взрывался.
Чан ничего не сказал. Он поманил Феликса к себе и заставил надеть шлем. Феликс думал, что смотрится ужасно, поэтому надул губы, как когда просил поцелуйчики. Чан неожиданно, но аккуратно прикусил его кончик носа и завел скутер.
Феликс не стал много думать по дороге, боясь свалиться совсем. Он крепко жался к Чану, решая, как именно он оденется этим вечером.
На сегодня был запланирован вечер танцев. Феликс танцевал в группе с друзьями, поэтому был только рад. Он хотел показать все свое мастерство и даже немного больше, когда зальет в себя несколько коктейлей.
Чан как раз собрался за различными мелочами для вечера. Они хорошо закупились вчера, но забыли кое-что, поэтому было необязательно брать машину. Феликс пообещал помочь Чану и держал небольшой список, пока Чан водил его между полок супермаркета и позже по рынку.
Вернувшись в лагерь, они расставили все по местам и занесли ребятам их заказы. Феликс неожиданно почувствовал себя ужасно уставшим. В такую жару они никуда не собирались, поэтому Феликс принял решение спрятаться в домике или в теньке у бассейна.
В итоге он вернулся в постель, включил кондиционер и завернулся в тонкое покрывало. Чан нашел его совсем скоро и приземлился рядом. Было приятно чувствовать тяжесть его руки на своем бедре. Феликс завертелся и лег ему на грудь, обнимая всеми конечностями.
Так стало еще лучше. Чан погладил его волосы и что-то тихо промурлыкал в них, целуя Феликса за ухом. Стало щекотно, но ленивая дремота не давала пошевелить и пальцем. Феликс чувствовал, что засыпает, пока Чан нежно целовал его лицо и шею.
— Я планирую напиться ночью, так что заранее извиняюсь, — пробормотал Феликс. Чан усмехнулся.
— Я в деле.
***
Феликс планировал выкинуть что-нибудь настолько сексуальное, что у Чана из штанов повалит дым, но он мог лишь испуганно хлопать глазами. Чан трахал пол. А мог бы Феликса. Это произошло неожиданно. Они веселились всей компанией, пили и много танцевали. Никто не заморачивался по поводу внешности, так что и Феликс не стал. Он только подвел глаза, а потом они подвели его. Чан трахал пол. Беспощадно. Все завизжали, а Феликс лишь молча открыл рот, чувствуя, как промокла его одежда после нескольких падений в бассейн. — Ты что… Ты… А? Феликс захотел дать ему пощечину. И себе сразу. Чан танцевал, и это выглядело непристойно эротично. Он плавно двигал телом, дразня, задирал футболку. Феликс хотел бы, чтобы Чан вообще снял ее, но нет. Чан смотрел на него и продолжал танцевать. Он явно смеялся над Феликсом. Феликс хотел отомстить и даже знал, как это сделать, но потом Чан опустился на пол на руках и двинул бедрами так, что — Феликс был уверен! — трахнул пол. Это было оскорбление! Феликс сжал собственные щеки, когда несколько человек сразу посмотрели на него. Его смутило это движение, и он хотел, чтобы оно повторилось немедленно — не менее ста раз. Но Чан встал на ноги и, хихикая, поклонился. Слишком непристойно. — Я видела такое движение в одном стриптиз-баре в Калифорнии, — заржали девчонки и прикрыли лицо руками. — Мне кажется, в Австралии много стриптиз-баров. — Думаю, Крис знает лучше! — Заткнитесь вы все! — не выдержал Феликс. Он был уверен, что его лицо ужасно покраснело. Чан вот покраснел. — Ну, что, разблокировал новый кинк? — спросили Феликса. Кинк не был новым. Феликс думал об этом, но хотел, чтобы все было несколько иначе. Это он должен был танцевать для Чана! Но в итоге Чан станцевал для всех и смутил абсолютно каждого. — У меня даже друзей среди стриптизеров нет, — сказал Чан. — А у меня есть. Сразу два, — ответил Феликс. Это не было его секретом. Феликс обожал своих друзей, а они любили его, поэтому научили паре убийственных приемов. Феликс хотел показать кое-что Чану, чтобы потом Чан сделал кое-что с ним, но, возможно, им действительно стоило поменяться. Или они могли выступить дуэтом. После его слов о друзьях, Феликса буквально заставили танцевать как можно более соблазнительно. Чан подлетел к нему за секунду и схватил за руку. — Приватное выступление, — улыбнулся Чан. Феликс вздрогнул, ощутив всю силу его захвата. Ладони Чана горели и держали крепко. Это возбуждало. — Так мы заплатим! — снова засмеялись девчонки. Феликс следил за выражением лица Чана. Тот как будто… злился? Его лицо оставалось обычным, но что-то было не так. От него шли искры. Феликс накрыл его ладонь своей и приблизился к его уху, чтобы прошептать пару слов: — Я ни за что не покажу им то, что хотел бы показать тебе. Чан ощутимо расслабился, но затем, словно переварив сказанное, схватил Феликса за пояс и оттащил подальше ото всех. На них уже не обращали внимания: началась клоунада и незапланированный конкурс, кто соблазнительнее станцует. Феликс решил, что круче Чана никого не будет, поэтому даже не смотрел туда. — Ты спрашивал, что я хотел, — вспомнил Чан, обнимая лицо Феликса. Чан дышал тяжело и загнанно. Необычно. Его ладонь блуждала по спине Феликса, надавливая на изгибах. Феликс прогнулся, касаясь своей грудью его груди. — Хочешь приватный танец? — Феликс улыбнулся. Чан кивнул. — На коленках? — Чан прижался открытым ртом к челюсти Феликса и несильно прикусил. Феликс не выдерживал. Он реально терял разум. Игра снова перевернулась, и от этого кружилась голова. Феликс впился в губы Чана, сильно держа его шею. Чан целовался как сумасшедший, со всей тщательностью вылизывал рот Феликса. Феликс на секунду замер с открытым ртом, наслаждаясь этими восхитительными звуками. Они вернулись на вечеринку, потому что было рано. Теперь Феликс решил сыграть в другую игру. Он постоянно касался Чана: его груди, рук, плеч и задницы. Один раз он прижался бедрами к паху Чана, потерся и тут же отступил. А потом они напились, и Феликс чувствовал себя красивым, раскрепощенным и очень сексуальным. Пока не стало поздно, он схватил Чана за руку и потащил в спальню. Чан вжал его в стену. Феликс ударился головой, но лишь мотнул ею, хватаясь за чужие плечи. Его уши и щеки горели. Чан держал его за бедра и беспощадно целовал, кусая и вылизывая рот Феликса. Феликс обожал их поцелуи, поэтому расслабился и развел ноги, когда почувствовал колено между ними. Чан прижался щекой к его щеке и потерся, тяжело дыша. От таких жестов все тело покрывалось мурашками. Феликс уткнулся носом в его шею, вдыхая пряный запах пота, парфюма и Чана. Им обоим нужно было отдышаться, что было практически невозможно: трогать и целовать друг друга хотелось намного больше. — Милый, присядь, пожалуйста, — простонал Феликс, когда Чан залез руками под его майку. Его пальцы надавили на грудь, смяли ее, постепенно поднимаясь к соскам, и Феликс был готов умереть на месте от этих ощущений. Чан кивнул и нехотя развел руки. Феликс улыбнулся ему и подтолкнул к кровати, усаживая на край. — Без рук, хорошо? — попросил Феликс. Чан кивнул. — Да, хорошо, — подтвердил он вслух и завел обе руки за спину. Феликс едва не завизжал. Чан смотрел на него голодным взглядом, от которого хотелось убежать, но Феликс был не против того, чтобы его сожрали. Он погладил шею Чана, пощекотал ключицы. Чан дышал тяжело, но не прикоснулся ни пальцем. — Музыка? — спросил Чан. Феликс помотал головой. — Я достаточно пьян, чтобы сделать это так. Просто… Давай сделаем это! Только ты и я. Никакой музыки. Музыка как раз могла его смутить. Феликс хотел дразнить Чана, а не придумывать, как бы попасть в ритм. Их тяжелое шумное дыхание и стук в ушах отлично помогали двигаться, как надо. Феликс качнул бедрами на пробу и закусил губу, практически садясь на Чана сверху, но по сути лишь касаясь его бедер ягодицами. Чан громко сглотнул. Его руки напряглись, когда он вцепился в покрывало позади себя. Феликс приласкал его, трогая плечи и грудь. — Без рук же, — напомнил Чан. Феликс помотал головой. — Мне можно. И я совсем чуть-чуть. Феликс знал, как выглядел. Его глаза по-прежнему были подведены, а бедра — обтянуты самыми блядскими штанами, которые он нашел у себя. Ему не нужно было стараться, чтобы довести Чана до грани, но он продолжал покачивать бедрами и выгибаться, прокручивая в голове какую-то знакомую мелодию. Так становилось чувственнее. Тишина позволяла слышать их дыхание и сбившийся шепот. Феликс красовался, сжал себя через штаны, застонал, запрокинув голову, и снова начал танцевать. Он даже не начал раздеваться, а уже так распалился. Чан часто облизывался и, казалось, не моргал. — Хочу твой член в себя, — проговорил Феликс низким голосом. Чан зажмурился, но тут же открыл глаза обратно. — Надеюсь, ты сделаешь что-нибудь ужасное со мной. — Если будешь лучше стараться, — хрипло заявил Чан. Как же он звучал! — О-о… Лучше? Феликс решил избавиться от верха. Штаны давили, но заставляли воображение работать. Он так хотел бросить это все и просто сесть на колени Чану и целоваться с ним до потери сознания, но он игнорировал его и собственные желания. Феликс снял рубашку, проводя руками по своим плечам и груди, повернулся спиной, сводя лопатки и выгибаясь. Он выпятил зад и трахнул воздух, двигая бедрами вперед. Голова слегка кружилась от опьянения, и ноги плохо держали, но Феликс чувствовал, что ему нужно подразнить Чана еще немного. Он повернулся обратно, глядя глаза в глаза. Чан жевал губу. Феликс подошел близко и снова повернулся спиной, присаживаясь и потираясь о колени Чана бедрами. Он тут же поднялся, подразнил Чана своей задницей, не касаясь его, и снова вжался ягодицами в пах. Чан громко выдохнул и застонал. Феликс поспешил избавиться от штанов. Чан продолжал сидеть неподвижно. Феликс не знал, как снять узкие штаны так, чтобы это выглядело сексуально, а не смешно. Он расстегнул ширинку, следя за тем, как напряглась шея Чана. — Ты такой послушный, — проворковал Феликс, поглаживая свой живот. — Чего ты хочешь? Ему нисколько не мешало то, что они делали это без музыки. Феликс ощущал, насколько сильно ему самому не хватает прикосновений — он изнывал от желания просто оседлать Чана и впиться в его губы. Но ему нравилось новое чувство, приправленное возбуждением и реакцией Чана на него: жар распространился на все его тело, заставляя его делать резкие, не сдерживаемые движения. Феликс не знал, как снять штаны так, чтобы то смотрелось сексуально. Он расстегнул ширинку и повел руками по своему животу, поднялся к соскам и сильно сжал их. Чан тихо пискнул, но остался на месте. — Умничка, — протянул Феликс и чуть опустился, сгибая колени, чтобы медленно подняться обратно, подергивая бедрами. — Чего бы ты хотел? Скажи, и я сделаю. Его руки очевидно дрожали, но он продолжал касаться себя, пряча волнение. Чан держал свои руки за спиной. Его плечи и предплечья были напряжены. Феликс с трудом сдержал желание вгрызться Чану в шею. Она покраснела и казалась такой твердой. Феликсу нравилось держаться за нее, когда Чан приподнимал его, чтобы сменить позу. Это было волшебно: чувствовать Чана вот так, видеть его таким. Чан молчал. Он следил за каждым его движением и явно что-то для себя решал. Феликс встал поближе — сильно ближе. Он задел колено Чана своим и снова опустился, почти седлая его, как и хотел. Чан низко замычал. — О чем думаешь? — спросил Феликс. Его голос слегка охрип, и Чану это нравилось! — О том, насколько тесно твоему члену в штанах, — ответил Чан. Он не касался и себя тоже, а значит, тесно было им обоим. Феликс не сдержался и застонал. — Хочешь потрогать? — спросил он, поглаживая себя. Он так и не снял штаны. Они безумно мешались, но штаны были узкими, поэтому, чтобы снять их, пришлось бы долго мучиться. Феликс решил, что Чан справился бы с ними очень легко и быстро. — Можешь потрогать себя или меня, — предложил Феликс, — выбирай. Чан не ответил вслух — сразу схватил его за бедра и усадил себе на колени. Феликс громко ахнул, не ожидая этого, но скоро сел удобнее, позволяя Чану мять его зад. Он отлично ложится в руки Чана, и Феликс все больше думал, что их встреча — судьба. Феликс разом пресек подобные мысли и закрыл глаза, наслаждаясь теплом и приятными сильными прикосновениями. Чан смотрел в его лицо и едва ли не рычал. Феликс потерся об него, чувствуя, как широкие ладони гладят его поясницу. Он прогнулся, расслабляясь, и невольно раскрыл рот в немом крике, когда эти же руки надавили на его бока. — Я чувствую, насколько ты твердый, — забормотал он, задыхаясь, — блять. Я ненавижу свои штаны. Чан понял это, как призыв о помощи и принялся вытаскивать его из штанов. Феликс быстро остался в одних трусах. Чан гладил его ноги, и Феликс вспомнил, что еще не наигрался. Ему нравилось, как это сексуальное напряжение щекотало нервы, поэтому он отвел руки Чана и поднялся. — Вернись! — Чан звучал обиженно. Феликс помотал головой. У него была ровная гладкая кожа, успевшая хорошенько подрумяниться на солнце. Он был в узких боксерах, но под ними проступала четкая линия загара. Феликс медленно погладил эту линию, почти касаясь яиц. Щекотно и мало. Он поддел край трусов, чуть поднимая его, и опустил. Чан ничего не увидел, но дернулся так, словно Феликс показал ему всего себя. — Вернись, иначе я искусаю твою задницу, — сказал Чан. Он не выдержал и все-таки сжал себя. — Это угроза или обещание? — спросил Феликс, опуская трусы до колен. Они сами соскользнули на пол. Феликс быстро обернулся и выпятил задницу, сжимая ее и оттягивая ягодицу. — Я ее сожру, — ответил Чан. Феликс взмолился, чтобы так все и было. Он снова поигрался с собой, погладил себя. Чан похлопал себя по колену. — Пожалуйста, подойди ко мне. Я уже не выдерживаю. Иди сюда, и я займусь тобой. Феликс вскинул брови. Чан мог подойти, но он выглядел так, словно не был способен пройти и шага. Феликс чувствовал тянущую пустоту внутри, которую следовало немедленно заполнить. Он тоже не выдерживал. Чан поймал его, целуя. Феликс застонал в поцелуй, хватаясь за его плечи. Чан завалился назад, ложась на спину, и подтолкнул Феликса наверх, сажая на свою грудь. Феликс вздрогнул, ощутив на своих бедрах его руки, которых так не хватало. Чан гладил его ноги и целовал нежную кожу внутренней стороны бедра, пытаясь усадить его еще выше. У Феликса вдруг не стало сил, когда он понял, что от него хотят. Чан не выдержал и просто соскользнул ниже сам, открывая рот, чтобы обхватить губами его мошонку. Колени ослабели. Феликс вскрикнул и оперся на руки, склоняясь над головой Чана. — Я обещал, что сожру тебя, — весело напомнил Чан и резко шлепнул его. Феликс подпрыгнул на месте, приподнимаясь на коленях. Чан смог устроиться так, как ему было нужно. Его горячее дыхание щекотало. Феликса заводило это, но он никак не мог расслабиться, боясь опуститься на лицо Чана. — Давай сменим позу, — попросил он. Феликс не смущался своей открытости, но почему-то не мог остаться так. Чан ущипнул его и, удерживая над коленями, надавил, заставляя сесть. Чан ничего не сказал и снова открыл рот. Феликс почувствовал его и язык, ужом скользящий по его промежности. Не думая, он потерся ею о лицо Чана, вырывая из него громкие стоны. Чан трогал его и гладил, сильнее открывал, чтобы было удобнее целовать там, где ему особенно хотелось. Между ног Феликса быстро стало влажно. Ощущений было столько, что ему поскорее хотелось кончить. Чан велел ему достать смазку и, заполучив ее, подключил пальцы. Они не следили за временем, но Феликсу казалось, что они занимаются этим очень давно. Он начал скулить. Чан пытал его, не входя глубоко, и продолжал целовать и вылизывать, редко касаясь члена. Феликс не мог отомстить ему и схватить Чана в руку или в рот из-за позы. Чан словно продумал все и мучал его специально. Когда они все-таки сменили позу, Феликс стал мягким и податливым. Его уложили на спину. Он обнял Чана ногами, когда тот навис над ним и принялся выцеловывать шею. Он поднялся и заглянул Феликсу в лицо. Губы Чана опухли и покраснели, и Феликс ощутил потребность в поцелуях, но Чан лишь улыбнулся ему и наконец-то вошел. Чан возил его по кровати. Феликсу нравилось, когда его брали быстро и глубоко. Они так идеально подошли друг другу в постели, что порой становилось страшно. Феликс перестал сдерживать свой голос и себя, находя силы лишь для того, чтобы держаться за Чана. Так хотелось расцарапать спину Чана, искусать его шею и плечи, но Феликс просто крепко обнимал его и звал по имени, не думая, что кто-то мог их услышать. Плевать! У Феликса и так было мало всего: времени, Чана, таких вот моментов. У него была лишь его любовь и желание не расставаться с Чаном. Чан пообещал, что они встретятся и после отпуска Феликса, что он прилетит, и они проведут вместе какое-то время. Но и этого Феликсу было мало. Он хотел всего Чана. Он хотел, чтобы Чан был рядом всегда, а не только в короткие мгновения. Две недели — ничто для человека, который любит всем сердцем, который сходит с ума от единственной улыбки и пары теплых слов. Феликс не знал, что когда-нибудь разрыдается после отличного секса. Они легли в постель и потушили свет. Чан обнимал его и гладил по голове, шепча нежности и целуя. А Феликс не выдержал и задрожал, уползая под одеяло. — Хэй, что такое? — Чан, конечно же, испугался. Он не стал выкапывать Феликса, а просто погладил по голове и спине. Феликс от этой нежной заботы был на грани истерики. — Я тебя ранил? Или обидел? Где-то болит? Феликс закусил край подушки, чтобы не разрыдаться в голос. У него болело сердце. Ком в горле давил так сильно и почти больно, от чего Феликс задыхался и не мог успокоиться. А Чан все гладил его и задавал вопросы. Он включил свет, сел, обеспокоенно вытягивая Феликса из его кокона. Феликс оказался на его коленях и теперь плакал ему в плечо. Он не знал, что ответить. Когда его рыдания прекратились, голова стала тяжелой. Феликс шмыгал носом, вдыхая запах Чана. — Феликс? — позвал Чан. Феликс замычал, чувствуя себя неожиданно опустошенным. Он не ожидал подобного от себя, но это могло случиться. Он так долго сдерживал в себе все чувства и слова, что они могли когда-нибудь вырваться. Феликс думал, что не не смог бы подготовиться к такому. Ему по-прежнему было больно, но сейчас еще и стыдно. — Прости, — прошептал он. Чан поцеловал его в щеку, повернув голову, но не стал поворачивать к себе лицом, позволяя успокоиться до конца. Феликс сидел так какое-то время и подбирал слова. — Хорошо, — Чан прижался щекой к голове Феликса. Он говорил тихо, спокойно. Феликс чувствовал сонливость. — Все хорошо. Если не хочешь говорить, не говори. Но я бы хотел знать, что ты в порядке… — Я в порядке. — Уверен? Феликс вздохнул и кое-как оторвался от его плеча. Его лицо опухло, но он все равно посмотрел на Чана, пытаясь набраться смелости. Он планировал этот разговор в конце отдыха, в последние дни, но грудь пекло от невысказанных слов. Феликс ненавидел это чувство: он не понимал, что ему делать и что сказать. Чан смотрел на него с надеждой. Воздух почему-то стал таким тяжелым. Феликсу было трудно дышать. — Я тебя люблю. Это оказалось проще, чем он думал. Небо не упало. Феликс открыл рот, чтобы не задохнуться. Чан молча смотрел на него и моргал, но почему-то не выглядел удивленным. — Я тоже тебя люблю, — Чан мягко улыбнулся и осторожно коснулся скул Феликса губами. Феликс сжал пальцы на его плечах, когда Чан крепче обнял его. — Нет, ты не понял… — Феликс заставил себя оторваться от его груди и снова заглянул в лицо. Чан нахмурился. Феликс знал, что нравится Чану, но его «люблю» было другим. Он так сильно любил Чана, что думал о том, чтобы сменить свой стиль жизни, чтобы быть с ним. Феликс ночами не спал, думая о том, что прилетит сюда, к Чану, и сможет быть с ним все это время. Это намного больше, чем «нравишься», больше, чем притяжение тела к телу, больше, чем просто желание. Феликс хотел вырвать себе сердце от такой боли в груди. А Чан на его признания просто улыбнулся и ответил?.. — Ты меня не понял, — не успокаивался Феликс. Он ждал не такой реакции. — Что не так? — Почему? — Феликс чувствовал, что снова начинает плакать. — Почему ты сказал это? — Что? Что я люблю тебя? В смысле «почему»? Чан явно его не понимал. Он часто моргал, но продолжал обнимать, держа руки на его спине. Феликс молча хлопал ресницами, пытаясь собрать мысли воедино. Ему казалось, он сам рассыпается. Что-то было не так. Они друг друга не понимали, или Феликс окончательно сошел с ума. Он пытался найти ответы на все свои вопросы в глазах Чана, но тот выглядел озадаченным. Феликс запутался, не понимая, Чан чувствует все то же самое или просто говорит о другом. — Я люблю тебя. Совсем-совсем, — повторил Феликс. Он погладил шею Чана большими пальцами, чтобы немного сбавить градус. Во второй раз эти слова дались ему труднее, словно Чан мог заметить то, насколько глубоки чувства Феликса. Но слова были те же. — Я понял это, — Чан кивнул — то ли ему, то ли себе, — и я тоже люблю тебя, но я не понимаю, в чем проблема. Проблем было много, но главная состояла в том, что они не обсуждали это! Феликс решил, что ему нужно успокоиться. У Чана даже голос не дрожал, но он становился нервным из-за того, что Феликс паниковал. Феликс был не в себе. Чан любил его, и они не обсуждали это. Феликс догадывался об этом: видел то, каким взглядом на него смотрят и какие слова ему говорят или пишут. Чан был чудесным. Феликс не мог нарадоваться, когда болтал с ним. Он был так счастлив, прилетев сюда. Но ему было страшно, потому что потерять это все он не хотел. Феликс не помнил, когда встречал таких людей, когда так сильно влюблялся. Феликс испугался, когда в тысячный раз подумал, что останется один. — Ты из-за этого заплакал? — спросил Чан и обхватил его лицо ладонями. Феликс сжал губы и тихонько кивнул. — Ты думал, я тебе не отвечу? — Я думал, что скоро уеду, — ответил Феликс. — Я вернусь в Корею, а ты останешься здесь, и в следующий раз мы увидимся нескоро. Если увидимся. Феликс был тактильным. Ему нужно было видеть и трогать человека. Он не мог просто сидеть, когда Чан находился рядом — хотелось залезть на него, обнять всеми конечностями и никогда не отпускать. — Я не могу так, — Феликс потер глаза, чувствуя, как щиплет в уголках. Чан отвел его руки и погладил его под глазами сам. — У меня никогда не было отношений на расстоянии, и я не знаю… Я боялся говорить об этом, потому что ты можешь просто кинуть меня в черный список и забыть… — Феликс! — пораженно вскрикнул Чан. — Нет, правда. Мы не обсуждали этого, а я хотел понять, в каких мы отношениях. Знаю, что взрослые люди обсуждают все проблемы, но я не знал, как сказать тебе об этом, потому что ты не можешь все бросить и прилететь ко мне. Я не имею права просить тебя об этом, но я хочу, чтобы ты всегда был рядом. Чан молчал. Феликс замолчал, чувствуя, что стало легче, но теперь он боялся того, что скажет Чан. Он был милым, но ценил свободу, Феликс не хотел ущемлять его, зная, насколько Чан счастлив заниматься тем, что ему нравится, но и молчать не мог. — Я идиот, — решил Чан. Феликс легонько ударил его и хотел возразить, но Чан продолжил. — Ты молчал, и я думал, что все в порядке. Мы должны были обсудить это. Феликс снова начал дышать через рот. Чан вдруг прижал его со всей силой и начал укачивать, спрятал свое лицо у Феликса на плече. — Прости. — Не извиняйся! — застонал Феликс, и Чан замотал головой. Они долго обнимались так и молчали. Феликс успокаивался, убаюканный такими покачиваниями. Чан гладил его спину. Феликс замер, когда Чан громко шмыгнул носом, но ничего не сказал. Они оба были такими идиотами! Усталость навалилась болезненной тяжестью. Феликсу стало тепло и хорошо. Он подтолкнул Чана, укладываясь вместе с ним на подушки. Чан не хотел отпускать его, но Феликс вырвался, чтобы выключить свет, и скоро вернулся обратно. — Обсудим все завтра, — решил Феликс. — Давай спать. Чан промычал, сжал его в объятиях и не отпускал до самого утра.
