Я люблю тебя...

Гарь, боль, смерть, пропитавшая все вокруг… Тор, снова задыхаясь от безысходности и смешанного с ужасом гнева, рвется, почти ломая суставы, чтобы уберечь брата от нечеловеческой хватки Таноса. Хриплый стон, хруст ломаемых позвонков, и тело Локи безжизненно падает к ногам титана. Тор кричит, разрывая легкие, но разве этот полувой может что-либо изменить? Проснулся он от собственного надсадного крика. Опять… Тяжело дыша, Тор не сразу понял где находится, а отдышавшись, тяжело сел, спустив босые ноги на грубо оструганные доски холодного пола. Ночь. Дом. Новый Асгард. Мидгард… Танос давно мертв, обезглавленный точным, полным ярости ударом Гром-секиры, где-то далеко, в глубочайшем космосе. Дыши ровнее, сын Одина, все в прошлом! — Локи! — собственный хриплый шепот Тору кажется незнакомым. Но это неважно, сейчас важно совсем другое! Одинсон поднимается, и как был, босой, спешит в соседнюю комнату. Локи… Сердце Тора бешено стучит в каждой пяди его снова могучего тела, гудящая в ушах кровь оглушает. Он знает, что Локи сейчас спокойно спит на маленьком продавленном диване, но для того, чтобы унять восставший из глубин подсознания страх, Тору необходимо увидеть. Шаг, другой… Он с трудом сдерживается, чтобы не снести ударом хлипкую дверь, а приоткрыть ее бережно, не позволяя скрипнуть, чтобы не разбудить и, лишь поймав взглядом разметавшиеся по подушке темные волосы Локи, останавливается и вздыхает с облегчением. Живой… Тор замирает у приоткрытой двери и, все еще тяжело дыша, жадно вглядывается в спящего брата. Локи жив, словно весь тот ужас действительно был лишь удушающим ночным кошмаром. Как он выжил, Тору сейчас уже неважно, как и то, что вернувшийся брат совсем не такой, каким он был перед смертью. В теперешнем Локи не осталось ничего от избалованного, обожающего роскошь и всеобщее почитание принца. Этот новый Локи совершенно другой, куда более человечный и искренний, нежели тот прекрасный засранец, которого Тор втайне от всего мира обожал, но эти непонятные Одинсону изменения буквально сводят его с ума. О таком Локи он прежде даже мечтать не смел — столько искренности и простоты, столько непривычного благородства и тепла. Однако даже мысли о том, что к нему вернулась подделка, у Тора не возникло ни разу. Локи, даже без своих язвительных нападков, был таким Локи. Несмотря на перемены, брат не был чужаком. Именно таким, как сейчас, Локи был в детстве, когда дороже друг друга у братьев никого в мире не было. Что послужило причиной для того, чтобы Локи скинул с себя ледяной озлобляющий его панцирь, Тор не знал, но в душе боялся, что однажды брат опомнится и снова спрячется в свою отвратительную раковину, а то и того хуже, просто исчезнет. — Что-то случилось? — со стороны дивана доносится сонный голос Локи, он не открыл глаз, даже не шевельнулся, но явление Тора его разбудило. — Дурной сон, — нехотя признался Тор, чувствуя себя сентиментальным идиотом и трусом. Разволновался, прибежал, разбудил… — Танос? — Локи открыл глаза и разглядывал брата серьезно, без малейшего намека на насмешку. Тор кивнул, неловко переступая босыми ногами, которые уже начинали мерзнуть. Локи приподнял голову от подушки, а потом медленно сел, расправляя одеяло и похлопал по нему, приглашая. — Его больше нет, — произнес он тихо, не спуская глаз с Тора, а потом с едва заметной горечью добавил, — но я тебе не могу обещать, что он не вернется. Тор подошел и опустился на диван, согласно кивая: — Я знаю… Такое уже случалось раньше. Убитый им однажды Танос вернулся с новыми силами и возможностями, именно тогда они потеряли Тони. А потому, Локи был прав: нет никаких гарантий, что титан однажды не появится снова. — Но мы сделаем все, чтобы разбить его еще раз, — Локи поймал озябшую ладонь Тора в свои теплые руки. — Это будет трудно, — пробормотал Тор рассеянно, глядя, как Локи отогревает его ладонь своим дыханием, а потом, накидывая ему на плечи одеяло, внезапно широко и уверенно улыбается: — Мы справимся, брат, после всего, что нам довелось пережить, по-другому просто не может быть.