Часть 4
23 августа 2021 г., 09:54
Примечания:
Да, здесь я хочу кое-что сказать.
Во-первых то, с чем я хотел поделиться в предыдущей части (а то не усну, не высказавшись): пса я назвал Моцартом просто потому, что по моей задумке Фёдору очень нравятся его произведения (не писателю, а нашему персонажу). Да, такой простой не очень важный факт из фика меня тревожил бы)))
И ещё одно. Здесь я сделал упор на раскрытие Достоевского, как персонажа аниме. Мангу я не читал и как-то желания нет, когда услышал, что там творится)) А вот от начала до середины, до основного сюжета.. все равно лень ^^"" Поэтому скажу на основе сюжета мультика. Так как здесь я пытаюсь описать эмоции, чувства и воспоминания Фёдора.. Я делаю это лишь со св точки зрения. Здесь (по идее) его мысли. Конечно, с этим человеком я лично не знаком, поэтому тут только то, что он мог чувствовать по моему мнению) Его мировоззрение.. вот к чему я. Он - террорист, то как он видит мир - неверно. оттого он опасен, оттого и вне закона, прошу не забывать об этом. ну, как в Тетради Смерти, допустим)) принцип тот же. Хочу сказать, что я ничего не пропагандирую и не пытаюсь ничего навязать. Всë описанное - лишь выдумка.
Ну и ещё немного. Вы, наверное, устали ^^"" Метки постепенно будут добавляться, ибо я в них совсем не разбираюсь.. хех. Очень постараюсь в процессе ничего не упустить)
И последнее: спасибо, что вы со мной 🙇 каждый раз увеличивающаяся цифра лайков и отметка ждущих людей вдохновляют меня) Я очень рад, что кому-то нравится ^^~
Наконец-то, оторвав своë внимание от прицела, русский поднялся со снега на негнущихся ногах. Всë как-то резко стихло: и голоса, и собачий вой, и даже, кажется, голос природы.
Медленно выйдя из своего укрытия и отряхнувшись, Фëдор встал прямо над мертвыми телами. Глаза резало от яркого света и резких цветов. Алые реки крови струились прямо по снегу, иногда собираясь в лужи. Ладони вспотели, руки слабо дрожали, но лицо оставалось безэмоциональным, спокойным и даже холодным, прямо как погода сейчас.
Чувства как после первого убийства.. Все тело, все существо человека отторгает эти эмоции. Будто сам Бог пытается достучаться до сердца: не убей.. Но Достоевский знает, он — оружие. Ему нужно сделать это, если возможность что-то исправить еще есть. Так он пытался выстроить свой идеальный мир. И его нынешняя цель заключается в этом. Перед тем, как осуществить свой план он и приехал сюда. Но для начала нужно было переждать какое-то время, а потом уже действовать.
Прямо перед парнем, похоронëнные в сугробах, лежали тела трëх мужчин. Конечно, у каждого из них есть семья, дети, любимая женщина или больная мать, которая, возможно, доживает последнее на свою нищенскую пенсию. Прямо как в.. Да везде так, везде. Ни в каком-то отдельном государстве, на которое уже крест поставили, а везде. Нет страны, где бы вы не увидели обманутого или нуждающегося человека. И здесь есть. Наверное. Это русского уже волновать не должно. Невозможно помочь всем. Просто так сложилась у этих людей судьба. Этим мужчина успокаивал себя. Зато была спасена одна чистая душа. Остальные внимания не стоят.
Чтобы не было шума, он оттащил тела подальше и закопал глубоко в снег. Крови с новой бурей не должно быть видно. Не хотелось бы, чтобы следы привели жителей острова в чье-то убежище. Тогда снова придётся искать новое, тратить время, деньги, использовать связи, которые, кстати, не безграничны.
Всё это время пёс не подавал голоса, просто сидел под одним из деревьев поодаль. Выстрелы напугали его, оттого мохнатый с черно-белой шерстью скрылся за хвойными ветвями, сжавшись в маленький дрожащий комок. Брюнет скорее позвал его к себе, потянув руку навстречу.
— Сюда.. иди сюда скорее. Если не поторопишься, то мы оба замëрзнем до смерти. Иди за мной, — вытащив припасëнную в дорогу еду из небольшой сумки, парень стал подманивать животное к себе.
Чёрный влажный нос чуть пошевелился из под ветвей и тут показалась чужая мордочка. Аромат мяса привлëк его. Наконец удалось взять пса на руки и теперь уже мужчина не раздумывая, почти бегом, направился к дому.
Ветер завывал, сбивал с ног. Снежинки бились о лицо, заставляя глаза слезиться от боли. Все тело коченело, но они успели. Успели добраться до безопасного места и отогрелись. Теперь всё позади, теперь у русского есть друг, с которым одиноко точно не будет.
Вспоминая это каждый раз, когда над сердцем нависала тоска, мужчина непроизвольно улыбался. Наконец-то он смог спасти кого-то, пусть и ценой чужих жизней. Но это уже былóе, вспоминать не стоит. Главное — сейчас все хорошо.
Зайдя в открытую дверь парень даже замер на секунду. Такое приятное чувство, когда запах растопленной избы, аромат дров бьет в нос. Так пахнет уют, ради такого он даже был бы рад обзавестись постоянным местом жительства, родным домом, как это называют. Увы, родительской квартиры больше нет. А даже если бы осталась, Глава не стал бы возвращаться туда. Слишком много воспоминаний.
Быстренько стряхнув с себя весь снег, Достоевский затащил тело с саней и дрова внутрь, постучал валенками друг о друга у порога и прикрыл скорее дверь, чтобы тепло не ушло. Печь уже горела, затопленная, но дров сильно не хватало, поэтому пришлось идти за ними в лес прямо сейчас. Уже наступил вечер, поэтому особо никого и не встретишь по пути. Безопасность превыше.
С чего бы практически сильнейшему эсперу в мире думать о ней, когда у него есть такая способность? Чаще всего бывает такое в жизни, что даже самые великие люди, самое могущественные и гениальные не пользуются своими возможностями. Не все, но многие. Почему? Иногда это принцип: "я должен добиться всего сам, не используя то, что у меня было изначально", но нередко причиной этому может стать травма. В чьем-то случае моральная. Мужчина крайне редко пользовался способностью, лишь когда дело принимало неожиданный поворот. Да и весьма удобно, когда тебя боится почти весь мир. Но в то же время очень трудно оставаться скрытным, когда это необходимо. В любом случае, он не использовал свой дар направо и налево, только во имя правосудия. Точнее, так он считал.
Потерев руки, дабы согреться, Фёдор снял обувь, пальто и сложил все аккуратно у входа. Шубу повесил на крючок, чтобы высохла. Свеча уже догорела, пришлось ставить новую, чтобы не остаться в полной тьме. Парень любил темноту, любил думать в ней, размышлять над чем-то, но сейчас не тот случай. Сейчас нужно было завершить одно дело.
Как только на теле оказалась свежая одежда с теплым свитером, он приступил к операции по спасению. Достал на всякий случай чемоданчик с припасëнными медикаментами, поставил скорее чайник на плиту, а на пол расстелил ковёр и положил на него незнакомца. Сначала Достоевский хотел перенести того на печь, но потом понял, что сил у него на это не хватит. Переоценил свои способности, когда попытался поднять такую тушу с пола. Гиблая идея, да. Пришлось импровизировать.
Подложив мужчине под голову какое-то старое одеяло, русский стал ждать, когда же чужая одежда наконец оттает и можно будет освободить неродивого от неё. Заранее приготовил тазы с горячей, почти кипящей водой, да несколько отваров на основе сушёных трав, брюнет стал ждать. Пока время шло, Фёдор успел приготовить еду и покормить пса, который уже давно скулил, жаждя вниманря хозяина. А потом, чтобы скучно не было, парень сел в своë любимое кресло с недочитанной книгой.
Тепло и покой. Пёс, кстати, тоже оценил. Порычав недовольно на нового человека, он сложил свои лапы, уложил на них морду и прикрыл глаза. Так приятно наблюдать за этим.
Всё таки кусочек рая парень смог урвать и себе. Интересно, надолго ли это всё? Глаза постепенно начали слипаться. Засыпать нельзя, но вздемнуть очень хотелось после долгой дороги и такого происшествия. Много сил сегодня было потрачено. Да и Моцарт разбудит, если будет опасность или если спасëнный человек проснëтся. Фёдор понемногу уснул, даже не успев перелистнуть и первой страницы.
Огонëк, уже понемногу затухающий, танцевал на свече свой последний танец. Всё же брюнет забыл зажечь новую. Поленья трещали за затворкой, чернея от того же огня. Остатки хвороста лежали аккуратной связкой у самого выхода. Старенькие часы с кукушкой, кажется, ещё от предыдущего владельца, не переставали тикать.
Внезапно со стороны послышалось тихое фырчание и негромкий лай. Наверное лишь это заставило Достоевского моментально распахнуть глаза и вынырнуть из рек сна. Мужчина устало пожмурил глаза и стал всматриваться в очертания тусклой комнаты, пытаясь понять, отчего так темно. В следующую минуту, переведя взгляд на то место, где должна была стоять свеча, стукнул себя по лбу мысленно. Пришлось подниматься.
Отложив в сторону так и не начатую книгу, русский зевнул с закрытым ртом и посмотрел на тревожного хаски. Тот тыкался своим большим носом в какой-то комок перед печью. Трупного запаха ещё не было, а значит, что, может быть, ещё не все потеряно для нового человека. Не сразу вспомнил он, что здесь есть кто-то ещё — наверное, ещё не до конца проснулся.
Скинув с колен теплый плед и подойдя к ваннам, которые заранее заготовил, Фёдор проверил, не остыла ли вода. Как ни странно — нет. Ему показалось, что сон его длился долго, но стрелка часов сдвинулась лишь на каких-то полчаса вперёд. За окном все же стемнело, дело близилось к полуночи.
Послышалось тихое шевеление. Вот здесь рвущийся наружу очередной зевок пришлось подавить. Пальцы лежащего на полу немного согнулись. Быстро поняв, что к чему, мужчина стал снимать с того мокрую, уже подтаявшую одежду. Пальто и брюки — самое главное — уже были сняты. Теперь дело шло за остальным. Сапоги устроены там же, у входа, а шапка и перчатки покоились рядом с фëдоровскими. Оставалось последнее.
Тонкие бледные пальцы, словно паучьи, коснулись оставшегося элемента одежды и стали его спешно, но не без осторожности разматывать. Теперь уже и шарф лежал где-то рядом, а под ним расползалась по полу лужа талого снега.
Какое-то время Глава просто не мог выйти из ступора, смотря на того, кого ему принесла вьюга. Казалось, сама погода, сам мир шутит над ним. От осознания всего, что произошло, на тонких губах заиграла какая-то нервная, истеричная улыбка. Парень продолжал также неверяще смотреть на того, кого там, на улице изначально принял за собаку.
