Credendo vides

POV Хао Не знаю, сколько времени я провел в палатке Ма Голдвы, но мне показалось, что безумно долго. Я был уверен, что на улице уже светает, а меня по всему городу ищут с собаками, но сложилось впечатление, что не прошло и десяти минут. Танцы у костра были в самом разгаре, у цыган оказалось много музыкальных инструментов, но играли на них лишь мужчины, зато женщины умели потрясающе двигаться, подпевая звонкими голосами. Взметались вверх пышные юбки, открывая стройные ноги, бубен ударялся то об округлое бедро, то о запястье цыганок, они не боялись воспевать то, что у нас запрещено, но на деле пропагандировалось, а по воскресеньям замаливалось. Эти танцы и песни завораживали, я тут ничего не знал, двигался только на звук, но когда вышел на поляну, то замер, не в силах отвести взгляда от общего веселья. Как ни странно, вывела меня из транса одна из цыганок, что остановила на мне взгляд и вдруг подмигнула мне. Наверное, это должно было на меня как-то повлиять, но точно не испугать, а произошло со мной именно это. Развернувшись на пятках, я начал пробираться к столу, за которым сидел вместе с Йо. Даже если его там нет, я просто поступлю так, как должен был бы сделать, потеряйся я в темном лесу – я сяду, и буду ждать помощи. Носиться по всему поселению, смысла нет, да и опасно это, не смотря на то, что на меня вообще внимания никто не обращал, словно меня и не существует. Я даже перестал удивляться такому поведению – Ма Голдва достаточно много рассказала мне, и теперь пазлы общей картинки собирались воедино. Я, наконец, убедился, что мне врали. Цыгане очень богатые люди, но предпочитают крепкую общину роскоши, однако придерживаются политики невмешательства, если жизни ничего не грозит. В то время как на моей стороне все пекутся о собственном благосостоянии и обустройстве экологически и социально чистого окружения, здесь крепче всего ценится семья. И если Йо привел меня сюда, значит, он считает меня очень близким человеком, потому что я чужак. Не смотря на свои желания, если бы он не доверял мне и не видел во мне что-то родное, он не привел бы меня сюда. Это грело мне сердце. С другой стороны, тут не было ничего удивительного, ведь у меня вторая часть его души. Но сердце все равно греет. Магию, которой прокляли Йо, называют в честь ее создателя – Тамаш. Тот старик, как бы мне ни хотелось в это верить, действительно живет уже не первую сотню лет. Ма Голдва сказала, что он мечтал научиться продлевать жизнь, потому что он жил, а его родные и близкие старели и умирали. Так же говорят, что придумал он это заклинание, когда чуть не потерял единственную живую дочь. Как оно работает, никто не знает кроме него, как снять тоже, хотя Ма Голдва на своем веку три раза видела это проклятье, не считая случая с Йо. Однако, тут все получается наоборот. Если умру я, Йо просто навсегда останется куклой. И все же, раз есть заклинание, должен быть способ его снять. Помимо этого, я узнал, что меня всю жизнь обманывали. Все эти байки про то, что цыгане падший народ, который продает себя и свои услуги – не больше, чем выдумка, чтобы поднять мое общество в глазах других. Когда-то цыгане жили наравне с нами, даже были почитаемыми людьми, потому что у них особый дар к кузне и драгоценным металлам, говорят, цыган может по запаху найти драгоценности, но после того, как общество, что сейчас живет на стороне Света, начало бояться их, народ Йо просто изгнали из города. Было это так давно, что помнит это разве что Тамаш или Ма Голдва, с тех пор цыгане - кочевой народ, но на судьбу свою не жалуются, многие живут в целых поселениях, но не хотят уходить отсюда, потому что здесь их родная земля. А родственные связи они берегут больше всего. Мне даже не хочется возвращаться домой, но нужно, иначе в городе поднимут панику. Стоило мне сесть за стол, как меня тут же окружило несколько людей, которые попытались утянуть меня к костру. Не знаю сам, как смог вырваться и отойти, но лучше бы я этого не делал. Сейчас я понимаю, что мы многое переняли у цыган. Среди молодежи есть развлечение, которое мы называем цыганским поцелуем. Суть игры заключается в том, что затягиваясь трубкой, ты должен передать дым в чужой рот, скрепив поцелуй. Игра эта часто практикуется не только у любовников, но потом люди, разумеется, не забывают просить за это прощение в церкви. Я сам никогда не принимал в ней участие, но пару раз видел, и так и не понял смысла. Впрочем, объяснений я не слушал. Я заметил Йо в тени деревьев совершенно случайно. Видимо, моя энергия на волосах, что Ма Голдва намотала ему на запястье, еще не иссякла, потому что он вполне живой и реальный сидел рядом с Реном и задумчиво смотрел в землю, пока его друг что-то говорил, постукивая мундштуком трубки по подбородку. Наконец, Рен закончил, и сразу затянулся, а Йо задумчиво кивнул и повернулся к нему, когда тот два раза хлопнул его по колену, привлекая к себе внимание. Йо убрал за ухо волосы, от которых я никогда не могу оторвать взгляд, потому что они какие-то особенные, мягкие, блестящие, и наклонился к нему. Я вдруг отчетливо услышал, как мое сердцебиение замедлилось, и билось оно точно так же, как клубился дым, который Рен передавал из губ человеку, носящему половину моей души. Пожалуй, спасло меня от настоящего крика только то, что за дымом я не видел, как скрепились их губы. Мне стало больно, но я умею быстро брать себя в руки. Когда я понял, что влюбился в этого цыгана, дал, наконец, чувству, которое я испытываю, определенное значение? Не так давно. Страдал ли я от этого? Нет. И как я уже сказал Ма Голдве, я не собираюсь в этом раскаиваться, не собираюсь искать себе оправданий и думать на тему аморальности. Я просто влюбился и почти не могу сдержать улыбку, когда смотрю на него. Мне плевать с высокой колокольни, что он парень, цыган и вообще у нас разные миры. Он мой. Я был этим доволен. Но кто мне сказал, что здесь у него нет кого-то, к кому он стремится? По крайней мере, теперь я понимаю, почему он так рвался домой. Йо выдохнул дым в ночное небо и заметил меня. Он слабо улыбнулся и поднял руку, будто в приветствие. - Поговорил? – спокойно спросил он, когда я приблизился. Я кивнул. - Она тебя зовет, - ответил я. - Хорошо, - Йо поднялся и отряхнул штаны. Я хотел что-то сказать, но даже забыл что, потому что меня схватили за руки и поволокли куда-то назад. Картинка сменилась так быстро, как бывает во сне. Только что я видел Йо, а сразу за этим как иллюзорное пламя переливается на блестящих одеждах танцующих у костра женщин. Я знать не знаю этих танцев, но меня поместили прямо в середину круга, я почти потерялся в пространстве. Двигаться мне помогала молодая цыганка, их речитативное пение било в уши, казалось, что кровь по венам бежит все быстрее, по мере того, как нарастает темп музыки. Я потерялся. POV Йо - Было бы забавно, если бы ты мог оживать от прикосновения любого человека, - усмехнулся Ренни, набивая трубку табаком. Нам разрешено курить с шестнадцати лет, но делаем мы это только по праздникам, потому что пользы нет, зато особый ритуал вскруживает голову быстрее алкоголя. – Прикинь, протирают с тебя пыль, а ты тут такой «Бу!». Инфаркт, истерика, я доволен. - Меня вполне устаивает то, что я оживаю только рядом с Хао, - слабо улыбнулся я. - Ты это дело бросай, - мой друг мне даже пальцем погрозил. – Ты один из завидных женихов. Я только кивнул. В ушах все еще звучали слова Хао, что он сказал у Ма Голдвы, думая, будто я не слышу его. Уверен, старуха не просто так захотела, чтобы я услышал именно это, раз выгнала меня сразу после такого признания. Конечно, слов там не было, но я не дурак. И в сердце что-то екнуло. Правда, еще тогда, когда дома он сказал, что уже не сможет без меня. Я тоже не смогу, поэтому и принял это как факт, не задумываясь. Идиот, одним словом. - Кроме того, он с той стороны, - продолжил Рен и зажег длинную спичку. - Так тебя только это волнует? – поинтересовался я. Ренни пожал плечами, наконец, выпуская первый клуб дыма. - Да. - И ничего больше? - А чего ты хочешь от меня? Чтобы я читал тебе нотацию о том, как крупно тебе повезло стать объектом обожания парня? Не дождешься. Не ты первый, не ты последний. - Но он нравится мне, - признал я, делая ударение на последнем слове. - А мне нравится молоко и бить Хоро по лицу, - беспристрастно ответил мой друг. – И что с того? - Я бы сказал, почему тебе так это нравится, - улыбнулся я. - Вот не надо! – сразу вскрикнул он. – Мне все равно. И все равно, кто тебе нравится. Я только хочу, чтобы ты себе жизнь не испортил, понял? Ты попал круто, но из-за этого не стоит впадать в панику. Придумаем что-нибудь. Уверен, Ма Голдва поможет, да и твой отец кинется на поиски этого чокнутого старика. В конце концов, у Хао длинная шевелюра – обреем, и будешь постоянно пряди менять. Я невольно рассмеялся, но на такое идти точно не был готов. - Почему ты думаешь, что я могу испортить себе жизнь? - Потому что у тебя только два варианта: либо проходить всю жизнь с ним куклой, либо найти способ избавиться от проклятья и вернуться домой. Или ты надеешься там задержаться? И все из-за него? - Я этого не говорил. Но он хороший, и милый, умный, улыбается красиво… - Началось! – протянул Рен и дал мне подзатыльник. – Сейчас будет улыбается красиво, потом целуется шикарно. Выкинь это из головы. Если он больной, не значит, что ты должен заразиться. Я теперь буду рядом с ним бояться стоять, вдруг и меня заразит. - Ты дурак, - поведал я, потирая голову. – Чувства не болезнь. И на мне не проклятье. - Ойле, - пожал плечами Рен. – Я вот что тебе скажу: даже если в тебе эта инфекция уже сидит, мне все равно. Ты останешься мне другом. Но что тебя в таком случае ждет дальше? Где-то он прав. Я почти совершеннолетний, еще немного, и мне начнут искать невесту, даже есть уже одна девушка на примете. Когда-нибудь я должен занять место отца, но это никогда не лежало к моему сердцу. Впрочем, выбора особо нет. Я хочу снять заклятие, я хочу еще очень много сделать в жизни, но я понимаю, что могу, и даже хочу, наверное, делать это с Хао. Рен его совсем не знает. А знаю ли я? Ведь я даже не заметил, как он смотрит на меня. Я испугался, если честно. Когда Ма Голдва привязала к моему запястью прядь его волос, я не мог оторвать от Хао взгляд и поверить в услышанное. Нет, я, конечно, знал, что такое бывает, но никогда не думал, что сам попаду в такую ситуацию. И что сам это почувствую. Или я просто придумал это себе, когда услышал его слова? Разобраться бы в самом себе сначала, а уже потом думать, как это получилось… От мыслей меня оторвал Рен. Он глубоко затянулся и похлопал меня по колену. Я склонился, чтобы вдохнуть терпкий дым. Пришлось закрыть глаза, чтобы он не попал в них, а я почти сразу отстранился, чтобы не раскашляться, потому что дыма было много. В детстве мы любили подкалывать взрослых, особенно парней, которые так делали. Кричали «Целуйтесь!» или «Жених и невеста», и только сейчас мне самому хочется смеяться, когда я слышу подобные выкрики от детей. Ничего, вырастут, поймут, что соприкасаться при этом не обязательно. Дым, переданный таким образом, куда крепче и насыщенней, в мозг ударяет сразу. Голова закружилась, но зато все мысли ушли. Выдохнув дым, я немного подождал, расслабляясь, открыл глаза и увидел Хао. В сердце опять что-то екнуло. - Поговорил? – спросил я, когда он подошел. - Она тебя зовет. - Хорошо, - я поднялся, очень надеясь, что за время моего отсутствия они с Реном не поругаются и найдут общий язык. Но Хао вдруг утянули танцевать. Я искренне улыбнулся, когда увидел, как он растерялся, но у меня не было времени наблюдать за этим, потому что Ма Голдву нельзя заставлять ждать. Когда я вошел в ее палатку, голова закружилась еще сильнее, даже в глазах потемнело, хотя тут и так света было не очень много. Ма Голдва повернулась ко мне, поклонилась в ответ на поклон, и жестом пригласила сесть, что я и сделал, чтобы не свалиться прямо на пол. - Как себя чувствуешь? - Не очень, - признал я. - В любом случае, разговор будет недолгим. Я только хочу тебе сказать, что искать Тамаша бесполезно, его можно найти только в том случае, если ты в этом нуждаешься. - А я не нуждаюсь, по-вашему? - А что ты потерял и что приобрел? Я открыл было рот, но не нашелся что ответить. - Я слышу и вижу все, что происходит вокруг, когда я кукла, - поведал я. - Я знаю, - выдохнула она. - Знаете? Тогда почему?.. - Почему не выгнала тебя в начале разговора с Хао? – усмехнулась Ма Голдва. – Мне кажется, ответ очевиден. - Вы не сказали ему о том, что я все слышал? - Нет. - А вы не считаете, что это неправильно? Я вздрогнул. Впервые за свою жизнь слышу, как Ма Голдва смеется. - Даже он не считает это неправильным, а тут ты, - наконец, произнесла она. – Мальчик впервые что-то чувствует искренне. А ты впервые ищешь оправдания чувствам. - Я скорее не могу понять, что чувствую я. - И все же, ты пытаешься разобраться в своих чувствах, а не в его. Задумался. Она права. - Его чувства мне, - я запнулся, быстро облизнул покусанные губы, пытаясь сформулировать мысль. – Мне нравятся они. Я…рад им. Не знаю, почему, но я словно всегда хотел это услышать именно от него. - У тебя достаточно времени, чтобы придумать ответ. - Что мне делать? – потерянно спросил я. - Я что, сваха, что ли? – почти вскрикнула старуха, и я отшатнулся. – Сами разбирайтесь. Беги давай, а то разобьешься тут у меня. Я послушно встал, снова поклонился и, держась стеночки, пошел к выходу. Я так и не понял, зачем она это сделала, но решил, что разберусь с этим позже. Может, Хао соврал? Или пошутить решил? Может, проверял меня? Надо теперь смотреть в оба, постоянно смотреть на него. Я и так это делал, как одержимый, но никогда не придавал этому значения. Только на свежем воздухе я подумал, что Ма Голдва явно права. Я больше приобрел, чем потерял, став фарфоровой куклой. Головокружение усилилось, и уже точно не от табачного дыма. Я побежал на поляну так быстро, как мог, но невольно остановился и замер. Кажется, Хао втянулся в общую атмосферу, пока меня не было, потому что уже сам танцевал, изредка кидая взгляды на других, чтобы понять, правильно ли делает. Единственное, что меня удивило, так это то, что Рен тоже присоединился к общему веселью. Я либо слишком много выпил, либо слишком много дыма вдохнул… Или я захотел, поэтому я кинулся в эту толпу и коснулся руки Хао, отвлекая его от девушки на себя. Сразу стало легче, в голове все прояснилось, и еще через секунду я почувствовал, как запястье слабо обожгло, и волос Хао на моей руке превратился в пепел. Он удивленно посмотрел на меня, явно не ожидал увидеть так быстро, но я лишь улыбнулся и, сплетя наши пальцы, продолжил затягивать его в танец. Знаю, у них там что ни день, то бал, что ни час, то праздник, но он потрясающе двигается. Я живу здесь всю жизнь, а мне кажется, что он танцует лучше меня. Впрочем, насладиться этим у меня не получилось, потому что уже скоро музыка резко оборвалась, и народ разразился громкими криками и аплодисментами. А я боялся пошевелиться, потому что с последним барабанным боем прижался грудью к груди Хао, и теперь чувствовал его дыхание на своих губах. Сердце упало вниз. Он отшатнулся первым и отвернулся, но я успел заметить, что смотрел он на мои губы. Не соврал. Я закусил губу и улыбнулся, опуская голову. Внутри что-то невероятное происходит. Что-то, что я не могу описать словами. Не первый раз замечаю, что его безумно приятно держать за руку, но теперь это что-то особенное. - Тут у вас веселее, чем у нас, - вдруг произнес он. Я не могу сдержать улыбку, я пытался! - Наверное, но я никогда не был на ваших светских раутах, - ответил я. И все же, между нами есть какое-то почти физически ощутимое напряжение, которого раньше я не замечал. Но атмосферу разбавил Рен. - Ну что, красавица и чудовище, уже сваливаете? – спросил он, складывая руки на груди. Хао поперхнулся воздухом, а я рассмеялся. - Это я чудовище, - успокоил я аристократа. – Да, пора уже, лучше будет, если мы до рассвета вернемся. Верно? Хао перевел на меня взгляд и кивнул. Я что, тоже не могу сдержать улыбку, когда смотрю на него? - Я бы с радостью еще поспал немного, - проговорил он. - Я провожу вас до Помойки, - решил Рен. - До помойки? – не понял Хао. - Мы так называем город, который вы нам построили, - пояснил я. – Точнее, что построили власти твоей стороны. Хао кивнул. Прощание со всеми заняло больше времени, чем мы тут были, честное слово. Я только с папой десять минут прощался, а Хао терпеливо ждал и делал вид, что совершенно не слушает. Наконец, мы втроем нырнули в лес, чтобы поскорее вернуться в город, а оттуда в дом Хао. Всю дорогу я со своим другом разговаривал ни о чем – узнавал новости, обменивался воспоминаниями, но Хао разговорить так и не получилось. Не могу понять, что с ним произошло. Он сдержанный, конечно, хочет казаться не эмоциональным, но сейчас он держит себя в руках серьезней, чем обычно. Мне это совсем не нравится. Никогда не нравилось. У реки Дэв мы попрощались, причем Хао просто вежливо улыбнулся на поклон. Он вырвал у себя несколько волос, намотал их мне на запястье и выпустил мою руку. - Легче будет, - пояснил он. Наверное, у меня было какое-то несчастное лицо. – Пойдем. Я спустился в старую канализацию первым, и теперь все время оборачивался, чтобы убедиться, что он идет следом. Почему-то мне казалось, что он хочет сбежать. Догадался, что я все слышал? Вряд ли. Если Ма Голдва ему не сказала, а она не сказала, дело не в этом. Стоит дома с ним поговорить, наверное. Обратный путь, как обычно, занял меньше времени, по крайней мере, так казалось. Правда, я перепутал люки, и мы выбрались чуть дальше, чем нужно было, но без препятствий и проблем добежали до дома. Заперев комнату, Хао сразу направился в ванну, не сказав мне ни слова, а я потеряно опустился на кровать. Кажется, я совсем перестал что-либо понимать. Может, я обидел его чем-то? Или он просто разочаровался, увидев, как я живу? Или, наконец, понял, что я цыган? Он вскоре вернулся и просто сказал мне, что теперь моя очередь. Я послушно вымылся, стараясь избавиться от запаха костра с волос, и, закутавшись в длинный халат, вернулся в комнату. Хао уже спал, положив под щеку ладонь. Я сел рядом и осторожно убрал прядь волос с его лица, нарочно проводя подушечками пальцев по горячей коже. Мне очень нравится касаться его. Нравится смотреть на него. И хочется улыбаться рядом с ним. Твердо решив разобраться в себе и что к чему, Йо все последующие дни наблюдал за аристократом, но все изменилось. Хао избегал его. Приходил с учебы, но не касался Йо как обычно, чтобы оживить фарфоровую игрушку, а некоторое время делал попытку занять себя чем-нибудь, а потом садился на постель и подолгу смотрел на цыгана, подпирая руками подбородок. А вечером, ближе ко сну, касался, привязывал прядь волос к запястью, и врал, что был очень и очень занят супер важными делами. Йо молчал. Хао избегал его касаться. Говорить они стали еще меньше. Даже на просьбу побольше рассказать о себе, Хао почти не реагировал, отделываясь редкими и односложными ответами. Зато постоянно рассуждал о том, как найти Тамаша и снять заклятие, чтобы Йо смог вернуться домой. - Ты меня как будто прогоняешь, - один раз через силу улыбнулся Йо. - Ты же хочешь вернуться, - равнодушно ответил Хао. Йо снова промолчал. Минуты, порой часы наблюдений, привели его к мысли, что он явно бы не по лопатке Хао похлопал при встрече. И точно не плеча бы коснулся. В моменты, когда уже хотелось от отчаяния и непонимания крикнуть «Да подойди ты уже!», Йо ловил себя на мысли, что теперь он чувствует неразделенную любовь. И поначалу он даже гнал от себя подобные мысли. Пока они не стали очевидны даже для него. Просто раньше он не обращал на это внимания. Раньше он думал, что все так и должно быть, и теперь всегда так и будет. Не наслаждался редкими разговорами и взглядами. Не нежился в объятиях перед сном, хотя они происходили куда чаще, чем теперь. Просто был дураком. Они же две части одной души. И Йо был уверен, что всегда любил этого человека. Просто только сейчас заметил, что их общее поведение сильно отличается от нормального. Видимо, это заметил и Хао. Так может дело в том, что он догадался о чувствах Йо? Нет, не может такого быть. Цыган - игрушка, кукла, глаза которой стекленеют без прикосновения Асакуры. И он только сейчас понял, как ему важны его пальцы на своей ладони. Но при любой попытке поговорить, Хао хватал со стола бумаги и, делая вид, что изучает их, переводил тему на повседневные дела. Йо даже не злился, он просто отчаялся что-либо понять, уже начал верить в то, что он один при взгляде на Хао почти задыхается и улыбается, но это не так. Ведь каждый вечер Хао подолгу рассматривает его. Порой надевает перчатки и невесомо проводит по фарфоровой щеке пальцами. Явно пытаясь прикоснуться, но не оживить, чтобы Йо не почувствовал этот жест. Как и этим вечером. Он долго смотрел на куклу, а затем рукой, одетой в перчатку, провел по хрупким губам и вдруг тихо произнес: - Как я буду без тебя? Йо глубоко вдохнул, когда аристократ привязал к его запястью тонкую прядь волос. И даже хотел схватить Асакуру, но тот сразу отвернулся и отошел, не заметив этот жест. Опять принялся врать, что был занят. Йо начал злиться. Нет, он, конечно, знал, что все аристократы такие - у них на глазах ребенка бить можно, ни один мускул не дрогнет, но чтоб настолько! Раньше Хао хоть улыбался, разговаривал с удовольствием, а теперь даже не дотрагивается днем, а потом еще врет, что занят был. Болван. Именно таким словом Йо окрестил его пару дней назад. - ...И на выходных очень много дел. Карточная игра в субботу, затем театр, думаю, устану сильно. Все воскресенье, как обычно, в церкви. Но ты не волнуйся, я запру тебя, чтобы тебя не утащили, как тогда, - продолжал равнодушным голосом рассуждать Хао, разглядывая какие-то бумаги, тесненные золотой печаткой. А Йо знал, что врет. Да и вряд ли игра в карты и театр отнимут все силы. Конечно же, вернется уже вечером, в очередной раз сбежав с какого-нибудь маскарада, сядет на постель напротив, расстегнув рубашку, коснется сцепленными пальцами поджатых губ, и долго будет сидеть и смотреть на цыгана, думая, что тот ничего не видит. - ...А на неделе надо будет к Опачо на день... - Болван, - громко выдохнул Йо, поглаживая тонкую прядь волос на запястье. - Что? - словно не расслышал Асакура, но на цыгана взгляда так и не перевел, только от бумаг оторвал, будто сейчас добавит «Ты слышал скрип? Сквозняк, наверное». Интересно, сколько дней он делает вид, что изучает их? Точно больше трех. Одну и ту же бумажку! - Болван, - как ни в чем не бывало, повторил Йо. - Ты самый настоящий болван. Хао, наконец, перевел непонимающий, даже удивленный взгляд на парня. Йо тихо выдохнул, повернув голову в сторону, и быстро облизал сухие губы. - Позволь спросить, почему? - Сколько слоев на тебе? - поинтересовался Йо, встав с кресла. Он подошел к аристократу и слабо дернул его сперва за ворот белой рубашки, торчащий из жилета, затем за прядь волос, что выбилась из высокого хвоста. - Сколько? Ничего не понимая, аристократ убрал назад волосы, словно боясь, что цыган снова дернет за них. - Все эти ваши праздники, одежды, концерты, театры, приемы, игры, другая чертовщина, - продолжил Йо, немного подняв голову, чтобы четко видеть лицо Асакуры. - Через сколько слоев я доберусь до ТЕБЯ? - Ты чего несешь? - строго проговорил Хао, но цыган по глазам видел, что внутри бушуют совсем другие эмоции. Йо схватил Хао за руку и длинным ногтем свободной руки поддел прядку волос на запястье, разрывая ее. - Отпустишь меня, разобьюсь, - напомнил цыган, хотя смысла в этом не было. Хао от удивления почти зажмурился, хотя должен был широко распахнуть глаза, когда Йо резко подался немного вперед и настойчиво, но очень осторожно, коснулся чужих губ своими. Асакура выронил листы, которые с шорохом упали на пол, но так и замер с поднятой рукой. Он ответил сразу, даже не успел понять, когда, но Йо медленно отстранился и выдохнул, опуская взгляд. - Мне нужен ТЫ. Очень нужен. Хао открыл глаза и, не скрывая удивления, уставился на цыгана. Губы горели, словно он выпил очень горячий чай, сердце билось где-то в горле. - Болван, - тихо выдохнул Йо, делая шаг к кровати. Он отпустил руку Асакуры, когда был уверен, что упадет на одеяло и не разобьется. Хао еще несколько минут смотрел в стену, не веря в то, что сейчас произошло. И не зная, что теперь ему делать. Внутри бушевало столько чувств, что хотелось застонать от безысходности и забиться в угол комнаты. А что он? Не хотел этого? Да ему в голову такое прийти не могло! Он смотрел на цыгана, жадно вбирая его образ в память, украдкой вдыхая запах с волос, наслаждаясь прикосновениями, которых теперь старался избегать, раз у Йо есть возможность и человек, к которому он стремится вернуться. И Хао не станет держать, в этом нет никакого смысла. И логики. И любви в эгоизме тоже нет, хотя Асакура в легкую мог отказаться искать Тамаша, и тем самым на всю жизнь привязать к себе Йо, потому что только он сейчас может наслаждаться его прохладными руками и живым взглядом. - О, Боже, - наконец, прошептал Хао, закрывая горящие щеки ладонями. Успокоившись, Асакура сел на край кровати и, убрав волосы за уши, с третьего раза коснулся фарфоровой руки. Йо сразу попытался вырвать руку, заползая подальше на кровать, но Хао вцепился крепко. - Что это значит? – почти холодно спросил аристократ. Наверное, не так надо было, но шоковое состояние еще не прошло, да и его слова показались ему тихими, потому что кровь в ушах шумит. - Я просто тебя поцеловал, - спокойно ответил Йо. - Зачем? – выдохнул юноша. Цыган закатил глаза к потолку, немного подняв к нему лицо. - Я должен тебе признаться, - произнес он, не глядя на Асакуру, но чувствуя, как тот напрягся. – Дело в том, что я все прекрасно вижу и слышу, когда ты думаешь, что я бездушная кукла. Йо уже с минуту разглядывал неровный потолок, ожидая ответа, но его все не было. Наконец, он опустил голову и вскрикнул, потому что ему в скулу тут же прилетел кулак. Цыган схватился за больное место и дернул головой, смахивая волосы с лица, а Хао почти до боли сжал его руку. - А сказать мне об этом не мог? – прошипел аристократ, опасно надвигаясь на парня. - Сказал бы, никогда не услышал бы то, что ты действительно думаешь, - четко ответил Йо, но назад отстранился, пока не упал на спину, и сразу привстал на локтях. – Ты болван, Хао. Ты врал мне все время. Какими такими важными делами ты был занят, перечисли еще раз! - Ты хоть понимаешь, как отвратительно ты поступил со мной? – повысил голос Асакура, как хищник нависая над парнем. - А ты прям по этикету себя ведешь? – не остался в долгу цыган. – Не тебе мне морали читать! - Заткнись! – сквозь зубы прошипел Хао. - Заставь, - улыбнулся Йо. Хао замер, в свободной руке сжимая покрывало. Пьяный взгляд темно-карих глаз остановился на губах, но он отбросил эти мысли и резко отстранился. Йо так же сел и сам вцепился в руку Асакуры, боясь, что он его сейчас отпустит. - Почему ты врал мне? – негромко спросил цыган. Аристократ тяжело выдохнул, отводя взгляд. Мысль о том, что вопрос должен звучать иначе, например, «Ты дурак?», скользнула в мозг и тут же исчезла. - Должен же я был объяснить тебе как-то то, что я касаюсь тебя только ближе к вечеру, - глухо ответил он, не видя больше смысла врать. - Теперь скажи правду, - мягко попросил Йо, придвигаясь ближе. Хао усмехнулся, переводя на цыгана взгляд. - А что на это скажет Рен? - Что я идиот, - пожал плечами Йо, но только после собственно ответа до него дошло, почему был задан вопрос. Так он подумал… У Хао с лица не успела сойти горькая усмешка, как щеку обожгло болью с такой силой, что он немного повернул голову на бок. В голове зазвенело, но дать сдачи он даже не подумал, только перевел шокированный взгляд на парня. - Ты в курсе, что у меня только что был первый поцелуй, болван? – воскликнул Йо, все еще держа руку после пощечины навесу. Хао только покачал головой, бездумно коснувшись пылающей щеки прохладными пальцами. Смысл слов цыгана доходил до него медленно, по слогам, но Йо явно соображал быстрее. Просто у него уже было много времени все решить. Он заставил Асакуру коснуться ладонью своей щеки и, схватив его за рубашку, опрокинул на постель. - Скажи мне правду, - громко потребовал он. - Я люблю тебя! – так же громко ответил Хао, когда внутри все окончательно оборвалось. Выкрикнул с отчаянием, почти с дрожью в голосе. Йо улыбнулся, немного прикрыв глаза, а аристократ подумал, что там еще падать и падать. Цыган склонился ниже, коснулся носом гладкой щеки Асакуры, и тот почувствовал, как длинные пушистые ресницы щекочут кожу. Дышать он не мог, последний судорожный вдох получилось сделать, когда Йо немного повел головой, и тихо, но четко выговорил прямо в губы: - Как же приятно слышать эти слова именно от тебя, любовь моя… Хао крепко закрыл глаза, когда с губ невольно слетел тихий, как одинокая капля дождя, стон. Он скользнул рукой с щеки Йо в густые волосы и сжал их, но этим только запретил приблизиться. Цыган немного выгнулся от боли и приоткрыл губы, но взгляда не отвел. - Скажи еще раз, - шепотом попросил он. - Нет, - глухо проговорил Хао. - Почему? Просто посмотри на меня. Как под каким-то заклинанием, Хао медленно открыл глаза и немного ослабил хватку. Голова кружилась от такой близости, мозг вообще отключался. - Не заставляй. - Это тяжело? - Очень, - признал Асакура. - Мне не тяжело, - тихо произнес Йо, и тут же, как ребенок, начал много раз повторять, заметно повысив громкость. – Ты меня любишь, ты меня любишь, любишь, любишь, любишь. - Да-да-да, - наконец, не выдержал Хао, повышая голос, чтобы перекричать цыгана, и невольно улыбаясь. – Люблю! Доволен? Йо, тихо смеясь, безумно радуясь тому, что нашел в себе силы признаться самому, радуясь, что способен на такое чувство, да вообще всему на свете радуясь, настойчиво, но неумело прильнул к чужим губам. Хао ответил, медленно выдыхая, будучи почти уверенным, что ему это все снится, если бы не тупая боль на щеке. Пара мягких поцелуев, нежные, но режущие от покусываний губы, только его губы, никем раньше не целованные. Не важно, что он видел, Йо он верит безоговорочно. Асакура слабо тянет черные волосы, но цыган упрямо не хочет отстраняться, и тогда Хао царапает кожу головы, и как только Йо приоткрывает губы, быстро скользит в них языком. Цыган вздрогнул и замер, сильнее прижавшись к груди аристократа. Понадобилось несколько томительных мгновений, чтобы получилось поймать его язык. Но Йо сам робко потянулся на встречу и сжался, как только мягкая плоть коснулась его собственного языка, моментально перехватывая всю инициативу. Так целоваться ему понравилось, очень даже, он быстро учился. Обняв Хао за шею, цыган просто расслабился и отвечал на каждое движение, чуть ли не жмурясь от удовольствия. Спустя пару часов они оторвутся друг от друга, и Йо первый прошепчет покусанными губами: - Я люблю тебя. Хао улыбается, но не верит. Как-то все слишком быстро. Как-то слишком волшебно. Такого в реальности не бывает. И Йо это видит. - Даже если бы я был не фарфоровым, я бы все равно не жил без твоих прикосновений, - шепчет он, убирая с любимого лица черные пряди. – Это не магия, Хао, это все взаправду. Это всегда было. Асакура знает, что всегда. Только не знал, что такой не единственный. Чтобы разбавить немного атмосферу и привести мысли в порядок, он предлагает попить чаю, и цыган соглашается, напросившись вместе с ним пойти на кухню. Аристократ хотел вырвать несколько волос и привязать их к тонкому запястью парня, но Йо остановил его и покачал головой. Нечего себе волосы драть, ведь Хао может держать его за руку. И так куда приятнее. Наконец, Хао негромко рассказывает о себе, когда они легли на постель, сжимая в руках горячие кружки. Пришлось повозиться, потому что на дворе глубокая ночь, чайник был совсем холодный – еще час они провели на кухне, тихо доставая заварку и ожидая кипяток. Даже чуть не пропустили момент, когда вода начала выкипать, потому что оторваться друг от друга было сложно. Йо внимательно слушает, но не перебивает, лишь вставляет свои истории, если Хао замолчал. - Почему ты подумал, что я с Реном? – вдруг спрашивает Йо, отставляя пустую чашку в сторону. Хао вздохнул и рассказал ему об увлечении аристократической молодежи и о том, что он видел. А цыган только рассмеялся. - Да мы даже не соприкоснулись! - Этого я не видел, - усмехнулся Асакура. - Подумать только… Вот не мог бы я видеть и слышать, так и не узнал бы никогда. Хао промолчал, водя пальцем по сколу чашки. Он не уверен, что у него было бы достаточно терпения всю жизнь об этом молчать. - Хочешь, покажу, что такое настоящий цыганский поцелуй? – хитро улыбнулся Йо, садясь напротив. - Хочу, - так же лукаво улыбается Хао, но вскоре замирает, потому что никак этого не ожидал. Йо прикладывает ладонь Хао к своей шее и, протянув руки, медленно начинает расстегивать серебряные застежки жилета, а затем тугие пуговицы сорочки. Асакура смотрит на него спокойно, но внутри все ходуном ходит, а Йо притягивает его к себе за ворот и, снова коснувшись губ, чтобы позволить Хао убрать руку, стягивает ткани с плеч вниз. Берет руку аристократа, отстраняется, и медленными, до безумия медленными поцелуями, касается каждого длинного пальца. Хао следит за его действиями, стараясь не пропустить ничего, а руки предательски дрожат. Цыган целует тыльную сторону ладони, переворачивает руку и касается губами линии судьбы. На запястье, рядом с колотящимся пульсом, движения губ становятся более жадными, но остаются такими же мучительно медленными. Когда Йо добирается до локтевого сгиба и целует чувствительную кожу там, Хао невольно приоткрывает рот и сжимает ладонь, чтобы ногти впились. Но цыган продолжил подниматься вверх, сжал в пальцах ладонь аристократа, наконец, коснулся губами плеча и медленно пошел на шею. Хао смотрит в одну точку, куда-то за спину Йо, стараясь дышать ровно. И срывается на тихий стон, когда Йо касается языком, а затем губами, бьющейся жилки на шее. Терзает ее, закусывает, слишком медленно и долго, почти убив все самообладание Асакуры, но все же поднимается вверх и целует за ухом, дергает зубами мочку, касается щеки, уголка губ и шепчет прямо в них: - Теперь ты не сможешь отказать мне в поцелуе. Парень должен добиться поцелуя любой ценой. Если добился – в лице всего клана мы обвенчаны. - Так бери свой поцелуй, - дрожащим голосом отвечает Хао, но первым подается вперед и, повалив парня на постель, почти кусает его губы. Йо не сопротивляется, наоборот, отчаянно пытается отвечать, помогает непослушным рукам распутывать узел на собственной сорочке. Густое и горячее желание уже разлилось по всему телу, и его невозможно контролировать, оно никак не хочет слушаться волю и разум, только закипает все быстрее. Цыган на секунду становится фарфором, но сорочка летит на пол, а Асакура сразу подхватывает худое тело и прижимает его к своей груди, снова находя отвечающее губы. - Стой-стой-стой, - наконец, найдя в силы, шепчет Йо, но даже не отталкивает. – Хао, остановись! - Меня сейчас никто не остановит, - с рыком отвечает Асакура, сжимая в пальцах руки Йо и поднимая их над его головой. Цыган успевает вдохнуть любимое имя и закусывает губу, чувствуя чужой язык на своей шее. Хочется кричать отчаянно и громко, но он лишь тяжело дышит и слабо выгибается. Страшно, но он сам довел Хао до такого состояния, однако пугает то, что он этого хотел. Но вдруг в дверь раздается мерный стук, и сперва он кажется лишним шумом на фоне, но он повторяется, и Асакура замирает. Синхронно, юноши поворачивают взгляд к окну и видят, что небо уже посветлело. - Господин Хао, - это Матти. - Доброе утро, я принесла горячей воды умыться. - Никто, кроме нее, - выдыхает Хао. И цыган и аристократ тяжело дышат, вновь встречаются взглядами. Йо облизывает пересохшие губы и сглатывает, а Хао встает, быстро накручивает на палец тонкую прядь волос и с силой дергает. Йо садится в кресло, осознавая, что ему сейчас надо изображать игрушку, но кажется, что грудь вздымается слишком быстро, а вся кожа пылает, точно заметят. Однако Матти быстро уходит, оставив кувшин, чтобы принести завтрак, но ни Хао, ни Йо даже не пользуются им, а растирают щеки ледяной водой. Успокаиваются, больше ничего друг другу не говорят, а вскоре приходит Люциус, чтобы забрать Асакуру на каждодневную тренировку. Йо за ним будет наблюдать из окна, не отрывая раскрытой ладони от груди, где гулко бьется обезумевшее сердце.