Family Issues

      Из спальни Альсефины на третьем этаже доносился негромкий девичий плач. Но почти все другие обитатели Малфой-мэнора были заняты своими собственными проблемами. Нарцисса — тоской по сыну, сам Драко — непониманием внезапной необходимости жениться на кузине. Только один член семьи Малфой пребывал в довольно приподнятом настроении и проходя мимо спальни племянницы, услышал, как та плачет. Уж кто-кто, а Люциус Малфой не переносил женские слёзы. Для него они были проявлением всей той слабости, которая только была в мире. Остановившись у двери, мужчина взялся за ручку и тихо вошёл. Альсефина сидела на кровати, пряча лицо в ладонях. Люциус, подойдя ближе, присел перед девушкой на корточки и отнял её руки от лица. По щекам Сефи текли слёзы, глаза опухли и покраснели, а губы дрожали. В общем, картина была довольно жалкой. Понимая, как она сейчас выглядит, волшебница попыталась отвернуться и отползти назад по кровати, но Люциус не дал ей этого сделать, обхватив ладонями лицо Альсефины. Большими пальцами он стёр с щёк слёзы и пристально посмотрел на девушку: — Ты была с нами почти с самого рождения. Скажи, ты любишь нашу семью? — не отпуская её лица, спросил мужчина. — Конечно, — прошептала Сефи. — Тогда почему ты не хочешь навсегда стать её частью? — глядя в серые глаза племянницы своими, сине-ледяными, проговорил мистер Малфой. — Я хочу, но… — Тогда успокойся. Драко хороший мальчик и никогда не обидит тебя. — Я не могу, — снова захныкала Альсефина вставая с кровати, — я просто не могу… Малфой-старший тоже встал, преграждая путь девушке. Взгляд у него был такой, будто он хотел ударить её, но вместо этого, Люциус протянул к девушке руки, жестом намекая на объятия, и Альсефина, которой до смерти хотелось почувствовать чью-нибудь поддержку, даже пусть это будет человек, который и является причиной её горя, позволила сильным рукам мистера Малфоя лечь на её спину. Наполовину заложенным носом Сефи вдохнула приятный аромат парфюма, исходивший от его одежды, куда она в данный момент уткнулась лицом и почувствовала, как рука Люциуса гладит её по волосам. — Тише, успокойся… — негромко говорил мужчина, продолжая поглаживать племянницу по голове. Возможно, девушка и сама не догадывалась, что плакала она больше не от того, что так сильно не хотела замуж за Драко, а от одиночества. От того, что её некому было поддержать или успокоить; от того, что у неё не было ни матери, которая бы могла пожалеть дочь, ни отца, который бы мог защитить. Это и было самое обидное во всей этой истории. А Люциус, несмотря на причастность к слезам девушки, невольно взял на себя все эти роли. Продолжая обнимать Альсефину, он тоже ощущал приятный аромат. Это было что-то цветочное, исходившее от волос девушки. Запах цветущей вишни. Он буквально чувствовал, как горячие слёзы стекают с лица мисс Блэк и падают ему на рубашку. Это бесило Люциуса. Это, и эти её нелепые содрогания. Но ещё больше мистера Малфоя раздражала сама близость с этой девчонкой, которой он одновременно желал и стремился избежать. Можно ли было улучить момент, когда она будет более беззащитна? Плачущая в его объятиях, слабая и беспомощная. Разве что во сне. Как несколько дней назад, когда он сидел в этом самом кресле, в паре шагов от её кровати, наблюдая за тем, как бесспорно красиво спит племянница его жены. Лёжа на животе, обняв подушку, и как тонкое летнее одеяло, по мановению руки мистера Малфоя, медленно сползает с её бёдер, обнажая задранную, хотя и без того короткую, ночную сорочку. Люциус до сих пор не понимал, как у него хватило сил уйти оттуда просто так, ведь как заманчиво было после просто стереть девчонке память и оставить всё, как есть. Но он сдержался. Альсефина застонала во сне, стала ворочаться, и Люциус беззвучно растаял в воздухе. Вот и сейчас, мужчина уже чувствовал как напрягается его плоть, силясь прогнать такие соблазнительные мысли прочь. Альсефина наконец стала успокаиваться. Дрожала девушка уже меньше, а слёзы перестали бесконтрольно бежать. Упираясь руками в грудь Люциуса она подняла на него глаза и проговорила: — Спасибо. Мужчина, нахмурившись, смотрел на волшебницу сверху вниз, понимая, что сдерживаться больше не может. Его взгляд скользнул к губам девушки, которые он ни разу не видел так близко. Заткнув рот здравому смыслу, Люциус немного склонил голову навстречу Альсефине и аккуратно коснулся её приоткрытых губ своими. Девушку будто ударило током. По всему телу снова пробежала дрожь, вызванная, правда, уже не рыданиями. Это прикосновение даже нельзя было назвать поцелуем, мистер Малфой скорее сделал это, чтобы понаблюдать за её реакцией. И она оказалась более чем удовлетворительной. Ещё раз подняв взгляд с губ мисс Блэк на её глаза и обратно, Люциус уже настойчивее коснулся её рта губами, на этот раз зарываясь рукой в волосы девушки и обхватывая двумя своими её нижнюю губу. Альсефина стояла в ступоре, не понимая, что ей делать, а мужчина тем временем продолжал. Его язык уже по-хозяйски обшаривал рот племянницы жены, касаясь её языка и сильнее прижимая девушку к себе за голову. От его руки, перебирающей волосы, по спине вниз бежали мурашки. Едва мистер Малфой медленно оторвался от неё, чтобы вздохнуть, девушка хриплым голосом проговорила: — Люциус, что вы делаете? — Ничего, — покачал головой мужчина, возвращаясь к её сладким губам, второй рукой находя талию Альсефины и сжимая её. Не отвечая, но и не сопротивляясь, волшебница так и продолжала позволять ему нагло вторгаться в свой рот, с какой секундой, всё напористее, с каждым моментом, всё глубже. Прервал их внезапный стук в дверь, да прервал так, что Альсефина пулей отлетела от ослабившего объятия Люциуса, а тот, как ни в чем не бывало, сел в кресло. — Сядь, — тихо проговорил мужчина, кивнув на кровать. Девушка выполнила то, что ей было сказано, и мистер Малфой произнёс: — Войдите. В комнату, к ужасу Альсефины, вошла Нарцисса. — Люциус, — подняла брови женщина, демонстрируя лёгкое удивление, — я пришла поговорить с Сефи. — Я тебя опередил, — вставая с кресла, ответил мистер Малфой, — девочка плакала и никому не было до этого дела, — осуждающе посмотрел он на жену. Нарцисса перевела взгляд с Люциуса на племянницу: — Всё в порядке? Бросив короткий взгляд на мистера Малфоя, медленно выходившего из её спальни, она ответила: — Да. _____________________________________       Альсефина не сказала о поцелуе ни Нарциссе, ни кому другому. Самое грустное было в том, что как далеко бы не зашёл Люциус, девушка бы всё равно никому об этом не рассказала. Она вообще не была уверена, что Нарцисса поверила бы в то, что инициатором этого был её муж. В лучшем случае, ей пришлось бы покинуть Малфой-мэнор, а в худшем, учитывая их будущий брак с Драко, им всю жизнь жить бок о бок, ненавидя друг друга. Люциус бы ненавидел Альсефину за то, что та рассказала обо всём его жене; Нарцисса их обоих за этот поцелуй; Драко бы пришлось жить с фактом, что его отец домогался его невесты; а Альсефина бы ненавидела Люциуса за то, что он сделал, тем самым запустив эту цепочку разлада в семье. Но больше всего волшебница не хотела испортить отношения именно с Нарциссой. Она прекрасно знала — в таких семьях, как у них, не разводятся. Об изменах мужа миссис Малфой если не знала наверняка, то явно догадывалась, но после свалившейся на неё столь неприятной новости, всё точно не будет как прежде. После того инцидента, Альсефина не видела Люциуса три дня и была этому очень рада. Спрашивать о нём она тоже не стала, решив, что ей просто повезло. Девушка, однако, понимала, что такое везение не продлится долго, и оставалось только догадываться, как будет вести себя мистер Малфой с ней, после своего возвращения. Впервые они увиделись пару дней спустя, за ужином. Волшебница вошла в столовую и её взгляд наткнулся на сидящего во главе стола Люциуса. По стечению обстоятельств, их взгляды встретились, и мистер Малфой увидел на лице Альсефины легкий испуг, вызванный его присутствием. — Добрый вечер, дорогая, — проговорил мужчина, глядя на мисс Блэк своими холодными голубыми глазами. — Здравствуйте, — проронила девушка, замедлив шаг, и остановившись посреди столовой. — Садись, Сефи, — кивнула ей Нарцисса, сидевшая через стул от мужа. Альсефина посмотрела ей в глаза и немного приободрилась. Пройдя на предложенное ей место, девушка села по левую руку от Люциуса, буквально наступив себе на горло. Давящее молчание прервал Драко, тоже вошедший в столовую вслед за Альсефиной, который, с интересом посмотрев на отца, осведомился: — Тебя не было несколько дней. Все хорошо? — Рабочие моменты, — чопорно улыбнувшись, ответил Люциус. Его жена отвела взгляд в сторону, словно демонстрируя своё доверие к словам супруга. Люциус тоже посмотрел в сторону и на секунду задумался, вспоминая свои «рабочие моменты». По правде говоря, он просто решил скрыться из виду на пару дней, а если быть точнее, скрыть из виду маячащую перед глазами племянницу и раздражающую жену, которая так нелепо их прервала. Мистер Малфой хорошо знал себя и прекрасно понимал, что этот коктейль Молотова из похоти и злости, переполняющей его, когда в спальню Альсефины вошла Нарцисса, едва не дал мощную искру и не разнёс всё в пух и прах. Выйдя за пределы трансгрессионного барьера (который действовал, словно купол, позволяя перемещаться внутри мэнора, но не выпуская наружу и не впуская никого внутрь), мистер Малфой перенёсся из Уилтшира в Лондон, в закрытый клуб одного из своих давних друзей, куда была вхожа только английская элита. — Мистер Малфой, — улыбнулась ему молодая ведьма за барной стойкой, одетая, если так можно было сказать, в нечто, напоминающее эротическое бельё, но с длинным шлейфом из перьев, струящимся от застегнутого на талии пояса. — Счастлива снова вас видеть. Чем я могу вас порадовать? — Виски, можно сразу двойной, — подойдя к стойке, ответил Люциус. — Номер? — ставя перед ним бокал, снова улыбнулась девушка. — Да, — сделав пару больших глотков, кивнул он. — София, Ева или Маргарет? Люциус посмотрел на барменшу пристальным взглядом, словно желая уже хоть на ком-нибудь оторваться за испорченное настроение. — Нет, — скривил он губы. — Найди мне кого-нибудь нового. Самую молодую и красивую из всех, — перед глазами мужчины поплыло заплаканное лицо племянницы, — брюнетку, бледную. — Как скажете, сэр, — улыбнулась ведьма, выходя из-за барной стойки, красиво балансируя на высоких каблуках, покачивая бёдрами. Внезапно, Люциус остановил её, придержав за предплечье: — Но только без фанатизма. Не младше семнадцати. — Разумеется, господин Малфой. Три дня он пытался выколотить из своей головы проклятую Альсефину, но ни одна, даже самая красивая и дорогая проститутка, ему в этом не помогала. Всё это было не то, и все они были не теми. В них не было этой истории, этой трагедии… этого притяжения. Бесцельно потраченное время спустя, Люциус всё же немного отвлёкся от мучающего его влечения. Но стоило ему вернуться назад в мэнор, увидеть девчонку и этот возбуждающий страх в её глазах, при виде него, мистер Малфой понял, что всё это время и все эти деньги, были потрачены совершенно впустую. Он снова глянул на Альсефину и вспомнил девушку, на которую ему показала Медея, обычно занимающаяся подобными вопросами. — Вон там, у сцены. Она новенькая, — кивнула барменша на девочку лет семнадцати и поманила её к себе, — неопытная, но некоторым нравится. Люциус бросил пару придирчивых взглядов и, не слишком довольно, но всё же одобрительно пожал плечами. Одного пристального взгляда в глаза этой девушке в номере, мистеру Малфою хватило, чтобы понять, что вся «неопытность», на которую намекала Медея, была игрой, хотя и довольно искусной. — Сколько тебе? — спросил Люциус, пока девчонка разминала ему плечи. — Двадцать, сэр, — ответила та. Всё в ней выдавало не повзрослевшего ребёнка, хотя и с довольно хищной натурой. И это было понятно, ведь другие девушки сюда не попадали. Игра в скромницу тоже не соблазнила Люциуса. Он прекрасно понимал, что ни она, ни какая другая девушка, оказавшаяся в этом клубе, даже отдаленно не удовлетворит тех желаний, которые его мучали. А пальцы скромницы тем временем потянулись к его рубашке и стали одну за другой расстёгивать пуговицы. — Довольно, — остановил он девушку, полчаса спустя, едва успел закончить. — Возьми, — кивнул Малфой-старший на горсть золотых монет на тумбочке, — и уйди. — Но сэр… — с обидой воскликнула фея любви. — Ты слышала. Все эти несчастные тридцать минут, Люциуса не отпускала злость. Он, который никогда не отказывал себе ни в чем, вынужден был довольствоваться не тем, чего хотел. — Стой, — окликнул он Альсефину, которая попыталась уйти вслед за Нарциссой, оставив мистера Малфоя вспоминать свои приключения прошедших дней в одиночестве. У мисс Блэк будто сердце ушло в пятки. Она медленно остановилась и повернулась назад к столу. — Да? — вежливо спросила волшебница. — Через десять минут в саду, возле пруда, — спокойно проговорил Люциус. — У меня немного другие… — попыталась выкрутиться Сефи, хотя и ещё не успела придумать себе несуществующие планы. Однако мистер Малфой даже не дал племяннице договорить: — Ты слышала меня. Альсефина скрипнула зубами и пошла прямиком в сад, к фонтану. Закончив с ужином, Люциус тоже встал и направился в назначенное место. Мисс Блэк сидела под небольшим дубом, откинувшись спиной на его ствол. Ветки и листья довольно выгодно скрывали её от обитателей замка, которые могли выглянуть в окно, или даже пройти по каменной дорожке в самом саду. Мистер Малфой подошёл к тому самому дубу, обогнув несколько других деревьев, порядочно сойдя с тропинки и, задумавшись на секунду, по статусу ли ему сидеть на траве под деревом, всё же сел рядом с Альсефиной. Та, пока даже не подняла на него глаза. На Уилтшир уже спустилась ночь и воздух был намного свежее и приятнее, чем днём. В саду зажглись маленькие светильники, но Люциус немного приглушил те, что были ближе к ним. На Альсефине было простое летнее платье красивого бежевого цвета без рукавов. Легкий порыв ночного ветра заставил девушку невольно вздрогнуть, а мистер Малфой, который сидел очень близко, даже смог увидеть, как по её коже пробегает стайка мурашек. Понимая, что ей холодно, Люциус расстегнул серебряную застежку на своей лёгкой мантии, снял её с плеч и накинул на Альсефину. — Простудишься, — произнёс он одно-единственное слово. Девушка наконец перевела на него взгляд. В полумраке ночи, отделяемые деревьями от ярких фонарей, которые лишь слегка освещали лица сидящих под дубом, они оба выглядели как персонажи чёрно-белого кино. Волосы Люциуса казались белыми, а волосы Альсефины, напротив, чёрными. Так как и мистер Малфой, и мисс Блэк были обладателями знаменитой аристократичной бледности, их кожа в темноте казалось сероватой. Единственное, что выделяло этих двоих из черно-белой гаммы это было платье Альсефины. А ещё… глаза Люциуса. Холодные, но яркие голубые глаза, в которые сейчас пристально смотрела мисс Блэк. — Ты не рассказала Нарциссе, — проговорил мистер Малфой. Альсефина, разумеется, безошибочно поняла, о чём он говорит. Это не было вопросом, но волшебница всё же ответила: — Нет. — Почему? — поднял брови Люциус, демонстрируя любопытство. Мисс Блэк отвернулась и помолчала несколько секунд. — Потому что это бы навредило семье, — наконец ответила она, всё также глядя в другую сторону. — И всё? — Люциус, едва касаясь, провёл пальцами по тыльной стороне ладони девушки, которая сейчас лежала среди травинок. Это подействовало на Альсефину словно удар электрического тока. Она снова посмотрела в глаза Малфою и увидела там то, что так долго старалась скрыть. В чём так долго пыталась обмануть всех, но главное себя. Она увидела себя в восемь. Люциус, пребывая в хорошем настроении, поднимает шестилетнего сына на руки и кружит его, пока маленький Драко заливается смехом. Сефи смотрит за этим с завистью, ведь её отец никогда не делал ничего подобного. Заметив это, мистер Малфой ставит сына на землю и манит её к себе рукой. Девочка смущенно подходит, и он, легко подхватив её, поднимает также высоко, как и Драко. Она боится высоты, ей страшно, но одновременно так приятно от того, что дядя Люциус уделяет ей время. Обнимает её. Четырнадцать лет. Альсефина завороженно смотрит из окна своей спальни вниз, где Люциус ловко садится на одного из своих пегасов и взлетает вверх. Как ветер играет в его волосах. Как развивается красивая дорогая мантия. Как рядом с ним Драко так неуклюже пытается походить на отца. Ей пятнадцать. Люциус отвозит юную Блэк в школу и обнимает на прощание. Рука мужчины лежит на её талии. Альсефина, долго думает, стоит ли, но всё таки целует мужчину в щеку. Шестнадцать лет. Последние дни учебы перед летними каникулами. Девушку одолевают до безумия противоречивые чувства. Внутри вскипает радость от предстоящей встречи с Малфоями. Особенно с Люциусом. На смену радости приходит злость и стыд, ведь она так любит тётю. Как она может вот так думать о её муже? В то лето она почти не видела Люциуса. Он редко бывал в Малфой-мэноре, а когда бывал, не обращал на неё внимание. Альсефина начала понимать, что должно быть, просто сама себе всё придумала. Единственное чувство, которое Люциус испытывал к ней, это жалость, так как Сефи была сиротой, вот и всё. Вернувшись в школу, мисс Блэк раз и навсегда запрещает себе думать о муже своей тёти. За год она встречает Ганса, понимает, как всё должно быть. Оправдывает свои «псевдо» чувства отсутствием другого мужчины в её жизни… Вот, Альсефине семнадцать, а затем восемнадцать и она снова в Малфой-мэноре. Она отучила себя от мыслей о Люциусе. Он не для неё. Он никогда не обратит на неё внимание, и они никогда не будут вместе. Ведь это неправильно. Волшебница загнала несчастные остатки чувств к этому человеку куда-то далеко-далеко и заперла на дюжину замков. И как назло, теперь Люциус сам пытается их открыть. Его взгляды, его прикосновения, даже там, где их не должно быть. Его комплименты. И этот чертов поцелуй. Он уже сломал почти все печати, скрывающие то, что Альсефина с таким трудом прятала ото всех. — И всё? — Люциус, едва касаясь, провёл пальцами по тыльной стороне ладони девушки, которая сейчас лежала среди травинок. — Да, — держа последнюю оборону ответила волшебница.