Family Issues

      «У старых грехов длинные тени». — Агата Кристи — Дорогая, Люциус просил передать, что ждёт тебя у себя в кабинете, — сообщила Нарцисса племяннице, которая, услышав эти слова, почувствовала, как по спине бегут мурашки. — Сейчас? — немного растерявшись, спросила Сефи. — Да. — Хорошо, — кивнула девушка и направилась в сторону лестниц. Вспомнив, что было, когда Люциус в прошлый раз «пригласил» её к себе в кабинет, волшебница почти инстинктивно сжала бёдра и ощутила, как внизу живота что-то приятно заиграло. К тому моменту, когда Альсефина оказалась у двери малфоевского кабинета, её сердце уже билось с удвоенной, от волнения, скоростью. Девушка постучала и дождалась, когда Люциус пригласит её войти. Увидев, что кроме Малфоя-старшего, за столом сидит её адвокат Питерс, Сефи одновременно облегченно и разочарованно выдохнула. — Добрый вечер, Альсефина, — поприветствовал её Питерс. — Я сегодня к тебе с хорошими новостями. — Здравствуйте, — поздоровалась волшебница, переводя взгляд с адвоката, на Люциуса и сразу опуская глаза. — Присаживайся, Сефи, — кивнул ей мистер Малфой, глядя на девушку с легкой ухмылкой. — Благодарю, — заняв место рядом с Питерсом, ответила Альсефина. — Поздравляю тебя. Ты вступила в право наследования. Разумеется, полностью распоряжаться своими деньгами ты сможешь после свадьбы, но и сейчас можешь делать всё, — мужчина тоже перевёл взгляд на Люциуса и прибавил, — с согласия опекуна. — Мне нужно где-то расписаться? — уже не веря, что ей вообще когда-нибудь передадут полные права на наследство, спросила Альсефина. — Да, вот здесь и здесь, — указал девушке Питерс. — Вот выписки с счетов в банках, — он протянул несколько свитков пергамента мисс Блэк, — портфель ценных бумаг, список недвижимости… Поздравляю, родовое поместье Блэков на площади Гриммо, в Лондоне, теперь тоже в твоём распоряжении. Изумительное здание — любимый коттедж твоей бабушки, где вырос твой отец… Передав все бумаги Альсефине, мистер Питерс ещё раз поздравил её, пожал руку Люциусу и направился к выходу. Когда он покинул кабинет, девушка уже собиралась было взять внушительную стопку бумаг со стола, но её руку накрыла собой ладонь Малфоя. — Думаю, для сохранности, документы лучше оставить здесь, — сообщил мужчина. — Для сохранности? — с явным скептицизмом в голосе, переспросила мисс Блэк. — Да, — кивнул Люциус. — То есть я их взять не могу? — уточнила Альсефина. — Не думаю, что они тебе нужны. — Вот как, — подняла брови девушка, — хорошо, — согласилась она, зная, что спор с Малфоем не даст результатов. Посмотрев мужчине в глаза несколько долгих секунд подряд, Альсефина убрала руку с документов, заодно высвобождаясь из некрепкой хватки мужчины. — Мне, для сохранности, тоже лучше остаться здесь, или я могу идти? — недовольно спросила волшебница. Ей уже начинал очень докучать этот чрезмерный контроль. Сначала Люциус сказал, что Сефи выйдет замуж за Драко, затем, что не вернётся в школу, а теперь ей очень прозрачно намекнули на то, что не смотря на все права девушки на бумаге, в реальности, таковых у неё практически нет. — Я был бы не против, если бы ты осталась, — не обращая внимания на недовольство Альсефины, проговорил мистер Малфой, склонив голову набок и характерно только «малфоевскому» тембру голоса, манерно растягивая слова. — Пожалуй, я всё-таки пойду, — заключила девушка и повернулась к выходу. Уже дойдя до двери, Сефи обернулась и снова обратилась к Люциусу, — Дом на площади Гриммо. Я хочу его посетить. — Боюсь, это невозможно, — ответил Малфой. — Почему? — волшебница уже всерьёз начинала злиться. — Дом непригоден для проживания и наводнён чарами, которые могут быть опасны для тебя. — А я не собираюсь туда переезжать, — прошипела Альсефина, подходя назад к дядиному столу. — Я сказал, нет, — посуровевшим голосом отрезал Люциус, вставая из-за стола. — Ты чем-то недовольна? — Ещё как недовольна, — окончательно теряя всякое самообладание, заявила мисс Блэк. — Сначала, вы насильно заставляете меня выходить замуж за кузена, потом на меня начинает кидаться больная на голову Беллатриса, — Сефи, не стесняясь, подступила ещё ближе к Малфою. — Вы запрещаете мне возвращаться в школу, контролируете все мои передвижения и не даёте распоряжаться средствами, которые мои по праву. — Закончила? — холодным голосом спросил Люциус, делая шаг ей навстречу. Альсефина молчала, но не отступала. — Я спросил, — приблизившись к ней вплотную, повторил Малфой, — закончила ли ты разговаривать со мной в таком тоне? — уже вдавливая девушку в стену, уточнил мужчина. — Да, — вдыхая запах его дорогого парфюма, негромко ответила волшебница. — Вот и правильно, — грубо приподнимая её лицо за подбородок, шепнул ей почти в губы Люциус. — И я советую тебе больше никогда не разговаривать со мной так. Иначе… — он сделал паузу, состроив скорбное выражение лица. Альсефина почувствовала, как Малфой коленом раздвигает ей ноги. — Иначе, что? — не теряя лица, спросила волшебница. — Я и так не имею тут никаких прав. — Ну почему же? — задирая ей платье, притворно удивился Люциус, — Ты имеешь право вести себя хорошо и быть хорошей девочкой. Иначе, тебе не понравится то, что я сделаю, дорогая. Сефи молча посмотрела на Малфоя долгим взглядом и отвернулась. Мужчина отпустил её и тоже отвернулся, давая волшебнице возможность уйти. Только спустившись на этаж ниже Альсефина поняла, что её трясёт. Но причиной этому был не страх, о нет. Её трясло от гнева. Мисс Блэк всю жизнь исполняла все бабушкины предписания и слушалась старших, потому что была уверена — так и положено. Ведь она была маленькой девочкой, а взрослые куда лучше знали, что для неё правильно. Но теперь Альсефина уже совсем не казалась себе несмышлёным ребёнком. Более того, было логично, что и для Малфоев она им быть перестала. Люциус уж точно воспринимал её как взрослую женщину, однако по-прежнему не считал, что Сефи может иметь какие-то права, кроме как «быть хорошей девочкой». Альсефина, всё также дрожа от гнева, распахнула дверь шкафа, накинула походную мантию и, надев капюшон, поспешила прочь из спальни. Лестничный пролёт, затем ещё один. Дверь. Одна, вторая. Каменная дорожка, ведущая к кованым воротам Малфой-мэнора. Антитрансгрессионные чары не позволяли мисс Блэк переместиться куда бы то ни было прямо из собственной спальни, как могли делать все члены семьи Малфой по достижению совершеннолетия. Тут важна была нужная фамилия. Надеясь, что Люциус так сидит у себя в кабинете, окна которого выходят в сад, что не позволяет ему видеть главные ворота, Альсефина отворила калитку. Едва сделав шаг за пределы территории мэнора, волшебница трансгрессировала и оказалась на одной из улиц Лондона, прямо напротив некогда прекрасного, но растерявшего былую роскошь, обшарпанного и грязного пятиэтажного здания, которое находилось по адресу «площадь Гриммо 12». Для верности, Сефи даже осмотрела дома вокруг, на которых висели таблички с названием улицы и номерами «11» и «13». Глубоко в душе, девушка почувствовала горькое разочарование. Дом выглядел совсем не таким, каким его запомнила волшебница. Все так хорошо отзывались о поместье Блэков, о его истории и значимости, но сейчас Альсефина видела перед собой дряхлый дом, за которым уже очень давно никто не ухаживал. На секунду, она даже подумала, что Люциус, должно быть, был прав, когда не разрешал волшебнице приходить сюда. Но лишь на секунду. Мисс Блэк попрежнему хотела познать что-то, что по-настоящему принадлежало ей; что доказывало: она — не просто будущая жена одного из Малфоев и сирота, которую те приютили из-за того, что девочке было больше некуда пойти. Она — Блэк. Она сама ничем не хуже того же Люциуса, и потому Альсефина совершенно не хотела позволять кому-то полностью контролировать её право на наследство. Стены дома выглядели грязными и закопченными. Девушка снова задумалась, а тот ли это дом вообще. Ведь как может поместье, по разговорам, защищённое таким количеством заклинаний, страдать от таких магловских недостатков, как копоть и грязь. Альсефина, морща нос, поднялась по истертым каменным ступеням. Вид у входной двери, когда-то выкрашенной в чёрный цвет, тоже оставлял желать лучшего. Среди потрескавшейся и местами облупившейся краски невозможно было найти ни ручки, ни замочной скважины, ни почтового ящика. Однако это было вполне обычным для домов волшебников. На уровне чуть выше среднего человеческого роста висел серебряный дверной молоток в форме извивающейся змеи. Сефи подняла руку и коснулась пальцами змеиной головы. Она не была здесь восемь долгих лет, но помнила. Помнила, что в доме очень часто встречалась эмблема змеи. Дверные ручки, перила лестниц, люстры. Надверного молотка она, конечно, не помнила, ведь живя здесь с бабушкой, довольно редко покидала дом. Да и рост не позволял девочке так явно видеть серебряную змею. Змея. Животное, которое непременно сопровождало два их рода — Блэков и Малфоев. Альсефина прекрасно знала эти истории о Салазаре Слизерине, который умел говорить со змеями и как никто превозносил этих тварей. Но девушка никогда не любила змей. Они представлялись ей склизкими, грязными и мерзкими, совсем, как их серебряная сестрица, охраняющая тишину дома на площади Гриммо. Стоило мисс Блэк коснуться молотка, как дверь сама по себе, со скрипом, отворилась, впуская хозяйку дома в коридор. Зайдя внутрь, волшебница толкнула дверь, коснувшись её пыльной поверхности, чтобы закрыть. Замки, находящиеся со внутренней стороны, стали сами собой крутиться и щёлкать, закрывая Альсефину в доме. В прихожей по-прежнему стояла та самая уродливая подставка для зонтов, в виде ноги тролля, которая всегда не нравилась девушке. Должно быть, теперь, когда Сефи стала полноправной хозяйкой дома, она может выкинуть этот неприятный предмет декора. По левую сторону располагалось трюмо с потемневшим, треснутым зеркалом. На трюмо лежало несколько оставленных кем-то книг и, как и везде, толстый слой пыли. Обои на стенах коридора заметно отставали от стен, а картины и портреты были или выцветшими и потемневшими, или разбитыми, будто кто-то нарочно разбил их. На полу лежал вытертый ковёр. Единственное, что удивило Альсефину среди этого мрачного и грязного интерьера, это тускло отсвечивающая, затянутая паутиной люстра. «Должны же здесь теплиться хоть какие-то остатки магии…» — подумала про себя девушка и двинулась дальше. Пол неприятно скрипел, и каждый шаг волшебницы отдавался громким и режущим слух звуком. Мисс Блэк медленно, оглядываясь по сторонам, шла дальше по холлу. Впереди, в конце коридора переходящего в столовую, маячили силуэты антикварных стульев и большого стола. Не доходя до обеденной, Альсефина заметила два длинных, изъеденных молью портьера тёмно-зелёного цвета. Этого предмета интерьера раньше здесь не было. Во всяком случае тогда, когда Альсефину забрали из дома Блэков. Это случилось за несколько месяцев до первой поездки волшебницы в школу. Вальбурге тогда было всего шестьдесят. Очень короткая жизнь для волшебницы, особенно, если учесть, что в семьи Блэк было довольно много долгожителей. Говорили, что бабушка очень тяжело пережила те шесть лет, за которые ушёл из дома Сириус и погиб Регулус. Они стоили Вальбурге куда дороже, чем любой мирный десяток лет. Нарцисса говорила, что бабушка в прямом смысле «умерла от горя», едва до конца определившись с будущем внучки. Альсефина коснулась пропахшей плесенью ткани и медленно отодвинула один портьер. За огромными занавесками обнаружился большой портрет в натуральную величину. На портрете была изображена пожилая ведьма с желтым, худым лицом, одетая во всё чёрное. На голове женщины красовался чепец, в котором она любила ходить ещё при жизни. Сейчас старуха спала, прикрыв глаза, но несмотря на это, волшебница сразу узнала бабушку. Из-за закрытых глаз женщины, могло показаться, будто портрет был написан посмертно, но Сефи знала, что такое не практиковалось в их семье уже довольно давно. Едва девушка отодвинула второй портьер, как женщина, изображённая на портрете открыла глаза. Вид у Вальбурги был такой, будто она готовилась закричать, но лишь приоткрыв рот и увидев, кто перед ней, старуха, умолкла. — Ты? — удивлённо спросила миссис Блэк, минуту спустя. — Я, — кивнула Альсефина. Вальбурга снова умолкла. Волшебница продолжала рассматривать портрет, который повесили уже после её отъезда из дома, а бабушка продолжала разглядывать внучку. — Почему ты не приходила раньше? — внезапно спросила Вальбурга. — Я не могла, — ответила Сефи, про себя подумав, «да и не очень хотела». — Сколько тебе лет? — хриплым голосом проговорила бабушка. — Восемнадцать. — С кем заключен брачный контракт? — обеспокоено спросила Вальбурга, даже вставая со стула, на котором сидела. — С Драко Малфоем, — спокойно ответила Альсефина. — Хорошо, — выдохнула миссис Блэк, садясь назад в кресло. Больше портрет бабушки ей ничего не сказал. Когда Сефи двинулась дальше, она лишь услышала тихое бормотание Вальбурги, которое к ней уже не относилось. К шёпоту миссис Блэк почти сразу присоединились тихие голоса других портретов, висящих в коридоре. Все они провожали взглядом идущую мимо девушку. Лишь заглянув в столовую, волшебница направилась по лестнице наверх, надеясь найти свою старую спальню. В темноте всё ещё можно было различить головы эльфов, прибитые к стенам вдоль лестницы на второй этаж. Очередная традиция семьи, которая совершенно не нравилась Альсефине. Головы эльфов полетели бы в помойку вслед за подставкой в виде ноги тролля, если бы мисс Блэк дали возможность навести здесь порядок. У девушки возникло много вопросов к двоюродной прапрабабушке, которой показалось, что отрезать домашним эльфам их уродливые головы и вешать эти головы на стену, будет отличной семейной традицией. Ступени скрипели также, как пол в коридоре. На втором этаже Альсефина зашла в главную гостиную, а затем заглянула в ванную. Из кранов, в виде раскрытых змеиных пастей, всё также текла вода. Ванна слегка пожелтела, но, в целом, не слишком пострадала от времени. С гостиной дела обстояли иначе. Хотя, волшебница уже и довольно слабо помнила то, как выглядели комнаты, когда она жила в доме Блэков, некоторые вещи (а точнее, их отсутствие) всё же бросались Альсефине в глаза. Полки в серванте, где раньше стояли всякие мелочи, вроде шкатулок с украшениями или небольших рамочек с фотографиями, казались сильно поредевшими. Стеллаж, когда-то заполненный наградами и орденами знаменитых предков, и вовсе был полностью опустошён. Девушка помнила изобилующий резными чашами и инкрустированными камнями кубками сервант; небольшой книжный шкаф, заставленный разными раритетными книгами; гобелен гоблинской работы семнадцатого века; огромные старинные часы, бывшие очень ценной реликвией дома… Всё это частично или полностью отсутствовало, и Альсефину очень заинтересовало, кто мог избавиться от имущества, которое должно было быть передано ей в наследство. Ещё раз окинув гостиную взглядом, волшебница снова направилась к лестницам, гадая, чего ещё теперь не достаёт в доме Блэков. На четвёртом этаже находилась её детская спальня, рядом с комнатой бабушки и дедушки. В коридоре висел ещё один огромный портрет, не уступавший по размеру бабушкиному, в золоченой раме. Сейчас он был пуст, но Сефи помнила, что это был один из парных портретов прапрадедушки её отца, бывшего директора Хогвартса, где в настоящий момент, во втором из пары портретов, явно и находился её знаменитый предок. Заходить в комнату Вальбурги, Альсефине совершенно не хотелось, но увидев знакомую табличку на соседней двери, на которой по прежнему красовались её инициалы, волшебница с неожиданным для себя самой волнением, захотела поскорее заглянуть в комнату. Мисс Блэк медленно подошла ближе и коснулась шершавого дерева, готовясь толкнуть дверь. Внезапно, заставив Альсефину вздрогнуть и не на шутку перепугаться, из-за спины её окликнул незнакомый голос: — Не с места! — негромко, но серьезно проговорил мужчина, которого сейчас девушка видеть не могла. Не зная, как реагировать, она замерла. Через пару секунд, со скрипом пола, незнакомец приблизился, и Сефи почувствовала, как между лопаток ей упирается конец волшебной палочки. Решив, что выхватывать из кармана собственную палочку будет крайне опасно, Альсефина просто медленно подняла руки, показывая, что безоружна. — Повернись, — приказал голос, — медленно. Глубоко выдохнув, волшебница начала поворачиваться к незнакомцу, изо всех сил стараясь не делать резких движений. Перед Альсефиной стоял высокий темноволосый мужчина средних лет, довольно худой, но хорошо сохранивший былую красоту. В царившем в коридоре полумраке, девушка не смогла узнать его, но черты казались ей смутно знакомыми. — В темноте показалось, что Беллатриса, — скользнув взглядом по тёмным волосам волшебницы, проговорил мужчина. — Кто ты, девочка, и зачем сюда пришла? — немного опустив руку, но не убирая палочку, спросил он. — Могу спросить вас о том же, — тоже медленно опуская руки, подняла брови Альсефина. — Я живу здесь, — пристально посмотрел мужчина ей в глаза. — И почему вы живете в моём доме? — не отводя взгляда, переспросила волшебница. — И по какому же праву этот дом твой? — усмехнулся незнакомец. — Я последняя из Блэков. Единственная по прямой линии наследников, носящая фамилию рода, — невозмутимо ответила Сефи, которой, по правде говоря, уже надоело оправдываться перед неизвестным посетителем. — Я, — она указала пальцем на табличку, висящую на двери за спиной девушки, — Альсефина Блэк. В коридоре повисло долгое молчание. Теперь уже мужчина смотрел на незнакомку немного другим взглядом. В его взоре однозначно не прибавилось доброты или тепла, напротив, видно было, что незнакомец неприятно удивлён. — Ты ошибаешься, — хрипло ответил мужчина, отворачиваясь в сторону. — Кто вы такой? — не двигаясь с места, требовательно спросила Сефи, негодуя от пренебрежительного поведения назойливого гостя. — Уж эти мне наследницы… — снова хмыкнул незнакомец, и не думая отвечать на вопрос девушки. — Я сказала вам, кто я, а вы… — ступая за ним, начала мисс Блэк, но волшебник перебил её, резко повернувшись и снова наставив палочку на девушку, на этот раз упирая её конец в углубление на шее Альсефины и прижимая волшебницу к стене. — Ложь! Ты солгала, — прошипел мужчина. — Я Сириус Блэк. Это мой дом, а тебе, девочка, следует как можно скорее убраться отсюда. — Сириус Блэк мёртв, — опешив, выпалила Альсефина, не обращая внимание на упирающуюся ей в горло палочку. — Моя фотография есть на семейном древе, — ткнула она пальцев в сторону огромного генеалогического древа Блэков, висящего в коридоре, — а ваша? — Моей там нет, — отрезал мужчина, называвший себя Сириусом, — но я очень даже жив. В следующую секунду он, опустив палочку и дав наконец Альсефине возможность вздохнуть, сделал несколько быстрых шагов к древу. Посмотрев в самый низ, он коснулся фотографии девушки, следовавшей нитью, от фотографии Регулуса. — Так значит, братец успел таки обзавестись потомством. И где же ты была всё это время, Альсефина? Но незнакомцу было не суждено получить ответ на его вопрос. Взгляд девушки скользнул вниз по лестнице, и она увидела ещё одну взмывающую вверх волшебную палочку. Темноволосый мужчина отлетел к противоположной стене. — Я же запретил тебе посещать этот дом, — холодно проговорил Люциус, направляясь к Альсефине. Девушка глянула за спину Малфоя и увидела, как по виску незнакомца стекает струйка крови. — Это он? Сириус Блэк? — негромко спросила Сефи, всё также стоя возле стены. — Идём, — схватив волшебницу чуть повыше локтя, приказал Малфой-старший, подталкивая её к лестнице. — Скажите мне! — настойчиво повторила мисс Блэк, спускаясь по ступеням. — Мне говорили, что он мёртв. — Да, это он, — останавливаясь на втором этаже, согласился мужчина. — Но это ничего не меняет. Для нашей семьи, он всё равно, что мёртв. То, что случилось после этих слов Люциуса, повергло Альсефину в ужас. Из-за спины Малфоя раздался уже знакомый голос, по-видимому, преследовавшего их Блэка: — Теперь понятно, где девочка была всё это время. В твоих цепких лапах, Малфой. Люциус резко обернулся, отпустив Альсефину, но не успел поднять палочку. Блэк с размаху ударил его кулаком в лицо да так, что палочка Малфоя отлетела в сторону. — Ты и твои дружки погубили столько хороших людей, что я с радостью убью тебя прямо здесь, — поднимая собственную волшебную палочку, проговорил Сириус. — Уходи, — крикнул Люциус Альсефине, но она снова даже не подумала подчиниться. Решение было принято незамедлительно. Волшебница, дрожащей рукой, наставила палочку на Блэка, и из неё вылетело произнесенное невербально оглушающее заклинание. Протекционные чары Сириуса срикошетили в Альсефину, зацепив ей плечо и левую сторону лица. Решающим стало заклинание Люциуса, снова пригвоздившее замешкавшегося Сириуса Блэка к стене. — Да, Блэк, ты прав, — втягивая кровь, идущую из разбитого носа и подходя ближе, проговорил Малфой, — твоя племянница была и остаётся в моих «цепких лапах». И пока она в них, никто не смеет безнаказанно касаться волоса на её голове. Может, — усмехнулся Люциус, — кроме меня. Так что тебе просто повезло, что она сейчас здесь. Не хотелось бы разделывать тебя на части перед леди, — мужчина ещё раз взмахнул палочкой и на груди и лице Блэка (слева, так же, как у Альсефины) появился глубокий порез. — Но я вернусь, обещаю. И тогда мы поговорим, как мужчина с мужчиной. Люциус повернулся к наблюдавшей за сценой девушке, и, даже не глядя на неё, довольно грубо схватил за руку и потащил к выходу.