Светлячок в долине света

Бурный поток водопада с шумом и грохотом низвергался в бездну. Водяная взвесь смешивалась с беловатым туманом, который клубился и волновался, будто в адском котле.

Сакура в ужасе прижалась к Мадаре, глядя, как ревущие воды захлестывают броню Сусаноо. Казалось, еще миг — последняя преграда не выдержит, и тогда они оба погибнут. Но тут, подчиняясь воле Мадары, призрачный воин развернулся в полете, оттолкнулся от торчащего из воды валуна, выхватил четырьмя своими руками мечи из-за спины и попытался вонзить их в край скалы, чтобы хоть немного замедлить падение. Камень подался, как горячее масло, — Мадара сердито выругался и еще раз попытался вонзить клинки в скалу.

Земля, между тем, все быстрее приближалась, пространство под ними окончательно заволокло мелкой водяной пылью, так что казалось, будто они не падали вниз, а быстро летели куда-то вверх, в пушистое беловатое облако...

Сакура не выдержала и тихо вскрикнула, почувствовав резкий рывок, — Сусаноо вонзил мечи почти по самую рукоять и наконец замедлил падение. Прошло еще несколько долгих мгновений, и он спрыгнул на землю, после чего отнес Мадару и Сакуру подальше от водопада и остановился посреди какого-то луга.

Этот луг, умытый недавним ливнем, в лучах послеполуденного солнца казался расписанной именитым художником ширмой. Удивительной чистоты воздух был настолько прозрачен, что ближайшие деревья и скалы выступали выпуклым, четким рельефом, как будто мазки краски по холсту были сделаны слишком яркой тушью. Трава волновалась от ветра, и по ней то и дело пробегали тени от курчавых облачков, которые плыли высоко в небесной дали.

Сакура выдохнула с облегчением, только сейчас осознав, что они действительно сумели спастись. Призрачные ребра вокруг них начали таять, и совсем скоро Мадара и Сакура ступили на траву собственными ногами. Мадара медленно отпустил девушку. Она выскользнула из его объятий, а потом звонко и радостно рассмеялась.

— Мы живы! Живы!!! — Сакура подняла голову вверх, рассматривая яркую двойную радугу в небе и далекий край водопада, укрытый под самыми облаками. — Это невероятно! Невозможно! Мы живы! — снова крикнула она и счастливо закружилась, распахнув руки в стороны, словно желая обнять весь мир. Яркие шелка ее платья разноцветной волной заплескались по ветру, как крылья диковинной бабочки.

— Здесь так красиво! Правда? — воскликнула она, остановилась и посмотрела широко раскрытыми, поразительно прекрасными в этот момент глазами на шиноби в алых доспехах.

— Да... — он смотрел на нее, — красиво...

А потом в пару шагов преодолел расстояние между ними и обнял.

— Ты́ очень красивая! — выдохнул он, прижал к себе и поцеловал.

Сакура замерла в его руках, а после прижалась еще крепче и, обняв за плечи, несмело ответила на поцелуй. И не было для них в тот момент ни ярко-голубого неба над головой, ни усыпанного цветами луга под ногами, а были только они одни...

Но все когда-нибудь заканчивается — Учиха выпустил девушку из объятий и пошатнулся.

Сакура вскрикнула, глядя на его испачканную кровью щеку.

— Что с тобой? — воскликнула она. — Больно?

Мадара отрицательно махнул рукой и тяжело осел в траву.

Девушка упала на колени рядом с ним.

— Я медик, позволь мне помочь, — нахмурив брови, потянулась она к нему.

— Я в порядке, ты здесь ничем помочь не сможешь, просто перенапряг глаза.

— Я могу помочь! — отчаянно воскликнула Сакура. — Я прекрасно знаю, что нужно делать в таких случаях.

Она вспомнила, как они с Цунаде много раз вытаскивали Какаши-сенсея из более сложных случаев чакрового истощения.

— Я могу помочь, — снова повторила она, — пожалуйста, мне больно видеть, как ты истекаешь кровью.

Мужчина хмыкнул.

— И что ты собираешься сделать здесь, без лекарств и обезболивающего? Подуешь, и все пройдет?

Сакура побагровела от ярости.

— Ты мне не веришь? Думаешь, я шарлатанка какая-то?

— Хорошо, как ты собираешься мне помочь? — устало спросил он, видя ее напористость.

— Смотри. — Девушка сложила печати, и между ее пальцев засияла зеленая чакра. — Я направлю чакру к твоим глазам, заживляя микроповреждения в сосудах и восстанавливая эластичность чакроканалов. Это непросто, но я умею. — Она улыбнулась и посмотрела на Мадару — улыбка тут же сползла с ее лица.

Выражение глаз его сделалось отчужденно-холодным, так что Сакуре на мгновение стало жутко. Тяжелое душное облако ки окутало ее, как предгрозовая туча, Учиха смотрел на нее, сурово сдвинув брови и так крепко стиснув зубы, что на скулах вздулись желваки. Вокруг зрачков все быстрее раскручивались черные хвосты томоэ. Глаз снова закровоточил.

Девушка, не понимая, чем так сильно разозлила его, тихо спросила:

— Что случилось? Ты не веришь мне?

— Кто ты такая?! — жестко спросил мужчина, словно хлестнул. — Ты из Сенджу? Не лги мне! Только они умеют лечить чакрой, эта способность связана с древесным кеккегенкаем.

Она растерянно моргнула.

— Нет, я не Сенджу. Мой отец — Харуно Кизаши, мать — Харуно Мебуки, и древесным кеккегенкаем я не обладаю, я даже стихиями толком управлять не могу — слабая предрасположенность. Вот, посмотри! — продолжила терпеливо объяснять Сакура, пальцы ее снова окутались зеленой чакрой. — Это медицинская чакра, не кеккегенкай, она нейтральна в чужом организме, что позволяет эффективно использовать ее для исцеления. У нас в деревне все медики так лечили, это не зависит от клановой принадлежности. Только учиться сложно и долго — я начала пять лет назад и все еще продолжаю узнавать что-то новое.

Мадара осторожно взял девушку за руку, внимательно разглядывая шаринганом светящуюся ладонь.

— Я ошибся. — Он расслабленно отстранился, прикрыв глаза. — На мгновение подумал, что ты из клана моих врагов, что все было не по-настоящему, а только для того, чтобы втереться в доверие и... — Он сглотнул. — В общем, я не мог в тот момент трезво мыслить. Теперь я вижу, твоя чакра не такая, как у Сенджу, — цвет и баланс ин и ян другие, да и Хаширама никогда не использует печати. Не понимаю, как я мог так ошибиться...

Увидев странную тень в ее обычно ясных зеленых глазах, он чуть помолчал и добавил:

— Я напугал тебя? Прости, я не хотел... — Мадара извиняюще сжал ее пальцы, сердце его вмиг похолодело от мысли, что он испортил все бесповоротно, что ничего уже не будет, как прежде, и она станет смотреть на него с таким же страхом, как все остальные, — девушка смотрела на него долгим, нечитаемым взглядом...

— Прости меня! — волнуясь, снова повторил он.

Сакура, не отводя взгляда от его лица, тихо шепнула:

— Кровь опять течет. Тебе же больно...

Морщины на его лбу разгладились, и он с облегчением рассмеялся, а после прижал маленькую девичью ладошку к своей щеке и воскликнул:

— Делай, что хочешь: лечи, убивай, мне уже все равно!

Ноздри ее раздулись от гнева.

— Не говори так! Я никогда не причиню вреда тем, кто доверился мне, ожидая помощи, даже таким строптивым пациентам, как ты!

— А что, много их было? — с интересом спросил Учиха.

— Много. Я несколько лет работала в больнице, пока мою деревню не разрушил один псих, потом еще в прифронтовом госпитале, пока шла война, потом... потом ничего больше не было...

Сакура сердито поднесла горящие зеленым светом пальцы к его виску.

— Погаси шаринган, он тянет чакру, а она сейчас больше нужна для восстановления.

Мужчина ухмыльнулся.

— Привыкла командовать своими пациентами?

— Потом можешь сердиться и возмущаться, а сейчас делай, как я говорю! — отозвалась она.

Мадара улыбнулся краешком губ и погасил шаринган, тут же почувствовав приятное тепло в ноющем от боли глазу. Через некоторое время он внезапно понял, что боли вообще не осталось. Раньше ему потребовалось бы пару дней для полного восстановления глаз после использования Сусаноо, а Сакура привела его в порядок менее, чем за час... Могли ли делать что-либо подобное Сенджу? Он видел, как Хаширама мгновенно исцелял ожоги, колотые и резаные раны прямо на поле боя, но мог ли он делать что-то настолько тонкое и сложное, как эта странная девушка? Мадара не знал.

Сакура отняла теплую ладошку от его лица и спросила:

— Как ты себя чувствуешь?

Он удивленно моргнул.

— Что со зрением? Я стал четче видеть.

— Зрение падает от чрезмерного напряжения чакроканалов. Слишком сильные техники постепенно разрушают тело шиноби: не важно, глаза это, или суставы, или кости и мышцы... Твоя техника слишком мощная, чем больше ты ее используешь, тем больше микроповреждений становится. Они не успевают заживать, происходит рубцевание и... — Она запнулась, поняв, что растрещалась, как сорока. — Ну, в общем, все плохо.

— Вот как... — Мадара смолк, разглядывая девушку, будто видел перед собой что-то невообразимое, то, чего не должно быть на этом свете.

Она замялась.

— Я рада, что тебе стало лучше.

Над их головами вдруг раздалось тревожное карканье, и на поднятую Мадарой руку спикировал большой черный ворон.

— Это от Молчуна, — пояснил Учиха и поглядел ворону в глаза.

Через несколько мгновений мужчина кивнул.

— Найди Красавчика и Медвежонка, они с отрядом стражников должны спускаться с горы по дороге. Передай, что с нами все в порядке, и чтобы они не ждали нас и двигались к запланированной точке встречи. Мы догоним их где-то ближе к вечеру. Потом лети к Молчуну и расскажи, что видел.

Ворон потоптался по его предплечью, понятливо кивнул, как человек, и, каркнув на прощание, взмыл в небо.

— С твоими подругами все в порядке, ворон передал, что они уже перешли границу и движутся к точке сбора, будут там на закате, нам тоже нужно поторопиться.

Мадара одним текучим движением поднялся и потянул девушку за собой. Он замер на мгновение, внимательно глядя ей в глаза, и наконец серьезно сказал:

— Спасибо...

* * *

Вот уже несколько часов Мадара и Сакура бежали сквозь чащобу, пробирались по едва заметным козьим тропам, прыгали через ущелья и овраги, стремясь обойти горную гряду и поскорее встретиться с остальным отрядом. Из головы Сакуры все не шло воспоминание о том, что случилось.

Она снова и снова возвращалась к моменту, когда увидела на щеке черноволосого Учиха кровь, — реакция была такой же, как и на кровь Кувы... Но ведь она уже видела так много крови и смертей: и в том — навсегда потерянном — прошлом, и в новом настоящем...

Да и на той же горе, у моста, когда ситуация в один миг полетела ко всем чертям, ничего подобного она не чувствовала. Так почему эти двое? Неужели это потому, что они были дороги ей, и она не хотела их терять?

Сакура покатала эту мысль и так и этак. С Кувой все понятно: он напоминал Какаши-сенсея, заботился о ней в пути и относился, как к младшей сестре. Пожалуй, в тот момент, в ее состоянии, этого было достаточно, а Мадара... Сакура покосилась на бежавшего рядом Учиха в алых доспехах. Он же войну развязал, саму ее чуть не прибил в том далеком прошлом-будущем. Как он может быть ей дорог? Он что... ей нравится? Он же даже не красивый! Ох, дура, о чем она только думает?! Красивый — некрасивый... Это же Учиха, чертов, Мадара! Из-за него спустя несколько десятков лет мир сгорит в огне! Ну не может быть, чтобы она влюбилась в того, кто в будущем станет жестоким психопатом и массовым убийцей... К тому же, она любила Саске, и, пусть он умер, ее чувства не могли измениться так скоро. Она же любила его почти всю свою жизнь, разве нет?

Сакура вспоминала, как впервые оказалась в академии. Для их семьи было почти чудом, что ее, простую неклановую девочку, взяли в элитный класс, где учились юные наследники самых известных родов Конохи. Она ведь была никем: кроме упрямства и усидчивости у нее не было ничего — ни особых способностей, ни кеккегенкая, ни известной фамилии... И тогда она увидела его — Саске. Он был всем, чего не было у нее, он казался ей совершенством. Она вспомнила, как была восхищена, сражена наповал его внешностью, талантами, ореолом таинственности. Саске был для нее далекой звездой, недостижимой и прекрасной, и она со свойственным самой себе воловьим упрямством все это время рвалась к своей недостижимой мечте в напрасной попытке встать вровень, доказать ему и самой себе, что она не хуже, что она его достойна, что может сделать его счастливым и стать счастливой самой...

Да. Именно так все и было. Саске стал для нее главной целью в жизни... Она ведь даже и не понимала его толком, ей было достаточно однажды придуманного образа.

Девушка вспомнила со стыдом, как обидела его когда-то, начав жаловаться мальчику-сироте на придирки своих родителей... А сколько таких случаев было еще?! Что там... она слишком часто была слепой и глухой к проблемам своих товарищей, закусив удила, рвалась к цели и не замечала препятствий, не понимала ни Саске, ни Наруто, и не стремилась их понимать.

Какая страшная ирония: только после их гибели она начала осознавать, как дороги они ей были сами по себе — не как недостижимая, жестокая, но прекрасная, звезда, не как младший братишка-раздолбай, за которым нужен глаз да глаз, а как живые люди из плоти и крови, замечательные в своем несовершенстве... Какой же слепой и бесчувственной она была, и теперь уже ничего не изменить и не исправить... Волна сожаления и тоски обожгла ее сердце.

А Мадара? Она вспомнила их недавний поцелуй, и сладкое тепло затрепетало в груди. Она с первой встречи ничего не придумывала и не ожидала от этого знакомства, может, потому что уже видела его в самом ужасающем и неприглядном виде... И, странным образом, за эти несколько дней страшный монстр, едва не уничтоживший когда-то весь мир, перестал быть неприятен, став живым человеком — все еще чудовищно сильным, жестоким и очень опасным, но в то же время по-своему заботливым, умеющим смеяться и шутить, способным сочувствовать и сопереживать... И сейчас он держал ее за руку, пока они бежали, и она с ужасом призналась самой себе, что не хочет отпускать его руку...

Голова пылала от раздирающих душу эмоций и мыслей, поэтому, чтобы хоть немного отвлечься, она спросила:

— А почему вы вообще решили помочь Ицуме и Ран?

Мадара оглянулся на девушку.

— Много причин, — коротко проговорил он. — Я давно сотрудничаю с кланом Ицумы, да и сам он неплохой человек и надежный торговый партнер.

Сакура вопросительно посмотрела на мужчину, тот, будто почувствовав ее интерес, продолжил:

— Все, что мы сейчас делаем, на благо Учиха: в провинции Канаяма добывают лучшее железо, а клан Ицумы славится лучшими кузнецами. Среди Учиха тоже есть отличные кузнецы, но железные крицы и некоторые виды оружия мы поставляем именно из страны Железа. Я сотрудничал еще с отцом Ицумы и был раздосадован его проигрышем в войне и скорой смертью. В то время я не мог вмешаться, но когда Ицума оказался в заложниках, поспешил помочь.

— Да. Мне рассказывали о двух монахах-лекарях, которые всю ночь читали сутры...

Мадара рассмеялся.

— Это все Красавчик — у него есть склонность... к некоторой театральности. Да кто бы стал сидеть там всю ночь? Они ушли еще до полуночи. Сам я там не был, были более важные дела. Похищение Ицумы организовали Медвежонок с Красавчиком. Они вогнали стражу в иллюзию, вот им и казалось, что в комнате были люди до самого рассвета, а Медвежонок посадил Ицуму в большой плетеный короб и пронес так до самой границы. Они почти не останавливались, поэтому и сделали все быстро и незаметно.

— Вот как... — задумчиво произнесла девушка.

— Именно. Когда я встретился с Ицумой не так давно, он попросил помочь переправить наследницу провинции Канаяма в страну Железа. Я согласился — это было бы очень выгодно для всех.

— Выгодно? — спросила Сакура.

— Конечно! Слияние таких кланов, да еще и без потери земель с шахтами по добыче железа, и все это лояльное клану Учиха — очень заманчивое предложение.

— Так в основе только выгода?! — с праведным негодованием воскликнула девушка.

Он снова обернулся, взглянув на ее возмущенное лицо, и хмыкнул.

— Ты действительно очень необычная, Сакура. Слишком самоотверженная и бескорыстная, готова отдать жизнь за другого и ничего не просишь взамен. — Учиха качнул головой. — А теперь возмущаешься, узнав о возможной выгоде во всем нашем предприятии. Но не беспокойся: не все, что идет на пользу, совершается только ради выгоды. То, что я делаю, нужно клану, но помощь Ицуме — это то, что нужно и мне самому. Я уважаю его и считаю если не другом, то товарищем, и помог бы, будь он даже простым торговцем, а не дайме страны Железа и лидером своего клана. Да и на его счет можешь не сомневаться: в основе его действий тоже не только выгода — он и в самом деле любит твою подружку, уж поверь обладателю шарингана.

Мадара вдруг резко остановился, словно ему в голову пришла неожиданная мысль, повернулся к Сакуре и посмотрел ей в глаза с каким-то странным выражением.

— Да... так и есть... — спустя пару долгих мгновений задумчиво протянул он.

Сакура от его пристального взгляда почему-то покраснела и замялась.

— Раз так...

Мадара хмыкнул и потянул девушку дальше.

— А почему вы пошли вдвоем? Я имею в виду — вы с Изуной.

Учиха искоса взглянул на нее.

— Это было необходимо. Если со мной что-то случится, Изуна станет главой клана, ему нужно нарабатывать связи.

— Поэтому именно он отправился с Ран? — догадалась девушка.

— Не только, но и поэтому тоже.

— А разве это не опасно для вашего клана — обоим уходить надолго? — продолжила допытываться Сакура.

— Мы выбрали подходящий момент. Проклятый Хаширама отправился с посольством к Узумаки, а его младший брат слишком умен и осторожен, чтобы в его отсутствие отдать приказ о нападении. Белоглазые Хьюга бесхитростны, как дубовое полено, — им для нападения был бы нужен серьезный повод. У Абураме три месяца назад глава погиб на задании, до сих пор власть поделить не могут. Курама слишком потрепало в недавней войне — они сейчас следуют политике невмешательства. Союз трех кланов Нара-Яманака-Акимичи — нам не враги. Пока всем заправляют Нара Ашика с Яманака Иномэ, войны между нами не будет. Остальные — мусор, не достойный внимания. Могли бы напасть Сарутоби. Саругахана — та еще хитрозадая обезьяна, даже я иногда не могу понять, что у него на уме. Может, еще и Шимура бы подговорил пойти с ними... но вот ведь незадача — недавно Сарутоби крепко повздорили с Инузука на юго-востоке страны, так что им сейчас не до нас.

— Именно тогда, когда вам нужно было покинуть клан?! — Глаза девушки расширились от внезапной догадки.

— В нужный момент, — по-волчьи улыбнулся черноволосый Учиха.

— А... а Хагоромо и шиноби страны Водопадов — весной? Это чтобы дайме тогда не передумал и вместо вас своих шиноби не нанял в охрану?

— Молодец, умеешь делать выводы! — нагло ухмыльнулся Мадара.

* * *

Ближе к закату они выскочили на дорогу и, пробежав еще немного, увидели невдалеке их отряд.

Красавчик, Медвежонок и Ивами поспешили им навстречу.

— Командир, с вами все в порядке? — встревоженно воскликнул Красавчик.

— Как видишь, — спокойно ответил Мадара. — Мы немного задержались — пришлось обогнуть горную гряду, чтобы вас догнать.

Ивами серьезно спросил:

— Что нам теперь делать? Мы идем с вами в страну Железа?

— Нет, — подумав немного, ответил Мадара, — сейчас скорость особенно важна, а вы только задержите нас. Мы поспешим вперед, на встречу с остальными, чтобы поскорее доставить вашу госпожу к ее жениху.

— Тогда я со своими людьми отправлюсь в имение старого господина Канаяма. Думаю, дайме страны Железа не станет медлить и вскоре появится там, — рассудительно заметил старый управляющий.

— Вы правы, — подтвердил его догадку Учиха.

— Я все понимаю, попробую собрать верных людей и дождаться вас, — сухо произнес Ивами и поклонился.

— Уходим, — коротко приказал Мадара своим подчиненным, и они двинулись дальше.

Не сдерживаемые больше скоростью простых людей, они бежали на пределе возможностей и, когда совсем стемнело, с помощью Мадары легко преодолели границу.

Еще пару часов спустя они выскочили на маленькую поляну в чаще леса. Им навстречу поднялись сидевшие у небольшого костра Изуна и Молчун, чуть в стороне уже стояла Онага, из-за плеча которой выглядывала встревоженная Ран.

Увидев Сакуру, обе девушки облегченно выдохнули. Изуна улыбнулся.

— Брат! Рад тебя видеть. Вы задержались, мы ждем здесь уже несколько часов.

— Столкнулись с некоторыми трудностями. — Мадара неопределенно махнул рукой, а после подошел ближе и хлопнул Изуну по плечу. — Рад тебя видеть, брат...