Family Issues

      «Многие люди думают, что они терпеливые, хотя на самом деле они безразличные». — Берти Чарльз Форбс.       Едва парочка покинула зал, как Малфой-старший снова схватил девушку за предплечье и вместе с ней трансгрессировал на три этажа выше – в спальню Альсефины. — Собирай вещи, — кивнул Люциус на шкаф. — Что? — не поняла волшебница, — Зачем? — Ты не останешься в мэноре, — подходя к окну, ответил мужчина. — Ты уезжаешь. — Одна? — не двигаясь с места, спросила Сефи. — Да. Я мог бы отправить с тобой Нарциссу, но она всё ещё доверяет своей сестре, а я нет, — объяснил мистер Малфой. — Собирайся, — повторил он уже более настойчиво, видя, что волшебница стоит на месте. — Ладно, — выдохнула Альсефина и взмахнула палочкой. Из небольшой гардеробной в комнату выехал массивный чемодан, в который стали слетаться вещи девушки. «Этой проблемы бы не было, если бы я была в академии…» — крутилось на языке у мисс Блэк, однако, она благоразумно не стала произносить это вслух. Когда чемодан набился доверху, Люциус щёлкнул пальцами и тот растворился в воздухе. — Идём, — протягивая волшебнице руку, произнёс Малфой. Выдохнув от такого стремительного отъезда, Сефи вложила ладонь в руку Люциуса и оба, вслед за её вещами, пропали из вида. Оказались они, секунду спустя, в Лондоне, на Итон сквер. Элитный район города, расположенный в паре кварталов от Букингемского дворца, был довольно популярен среди состоятельных маглов. — У меня есть апартаменты на третьем этаже. Никто об этом не знает. Поживёшь пока здесь, — подождав, пока Альсефина оглядится на улице, мистер Малфой, не отпуская её руки, снова трансгрессировал вместе с ней, на этот раз оказавшись в одной из квартир того белого дома, перед которым они только что стояли. — Четыре комнаты, гардеробная и три ванные, один домашний эльф. Консьерж, соседи, почтальон — все маглы. Но никто из них не должен тебя видеть, — проходя вперёд по широкому холлу, продолжил Люциус. — Это не Малфой-мэнор, ты можешь трансгрессировать сюда и отсюда, только так и передвигайся. И только по магловским кварталам. Прежде чем покинуть Меттерних, ты пишешь здесь, — он взял с маленького столика в гостиной свиток пергамента и показал Альсефине, — время, в которое ты уходишь, место, куда ты уходишь и сколько времени планируешь там пробыть. Не появляешься в одном и том же месте больше двух раз за месяц, — девушка уже было открыла рот, чтобы что-то сказать, но Люциус не давал ей вставить ни слова. — На улицу выходишь только в закрытой одежде, тёмных очках и капюшоне. Так, чтобы было не видно лица. Одеваться придётся по-магловски, чтобы не привлекать внимания… У волшебницы, от всех этих наставлений и ограничений, уже начинала болеть голова. Теперь, её жизнь в Малфой-мэноре казалась девушке свободной и беззаботной, по сравнению с тем, что ждало Альсефину в Лондоне, а Люциус всё продолжал. — …выходишь из дома только по вечерам, но возвращаешься до одиннадцати. Проводишь вне Меттерниха не больше трёх часов за день… — К чему всё это? — упала в ближайшее мягкое кресло и запустила пальцы в волосы волшебница. — Я ведь и так далеко от Уилтшира. — Так нужно, — спокойно, но твёрдо ответил Малфой. — Я буду навещать тебя, — направляясь назад в прихожую, бросил он. — Не забывай оставлять записки с адресом. Пергамент необычный — никто, кроме меня не увидит, что на нём написано. Сефи в ответ промолчала. Дождавшись, когда за Люциусом захлопнется дверь, она закрыла лицо руками и тяжело вздохнула. Все эти ограничения казались Альсефине донельзя несправедливыми, ведь она-то ни на кого не нападала, но и ослушаться волшебница бы не посмела. Кроме того, мисс Блэк видела, что Люциус делает это всё, в том числе из соображений заботы о ней, пытаясь обезопасить девушку. Однако сильно легче от этого не становилось. Альсефина битый час просидела в кресле, не двигаясь, раздумывая о своём нынешнем положении. Своё пребывание в Малфой-мэноре волшебница стала ценить намного больше, когда оказалась заперта в этой пустой квартире, в центре переполненного города. Сефи вообще не любила города. Съездить на день или два, походить по магазинам, сходить в ресторан — это приходилось девушке по вкусу. Но даже к концу таких кратких поездок, Альсефина сильно уставала от суматохи такого города-муравейника, как Лондон, и поскорее хотела вернуться назад в мэнор или в академию. Все эти бегущие по делам люди, машины, шум и суматоха, которые они производят... Бродячие собаки, кошки…бездомные. Мошенники, которые стараются обдурить туристов и местных. Воры, выхватывающие сумки и вытаскивающие из карманов кошельки. Грязные улицы. Грязный воздух. Грязные дома, тротуары, парки и даже кафе. Всё это ужасно угнетало Альсефину, которой так сильно полюбился тихий пригород. Свежий воздух. Воющий ветер и хлещущий в лицо дождь. Запах…аромат цветов, хвои, скошенной травы и дров. Свежесть озера в жаркий летний день, когда ты сидишь под дубом на берегу, ощущая ножками прохладную воду. По тихой глади плавают идеально-белые лебеди с их ярко-оранжевыми клювами. Выглядывать в окно, видя огромный сад, где с ветки на ветку прыгают белки, журчат фонтаны, а из-за куста выглядывает пушистый кролик. Или наблюдать за прогуливающимися на лужайке роскошными павлинами, белое оперение которых отливает серебром…Из окна Меттерниха можно было увидеть только асфальт, машины, бегущих куда-то маглов и пару деревьев. В одном суждения Люциуса очень совпадали с Альсефиниными — они оба полагали, что здесь девушку никто не будет искать. Наконец заставив себя встать с кресла, Сефи огляделась, вытащила из чемодана книгу, которую она начала читать вчера. Мысли, атакующие её в течение того времени, которое девушка провела неподвижно, одолевали её всё сильнее и сильнее, пока мисс Блэк наконец не сказала себе, что так больше нельзя. Подойдя к большому серванту, отделанному белым деревом, Альсефина взяла с полки высокий бокал и бутылку розе. С книгой подмышкой, она направилась на поиски ванной, по пути оглядывая интерьер апартаментов и немногочисленные комнаты. Не совсем понятно, для каких целей использовал Люциус эту квартиру, ведь на «притон» она была совсем не похожа. Интерьер был оформлен в светлых тонах — в белом, бежевом и коричневом, в отличии от тех тёмных оттенков, которые преобладали в мэноре. Разумеется, тут не обошлось без «малфоевского» шика — огромные кровати, большие зеркала и панорамные окна… отделанная зелёным мрамором ванна с золоченой фурнитурой. Эльф-домовик, материализовавшийся в ванной комнате и последовавший за Альсефиной в коридор, в Меттернихе выглядел поразительно неуместно. Апартаменты, признаться честно, больше походили на задумку какого-нибудь богатого магла с хорошим вкусом, который, почему-то решил исключить из своего жилища все электроприборы, технику и прочие блага прогресса. Домовые эльфы очень гармонично сочетались с мрачной и магической атмосферой замка Малфоев, но тут, в центре магловского Лондона, в этой квартире в стиле английского классицизма, потрепанное существо с серой кожей и ушами летучей мыши, смотрелось крайне странно. — Мисс, — окликнул Сефи эльф, догоняя её в коридоре, — наполнить вам ванну, мисс? — Да, наполни, — кивнула девушка, обернувшись. — А что мисс желает на ужин? Альсефина, у которой от одной мысли о еде, внутри поднялась тошнота, поняла, что после всего, что сегодня произошло, кусок ещё долго не полезет ей в горло. — Ничего, — помотала она головой, прибавляя шагу, — не хочу ничего. — Но… — снова побежал за ней домовик, — но хозяин Люциус сказал Полли следить за тем, чтобы госпожа ела минимум три раза в день. — …и ходила в туалет минимум раз, — рассерженно закончила за него Сефи, закатывая глаза. — Этого Полли не слышал, но Полли спросит у хозяина… — О нет, не надо об этом спрашивать! — уже пожалев о сказанном, воскликнула девушка. — Знаешь, — бросив взгляд в сторону ванной, где пару минут назад оставила бутылку розе, проговорила Альсефина, — лучше принеси мне фрукты. Когда девушке, наконец, удалось избавиться от назойливого эльфа, который без конца уговаривал Альсефину съесть то жаркое, то пирог с потрохами, она захлопнула за собой дверь ванной (как будто это могло как-то помешать Полли проникнуть туда) и скинула с себя одежду. Тяжело вздохнув, Сефи медленно опустилась в тёплую воду и, махнув рукой, приманила к себе бокал игристого. «Мерлина ради, только оставьте меня уже в покое…» — пронеслось у неё в голове. Усталость после всего произошедшего, буквально, давила на девушку. С одной стороны, она была даже рада сбежать от пугающей тёти Беллатрикс и её не вполне адекватного деверя. Но, с другой…её, словно прокаженную, заперли наедине со старым эльфом домовиком, так далеко от всего, что волшебница любила. В нелюбимом городе, уже нелюбимой квартире и в нелюбимой атмосфере неизвестности и непредсказуемости, где жизнь Сефи была контролируема другими людьми даже больше, чем обычно. Единственное, что ей хотелось — это вернуться во времени на год назад. Проснуться и понять, что это лишь сон. Что в её жизни всё осталось по-прежнему и в Малфой-мэнор Альсефина приезжает на лето, после окончания семестра в такой уже привычной академии. Что она не помолвлена с Драко, не боится Бэллы и не испытывает этих «неловкостей» перед Нарциссой. Но это было невозможно. Сейчас, мисс Блэк бы согласилась даже на что-то куда более реальное. Например, увидеть Малфоя. Люциуса, конечно. Ведь их отношения с Драко так и остались на той стадии, на какой были года три-четыре назад. Он никогда не понимал Альсефину по-настоящему и ничем не мог ей помочь. Безусловно, Драко был хорошим другом и неплохим человеком – им было хорошо вместе. Но совсем не на том уровне, на котором эти двое оказались сейчас. От Люциуса же, несмотря на его наглость, самодовольство и видимый эгоизм, волшебница ощущала какую-никакую заботу и защиту. Даже этот неприятный жест — увезти её подальше от мэнора, был очевидной попыткой скрыть Сефи от опасностей, которые угрожали ей в замке. Будто в ответ на мысли девушки, в ванной раздался негромкий хлопок, и перед ней материализовался мужчина, о котором Сефи как раз размышляла. Было непонятно, появился он перед ней (а ни сзади, ни из-за спины) нарочно, чтобы не напугать, как обычно, или Люциус всего лишь промазал на пару метров. — Романтично, — произнёс Малфой, оглядывая сидящую в пене девушку с бокалом розе. — Удручающе, — отвернулась в сторону Альсефина. Ей вроде бы и хотелось видеть Люциуса, но одновременно, волшебница мечтала о том, чтобы тот ушёл. Эти противоречивые чувства не давали Альсефине покоя. Это надменное лицо и насмешливо-холодный голос, в котором так редко звучали нотки заботы и серьёзности, не давали ей покоя. Его безразличный взгляд всегда немного пугал волшебницу, ведь безразличие для неё было даже страшнее жестокости. Страшнее злости и ненависти. Особенно, когда мисс Блэк не понимала, правдиво ли взгляд отражает мысли Люциуса, или нет. Неведение пугало. Было страшно, но, одновременно, интересно узнать, что она получит от Малфоя в следующий раз — новое дорогое украшение или удар по лицу. Страх и азарт — вот, что пробуждал он в девчонке. И ставки росли с каждой новой партией. Опасность проигрыша только подогревала желание выигрыша. При том, что проигрыш предусматривал собой множество неприятностей, а выигрыш — не подразумевал под собой ничего. Одна чаша весов настолько сильно перевешивала другую, что равновесие между ними, казалось, было утрачено навсегда. Та грань, удерживающая их от колебаний, всегда была достаточно призрачной благодаря Альсефине, но она всё-таки сохраняла между ними спокойствие. А теперь стрелка крутилась, словно сумасшедшая, будто бы тоже играя в их опасную игру. Обойдя ванную вокруг, Люциус коснулся стянутых в пучок волос девушки. Медленно распуская их по плечам и перебирая пряди пальцами, он негромко проговорил: — Не люблю, когда ты так собираешь волосы. Мне нравится видеть их длину и блеск, — роняя тёмные локоны в тёплую воду, Малфой щёлкнул пальцами и в ванную влетел ещё один винный бокал, который почти сразу наполнился розовым игристым. Отойдя немного в сторону, мужчина, наконец, скинул свою длинную чёрную мантию на пол и снова повернулся к Альсефине. Расстегнув запонки, Люциус высоко закатал рукава чёрной рубашки, обнажая испещренные венами крепкие руки. Сефи бросила на него быстрый взгляд. Снова подойдя к стоящей в центре комнаты, ванне, мистер Малфой присел рядом и в упор посмотрел на девушку. — Злишься? — не слишком обеспокоено поднял брови мужчина. — Нет. Расстроена, — всё же поддаваясь его взгляду, честно ответила Альсефина. — Это необходимая мера, — опуская пальцы в воду, протянул Люциус. — И как вы объясните моё отсутствие в мэноре? — наблюдая за его рукой, спросила волшебница. — Я уже сказал, что ты на время вернулась в школу, — погружая руку в ванну уже выше запястья, натыкаясь на выпирающую кость бедра Сефи, ответил мистер Малфой. — А почему я не могу по-настоящему туда вернуться? — не выдержала девушка, увернувшись от его прикосновений. Взгляд Люциуса посерьезнел, а пальцы только настойчивее впились в кожу волшебницы. — Потому что у меня нет никакого желания ловить в твоей спальне всяких юных героев, — серьёзным голосом, но, всё же скривив губы в усмешке, проговорил Малфой-старший. Альсефина только закатила глаза в ответ на подобное высказывание. — Выйдете из ванной, я хочу встать, — бросила девушка, снова уворачиваясь от его рук. Снова усмехнувшись, Люциус посмотрел на Сефи долгим взглядом, и всё-таки, не торопясь покинул комнату, оставляя девушку одну. В очередной раз закатив глаза ему вслед, мисс Блэк осушила ещё один бокал розе, даже не взглянув на блюдо с фруктами, вылезла из воды и обернулась полотенцем. Предчувствуя то, как Малфой легко стянет его, Альсефина всё же накинула на плечи тонкий шёлковый халат и завязала пояс на талии. Разумеется, Люциус ждал её в спальне, сидя в кресле с бокалом вина, теперь уже расстегнув несколько верхних пуговиц рубашки. Не проронив ни слова, Сефи взяла с тумбочки расчёску и принялась распутывать мокрые волосы, глядя на себя в зеркало. Мистер Малфой, сидящий как раз напротив зеркала, пристально наблюдал за каждым движением волшебницы. — Сегодня я бы хотел остаться с тобой, — несколько минут спустя, ставя бокал на столик, проговорил мужчина. Альсефина удивленно обернулась. Внутренняя реакция на эти слова снова оказалась довольно неопределённой. Сделав несколько шагов в сторону кресла, в котором сидел Люциус, девушка подошла к нему почти вплотную и с интересом спросила: — Почему? — Сефи очень не хотелось демонстрировать какое-то недовольство, но вопрос сорвался с её уст раньше, чем она успела подумать, как это прозвучит. Малфой-старший смотрел на неё некоторое время, пока не встал с кресла и, подойдя совсем близко к девушке, негромко не ответил: — Не хочу оставлять тебя одну здесь в первый день. — Хорошо, — посмотрев на него с минуту, произнесла Сефи. Взгляд мужчины скользнул немного ниже, к губам Альсефины. Люциус щёлкнул пальцами и свет в просторной спальне стал более приглушённым. Мистер Малфой снова посмотрел в глаза девушке, которая была даже рада тому, что он перестал видеть её так явно. — Ты не хочешь, чтобы сегодня я оставался с тобой? — усмехнувшись, скорее заявил, чем спросил Люциус. В голове у мисс Блэк пронеслись сразу несколько воспоминаний — Малфой, спасающий её от Беллатрисы, но тут же он, ударивший её по лицу. То, как Сефи пыталась снять с себя дорогое платье, которое он подарил и инцидент, когда Малфой выгнал её учителя фортепиано прямо с урока. Летящий из окна Рабастан и стонущая под Малфоем Кэти. Всеми своими действиями он создавал в мыслях Альсефины такую неопределенность, что дать ему какой-то однозначный ответ было невозможно. Волшебница знала одно — демонстрируя подобное поведение, Люциус должен был полностью брать на себя ответственность за его последствия и потому, никакого чувства вины за свой ответ Сефи не испытывала. — Нет. — Хорошо, — неловкую паузу спустя, тихо ответил мужчина. Развернувшись, он совершенно запросто вышел из спальни, закрыв за собой дверь. Мисс Блэк ещё несколько секунд простояла посреди комнаты, по-прежнему не понимая своих чувств, после чего спокойно легла в постель и вперила взгляд в потолок. Несколько часов спустя, дверь спальни, в которой спала Альсефина, тихонько приоткрылась. Рука девушки придержала дверь, чтобы та не хлопнула и скользнула в коридор. Заглянув в проём, ведущий в гостиную, мисс Блэк заметила дремавшего на диване Люциуса. Почему он не ушёл, ну, или, хотя бы, не лёг в соседней спальне, было непонятно, но факт оставался фактом. Прямо сейчас, Люциус дремал на не слишком удобном диване в гостиной, прямо за стенкой от Альсефины, променяв на него уют своей царской кровати в Малфой-мэноре. Понаблюдав за ним несколько секунд, волшебница неслышно подступила ближе и села на край софы. Понять точно, что заставило Сефи сделать это, было невозможно, особенно после того, как она сама попросила Люциуса уйти, но, проследив за тем, как нелепо спадает на пол его рука, девушка мягко коснулась её пальцами. Руки старшего Малфоя почти всегда были холодными. Они были такими и сейчас. Холодные и красивые, как и весь Люциус. Разглядеть вены, опоясывающие тонкую бледную кожу, в полумраке приглушённого пламени свечей, было невозможно, но Альсефина уже столько раз обращала внимание на красоту рук Малфоя, что это было бы излишним. Крупные ладони, широкие предплечья, аккуратные ногти и несколько почти заживших шрамов, о происхождении которых можно было лишь догадываться. Альсефина провела подушечками пальцев по самому длинному тонкому шраму, уходящему под закатанный рукав рубашки, и снова посмотрела на Малфоя. Тот уже не спал. Продолжая лежать, не двигаясь, он наблюдал за действиями волшебницы. Стоило их взглядам встретиться, как рука мужчины быстро, но аккуратно сомкнулась на запястье Сефи. Та на секунду отвела взгляд. На её лице отразилось нечто вроде легкого испуга. Но голубые глаза почти сразу снова вгляделись в серые. Альсефина очень даже ожидала услышать от Люциуса некую иронию или даже сарказм, но ничего из этого не последовало. Немного подержав её руку в своей, и уже ослабив хватку, Малфой всё-таки ухватил девушку покрепче и притянул к себе так, что она практически легла на него сверху. Не говоря ни слова, Люциус обнял волшебницу за талию и прижал ещё ближе к себе. Альсефина слегка повернула голову, лежащую на его мерно вздымающейся груди, и стала отчетливо слышать как громко стучит сердце мужчины. Удар, а за ним ещё. Словно тикание часов, этот звук убаюкивал волшебницу, заставляя её веки тяжелеть, а сознание - отправляться в полёт далеко за пределы реальности.