Принцесса из тайги

Ещё с минуту парень сидел в ступоре и смотрел на темно-каштановую макушку перед собой. "Быть такого не может." Неаккуратно уложенные волосы торчали в разные стороны как обычно, закрывая лицо. Край воротника отогнулся и взору русского открылся вид на перебинтованную шею. Розовые, всегда растянутые в веселой, придурковатой улыбке губы сейчас выглядели бледными, такими обескровленными.. Будто и впрямь мертвец перед тобой. На секунду даже подумалось, что этот парень уже мёртв, если бы не еле заметное шевеление тела. Такой внешний вид может быть лишь у одного человека и лишь он один мог бы добраться сюда вслед за преступником. Какими путями? Одному лишь чёрту известно. Он вообще на всë способен. Не даром же никто и никогда не мог победить его. Даже Федя. Чтобы убедиться в своих опасениях, то есть, предположениях, мужчина тут же коснулся пальцами чужого лица и смахнул вьющуюся прядку в сторону. Явно карие глаза сейчас были закрыты веками, ресницы еле дрожали от лёгкого дыхания, но он узнал. Выжил. Кто б сомневался. С уст Фёдора вырвался смешок. И всё таки осознание всей ситуации тяжёлым камнем легло на его душу. Раз он здесь, значит изначально знал, что Глава целился именно в это место. Может быть даже продумал весь план наперëд. Хотя была вероятность, что этот живучий червь просто направился следом за ним, заподозрив неладное. Иначе как ещё объяснить то, что тот валялся под снегом в метель на полпути от его дома. Значит брюнет скрывался не так тщательно, как полагал. Либо кого-то из своих снова взяли на крючок. Может быть охранников или ещё кого, ведь остальные вряд ли раскололись бы. В "Крысах" лишь тщательно подобранные участники. Думать об этом сейчас не хотелось, но нужно было решить, что же делать с нежданным гостем сейчас. Достоевский точно знал, что выпускать его отсюда нельзя, иначе все гениальные планы точно всплывут наружу: и его местоположение, и ближайшие действия, и, возможно, имена людей, которые ни в коем случае не должны быть подвергнуты огласке. Тогда кучка детективов и правительственные шавки будут здесь уже на следующий день.. Послышался тяжëлый вздох. — Ну вот за что ты по мою душу, чёртов Осаму Дазай, — потерев устало переносицу, русский всë таки решился. Вода в тазáх уже была подогрета, отвар заварен, а печь в бане топилась. На это ушло не так много времени, как ожидалось. Освободив детектива от одежды, но не трогая белья, парень подвинул один из тазóв ближе. Принялся за бинты. Это, наверное, было что-то неправильное, чего никому нельзя было видеть, оттого адреналин бил в голову. Дазай точно ещё никому не давал касаться себя в таких местах. Было ощущение, будто Фёдор как крыса, забирается ему в самую душу, вороша её секреты. Тот быстро стал разматывать повязки, игнорируя эти все чувства, взглядом изучая проезы, ссадины, кое где синяки и прочие следы вероятно попыток к самоубийству. Некоторые из них были старыми, будто ещё со времён мафии, но остальные.. Наверняка тот каждый раз обновлял их, чтобы не исчезали, будто оставляя себе напоминание о чём-то. Даже если бы парень его слышал, сказать было бы нечего. Это не его жизнь, не его история и боль. Соответственно и не его дело. Выдохнув шумно, как после раскрытия какой-то страшной тайны, хотя, наверное, так и было, он стал сначала с тёплой водой растирать чужую грудь, плечи, живот и ноги с руками. Перевернув того на спину, продолжил работу с другой стороны. Пока что приходилось делать все на полу у печи, ибо баня разогрелась слабо. Никогда ещё ему не доводилось видеть шатена так близко, касаться без желания и нужды убить, видеть его таким открытым и беспомощным. Прямо сейчас под своими руками хозяин дома, в котором сейчас находился без сознания Осаму, ощущал под ладонями тепло чужого тела, слабое дыхание, стук ещё живого сердца. Прямо сейчас он мог лишить своего соперника жизни, ведь тогда уже никто не сможет ему помешать. Но что-то останавливало. В конце концов, прожить здесь, в такой глуши без единой души рядом, чтобы не обсудить что-то действительно стóящее, затронуть по-настоящему важные темы, посоревноваться в чём-то было бы просто невыносимо. Так будет уже неинтересно, слишком просто. Фёдору всегда нужно было держать себя в тонусе, стремиться достичь цели, обходить препятствия и побеждать врагов. Побеждать слишком просто Федя не любил. Даже в этом он видел истинное удовольствие, если соперник достойный. Ему нужен был человек, который мог бы его понять, понять всю гениальность замысла, а не как остальные. Они даже не осознают, что живут во грехе, что грешат и даже не борятся с этим. А Фёдор боролся, и понять его, его мотивы мог только тот, чью жизнь он сейчас держал в своих руках. Должен будет. Обязательно. Спасать так спасать. Таково было решение. Всë равно парнишка ещё мог пригодиться. Было бы неплохо таким образом выбить у организации, в которой тот работал ныне, обещание, что ему не станут препятствовать. Интересно посмотреть, как детективы будут стоять и смотреть, как их и их друзей-эсперов одного за другим карает Бог. Такая сила нечиста. Если бы не было высокомерных, не умеющих пользоваться таким даром людей, жить было бы проще. Лишь ему одному подвластно, с Божьей помощью, конечно же, решать их судьбу, исправить всë. Раз спирт и масла использовать нельзя, приходилось обходиться тёплой водой, подогревая постепенно её температуру. Наконец-то чужая грудь стала более ощутимо вздыматься и опускаться — дышит. Значит, надо продолжать. Худые руки тщательно массировали каждый кусочек тела, в некоторых местах проходясь пальцами круговыми движениями. Надавливали и гладили. Было бы грустно потерять единственного соперника в шахматы, поэтому Фёдор продолжил. Когда первая фаза спасения наконец была завершена, пришлось тащить мальчишку в баню. Там уже, наверняка, всё растоплено. Взвалив кое-как себе на руки обмякшее тело, мужчина поволок его в отдельное помещение. Печь там уже разогрелась, было довольно тепло, но ещё не душно. Нельзя сразу пытаться спасти пострадавшего горячей водой, поэтому Глава начал постепенно её греть, омывая продрогшие части тела. Как только водные процедуры закончились и нужно уже было нести мужчину обратно в комнату, брюнет снова поднял его на руки и понëс обратно. Чужие брови хмурились, послышалось тихое мычание. — Долго же ты в обмороке был, милóк. Охх.. тащить тебя — настоящее наказание, — не услышав ответа и поморщившись от тяжести, парень всë таки занёс детектива в спальню, осторожно уложив на кровать. Всë с тем же, не выражающим совершенно никаких эмоций лицом поставил на прикроватную тумбу чашку с супом и травяной отвар. Все одеяла, которые только были в этой избе, даже старые шубы покоились на худом теле, будто обнимая собой. Нельзя было выпускать накопленное тепло. А пока есть время и возможность, лиловые глаза изучали бывшего мафиози. Пусть эти двое и сверлили друг друга взглядом при каждой встрече, но они всегда смотрели глаза в глаза. Теперь же был шанс рассмотреть получше. Именно к нашим врагам чаще всего мы испытываем повышенный интерес. Так считал Достоевский. Он уже стал загадывать, какое лицо будет у шатена, когда тот наконец проснётся. Наверняка запоминающееся. А пока приходилось сидеть рядом в кресле и ждать, пока это произойдет. Долго, но не особо скучно за таким занятием. Мужчина уже успел сменить тому бинты, какие остались в аптечке. Они сыграют роль повязок после обморожения. До отмирания конечностей, конечно же, не дошло. Увы, Осаму придётся привыкать жить здесь без своих любимых тряпок, ибо их у русского осталось совсем немного. Наконец, коньячного цвета глаза стали понемногу открываться. Явно их обладателю это приходилось нелегко. Понадобилось время, чтобы тот осознал, что не умер, чтобы понял, что все конечности целы и он находится в чьём то доме, а не в снегу. Особенно Фёдору понравился момент, когда суицидник осознал, что находится практически нагим под одеялами, а тело обматывают уже новенькие бинты. Предупреждая все вопросы, брюнет сразу же помог сесть растерянному мужчине и поднëс стакан с отваром к чужим губам, как бы прося приоткрыть рот. Скорченное лицо сразу давало понять, что голова у того болела нещадно. Осаму еще не понял, кто поит его. Но уже более или менее осознав всю ситуацию, Дазай впился взглядом в того, кого увидел в первую очередь после пробуждения. Пришлось глотать противный напиток, да и сил на сопротивления особо не было, как и мыслей о том, что его могут попросту отравить. Наверное, ещё не до конца пришёл в себя. — Какого черта я тут делаю?