Family Issues

      «То, чему ты сопротивляешься — остается». — Карл Густав Юнг.       Это был их первый завтрак только вдвоём, без риска того, что кто-то войдёт и поймает Люциуса с Альсефиной на чём-то, чего им делать было не положено. Они, правда, ничего такого и не делали. Когда Сефи встала с дивана и не обнаружила рядом с собой Малфоя, она прошлась по коридору, разминая спину (всё же спала девушка не слишком удобно), и увидела его в столовой с развёрнутым пергаментом, который он только что вытащил из конверта, и чашкой кофе в руке. Мисс Блэк уже по привычке слегка спустила вниз свою задравшуюся ночнушку. — Доброе утро, — проговорила она. Голос волшебницы казался немного охрипшим, но совсем не из-за недавнего пробуждения, а скорее, благодаря неуверенности во всём происходящем. Неуверенности в том, что это вообще реально. — Привет, Сефи, — ответил Малфой, глядя на неё поверх пергамента. На столе уже дымилась яичница, тосты и свежеиспеченные булочки с корицей. Пока Альсефина больше не знала, что сказать. Проследовав назад в сторону спальни, а затем в ванную, она умылась, расчесала свои длинные тёмные волосы, которые изрядно запутались после сна на груди Люциуса и, решив, что может позволить себе не переодеваться к завтраку, вышла назад в небольшую столовую. Всё происходящее выглядело очень странно. Альсефина подошла к Малфою и села от него по левую руку, беря наполненную кофе чашку. Глаза Люциуса всё также бегали по строчкам, написанным на куске пергамента. Через минуту он снова свернул письмо, убрал его обратно в конверт и перевёл взгляд на Сефи. — Ты не переоделась? — оглядывая волшебницу, больше утвердительно, чем вопросительно, проговорил мужчина. — Нет, — подтвердила мисс Блэк. — Мне нравится, — несколько секунд спустя, проговорил он. Альсефина потянулась за блюдом с яичницей и положила себе несколько ложек. В течение всего завтрака, они практически не разговаривали. Малфой нередко бросал на девушку долгие пронзительные взгляды, но продолжал молчать. Они оба чувствовали себя очень необычно. Только вдвоём, хотя и не в доме, но в просторной квартире, где можно было бы вести себя так, как только им хотелось. Но как «так»? Сефи продолжала сидеть на стуле, допивая кофе, даже не глядя на Люциуса. Они совсем не касались друг друга, ничего не говорили друг другу. Не касались, пока волшебница не поднялась со стула, чтобы взять с другой столешницы кувшинчик со сливками. Уже ставя сосуд на стол, мисс Блэк почувствовала как ей на талию ложится рука Люциуса. Немного отодвинувшись от стола, он притянул к себе девушку, заставляя сесть себе на колени. Альсефина не успела даже опомниться, когда одна его рука опустилась ей на бедро, уже слегка забираясь под сорочку, а пальцы другой зарылись в мягкие волосы, притягивая лицо волшебницы к себе. Горячие губы, на которых по-прежнему сохранялся вкус кофе, впились в те, которые слегка отдавали корицей. Руки Альсефины долгожданно обвили шею Малфоя. Этого поцелуя она ждала уже несколько дней. Не слишком агрессивного, нежного, но настойчивого. Этого языка, проникающего между её губами. Этих рук, которые так крепко прижимали её к себе, словно их обладатель и подумать не мог о том, чтобы отпустить девушку хоть на секунду. Всё это время, пока они сидели за столом, Люциусу не давала покоя одна и та же мысль: «Ты завтракаешь с девушкой, с которой не спал… Что ещё хуже — ты ночевал с ней рядом. Вплотную. И тебе снова ничего не досталось», — эти мысли, как и всегда, сводили мужчину с ума. Ткань тонкой сорочки Альсефины затрещала и соскользнула лоскутами с плеч. Малфой до боли сильно сжал её грудь, уже, казалось, теряя всякое самообладание. В голове пульсировала только одна мысль — он больше не может себя сдерживать. Резко усадив волшебницу на стол, параллельно скинув с него пару чашек и тарелку, Люциус схватил её за волосы и резко дёрнул, заставляя Сефи откинуть голову назад. Мисс Блэк вскрикнула, когда почувствовала, с какой силой он впивается в её шею. В голове у Малфоя со страшным напряжением пульсировал, казалось, каждый нерв и сосуд, быстрыми темпами разгоняя кровь прибывающую в паху, заставляя ткань брюк болезненно стягивать напряжённую плоть. Мужчина практически зарычал, и его зубы сомкнулись где-то между шеей и плечом Альсефины. Почувствовав, как он разрывает кожу, волшебница закричала от боли и попыталась оттолкнуть Люциуса, но он только сильнее сжал руку на её бедре, вне всякого сомнения, оставляя синяки, и ещё резче потянул Сефи за волосы. — Прекратите! — отталкивая мужчину уже в полную силу, взвизгнула Альсефина. — Вы что?! Когда Малфой наконец отстранился, в глазах девушки уже стояли слёзы. Она глубоко и быстро дышала, придерживая рукой укушенное плечо. — Какого чёрта?! — вскричала она, хватая со стола кухонное полотенце и зажимая им рану. — Я… — вытирая с губ кровь, спокойно протянул Люциус, отходя от неё ещё на несколько шагов, — Я не сдержался. — Не сдержался, — звенящим от страха голосом повторила мисс Блэк. — Больше этого не случится, — отворачиваясь от шокированной Альсефины, проговорил Малфой. — Прости. Оставляя девушку в кухне одну, Люциус моментально повернулся вокруг своей оси и исчез. О его пребывании здесь теперь напоминал только запах хорошо знакомого дорогого парфюма. В который раз мужчина сталкивался с мыслью, что так сдерживать себя по отношению к девчонке — значило подвергать опасности её же, ведь осознание того, что близость с ней по-прежнему под запретом, моментами по-настоящему срывало крышу. Иногда Люциус с иронией думал, что убить Альсефину было бы легче, чем дальше терпеть эти измывательства над собой. Ни с одной женщиной в жизни ему не было так сложно. Сколько раз Малфой убеждал себя, что ему нужно хотя бы временно бросить эту дурную привычку — ломиться в заведомо запертые двери. Хотя бы сделать перерыв. Но нет. Он не мог. Словно кокаиновый наркоман, Люциус раз за разом срывался, убеждая себя, что эти «невинные» ласки помогут ему. Что он хоть на время забудет про назойливо существующую под боком Альсефину. Он забывал о своей одержимости на какие-то минуты, после того, как начинал целовать её, но вспоминал и выходил из себя ещё больше, едва понимал, что должен остановиться. Всё это было простым самообманом. И тут Малфой принял решение сослать девчонку подальше, для её же безопасности — это бы было идеальным поводом, чтобы не видеться с ней. Но нет. Люциус был готов забыть про свои обязательства для того, чтобы спать с ней в соседней комнате на диване. «Чёртова кукла!» — скрипнул зубами мужчина, с силой толкнув дверь своего кабинета.

***

Простояв так, в одиночестве, опершись на стол в кухне, несколько минут, девушка отняла от плеча полотенце и посмотрела на укус. По правде говоря, испугалась она даже больше, чем следовало, хотя наклонности Малфоя и не зря насторожили Альсефину. Один взмах палочки не оставил и следа от раны. Выпив воды и окончательно придя в себя, волшебница решила, что ей стоит проветриться. После произошедшего, когда она снова осталась одна, находиться в квартире стало ещё менее комфортно, чем днём ранее. Несмотря на последний инцидент, Альсефина всё же выполнила все указания Малфоя и вышла на улицу только после того, как написала несколько строчек на пергаменте на тумбочке и оделась так, чтобы никто не мог её узнать. Сейчас на Альсефине было платье чуть выше колен, непромокаемый тёмный плащ и удобные туфли на низком каблуке. Голову девушка спрятала под чёрный платок и, в довершение образа, сетуя на то, как глупо она будет выглядеть в больших тёмных очках пасмурным осенним днём, всё-таки выполнила очередное поручение Люциуса, скрыв добрую треть лица за чёрными стёклами. Трансгрессировав, и при этом промазав на пару километров, девушка оказалась в одном из центральных кварталов магловского Сохо, а если точнее — в одном из его закоулков. На улице пахло дождём, грязью, дешёвой едой и выбросами от машин. Любимый аромат дождя было практически невозможно уловить за смрадом огромного города. Вдоль узких улочек совершенно негармонично располагались разномастные дома, первые этажи которых ломились от количества магазинов, кафе, ресторанчиков и ночных клубов. Когда-то они бывали здесь с Драко. Лет в четырнадцать, улизнув от родителей, кузены практически с открытыми ртами разглядывали кипящую вокруг жизнь маглов. Нарцисса тогда заставила их вернуться, взяв с ребят честное слово, что они больше не будут убегать. Тем более «в такие места». Заодно пригрозив Драко тем, что могло случиться, если бы нерадивых беглецов поймал его отец. В Сохо с тех пор ничего не изменилось. Изменилась сама Альсефина. Чувствуя откровенное неприятие окружающей атмосферы, волшебница не придумала ничего лучше, как просто пойти вперёд по улице, в надежде набрести на что-то более интересное. «По крайней мере, я уже не торчу в четырёх стенах» — подумала про себя девушка. Грустная прогулка продлилась ровно полчаса и завершилась обещанием себе отправиться завтра куда-нибудь загород. Решив, что Люциус, сегодня, после произошедшего, вряд ли явится в Меттерних, Сефи, нарушила написаное на бумаге и трансгрессировала в другой район Лондона. Более спокойный и расположенный ближе к дому. Там, в переулках было практически безлюдно. Где-то, не сказать совсем вдалеке, но и не слишком близко, как в Сохо, слышалось движение машин по центральным улицам. Клаксоны, визги тормозов и выкрики людей. Альсефина крайне не привыкла к тому, чтобы её окружали такие звуки. Постояв немного в проулке, куда трансгрессировала, девушка вышла на пустую улочку и пошла в сторону дома. Разумеется, заходить туда вот так «помагловски» она бы не стала, ведь это было довольно глупо для человека, который прячется. К тому же, представляя себе лицо старшего Малфоя, который мог увидеть это бессмысленное действие, волшебница ещё яснее понимала — так она не поступит. Просто немного прогуляется здесь, где потише. Шершавый и неровный асфальт был влажным, ведь совсем недавно моросил дождь. Ветер казался промозглым, но всё равно не сдувал с улиц Лондона эту вонь… смог машин и фабрик, запах мусора. Вид на явно нетрезвого мужчину, облокотившегося на кирпичную стену дома и мочившегося на его фасад. Наредкость неприятное зрелище. Альсефина прибавила шагу, не желая наблюдать за этой тошнотворной картиной. — Эй, красавица… — послышалось позади, под аккомпанемент застегиваемой ширинки. Сефи обернулась в профиль тем не менее не сбавляя шага. Накинув капюшон, придерживая его рукой, волшебница, не обращая внимания на выкрики, стала искать впереди какой-нибудь закоулок, откуда бы она могла трансгрессировать. Совершенно внезапно где-то позади неё раздался негромкий хлопок, характерный для какого-нибудь заклинания, и из-за спины Альсефину осветила вспышка света, отбросив от её фигуры длинную тень. Сердце девушки забилось с бешеной скоростью. Она наконец нашла глазами небольшой тупик между домами и скользнула туда. Едва скрывшись из виду, Сефи снова трансгрессировала, на этот раз уже в предоставленные ей Люциусом апартаменты. Отдышавшись, она попыталась придумать произошедшему некое здравое объяснение, которое бы не означало, что за ней по пятам только что шёл волшебник. Или волшебница. Приводя разные доводы в пользу противного, девушка думала только об одном — нельзя говорить Малфою. Иначе он, того и глядишь, решит запереть её в какой-нибудь кладовке, вообще без возможности её покидать. Скинув с себя всю одежду, Альсефина велела эльфу-домовику налить ей чаю и, плюхнувшись на постель, зарылась в тёплое одеяло. Физически, холода она не чувствовала, но вот где-то внутри неё сейчас разрастался самый настоящий ледник. Неужели Малфой был прав, ограничивая её «прогулки»? Всю ночь девушке снились неприятные вещи, связанные со вспышками света, заклинаниями, Беллатрисой и Тёмным Лордом. Несколько раз за ночь Сефи просыпалась в холодном поту. Ей требовалось несколько минут, чтобы понять, где она находится; что в темноте не таится змеиное лицо Волан-де-морта, а вдалеке не слышится смех тёти Беллы. Альсефина проснулась окончательно ещё до восхода, понимая, что больше спать она не сможет. Укутавшись в одеяло, волшебница вышла на небольшой открытый балкончик и посмотрела по сторонам. Было холодное октябрьское утро, такое раннее, что если бы девушка не посмотрела на часы, она была бы уверена, что ещё совсем ночь. Морозный ветер хлестал по лицу. Вдалеке только занимался рассвет. Лондон не стихал даже в этот ранний час. Безусловно, на улицах уже не стоял такой гул, как, например, вечером, но до полной тишины было ещё далеко. Наверное, мегаполис никогда не спал. Без сна и отдыха производя шум, свет и гомон. Где-то очень вдалеке послышалось пение соловья, и Альсефина почувствовала себя как никогда одинокой. Птица тянула свою песню, горизонт окрашивался в оттенки рассвета, а молодая девушка продолжала стоять на балконе, не смотря на то, что её коленки уже немного тряслись от холода, а на щеках алел румянец. Практически всю жизнь она была одна. Без родителей, без друзей, без подруг. Но это никогда не мучало Альсефину. Сейчас же она оказалась по среди огромного города, полного спешивших куда-то людей. Умиротворение и спокойствие покинули волшебницу, равно как и детские иллюзии. Весь мир сомкнулся только на Лондонском холоде, грустной соловьиной песне и её одиноко-стучащем сердце. Внезапно, на балкон по карнизу взошла красивая белая кошечка, совсем небольшая, но уже не котёнок. Шелковистая шерсть была местами выпачкана, а сама зверушка казалась довольно тощей, хотя и не утратившей своей красоты. Она жалобно мяукнула, привлекая к себе внимание Альсефины. Девушка обернулась. Увидев кошку, Сефи почти моментально открыла дверь балкона и впустила её внутрь.       Посвящаю моей Ви и её кошачьим приключениям. «Вот я уже и не одна»,— пронеслось в голове волшебницы. _____________________________________ — Где Альсефина? — вместо приветствия, спросила Беллатриса, без стука заходя в кабинет Малфоя-старшего. — Уехала назад в школу, — не отрывая взгляда от своих бумаг, сообщил Люциус, — с твоего позволения, я занят. Мадам Лестрейндж, не обращая внимания на его слова, зашла в кабинет и села в кресло напротив мужчины, скрестив руки на груди. — Не помню, чтобы приглашал тебя войти, — всё также глядя на лист пергамента у себя в руках, проговорил Малфой. — Ни в какую школу она не уезжала. Ты решил спрятать девчонку, — пристально глядя на Люциуса, начала Беллатриса. — Только от кого? От меня? — Зачем мне прятать Альсефину от тебя? — наконец откладывая в сторону бумаги, поднял брови мистер Малфой, глядя на свояченицу. — Ах да, это ведь ты столкнула её с лестницы, обвинила в том, что она спит со мной, после чего натравила на неё Рабастана, чтобы тот изнасиловал бедняжку. В комнате повисло секундное молчание. Глаза обоих собеседников метали друг в друга молнии. — Докажи, Люциус, — неприятно улыбнулась Белла, — попробуй. — Доказать кому? Мы с тобой и без доказательств знаем, что так оно и есть, — покачал головой мужчина. — Другой вопрос в том, как сильно бы мне хотелось понять, чего ты хочешь от бедной девочки. — От бедной девочки, — передразнила его Лестрейндж, — если отбросить то, как сильно ты хочешь поскорее залезть на неё, Люциус, мы с тобой преследуем весьма схожие цели. — Какая ложь, — фыркнул Малфой, снова возвращаясь к своим документам. — Не-ет, не ложь. И поверь, как только я поймаю вас двоих, я немедленно расскажу обо всём Нарциссе. И тогда ты останешься ни с чем, Люциус, — пропела женщина, придвигаясь ближе к Малфою. Тот устало вздохнул, коротко ухмыльнулся и тоже наклонился к столу так, чтобы их с Беллатрисой лица были как можно ближе. — Ещё раз ты посмеешь угрожать мне, и я убью тебя, Белла. Ты слишком много себе позволяешь, и я не намерен терпеть это в своём доме, — уже сердито проговорил мужчина, кивнув в сторону двери, которая тут же отворилась, намекая волшебнице, что ей уже пора. — Это ещё не конец, Люциус, — вставая из-за стола, заявила Беллатриса. — К сожалению, — бросил ей вслед Малфой. _____________________________________ Почти весь следующий день Сефи проспала. Кошка, которую девушка запустила в квартиру периодически топталась по ней, пока Альсефина не столкнула её с кровати. Прежде чем лечь спать днём, волшебница вымыла, вычесала и накормила кошку, сама, без магии, заодно дав ей ласковое прозвище «Принцесса». Принцесса стоически выносила все процедуры, совершенно не сопротивляясь и глядела на Альсефину полным доверия взглядом. Девушка была безумно рада тому, что ей нашлось такое прекрасное занятие — о ком-то заботиться. Когда домовой эльф принёс Принцессе нарезанное кусочками сырое мясо, та с большим удовольствием съела всё подчистую, чем Сефи осталась очень довольна. Самой девушке попрежнему есть не хотелось. В последний раз она ела вместе с Люциусом, уже почти сутки назад. Вспомнила об этом волшебница только после того, как проснулась окончательно, когда было уже далеко за полдень, и то благодаря домовому эльфу. — Госпожа не желает перекусить? — пропищал он, появившись прямо возле кровати Альсефины. Принцесса выгнула спину и зашипела на него. Сефи буквально услышала, как в ответ на слова домовика заурчал её желудок. — Да, пожалуй, было бы неплохо, — кивнула девушка, поглаживая кошку по голове. *** После того неприятного инцидента, Люциус не навещал Альсефину несколько дней. Малфой то и дело мотался по стране, то по семейным делам, то по делам Тёмного Лорда, так что подумать о девчонке ему было практически некогда. Только четыре дня спустя, когда мужчина посещал Гринготс в Косом переулке, он не смог удержаться от соблазна ненадолго наведаться в Меттерних. Повернувшись вокруг своей оси, секунду спустя, Люциус уже оказался в просторной гостиной апартаментов. Заглянув в спальню, ванную и столовую и найдя там только непонятно откуда взявшегося белого кота, развалившегося животом к верху на египетском шёлке, мужчина сделал вывод, что квартира пуста. Выйдя в прихожую и пройдясь глазами по листку пергамента, Малфой не нашёл там ни одной записи за сегодня. Выругавшись, он ещё раз обошёл все комнаты и стал думать, куда Альсефина могла уйти. Благо, каких-то пару минут спустя, когда Люциус, уже, однако, успел не на шутку рассердиться, в прихожей раздался хлопок трансгрессии и в гостиную вошла племянница его жены, собственной персоной. Увидев там Малфоя, она будто и не удивилась, лишь вопросительно посмотрела на него, без слов спрашивая, зачем тот пришёл. — Где ты была? — холодно осведомился Люциус, подходя ближе и замечая капли дождя на волосах волшебницы. — В Шотландии, — снимая с головы объемный шарф, ответила Сефи, отворачиваясь от мужчины. — Почему ничего не написала? — следуя за ней в ванную, спросил Малфой-старший. — Вы не слишком-то рвались меня навестить, — покачала та головой, расстегивая пуговицы на тёплом платье. — Не будь ребёнком, — схватив волшебницу за руку и развернув её к себе, прорычал Люциус. — Я сказал тебе всегда оставлять адрес. Альсефина посмотрела на Малфоя долгим взглядом, после чего вздохнула и проговорила: — Хорошо, простите меня. Впредь я буду всегда писать адрес, обещаю. — Хорошо, — согласился мужчина, даже слегка опешив от её внезапных извинений. — Я делаю это для того, чтобы защитить тебя. — От кого? — чувствуя, как Малфой отпускает её руку, которую пару секунд назад крепко сжимал, спросила Сефи. — Ото всех, — через несколько долгих минут молчания, ответил Люциус. — Ты чего-нибудь хочешь? — Хочу, — кивнула девушка. — Чего? — Хочу, чтобы вы приходили чаще. Несколько часов спустя, Люциус Малфой уже не вполне мог осознать свои действия. Он ведь хотел заглянуть в Меттерних «ненадолго», просто проведать Альсефину, а теперь мужчина уже лежал на знакомом диване, слушая, как девушка мирно посапывает на его груди, скользнув рукой Люциусу под рубашку. Малфой смотрел то на неё, то в потолок, перебирая мечащиеся в голове мысли. Люциус решительно не мог понять, выжил ли он уже из ума, или так до конца и не повзрослел. Признавать, что слова девчонки буквально растопили ему сердце, Малфою казалось противоестественным, и он просто пытался об этом не думать. Не думать, потому что, с каждой мыслью об этом, Люциуса брала такая злость, что он невыносимо хотел одного — скинуть с себя Альсефину, сделать ей очень больно и уйти. За то, что девчонка посмела коснуться его там, где, казалось, никто не смел. И чем же? Парой сопливых фраз? Люциус крепко сжал пальцы, лежащие у волшебницы на плече от чего та что-то несвязно пробормотала во сне. Нет. Сильнее желания поскорее сбежать, была только жажда растянуть этот момент на как можно дольше. Навечно. На целую вечность забыть о своих обязательствах и о здравом смысле. Бесконечно лежать с ней на этом треклятом диване и наблюдать, как спокойно она спит. А ещё лучше, разбудить. Разбудить, чтобы снова услышать эти задевшие его за живое слова. К одержимой жажде тела девчонки прибавилось теперь нечто более возвышенное. Может быть, жажда любви? Желание ощутить преданное и бескорыстное чувство от кого-то настолько невинного и, одновременно, знающего его пороки. Любящего и вожделеющего его вопреки. Теперь, желание овладеть плотью Альсефины казалось Люциусу смехотворным. То «мучение», которое он испытывал раньше, виделось ему ничем. Ничем, по сравнению с тем, что она сотворила сейчас. Пока Люциуса брала злость, автор тонул в трагедии, которая, готова была обрушить всё, что было важно для Малфоя. Разумеется, будет не совсем честно сказать, что это неожиданное чувство пошатнуло его рациональность. Оно лишь поставило её под сомнение. На каких-то пару секунд, но с завидной регулярностью. Ежедневно, пару секунд за сутки Люциус думал, «а что если…» и каждый раз яростно одергивал себя, зная, что ступить дальше он не может. Всё, что он может — это наслаждаться предоставленной ему возможностью, проводить с Альсефиной часы и дни, пока что-нибудь или кто-нибудь не нарушит их покой. Как и всегда, довольствоваться Малфою приходилось малым — поцелуями, прикосновениями, реже — какими-нибудь ласками. Но только, когда она сама этого захочет. Люциус успокаивал себя мыслью, что однажды он отыграется. Однажды. Наверное. В моменты их относительной «физической» близости, Малфой хотя бы забывал о своей моральной привязанности к девчонке. Казалось, этот порочный круг никогда не кончится. Он без конца желал то её тело, то душу.