Family Issues

      Бей собаку палкой, мори ее голодом, потом ласкай, подкармливай, снова бей и снова приручай подачками, и в конце концов она начнет проделывать любые фокусы.       — Теодор Драйзер «Титан». — Вы расскажете об этом Нарциссе? — снизу вверх глядя на Малфоя, который полотенцем стирал с её лица кровь, спросила Сефи. — Нет, не расскажу. Ей не к чему это знать, — холодно глядя на девушку, ответил Люциус. — Теперь ты поняла, почему не стоит посещать этот дом? — Выходит особняк не мой? — вопросом на вопрос ответила мисс Блэк, вставая. — Ведь Сириус… — Не переживай, ему недолго осталось, — откладывая в сторону испачканное кровью полотенце и одним взмахом палочки вылечивая порез на лице, проговорил мужчина. — Пока вы делите дом пополам, но это лишь формальность. Ты истинная хозяйка дома, как завещали твои бабушка с дедушкой. Люциус коснулся холодными пальцами влажного от крови платья Альсефины, там, где красовался второй порез и медленно расстегнул три верхние пуговицы. Мисс Блэк не отрываясь смотрела на него, чувствуя, как Малфой сталкивает с плеча рукав, а затем, будто нарочно, касается её раны, надавливая на поврежденный участок кожи и с интересом смотрит на стекающую вниз струйку крови. Волшебница, чувствуя боль, перехватила его руку и отняла от своего плеча. Пальцы Люциуса, которые в следующую секунду тоже сжали её ладонь, были, как всегда, холодными. Благодаря жизни в достатке, кожа на крупных ладонях оставалась приятной на ощупь и почти не грубой. Лишь немногие морщины, виднелись на пальцах, однако, было однозначно заметно, что это руки взрослого мужчины. Вены, опоясывающие ладони с тыльной стороны и заманчиво скрывающиеся под рукавом рубашки, ещё больше оттеняли аристократическую бледность мужчины. Люциус потянулся к другому плечу Альсефины, оголяя и его, но лишь немного, словно превращая обычный круглый вырез в горизонтальный. Проведя пальцами по выпирающей ключице, провоцируя легкую дрожь в спине и трепет внизу живота волшебницы, мужчина коснулся её тёмных волос, сегодня завитых в мелкие локоны. Малфой немного склонил голову, чтобы быть на одном зрительном уровне с девушкой, и приблизился к её лицу. В такие моменты Альсефина всегда чувствовала тепло, исходившее от Люциуса, несмотря на видимый и ощутимый холод. Иногда, она чувствовала исходящую от мужчины опеку, или даже защиту. Разумеется, Сефи прекрасно понимала, какой человек находился перед ней. Умный, хитрый, не знающий пощады и всегда «себе на уме». Но что-то заставляло волшебницу вообразить, что он может защитить её ото всех. Ото всех, кроме себя. Люциус прикрыл глаза, коснувшись холодным лбом лица Альсефины. Эта девушка вызывала у него весьма противоречивые чувства. Эта привязанность. Слабость. Которой он всеми силами сопротивлялся, убеждая себя, что это лишь недоступность плоти девчонки превращает его в эдакого поклонника, обреченного на одни только поцелуи. «И ожил мертвенный колосс. А над пустыней — без предела — И страх, и крик, и гомон рос; И красота небесных роз Покрыла жертвенное тело». — Вы убьёте его? — казалось, целую вечность спустя, прозвучал голос девушки. — Это не то, о чём тебе стоит думать, — отстраняясь от неё, ответил Люциус. — Или тебе всё же жаль поганца? — Нет, не жаль, — быстро ответила Сефи, зная, что ей не позволено жалеть неугодных. — Вот и славно, — залечивая рану на плече волшебницы, заключил Малфой. Поддаваясь немыслимому и безрассудному порыву, в какой-то степени, чувствуя его бессилие, Альсефина сама спустила платье чуть ниже, являя виду кружевное бельё. Ведь она была совсем неглупой и прекрасно понимала, что такой мужчина, как Люциус совершенно не привык довольствоваться тем, чем ему приходилось довольствоваться с Альсефиной. Разумеется, девушка не могла знать, сколько раз он пытался выбить из головы назойливый запретный плод, к которому Малфой никак не мог перестать тянуться. — Ещё одно платье испорчено, — протянула волшебница, спуская рукава ещё ниже. Глаза Люциуса сверкнули. Альсефина внимательно и с удовольствием наблюдала за его реакцией. Раньше ей никогда не приходилось манипулировать мужчинами, но сейчас девушка чувствовала себя, как рыба в воде, будто всю жизнь только и делала, что вот так ходила по острому лезвию. — Ты можешь рвать свои платья хоть каждый день. Я буду одевать тебя в новые, в лучшие… — пристально следя за её пальцами, перебирающими дорогую ткань платья, ответил мистер Малфой. — Только не делай глупостей. — Не буду, — наряд медленно скользнул к её ногам. Альсефину до смерти интересовало, чего Люциус жаждет больше, её тела, или её денег. Разумеется, деньги в этом уравнении можно было заменить на «здравый смысл» или даже «заботу», на худой конец, на очень пошатнувшуюся честь, но Сефи знала, что ни одно, ни другое, ни, уж тем более, третье, не имеет к их ситуации никакого отношения. Лишь секс или деньги. — Осторожно, — хрипло проговорил мужчина, наблюдая за тем, как волшебница перешагивает лежащее на полу платье. Понимая, что пора остановиться, мисс Блэк, бесшумно ступая по широкому ворсу ковра, направилась в сторону ванной. Секунду спустя, она обнаружила себя вжатой лицом в стену. Гора мышц, прижимающая её к себе с другой стороны, казалась Альсефине огромной. Ухо девушки обожгло горячее дыхание. — Лучше дальше изображай из себя скромницу, дорогая, — негромко протянул Люциус, сжимая сильными руками её бёдра, — а не то, я могу не выдержать… _____________________________________       Следующие две недели, к удивлению Альсефины, Малфой-старший отсутствовал. Девушка даже допустила неуверенную мысль, что это она заставила главу семейства на время скрыться из виду. После того вечера, отойдя немного от ситуации, Сефи оказалась едва ли не в ужасе от своих действий. Так случалось почти каждый раз, когда они какое-то время не виделись. Альсефина видела Нарциссу, видела Драко и только мысленно качала головой, вспоминая свои выходки. Однако стоило им с Малфоем снова увидеться, как девушка благополучно забывала о том шёпоте совести, который навещал её в отсутствие мужчины. К слову, нового платья, девушка, тоже сначала не увидела. От мыслей, что Малфой-старший, должно быть, решил закончить их, относительно противоестественную связь, до вывода, что так им всем будет лучше, Альсефина дошла за первую неделю, а всю вторую старалась занять себя чем-то интересным. Она читала, писала на холсте, гуляла по саду мэнора и даже уговорила тётю Нарциссу найти ей преподавателя по фортепиано. Им оказался весьма обаятельный молодой человек, которому на вид было немного меньше тридцати. Генри, так звали преподавателя, в первую неделю навещал Альсефину трижды и проводил с ней по два-два с половиной часа. Мужчина был в полном восторге от её успехов и неустанно причитал, что такой способной ученицы у него ещё не было. Сефи прекрасно понимала, что он лукавит, ведь она также слышала свою ужасную игру. Вопрос был тот же, что и с Люциусом — секс или деньги? Третьим вариантом, конечно, можно было предположить, что другие ученики Генри были совсем уж бездарными… Так оно было или нет, но к концу первой недели, Альсефина худо-бедно освоила «Маленькую прелюдию до мажор» Баха.

***

Люциус, проводивший это время в Лондоне, поначалу был отправлен Тёмным Лордом на задание в Министерство магии, а после, отчитавшись перед хозяином, решил в очередной раз посвятить себе время вдали от дома. От дома и от назойливо лезущей в голову Альсефины. Но, к сожалению, Малфою снова не помогали ни алкоголь, ни женщины, ни покер. Виски не являл ему ничего нового, карты не давали и толики тех ощущений азарта, которые Люциус временами чувствовал, проводя время с девчонкой, а любимое место проведения досуга в обществе прекрасных дам, наскучивало своими пошлыми интерьерами и проплаченными ночами. Отвлечься не получалось, хотя Люциус и очень старался. Так сильно, что не возвращался домой почти две недели. «Надо ведь дать Нарциссе свободно вздохнуть, а Альсефине немного понервничать», — размышлял Малфой, почти скучающе глядя в вульгарно-сливовую обивку стены, за которую сейчас хваталась стонущая под его натиском незнакомка. Тот жест девчонки, когда она скинула перед ним платье, не давал Люциусу покоя. Негодница решила поиграть с ним, решила вывести его. Забавно. Но Люциус никому не давал обыгрывать себя, хотя в данный момент и понимал, что противопоставить ей ничего не сможет. Моральное и физическое насилие отказывались работать в сторону Альсефины, ведь она не была ни его женой, ни дочерью, ни пока даже, женой его сына. Одновременно, девочка была в его руках настолько, что Люциус мог и, более того, уже ограничил все её возможные права. Следующим шагом было бы отстранить девчонку от себя. Лишить её этой возможности с самодовольством скидывать перед ним платье, дразня Малфоя. Но он ведь уже пытался. Пробовал остановиться. Игнорировать существование Альсефины. И не смог. Ведь Люциус не привык отказывать себе ни в чем. Малфой должен был получать всё, что хотел, и закончить сейчас — значило бы проиграть. Но и выигрыш был ещё очень далеко. Чем больше Люциус об этом думал, тем больше злился и убеждался, что Альсефина, сама того не ведая, манипулирует и водит мужчину за нос. Когда Сефи не видела Малфоя, она забывала о нём. Когда Люциус скрывал девчонку из поля зрения, он лишь начинал ещё больше раздражаться ровно до тех пор, пока не видел её снова. Пока снова не чувствовал прикосновения её тонких пальцев, аромат её шелковистых волос. Пока не видел снова её осуждающий взгляд, который так сильно противоречил целующим его губам. Он ведь обещал ей платье. Лучшее платье из лучшего Лондонского ателье. И, пожалуй, то колье, которое приглянулось ему в витрине ювелирного. Однажды утром Альсефина увидела у себя на подоконнике большую плоскую коробку, открыв которую и развернув бумажную обёртку, волшебница обнаружила чёрное платье из дорогого и блестящего шелка с корсетом. Сверху на этом произведении искусства лежало роскошное, но без излишеств, колье тонкой выделки. Безусловно красиво и дорого. Что поделать, Люциус всегда знал, чем можно удивить девушку. Проблема состояла в том, что Альсефина не представляла, чем может удивить Малфоя. Она даже не задумывалась об этом. Однако мужчина был сильно и, вместе с тем, неприятно удивлён, когда, вернувшись домой на следующий день, увидел сидящую за роялем Альсефину, в новом платье, которое он ей выбрал, в компании незнакомого молодого человека. Мужчина как бы приобнимал волшебницу сзади, держа её за руки. Мисс Блэк обернулась на звук шагов и на шее у неё блеснуло камнями колье. Разумеется, на ней украшение смотрелось намного лучше, чем в коробке, особенно с этими собранными в небрежный пучок волосами со спадающими прядями. Сефи заметила его и улыбнулась. — Здравствуйте, дядя, — проговорила девушка, — мы скучали. «Дядя». Девчонка ведь знала, что Люциусу не нравится, когда она его так называет. Должно быть, злится, что его так долго не было… неужели толстого мешочка галеонов, потраченного на сегодняшний внешний вид Альсефины, недостаточно? Может, и вправду скучает. «Вздор и чепуха», — осадил сам себя мужчина. Малфой перевёл взгляд на парня, стоящего теперь по правую руку от племянницы. Тот повернулся к нему и улыбнулся: — Доброго полудня, мистер Малфой. Меня зовут Генри, я даю вашей племяннице уроки игры на рояле, — объяснил брюнет. — Кстати, должен признать, инструмент достоен Рубинштейна. Он просто… — Чудесно, — без капли улыбки перебил он пианиста. — Где я могу найти Нарциссу? — Полчаса назад я видела её в саду. В оранжерее, — спокойно ответила Альсефина, снова поворачиваясь к роялю. — Чудесно, — ещё более холодно повторил Малфой-старший и направился к выходу из гостиной.

***

— Значит, Альсефина теперь берет уроки игры на рояле? — даже не поздоровавшись с читающей книгу на скамейке женой, спросил Люциус. — А в чем, собственно, проблема? — не отрывая взгляда от страниц, словно говоря с книгой, ответила вопросом на вопрос Нарцисса. — Обсудить это со мной ты, конечно, не подумала? — злясь на жену, продолжил мужчина. — Если бы ты был дома, я бы с тобой это обсудила, — переворачивая страницу, по-прежнему не глядя на мужа, подняла брови миссис Малфой. — Могла бы отправить письмо… — Хорошо, Люциус, теперь, я буду писать тебе по одному письму каждый раз, когда Альсефина захочет выйти из своей спальни и по два, если вдруг вознамерится сходить в туалет, — закончив фразу, женщина наконец захлопнула книгу. — Я до сих пор не понимаю, в чём твоя проблема. Сефи сказала, что хочет играть на рояле, я нашла ей преподавателя. Никто не пострадал. — Нет, ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду! — ледяным голосом ответил мистер Малфой. — Ты должна была найти ей в преподаватели женщину, которая не стала бы с таким наслаждением лапать девочку прямо у нас в гостиной. Я только отвадил от неё одного ухажёра, а ты сразу же подсовываешь ей следующего. Чтобы я больше его здесь не видел, — закончил он и отвернулся, чтобы уйти. — Ох, Люциус, возвращался бы ты лучше туда, где был последние две недели, — вздохнула женщина ему вслед. — О нет, дорогая. Я более чем рад вернуться домой, — выплюнул мужчина и развернувшись, направился назад в сторону дома.

***

— Сожалею, но в ваших услугах мы больше не нуждаемся, Гэрри, — заходя в гостиную, заявил мистер Малфой. Сефи удивленно подняла на него взгляд. Люциус, как ни в чем не бывало, налил себе виски и сел в кресло, с наслаждением глядя на опешившего юношу. — Прошу прощения, но меня зовут Генри и я бы хотел узнать причину, по которой вы меня увольняете, — спокойно проговорил пианист. — Можешь идти, Гэрри, — повторил Малфой-старший. — Оплату оставь себе. — Но, — протянула Альсефина, наблюдая за тем, как Генри собирает ноты и направляется к выходу. — Никаких «но», — рявкнул на неё Люциус. Мисс Блэк продолжала удивленно смотреть на него, пока уходил Генри. Когда тот скрылся из виду, волшебница встала из-за рояля и подошла к Малфою. — В чём проблема? — непонимающе спросила она. — Проблема? — вставая с кресла и ставя бокал на столик, поднял брови Люциус. — Да вы, я погляжу, не видите тут никакой проблемы, — подходя ближе, проговорил мужчина. — Мне не нравится, когда в моём доме тебя лапает какой-то юнец. Ещё и за деньги. В этом проблема. Я надеялся, что ты поняла, почему я запретил тебе возвращаться в школу. Но я ошибся. Малфой-старший вплотную подошёл к Альсефине и, поначалу просто коснувшись колье у неё на шее, в следующий момент, с силой сорвал его с девушки и бросил на пол. — Не заслужила, — скривив губы, выплюнул он. Мисс Блэк осталась неподвижно стоять, никак не реагируя на выпад Малфоя. Девушка даже не повела бровью, понимая, что этого он и добивается. — Что ж, как скажете, дядя, — холодно проговорила минуту спустя Альсефина и стала расстегивать корсет на платье. — Впредь, подарков я не приму. Разозленный взгляд Люциуса метнулся в сторону выхода из комнаты. — Прекрати, — прошипел он, но волшебница тоже рассердилась не на шутку. Сефи продолжала снимать с себя подарок Люциуса, уже стягивая вниз корсет. — Я сказал, прекрати! — в гостиной раздался громкий звук пощечины. Щека девушки алела от удара. Вперив ледяной взгляд в Малфоя, она натянула платье обратно на плечи и, развернувшись, спокойно вышла из комнаты, даже не оглянувшись и не коснувшись места удара. _____________________________________ — Обычно, я не привык извиняться, — раздался в полумраке мужской голос, чуть не заставивший Альсефину вылететь из ванны, где она, приглушив свет, лежала закрыв глаза. — Чёрт возьми! — выругалась девушка, глядя на Малфоя-старшего, стоящего в дверях ванной комнаты. Волшебница резко подтянула к себе ноги, чтобы прикрыть наготу, хотя в слабом освещении нескольких свечей и под воздушным слоем пены, разглядеть что-то было довольно сложно. — Не выражайся, тебе не идёт брань, — лениво протянул Люциус. — А то что? Снова ударите? — отвернувшись от него, спросила мисс Блэк. — То, что я испытываю к тебе некую слабость, не говорит о том, что ты можешь вести себя как заблагорассудится, — в разъяснительной отеческой манере заговорил мужчина. — Ты достаточно времени провела с нами, чтобы понять, какой я человек. — Извинения действительно не ваш конёк, — минуту спустя, ответила девушка. — Не знаю, о чём мы с вами можем говорить. — Хорошо, — растягивая гласные, проговорил Малфой. — Когда передумаешь, я с удовольствием выслушаю тебя. И мужчина исчез также бесшумно, как появился. «Я с удовольствием выслушаю тебя» — снова пронеслось в голове у Альсефины. «Ещё чего!» Девушка вылезла из ванны, рассерженно расплескивая вокруг себя воду и, укутавшись в полотенце, упала на кровать. «А не пошёл бы ты, Люциус?» — заключила она, прежде чем заснуть. Следующие пару дней Альсефина гнала из мыслей Малфоя, как только могла. Благодаря долгой практике, это выходило у неё вполне неплохо. Люциус зато и не думал никуда уходить, уезжать или как-то скрываться из виду. Он будто напротив, постоянно старался попадаться на глаза Сефи. Ну, или ей просто так казалось. Завтраки, обеды и ужины проходили строго в его компании. Малфою словно докладывали, когда волшебница выходила из комнаты. Однако они оба вели себя так, как будто между ними ничего и не было. Всё, как раньше. Стандартная вежливость, дежурные фразы, фальшивые улыбки и пожелания хорошего дня. Так продолжалось несколько дней и, с каждым разом, это всё сильнее бесило Альсефину. Он будто специально изображал этот отвратительный спектакль безразличия, ведь, несмотря на все заверения самой себя, мисс Блэк хотела, чтобы Люциус пожалел о том, что сделал. Ситуация потерпела изменения примерно через неделю. Сефи стоически выдерживала всё это «обыденное» обращение, несмотря на злость, которая поднималась в ней каждый раз, когда она слышала очередное «Доброе утро, дорогая» или «Драко хотел сегодня погулять по лесу, думаю, он с удовольствием возьмёт тебя с собой». Она отвечала улыбкой на улыбку, вежливостью — на вежливость, стараясь дать понять Малфою — её так просто из себя не вывести. За пару недель это был первый обед, который Сефи провела отдельно от Люциуса и была этому рада. «Надеюсь, он наконец сдался! Глаза бы мои его не видели!», — с неким ликованием подумала волшебница. Однако ликование длилось недолго. Обед прошёл в приподнятом настроении не только у Альсефины, но и у Нарциссы. Та тоже была удивлена внезапном наплытием чувства семейственности у мужа. Драко, как и всегда, выглядел мрачно, но Сефи уже привыкла видеть его таким. Неразговорчивым, погружённым в свои мысли. Непонятно, было ему комфортнее в присутствии отца, или наоборот. Эльфы подали им изумительное каре ягнёнка и большое разнообразие закусок. Домовые эльфы мэнора, как и всегда, не разочаровывали своим мастерством. Альсефина вышла с обеда в весьма хорошем настроении, когда её окликнула Нарцисса. — Дорогая, сейчас прибудет Питерс, а мне нужно не на долго отлучится, ты не могла бы встретить его и проводить? — проговорила женщина, тоже покидая столовую. — Да, разумеется, — ответила мисс Блэк и направилась в сторону главных дверей. Мистер Питерс действительно уже ожидал за дверью и, как обычно, улыбнулся Альсефине, когда девушка поприветствовала его. — Здравствуй, Сефи. Рад тебя видеть. Я пришёл к мистеру Малфою, у нас с ним есть одно общее дело, которое я бы хотел обсудить, — заходя в замок, объяснил мужчина. «Ну как же, наверняка это дело — обобрать меня до нитки!» — подумала про себя мисс Блэк. — Разумеется, — произнесла она, — идёмте. Думаю, дядя сейчас у себя в кабинете. Парочка проследовала на второй этаж переговариваясь на отвлеченные темы, вроде погоды или банковских операций. Кабинет Люциуса находился в конце коридора на втором этаже. Окна просторной комнаты выходили практически на самую красивую часть сада. — Прошу прощения, — произнёс адвокат, когда они уже подходили к двери кабинета, — я на секунду отойду в уборную. — Пожалуйста, — пожала плечами девушка, наблюдая, как Питерс скрывается за соседней дверью. Полагая, что дальше он уже однозначно не заблудится, ну и не ждать же за дверью, пока мистер Питерс сделает свои дела, Альсефина уже было развернулась и направилась назад к лестницам, когда услышала из-за приоткрытой двери кабинета Люциуса странный звук. Он походил на женский голос, но сказано было что-то совсем несвязное. Мисс Блэк обернулась и прислушалась. Она сделала несколько шагов по направлению к кабинету Малфоя-старшего и звук повторился. Теперь это был уже, вне всякого сомнения, стон. У Сефи волосы на голове зашевелились от этих звуков. Вздохи, ахи и стоны становились всё громче. Помня, что только несколько минут назад волшебница видела Нарциссу на первом этаже, догадаться, что в кабинете с Люциусом отдыхала не она, было нетрудно. Кипя от злости, Альсефина сделала несколько резких шагов к двери и распахнула её. Разумеется, он даже не потрудился запереть дверь. На столе с задранной юбкой лежала служанка Нарциссы, а над ней, вжимая руки девушки в столешницу и методично двигаясь, нависал Малфой. Лицо Сефи вспыхнуло. Люциус, который, по-видимому, услышал, как открылась дверь поднял голову, откинув с лица длинные светлые волосы, пряди которых немного слиплись от пота, как ни в чём не бывало посмотрел на Альсефину и усмехнулся. Видя, что партнёр смотрит куда-то в сторону, Кэти (так звали служанку) распахнула свои зелёные глаза и вывернулась, чтобы посмотреть, что там случилось. Увидев с презрением наблюдавшую за ними девушку, она вскрикнула и попыталась прикрыться. Малфой зато, ничуть не смутившись, продолжал стоять неподвижно и ухмыляться. — Мисс Блэк… — залепетала девушка, — мисс Блэк это не то, что вы… — Может, ты закроешь дверь? Мы ещё не закончили, — как ни в чем не бывало поднял брови Люциус, однако всё же немного отстранился от своей подруги. — Пошла вон отсюда немедленно, — спокойно, но очень холодно приказала Альсефина. — Если это ещё раз повторится, я расскажу всё Нарциссе, и ты вылетишь отсюда раньше, чем сможешь придумать оправдание своим действиям. Люциус, застегнув брюки, снова повернулся к Сефи и подняв брови, спросил: — Ты что-то хотела? Однако Альсефина, даже не посмотрев на Малфоя, вышла в коридор и довольно громко захлопнула за собой дверь. Питерс, видимо ожидавший за ней, едва не налетел на девушку. Посмотрев в метающие искры глаза мисс Блэк, адвокат с интересом спросил: — Что-то не так? — Дядя занят. Дайте ему десять минут и он вас примет, — холодно ответила волшебница и быстро пошла прочь, как можно дальше от кабинета Люциуса.