На третий день

      Лёжа на кровати, Вару находился будто в трансе. Перед глазами, до сих пор стояло заплаканое, с полным ненависти взглядом, лицо любимого вальта. — Что я натворил? Зачем вообще решил, что либо изменить? Сделал все только хуже.       Тихо про себя бормотал клон, уставившись в потолок. Позже в комнате раздался лёгкий двойной стук. Глухо ответив, что-то на подобие разрешения войти, Вару все так же смотрел в одну точку, что казалась ему сейчас куда привлекательнее чем окружающая действительность.       Дверь приоткрылась, а в проеме показалась высокая фигура красного короля, что нес на подносе ароматный мятный чай, от которого исходил лёгкий дымок. Увидев все тоже состояние своего апонента, Данте покачал головой. И, поставив поднос на тумбу, присел на край кровати. — Поклепом* не помочь сложившейся ситуации. У каждого действия есть причина. Я верю, что этот случай произошел не по твоей вине.       От услышанных слов, в груди пятого что-то сжалось, но он не подал виду, все так же молча всматриваясь в потолок.       Данте же на это слегка сдвинул брови, но все с тем же спокойствием, протянул руку к макушке вальта, прикоскясь к завитым своеобразными крючками, волосам. На его удивления, они оказались очень приятными и мягкими. Неудержавшись он слегка его погладил, под конец, заведя один локан за ухо.       А в душе Вару в этот момент творился хаос. Его сердце, заполнело ранее неведомое тепло, окутавшие каждый миллиметр потемок души. Впервые кто-то обращается к нему столь…нежно и непринужденно. Даже его король никогда с ним так не разговаривал, что уж говорить о других клонах. Валет на секунду позавидовал Габриэлю, что у него столь заботливый король. Нервно прикусив губу, Вару все же приоткрыл рот, немного хрипло, произнося: — Ты… Правда мне веришь?       А после, повернул голову, всматриваясь сквозь линзы очков в теплые глаза старшего.       Увидев, что валет наконец-то откликнулся, Данте не смог сдержать улыбку, и слегка наклонившись, надеясь разглядеть под толстыми линзами очков, тот самый завораживающий взгляд, ответил. — Правда. Одно слово. Всего одного слово. А внутренний клубок, что скатывался все эти годы, и не давал пятому вздохнуть полной грудью, наконец-то начал распутываться. А эмоции взяли над вальтом вверх. Первые капли потекли по бледным щекам, оставляя на зелёной подушке темные пятна. Но не смотря на слезы, на лице пикового вальта, впервые расцвела лёгкая, но искренняя улыбка. — Спасибо… Произнес тот еле слышно. После слегка приставая и наклонившись вперёд, обхватил третьего руками, обнимая. И повторяя все то же единственное слово… — Спасибо…спасибо… В груди Данте что-то йокнуло. Он приобнял в ответ вальта, давая волю накопившимся эмоциям Вару вылиться наружу. При этом тихо слушая его приятный для слуха голос. «— Прости, что я так поздно… Прости.»

***

      Зонтик же, полностью успокоившись, смотрел на так и не завершенную картину, что была испорчена зелёной краской. В данный момент, у него были противоречивые чувства. Он чувствовал, что что-то тут не так. Каким бы Вару не был задирой, он никогда бы не стал так поступать. Максимум, обидный подкол с его стороны и выливание краски раз в месяц в каком-нибудь легко оттираемом месте.       Поднеся руку к груди, Зонтик нахмурился. — Вот же-ш. Ну Вару, ну погоди у меня!       Злостно отзывался с полу Феликс, что пытался оттереть краску от паркета. Коврик же — полетел на свалку. Сам жёлтый успел принять душ, кое-как отмыв с волос, в который раз, краску. — Попадись он мне только, всю душу вытрясу… — продолжал злостно Феликс, — Зонтик, ты только это…не переживай так сильно. Ты сможешь нарисовать ещё лучше, я уверен! Ты ведь такой талантливый.       Отторвавшись от пола, и пытаясь немного подбодрить, обратился к шестому, валет червей. На что другой, не отрывая взгляда от картины медленно кивнул.       Увидев ответную реакцию, настроение Феликса поднялось на несколько пунктов. И его мысли стали более добрыми, но все ещё по своему жестокими, по отношению к пиковому. — А насчёт Вару не переживай, все возвращается бумерангом. Рано или поздно, он получит возмездие.       Но в душе прибавил ещё один пункт к своей мести, которую он решил привести в действие через два дня.       На эти слова, зонтик нахмурился ещё больше. А после, развернувшись, посмотрел на дверь. — Почему мне кажется… Что я что-то упускаю? — тихо произнес шестой, сжимая вторую руку в кулак. — А? Ты что-то сказал?       Переведя взгляд на ползующего друга, Зонтик неловко покачал головой, отгоняя странные мысли. — Нет, ничего. Спасибо тебе за помощь, один бы я все это убирал до завтрашнего утра… — На то и нужны друзья!

***

      Куромаку, которого вытащили из документов в связи с произошедшим, хмуро сидел на диване, поглядывая на собравшихся клонов. — Так вы говорите, что не видели само совершение этого безобразия, и опираясь лишь на стереотипное мнение о плохом характере, при этом не выслушав его сторону, совершили самосуд?       Скептический взгляд трефового короля, говорил ярче слов, о его мнение в сложившейся ситуации. — А что там ещё можно было подумать?       Гневно произнес червовый король, но увидев строгий взгляд, немного утихомирил пыл, и прокашлившись, уже спокойнее продолжил: — Вся комната была залита краской, в том числе и картина, над которой не один день трудился Зонтик. — Но в момент совершения, так называемой шутки, в комнате ведь он был не один?       Послышался спокойный, но с нотками грубости, голос с дальней части дивана. Пиковый король, хмуро смотрел на червого, явно намекая на его поспешность. — Да…но… — Но? Ты сказал, «но»?       Атмосфера начала наколяться, сидевший на полу Габриэль, почувствовал это, и слегка поежился. И хотя он не до конца все понимал, ему явно не нравилось нынешнее настроение клонов. — Пик, успокойся. — более лояльно произнес второй, обращаясь к восьмому. — Я ещё и не заводился, дабы успокаиваться.       Чуть рыча, ответил Пик, смотря прямо в глаза Куромаку. На что последний, неловко отвернулся, а после прокашлившись в кулак, снова обратился к Ромео: — Так как факт совершения вандализма составлен лишь со слов свидетелей, но не самих участников, дело временно закрыто. Мы не можем принять решение, не выслушав их стороны. А так, как в данный момент, они находятся в не лучшем состоянии, переносим собрание на ближайшие дни. Разговор закрыт.       Окинув собравшихся, и задержав более долгий, на пиковом короле, взглядом, Куромаку поднялся, возвращаясь обратно в кабинет. Сам же восьмой, прожигал взглядом спину уходящего. Но после скрытия того за углом, усмехнулся своим мыслям, откидываясь на спинку дивана, и прикрывая глаза.       Ромео, находившийся в плохом настроение ушел к себе в комнату. А Габриэль, видя что все вроде как закончилось, поднялся с насиженного места, и немного неловко проследовал на кухню. «— Понятно, что ничего не понятно…»