Я люблю тебя...

— Послушай, ты ведь это несерьезно? — Еще как серьезно, — Локи нехотя оторвался от удивительно тупого, но в тоже время захватывающего, доисторического мидгардского телешоу про рассекающих на гидроциклах спасателей, которые работали в местечке под названием Малибу. Глупое шоу, но смотреть его было отчего-то приятно, хотя бы только потому, что от него веяло чем-то напоминающим о Мобиусе. Возможно, показывали именно ту эпоху, из которой Ти-Ви-Ай выкрало своего лучшего агента и, пожалуй, единственного настоящего друга, которым Лафейсон умудрился обзавестись за свою долгую по человеческим меркам жизнь. Вот кто бы мог подумать?! Локи удивлял этим самого себя, неожиданно ловясь на том, что отдаляется от собственной божественной сущности, принимая смертных если не за собратьев, то за существ, имеющих право на существование. Вот кино даже пристрастился смотреть, вникая в незамысловатый сюжет. Похоже, он удивлял этим и Тора. Одинсон замер в дверях собственной крохотной гостиной, если, конечно, ту халупу, в которой обитал сын Одина вообще можно было считать домом, и, сложив руки на груди, хмурился в сторону оккупировавшего диван и телевизор Локи. Локи притворно вздохнул, внутри себя восхищаясь тому, как Тор сумел быстро прийти в себя и практически в считанные недели вернул себе прежнюю атлетичность и красоту, скинув лишние килограммы и включив в рацион вместо посиделок с элем положенные воину тренировки. — Что? — поощрять брата комплиментами Лафейсон не собирался, а вот повалять еще дурака — это бальзам на измученную душу. — Ты так и собираешься сидеть тут целыми днями и пялиться в телек, разглядывая… — Тор шумно фыркнул, и с плохо скрываемым раздражением ткнул пальцем в сторону экрана, на котором в этот момент бежали нескромно одетые в красное бикини мидгардки. Локи дрогнул губами, сдерживая ухмылку (ревность? серьезно?) и вместе с этим поспешил возмутиться: — А что такого? — он развел руками, изображая непонимание. — Ты этим занимался тут лет пять напролет! Да еще выдул вековой запас эля, что варят в здешних местах! — Я… — Тор насупился еще больше, недобро поглядывая на красоток из Малибу, — я пытался пережить горе… — Ну теперь, как я погляжу, — Локи щелкнул пультом, и откинул его в сторону, — ты в полном порядке. — Именно, благодаря тебе, — примирительно произнес Тор, присаживаясь рядом с Локи на диван, слегка расслабляясь, — а потому, мне совсем не хочется, что бы ты… вот так же… Ах вон оно что! Локи не выдержал и все-таки рассмеялся. — Обо мне, значит, переживаешь? — Разумеется… — Тор осторожно закинул руку на спинку дивана так, чтобы она почти касалась расслабленных плеч Локи, — меня смущает, что ты… такой… — Какой? — Локи чуть откинулся назад, так, чтобы затылком опереться на руку Тора, и кинул на брата насмешливый взгляд. — Ну как бы это сказать… Спокойный такой, умиротворенный, что ли…. — Тор глядел в ответ почти настороженно, — ты сам на себя непохож… — Предпочитаешь, чтобы я творил бесчинства и ставил миры на колени? Соскучился по мерзавцу и негодяю? — Локи дразнил его, почти с умилением читая на лице Тора внезапно вспыхнувшую тревогу — ну как раскрытая книга, честное слово! — Нет, конечно! — поспешил заверить его Тор. — Просто я не понимаю… Локи вздохнул и, прикрыв глаза, сильнее вжался затылком в теплую, даже через рубаху, руку брата. Он сам происходящего толком не понимал. Пригрелся здесь, в этой тихой гавани, свернувшись уютно на диване брата, стараясь просто отдохнуть. От всего пережитого за последнее время. Просто быть, залипая на дурацких сериалах, чувствуя себя обычным смертным и не задумываясь о судьбах мира, о том, что очень скоро бабахнет развороченный таймлайн и снова нужно будет биться, бороться, воевать. Пусть теперь он будет геройствовать на правой стороне, больше мешать ему некому, он сам себе творец и вершитель судьбы, но все же. Как это все объяснить Тору? Да и стоит ли объяснять? Стоит ли омрачать эти последние спокойные деньки предчувствием беды и скорым трындецом, которым их всех накроет? Отнюдь… — Я сам многого не понимаю, радость моя, — беспечно и дурашливо произнес Локи, с легкостью, которой и в помине не было. И все же сейчас ему определенно хотелось отодвинуть все неприятное как можно на более долгий срок, чтобы впитать в себя крупицы этого ленивого и такого человеческого счастья, чтобы было за что зацепиться потом, когда все вокруг заполыхает в огне невиданной войны и провалится в пучину безумия. Все это непременно будет, но позже, а сейчас он просто улыбался, ощущая, как в его волосы осторожно зарываются пальцы Тора, поглаживая их и разбирая на пряди. — Но впервые за много-много лет, я ощущаю себя дома, и мне от этого невообразимо хорошо.