На третий день

      Когда Зонтик соизволил все же встать и спуститься вниз, было уже далеко не утро. Все остальные клоны были заняты повседневной рутиной. На кухне хозяйничал Ромео, так как был его черед готовить, чему кстати был безумно рад березовый. Ведь Ромео готовил очень вкусно. На диване в зале воссидал Пиковый король, кажется, дремля. Рядом с ним на полу сидел Габриэль, который с нескрываемым интересом и блеском в глазах, смотрел на какое-то незамысловатое телешоу.       Такая умеротворенная атмосфера теплом отзывалась в душе шестого, от чего тот не смог сдержать улыбку. Осмотревшись по сторонам он не нашел остальных. И если Куромаку наверняка снова заперся у себя в кабинете, то пропажа Феликса немного смутила Зонта. Про Данте он даже и думать не стал, так как его персону очень редко можно было поймать взглядом. — Добрый день, Ромео.       Подойдя к королю червей, поприветствовал валет, и не скрывая любопытства хотел было спросить его о Фелексе, но внезапно повернувшейся король, заглушил, так и не высказанные слова. — Добрый, дорогой. Что-то ты сегодня припозднился.       С мягкой улыбкой на лице, Ромео помешивал венчиком смесь в миске, доброжелательно смотря на трефового вальта. — И если ты ищешь Феликса, то он ещё утром ушел в парк. Думаю, это даже к лучшему, ему стоило остыть. — А то, — на секунду он запнулся, пробуя на сладость получившуюся смесь, и удовлетворенно кивнув самому себе, продолжил, — боюсь, здесь началась бы третья мировая.       Поставив миску на столешницу, седьмой достал из верхнего шкафчика сковородку ставя ее на плиту. — А что насчёт Вару… То он с самого утра сидит у себя в комнате. И кажется, не собирается спускаться раньше шести часов вечера.       Зонтик на эти слова лишь мог тяжело вздохнуть. Он с благодарностью молча кивнул, усаживаясь за стол. Наблюдение за готовкой Ромео, успокаивало. Его движения были обыденными, но в них присутствовало некое изящество, от которого сложно было отвести глаз. Понаблюдав ещё с минуту, Зонтик погрузился в свои мысли, от чего не заметил за собой очередной тяжёлый вздох. Ромео косо посмотрел в его сторону, но после ещё одного такого вздоха, не выдержал. Отключив плиту, он выдвинул из-за стола стул, усаживаясь и с напряжением, но все ещё с той же мягкостью во взгляде, спросил: — Что тревожит тебя, солнце? — А-а?       От неожиданности, голос вальта немного дрогнул, а пульс участился, заставляя испытать мимолётный страх. Раньше за ним такого не наблюдалось, но после того, как они выбрались из карточного мира и стали жить все вместе, его тревожность возросла в несколько раз. А всему виной некий валет, что так сильно любил уделять шестому повышенное внимание. К сожалению, в нехорошем смысле. Сам Зонтик на это старался закрывать глаза, так как маленькая искра надежды все ещё ясно горела в его душе. Да и к тому же, в своем сердце он хранил далеко не простые чувства к своему, так называемому, мучителю. Но об этом, он хотел думать меньше всего. — О чем ты, Ромео?       Натянув неловкую улыбку, ответил вопросом на вопрос Зонтик. На что Ромео лишь нахмурился. — Я говорю о твоих мыслях. Тебя, что-то тревожит? Ты сам не свой… — А, это. Нет-нет, ничего такого, о чем стоило бы беспокоиться, — на щеках шестого появился нежно розовый румянец, — просто… Мои краски закончились, а я почти дорисовал новую картину. Хотел попросить Феликса прогуляться со мной до города, но… Оказалось, что он уже ушел…       Он замолчал, метнув взгляд в окно, от куда открывался великолепный вид на сосновый лес. Их дом находился в двадцати минутах ходьбы от города в небольшой глубинке леса. Это местоположение позволяло клонам свободно наслаждаться спокойствие и тишиной, что была так нужна их своеобразным личностям. Немногие из них могли легко влиться в социум. И шестой клон не был исключением. Но, каким бы прекрасным это место не было, идти через чащу одному — довольно рисковано. Ну, так считал сам Зонт. Что до остальных, то в отличии от него, они не видели в этих местах ничего угрожающего их жизни, относясь к предостережениям Зонта скептически. Но кто бы что не говорил, а сам шестой считал, что лучше всего оставаться дома. Как когда-то высказался Данте: Дом — это не место, это чувство. Стоит человеку переступить порог, как на душе всегда становиться легче. На что березовый не мог не согласиться. — Ох, в таком случае, тебе стоит его просто подождать. Он ушел ещё утром, так что, думаю, скоро вернётся домой. А пока, займи себя чем-нибудь, чтобы скоротать время.       Подарив на последок свою сладкую улыбку, Ромео поднялся из-за стола и развернувшись к валету спиной продолжил раннее приостановленное дело. Зонт же, кинув взгляд на седьмого, последовал его совету, уходя в свою комнату. У него и правда было ещё одно дело, которое он откладывал на момент завершения картины, а так как делать ему пока что было нечего, почему бы не приступить к этому прямо сейчас?       Вару, который все это время подслушивал находясь на лестнице второго этажа, услышал, как зонтик стал приближаться. Запаниковав, пятый метнулся обратно к себе, но заварачивая за угол, внезапно, врезался в чью-то широкую грудь, от столкновения зелёные очки слегка сползли, открывая взор на его, изумрудного цвета, глаза. Подняв взгляд вверх, он увидел перед собой красивое, но вечно спокойное лицо третьего клона. К удивлению Вару, в ранее безмятежных глазах, можно было заметить еле видимую искру удивления с примесью интереса. Красный король, слегка приобнимал за руки вальта пик. Это была психологическая реакция, но атмосфера на секунду приобрела… Своеобразный привкус. От созерцания друг другом их отвлёк гулкий топот по лестнице. Опомнившись, Вару огляделся и заприметив довольное хорошее место за тумбочкой, метнулся туда. В этот же момент из угла показалась синяя макушка, а после и ее хозяин.       Подняв взгляд, зонтик с удивлением посмотрел на Данте, что стоял посреди коридора. — Данте? Ох. д-добрый день. — Доброго времени суток.       Поприветствовал того в ответ король. После окинув мимолётным взглядом притаившегося пятого, отметил что-то для себя, и двинувшись вперёд, подошёл к застывшему на месте трефу. — Сегодня прекрасный день для прогулки, не правдали? — А-а? Да…верно.       Отпустив удивление, Зонтик мягко улыбнулся королю. Он всегда его уважал, и даже немного старался равняться на старшего, хотя не больно то и получалось. Данте же продолжил: — Не составишь ли мне компанию, в столь дивный час? — Компанию? — от такого заявления, Зонтик уже не смог сдержать в голосе нотки сильного удивления. — Ну, если ты приглашаешь, то я н-не против.       Данте не стал делать акцент на поведение шестого, и кивнув, направился к лестнице, Зонтик же, чуть замешкав двинулся вслед за ним. Пропуская вальта вперёд, Данте кинул взгляд на место притаившегося партизана, и улыбнувшись своим мыслям, спустился вниз.       Как только шаги стихли, Вару высунул макушку из укрытия. Удостоверившись, что раскрытие миновало, в душе поблагодарив третьего, тихо заполз к себе в комнату. В тихом коридоре прозвучал хлопок двери. — Черт. Что за ерунда? И почему я…?       Резко сняв очки и откинув их в глубь комнаты, пятый прислонился спиной к двери, сползая вниз. — Раздражает.       Голос эхом отозвался от стен полупустой, зелёной комнаты. В его обитель не заходил никто, даже Пик. Какого же было бы их удивление, увидь они эту пустоту. На деле, все в его комнате было гормоничным, лишь одна деталь сильно выделялась из этого интерьера. Небольшие голубые постеры-рисунки, с изображением трефового вальта. Особенно сильно выделялся портрет, что висел над самой кроватью. Его любовь…а любовь ли это уже? Верно, помешательство, погубо влияло на психологическое состояние вальта. А столь непримечательный листок, что клон таскал с собой по всюду, надавил на последним частички разума, разрушая остатки гордости и личности.       Ранее, услышав, что Зонтик наконец-то показался из комнаты, Вару не мешкая, тихо вышел из своей и последовал за ним. Шестой, как обычно витал в своих мыслях, поэтому не заметил за собой зелёный хвост. Но подойдя к лестнице, пятый понял, что внизу было уже достаточно много народу, и остановившись, решил остаться на лестнице. Слышимость с первого этажа здесь была отличная, что было только на руку.       И находясь в таком положении, клон услышал важную для себя информацию. У зонтика закончились краски… А это значит, что он может протянуть ему руку помощи, сделав своеобразный подарок. Тем самым совершая первый шаг в исправлении их натянутых отношений и в последствии доказать Зонту, что он не такой плохой, каким мог казаться. Краски у него было много, правда. зелёной. Но этот цвет входил в один из шести главных слотов в цветовой палитре, и его можно было смешивать с другими цветами создавая новый. Так что, Вару считал это не плохим подарком.       С того самого момента, как он прочел те злапоучные слова, внутри него не прекращалась борьба. С одной стороны, он не мог переступить свою гордость, но с другой… не хотел потерять того, кем дорожил. И спустя какое-то время, шутник в серьез начал размышлял о том, как сделать первый шаг к шестому клону, при этом не спугнув его. Так как сам он таким никогда не занимался и даже понятия не имел, что нужно делать, ничего другого не оставалось, как втихую пробраться в комнату главного романтика, и одолжить у того пару излюбленных журналов. Пересилив нарастающее, лишь от одной мысли посещения розовой комнаты, отвращение, Вару все же удалось добыть парочку журналов с красноречивыми описаниями по ухаживанию и завоеванию сердец.       К великому удивлению вальта, журналы и правда подсказали ему пару хороших идей. Вот только пятый не знал, когда, и самое важное, как привести их в исполнение, дабы Зонтик ничего не заподозрил. Валет лишь хотел наладить их отношения, и был не готов раскрывать свои чувства. А если шестой что-то поймет, это может лишь усугубить и без того шаткое положение их отношений.       И сейчас, не теряя и минуты, Вару подошёл к шкафу. Порывшись там с пару секунд, он вытащил одну закрытую банку краски. Но подумав, решил, что такой слабый клон, как его тряпка, навряд ли сможет её открыть. Поэтому, поставив ее обратно, вытащил из другого отдела уже наполненное ведро краски. Удовлетворенно кивнув, пятый покинул комнату.       За это время, что Вару находился у себя, Феликс уже вернулся домой, неся в руках небольшой горшочек с рассадой, что так любил его лучший друг, Зонтик. Поприветствовав всех присутствующих, он узнал, что шестой ушел на прогулку. Четвертый конечно удивился, узнав с кем тот ушел, но не подал виду. Так же, Феликс решил, что сам занесет в его комнату горшочек. И думая о счастливом лице друга, когда тот увидит его подарок, он в лёгкую поднялся на этаж. А подойдя к комнате, толкнул дверь.       Его встретил лёгкий шлейф ванили с примесью краски. Этот запах заполнил всю комнату, придавая ей некую атмосферу полноценности. Закрыв спиной дверь, Феликс поднял взгляд. Посреди комнаты стояла картина. Бежевые тона переливались между собой, затягивая зрителя в своеобразный танец палитры. На картине была изображена девушка с ярко рыжими прядями, что словно языки пламени окутывали ее стройную фигуру. Одета она была в бежевого цвета, и красными лентами вместо лямок, сарафан, рукава — фонарик. Она сидела под нависающими лапами старой ели, куда почти не проникал отблеск догорающего заката. Но даже в таком полумраке отечливо виднелось блюдце, на кромке которого расположилось небольшое румяное яблоко. И хотя картина не была завершена до конца, от нее вееяло некой таинственностью, что пленила сердце и разум смотрящего.       Заворожено всматриваясь в картину, Феликс поставил горшок рассады на пол, подходя к ней ближе.       В этот же момент, дверь приоткрылась. Вару, что несс ведро краски, не заметил под ногами горшок, и от неожиданности споткнулся. Краска тот час полилась из ведра, залив впереди стоящего Феликса и картину.       Сам Вару упал, а ведро, выпавшее из его рук прокатилось по полу, останавливаясь у ног облитого четвертого.       На первом этаже, вернувшийся с прогулки клоны, услышали громкий злой крик Феликса. Поняв, что случилось что-то серьезное, Зонтик быстро побежал на вверх. Остальные, кроме Пика, что от такой внезапности резко проснулся и не мог ещё собраться с мыслями, и Габриэля, которого Данте попросил оставаться на месте, побежали за ним.       Поднявшись на вверх, шестой заметил приоткрытую дверь своей комнаты. Холод ледянящей рукой проскальзнул по его спине. Медленно подойдя, подрагивая, шестой заглянул в проем. Увиденное ввело его в шок, а вскоре, на глазах поступили первые слезы. — М-моя к… Картина…       Несдержавшись зонтик упал на колени, а слезы уже ручьем стекали по его румяным щекам. К этому моменту остальные тоже подоспели, увидев ту же картину. Все прекрасно знали, как их творческий друг дорожит своими произведениями. Ромео, тут же сел рядом притянув в объятия Зонта пытаясь его немного успокоить. Вару же, придя в себя и увидев то, что он натворил, на пару секунд застыл. Но услышав новый ряд всхлипов, резко развернулся, подползая к Зонту и нервно говоря. — Э-это… Тряпка, это не то, чем к-кажется. Это случайность! — Да как ты смеешь лгать?!       Тут же Вару отдернули за ворот синего свитера, оттащив от Зонтика. Подняв взгляд вверх, пятый увидел разъеренного Феликса, с головы которого капала зелёная жижа, оставляя на некогда синим ковре, пятна. — Вару, это уже слишком! Всему есть предел!       Тут же заступился злой король червей, крепче сжимая в объятьях шестого. — Но, это правда была случайность! Я бы никогда… — Хватит!       Крик Зонта, погрузил комнату в тишину. Выбравшись из захвата Ромео, зонтик с красными глазами, которые слегка поблескивали от слез, посмотрел на шутника. В этом взгляде, Вару увидел то, от чего его сердце буквально замёрзло. Ему не верят…       Искра надежды, в закрытых под зелыными очками, глазах, потухла. Взгляд опустел, а все слова, которые он хотел произнести, застыли в горле комом.       Данте, смотревший на происходящее все это время, двинулся вперёд, перехватывая руку Феликса и молча прося отпустить пятого клона. На что, четвертый послушно отпускает. После чего, третий приподнял, ставшего словно куклой, вальта, и увел прочь из комнаты.       Сейчас, было бесполезно что либо обсуждать. На горячую голову, у всех была своя правда и слушать друг друга, никто бы не стал. Думал про себя Данте, опуская взгляд на послушно идущего рядом вальта. " — Что же за игру ты ведёшь…? »