Credendo vides

Йо сильнее прижался ухом к двери, пытаясь понять, что происходит в комнате. Уже двадцать минут он сидел в ванной, потому что в комнате Матти помогала Хао готовиться к очередному праздному вечеру стороны Света, и что-то без умолку болтала о новостях и желаниях отца Асакуры. Цыган не мог понять ни слова, и улыбался, если слышал тихий, ленивый голос Хао. Плохо было то, что голова уже начинала кружиться, значит, энергия аристократа на волосах, привязанных к запястью куклы, начинает иссякать. Наконец, все стихло, и Йо осторожно открыл дверь и выглянул. Хао, стоящий у окна, повернулся к парню и слабо улыбнулся. Одетый в парадный костюм, он поправил золотую запонку на рукаве, и начал собирать волосы в высокий хвост, когда цыган прошел в комнату и подошел ближе. - Ты прекрасен, - тихо проговорил Йо, осторожно, словно может испачкать, касаясь белой рубашки на груди пальцами. Асакура улыбнулся и опустил руки, а длинные волосы тут же упали на плечи и грудь. Йо взял тонкую прядь на ладонь и, поднеся ее к лицу, глубоко вдохнул запах. - Ты надолго? - Постараюсь вернуться до того, как ты станешь фарфоровым, - ответил Хао и тонким лезвием, взятым со стола, отрезал прядь с затылка. Йо протянул руку и вздохнул, позволяя привязать волосы к своему запястью. Головокружение прошло, но внутри все равно было неспокойно, хотя не в первый раз Асакура уходит по своим делам и оставляет цыгана в комнате одного. Просто теперь все совершенно иначе. Хао чуть склонился и мягко, будто просяще, поцеловал тонкие губы цыгана, а тот сразу ответил, немного улыбнувшись. Как же приятно ощущать это тепло на своем лице, чувствовать запах кожи и яблочное дыхание. Йо уже собрался отстраниться, но Асакура надавил на его шею ладонью, запрещая, и обнял второй рукой за пояс. Цыган шумно выдохнул, обвил руками шею любимого и приоткрыл губы, позволяя углубить поцелуй. Мысли в голове тут же спутались что у одного, что у другого, и только стоило потерять контроль над сознанием, как движения губ и рук стали резче, почти исчерпали всю нежность. Йо открыл рот для немого крика и приоткрыл глаза, когда любимые губы коснулись тонкой шеи, да сильнее сжал пальцы на спине Асакуры. Голова кружилась от такой близости и откровенности, но внутри ничто против этого не протестовало. - Хао, - тихо выдохнул цыган и сильно вздрогнул, четко чувствуя острый кончик языка, на бешено бьющейся жиле. - Скажи мне честно, - попросил Асакура, в последний раз коснувшись губами влажной от поцелуя кожи. – Ты любишь меня именно так, как я того хочу? Так, как я тебя люблю? Йо немного пугливо заглянул в темно-карие глаза и пару раз сжал и разжал вспотевшие от волнения ладони. Почему-то ему показалось, что Хао смотрит на него несчастно, а он не совсем понял вопрос… Как – так? Разве он может любить его как-то иначе? - Я… - начал было цыган, но так и не придумал продолжение. Черные глаза приняли такое же несчастное выражение, как и карие. – Хао, я… Асакура вдруг слабо улыбнулся и коснулся цыганских губ пальцами, обещая насильно забрать возможность говорить. - Мне пора, - произнес он и отошел, чтобы надеть черный пиджак. – Вернусь, как только смогу. Не скучай. Йо неуверенно улыбнулся в ответ и приложил руку к шее, когда за аристократом закрылась дверь. Судорожно выдохнув, цыган опустился на постель и очень мягко провел по искусанной коже пальцами, пытаясь снова почувствовать те ощущения, но ничего, разумеется, не вышло. И без Хао и его рук никогда не выйдет. Йо тряхнул головой, наконец, полностью приходя в себя, и даже выругался вслух, когда понял, за что Хао принял пьяное состояние цыгана. - Болван, - решил Йо. А потом подумал о том, что сам замялся, и решил уже про себя. – И я болван. Решив, что подумает об этом чуть позже или никогда, Йо упал на подушки и раскинул руки, глядя в потолок. В ближайшее время ему, на самом деле, нечем заняться, но лучше дышать и смотреть в потолок, чем просто смотреть в потолок без возможности даже на бок перевернуться. Кроме того, можно было лучше осмотреть покои Асакуры, но как на зло на виду ничего не находилось, а лазить по шкафам и полкам Йо не стал. Отчаявшись зацепиться взглядом хоть за что-нибудь, цыган рывком встал и подошел к окну. Сотни огней ночного города, немного мутные из-за дождя, где-то за воротами особняка слышны топот копыт и высокие женские голоса. Скоро небо начнут рвать салюты, и общий праздник не убьет ни дождь, ни вьюга. Йо еще успел увидеть своего возлюбленного, который кинул пару монет кучеру, что приехал за ним, потому что аристократ опаздывал, и быстро забрался в карету, отмахнувшись от длинных волос. Карета тут же тронулась с места и поехала навстречу бесконечным огням и музыке, что звучала из всех труб, специально выведенных в каждом уголке города. Нет, эта жизнь не для цыгана. Эти люди совершенно не умеют видеть и жить. Не умеют не врать. Но ведь Хао один из них… Йо нахмурился, не соглашаясь с собственными мыслями, и опустил взгляд на тротуар у особняка, заметив фонарик. В неярком свете он успел увидеть старческое лицо, а затем, как на нем разгладились почти все морщины оттого, что глаза в ужасе распахнулись. Свет погас, но Йо смог узнать этого человека. Не давая себе время на раздумья, цыган дернул за ручку, закрывающую окно, но она не поддалась. Схватив книгу со стола, он просто снес ее и быстро открыл створки. Силуэт как раз исчез за поворотом. Запрыгнув на подоконник, Йо быстро вдохнул и прыгнул вниз, планируя зацепиться за флагшток, но руки соскользнули с мокрого металла, и цыган упал на мощеную дорогу, и все же падение заметно скрасилось. Тихо ругаясь, Йо отряхнул руки от ржавчины и быстро побежал в ту сторону, в которой исчез старик. Холодный осенний ветер забирался под шелковую белую рубашку, на которой еще сохранился запах предыдущего хозяина, моросящий дождь покрыл блестящими каплями красивое лицо, застыл на длинных черных ресницах и заставил прилипнуть тонкие пряди к шее. Не обращая внимания на боль в стертых руках и босых ногах, Йо продолжал преследовать скользящий в неярких пятнах света фонарей силуэт. Кричать он боялся, потому что ему на встречу шли смеющиеся дамы с кавалерами, а потом удивленно провожали взглядом парня – цыган слишком поздно подумал о том, что его легко могут принять за Хао, ведь они сильно похожи. Настолько, что это даже иногда пугало самого Йо, правда на Хао хотелось смотреть, и в итоге этому не придавалось значения. А сейчас у Йо была цель, от которой он уже не собирался отступать – Тамаш обернулся в последний раз и скрылся за очередным поворотом, мазнув костлявыми пальцами по каменной стене, словно оставляя свой запах для ищейки. Правда понять, что старик специально не исчезал из поля зрения цыгана и вел его по определенному маршруту, Йо смог только когда резко свернул и почти врезался в причину своего проклятья. - Тамаш, - полуоблегченно, полу зло проговорил парень, переводя дыхание. Огонь свечи, горящей в единственном фонаре в этом закоулке, погас, погружая обстановку во мрак. - Йо, - по-доброму улыбнулся старик. - Сын достопочтенного короля… - Я знаю, чей я сын, - мягко, но настойчиво, прервал Йо. – Ты знаешь наши правила, к чему все это? - Полагаю, ты должен был уже привыкнуть к другим, - хитро улыбнулся Тамаш. - Я цыган, - уверенно произнес Йо. – Твое заклинание не выгонит это у меня из крови. - Мое заклинание должно было сделать тебя куклой, - с картинным удивлением проговорил старик. – Но ты передо мной без своего кукловода. Йо немного нахмурился – определение ему явно не понравилось. - Мы нашли способ. - Именно поэтому я и пришел тебя навестить. Ты – одно из лучших моих творений. Цыган немного отступил, когда старик в один шаг оказался совсем близко и, протянув руки, провел по гладким щекам острыми пальцами. - Что вы сделали? – спросил Тамаш, но, не дожидаясь ответа, схватил Йо за руку и быстро убрал с запястья свободный рукав. – Волосы твоего кукловода. Энергия скоро иссякнет. Йо боялся вырвать свою руку, потому что старик водил длинным ногтем по шелковому волосу. - Зачем вы это сделали со мной? Скажите, как снять заклятие. - Это невозможно, - покачал головой Тамаш, выпуская руку цыгана так, словно она фарфоровая и просто упадет. – Неужели ты жалуешься? - Скажем, я не очень доволен, - ответил Йо. - Уточни, чем, - усмехнулся мужчина, быстро оббегая парня. – Тем, что живешь в доме старшего сына правящей семьи? Или ты недоволен тем, что именно его семья занимается убийством цыган? - Хао об этом ничего не знает, - уверенно сказал он. - И ты ему не сказал? Ни разу не пожаловался на свою нелегкую судьбу. Черные глаза цыгана потемнели, хотя, казалось, куда больше? Часто люди из табора пропадали, и если они не возвращались, то все без исключения знали, что произошло. На стороне Тьмы тоже есть предатели – те, кто передает отцу Хао информацию о том, куда движется табор. Каждого пропавшего ищут, но редко кого находят, а если и находят, то еще реже живым. - Или ты недоволен тем, что именно ты оказался его куклой? – продолжил Тамаш. – Или ты недоволен тем, что ты кукла, а не кукловод?.. Йо вскрикнул, но сильно стиснул зубы, когда Тамаш просто повел рукой на уровне лица назад, а цыган почувствовал, словно ему на горло накинули тонкую петлю и потянули вперед. Он споткнулся, но поддался, схватившись за шею. - Хотел бы так управлять? - Хао так не делает! - А мог бы. Просто он не пробовал. Не знает об этом. Что будет, если я подскажу ему это? - Он не станет… - Ты наивен! – Тамаш резко опустил руку, и Йо смог свободно вдохнуть. – Хочешь посмотреть, кто такой этот Хао? Цыган не успел ничего ответить, как почувствовал тонкие нити на своих руках и ногах, а в следующую секунду, не имея возможности сопротивляться, уже шел следом за стариком, что быстрым шагом направлялся к главному входу в здание. У него собралось множество людей – все красивые, в платьях и костюмах; в воздухе разлит дурманящий запах духов, звонкий смех и приветливые голоса. Йо сжался и опустил взгляд, но тут же почувствовал, что управлять им перестали, и с удивлением посмотрел на свои руки, которыми позже провел по черному аксамиту, обтягивающему грудь. - Что за черт?.. – начал он, но запнулся, увидев рядом Тамаша. Старик словно преобразился: одетый в дорогие одежды, он внимательно посмотрел сквозь кружевную маскарадную маску на серебряные часы, извлеченные из кармана, и пару раз стукнул по земле деревянной тростью. Йо коснулся своей шеи, пытаясь оттянуть тугой ворот, но попытка была тщетной. - Пойдем, мальчик мой, - весело произнес Тамаш. – Нам выпала прекрасная возможность побывать на званом вечере! Цыган послушно проследовал за стариком, пытаясь наощупь определить, какая на его лице маска – гладкая, ровная, так и не разберешь, но снять ее он сейчас не может. Стараясь держать спину ровно, Йо поднялся по освещенной лестнице вслед за Тамашем, игнорируя поклоны в свою сторону и отделываясь лишь вежливыми улыбками – только дамы удостоились легкого и изящного кивка. - Знали бы все эти праздные люди, что на их вечер пришел сам принц цыган, - насмешливо проговорил Тамаш, когда они уже вошли в здание и остановились на балконе, с которого отлично видно зал. За их спинами продолжали ходить люди – джентльмены присоединялись к своим спутницам и провожали их вниз по лестнице, чтобы пригласить на танец или выпить чего-нибудь для настроения. Если бы не маска, Йо бы точно ослепило от такого количества света. Голова кружилась, то ли от количества разнообразных запахов, то ли от того, что энергия Хао на нем начала иссякать. - Если бы они знали об этом, я бы не вышел отсюда живым, - заметил Йо, пытаясь увидеть Хао внизу в толпе. Он точно знал, что узнает его даже за маской. - Рад, что ты понимаешь это, - сказал старик, а после первым начал спускаться вниз. Цыган проследовал за ним, сложив руки за спиной. Сейчас он просто старался повторять движения и жесты Хао – ему не дали такого воспитания, хотя он знал, как вести себя в общественных местах, но их миры прилично различались. Кроме того, Йо боялся выдать себя. - Зачем мы здесь? – негромко спросил он, немного склоняясь к Тамашу. - Я лишь хочу показать, как сильно тебе повезло в жизни, - ответил старик. – Как тебе повезло быть моим творением. - Пока я не чувствую радости, - буркнул Йо. - Ты никогда не постареешь, мальчик мой. Ты фактически бессмертен, пока твой кукловод может тебя собрать. Ты – творение, произведение искусства! Ты всегда знаешь больше, чем тебе говорят, ты видишь больше, чем тебе хотят показать. - Но при этом я кукла и марионетка, - справедливо подметил цыган. - Ты так рьяно защищаешь своего кукловода, что смею предположить, будто вы неплохо сошлись, - усмехнулся Тамаш. - Вы всегда знали, что так и будет. У нас одна душа, мы не могли не сойтись, - проговорил Йо, не вдаваясь в подробности. - Вот видишь! Ты приобрёл человека, который всегда и во всем тебя поймет и поддержит! Цыган сжал руки в кулаки, когда старик схватил его за подбородок и заставил приблизиться и наклониться, направляя взгляд. Йо увидел Хао, стоящего в компании высокой синеволосой девушки, что игриво помахивала веером, но лицо ее так же было скрыто маской. Йо не дрогнул и даже не изменил выражение собственного лица. - Давай проверим, что будет, когда он поймет, какую власть имеет над тобой, - произнес Тамаш. – Его отец, например, нашел применение своей марионетке. - У него есть марионетка? – впервые за вечер, цыган искренне удивился. - Да. Но найти половину его души у меня не получилось, так что она бездушна. - И что она делает? – похолодевшими губами спросил Йо. - Убивает. Но что будет с тобой, когда человек, который во всем и всегда тебя поддержит, не сможет тебя спасти? Йо дернулся в сторону, но Тамаш этого и ждал. Он сорвал маску с Йо, и тот на миг ослеп от количества бликов и света. Тамаш же тут же исчез, словно и не стоял пару секунд назад в полуметре от цыгана. Не придумав ничего лучше, Йо опустил голову, чтобы закрыть волосами лицо, и скользнул за колонну. - Цыган! Йо вздрогнул и обернулся. К нему уже спешили несколько человек, а дамы смущенно прикрывались веерами, будто одним взглядом цыган может причинить им вред. Все было прекрасно – костюм, образ, это Тамаш создал, но вплетенные в волосы деревянные бусы, золотое кольцо в одном ухе и черные глаза выдали Йо с головой. Он старался пробраться сквозь толпу к выходу, скручивая с пальца кольцо-печать, чтобы ни в коем случае в нем не признали сына короля цыган, но нагнали его раньше. Дернув Йо за локоть, парня остановили и тут же окружили, а музыка в зале тут же стихла, ведь перед людом теперь разворачивалось представление куда интереснее. Йо не увели, напротив, его начали толкать в центр, чтобы показать всем, превратить все в фарс. Несмотря на незавидное положение, цыган поднял голову, не считая нужным более скрываться. - Дамы и господа! – воскликнул один из присутствующих, когда народ расступился и широким кольцом окружил цыгана и держащих его людей. – Какой сюрприз, не так ли? К нам пожаловали гости! Йо отпустили, но он не двинулся с места, понимая, что это бессмысленно. Он осмотрел меланхоличным взглядом собравшийся и остановился на том, что широко улыбался ему, и выкрикнул в толпу, словно представляя ее цыгану: - Достопочтеннейшая публика, вот она! Со всей своей роскошью, музыкой и танцами! - Как первобытное, ненасытное животное, вы требуете сенсации? – вдруг негромко спросил Йо, и следом за звуком пощечины последовали дамские вздохи. Йо открыл глаза, справившись с болью, и увидел Хао. Асакура спокойно смотрел на него, стоя на самом краю кольца. Под руку его держала та самая девушка с синими волосами. - Как ты оказался здесь? - Ногами пришел. - Зачем? Что ты украл? Йо шумно выдохнул сквозь губы, когда с него сорвали аксамитовый пиджак и начали его трясти, пытаясь вытряхнуть что-то из карманов, а другие руки сорвали ворот рубашки – этому цыган был рад, хоть вдохнуть свободно можно. Ничего не найдя, мужчины снова схватили его за руки, и тут же один из них заметил золотое кольцо на пальце. - Вот! Кольцо! Йо тихо выругался, обреченно опуская голову. Ему показалось, что его распяли, и вот-вот начнут вбивать в руки ржавые гвозди. Но больше всего его беспокоил абсолютно равнодушный взгляд Хао, однако, цыган старался не смотреть в его сторону – сейчас толпа была слишком возбуждена, чтобы находить сравнения между Асакурой и Йо. - Что?.. Йо поднял лицо и улыбнулся мужчине, который оторвал удивленный взгляд от печати на кольце и взглянул на владельца. Однако человек быстро взял себя в руки и, после того, как Йо сильно ударили ногой в живот, до вскрика, до тупой боли, пронзающей создание, и вывернули руки так, что ему пришлось сесть на колени, чтобы не лишиться плеч, высоко поднял руку. - У нас в гостях сын короля цыган! Толпа заголосила, возмущенно и восхищенно одновременно. Йо сдержался, чтобы не сплюнуть прямо на намытый до блеска пол. - Король цыган у вас решает судьбу чужаков? - Не ваше дело, - негромко ответил Йо, снова поднимая голову. Он зажмурился, терпя новую боль, а мужчина в это время повернулся к толпе и взмахнул рукой с кольцом. - Предлагаю выбрать короля, который решит судьбу этого цыгана, - крикнул он. - Я им буду. Йо все-таки сплюнул на пол немного крови и перевел рассеянный взгляд на вышедшего из толпы Хао. Асакура снял маску, позволяя собравшимся увидеть свое лицо. - Поверьте, убью собственными руками, - проговорил аристократ очень серьезно, глядя прямо на цыгана. - А почему не я, например? – выкрикнул кто-то из толпы. - Или не я? Хао ждать общего решения не стал. Он схватил Йо за ворот, рывком поднял его с колен, как только мужчины отпустили его руки, и, выхватив из высокого сапога метательный кинжал, который носил с собой каждый, рванул цыгана за запястье на себя, покрепче сжав металлическую рукоять. Толпа стихла, как только с губ Йо сорвался рваный выдох, и затем его голова сразу опустилась на плечо аристократа, а ноги подкосились. Хао подхватил тело, не позволяя ему упасть на пол, и медленно вытащил из порванной рубашки окровавленное железо. Осторожно опустив цыгана, Асакура посмотрел на испачканные оружие и пальцы, и брезгливо отбросил кинжал в сторону. Собравшиеся снова заголосили, видя остекленевшие глаза цыгана, смотрящие вникуда, и багровое пятно на солнечном сплетении. - Мертв! – решил один из мужчин, который и минуту прощупывал на твердой жиле пульс. Дамы кричали испуганно, мужчины радостно. Не тратя времени, Хао подхватил тело на руки и пошел с ним на выход. Люди расступались, давая ему дорогу, а потом шли следом. На лице Асакуры не дрогнула ни одна мышца, даже когда безвольная рука Йо упала вниз. Выйдя из здания, Асакура подошел к одной из решеток канализации, и несколько мужчин, поняв, что он хочет сделать, быстро подняли ее и оттащили в сторону. Асакура опустил туда тело, сперва усадив его на край, а затем толкнув вниз, выпрямился и, достав двумя пальцами платок из кармана пиджака, начал вытирать руки от крови. - Это мне, - произнес он, дойдя до того мужчины, что держал кольцо принца цыган, и отобрав у него украшение. – Трофей. Хао сжал в руке платок, уже полностью пропитанный кровью, и сдержанно выдохнул, с легкой улыбкой в очередной раз принимая поздравления. Вечер становился томным. Всех так возбудила ситуация с появлением цыгана на торжественном вечере, что этого явно не забудут даже на следующем сборе. Решив, что с него хватит и всем времени он уделил достаточно, Асакура нашел своего отца и, сославшись на усталость и впечатлительность, доложил о том, что немедленно отправляется домой. Благо, во время того концерта семья Хао стояла лицом к спине Йо, и они не смогли узнать в цыгане куклу своего сына. Хотя, отец ее вообще не видел. Попрощавшись со всеми на ходу, Хао вышел из дворца и сел в карету, да приказал гнать как можно скорее. Через минуту он внезапно приказал остановиться, резко стукнув по окну кулаком. Кучер послушно остановился, не понимая причину, но принялся послушно ждать, хотя господин так и не вышел из кареты. Асакура поднял люк на дне, который обычно используют для побега экипажа в экстренной ситуации, и выглянул. Отлично, до решетки всего ничего, немного проехали. Сняв с себя плащ, Хао ужом скользнул вниз и, приложив немало усилий, отодвинул решетку, да спрыгнул вниз. Передвигаясь в полной темноте по узкому коридору, к тому же влажному и пахнущему далеко не луговыми цветами, аристократ не забывал вслух ругаться такими оборотами, от которых у приличного человека встали бы волосы дыбом. Пройдя достаточное расстояние, Хао стал передвигаться медленно и осторожно, пока, наконец, не пнул ногой что-то. Склонившись, он коснулся этого руками и понял, что пришел по адресу. Йо глубоко вдохнул. - Ты цел? - Физически, - хрипло ответил цыган. - Поднимайся, - холодно приказал Асакура. Йо послушно встал и пошел на слух за аристократом, стараясь не отставать на трясущихся ногах, хоть Хао и волок его за собой за руку. Только выбравшись с крайней осторожностью за улицу, а затем забравшись в карету и вернув на место люк, Хао вырвал у себя несколько волос и туго затянул их на запястье цыгана. - Подумать только, я уже за тобой по канализациям ползаю! - Я, в отличие от тебя, не меньше часа там пролежал! И это ты меня туда скинул! – парировал Йо. - Трогай! – крикнул Асакура и немного качнулся, когда карета пришла в движение. – Мне пришлось распороть себе ладонь, чтобы твою кровь сымитировать! - Да мне вообще на секунду показалось, что ты меня убьешь, - зашипел в ответ Йо, расстегивая испачканную рубашку, чтобы проверить, глубока ли царапина, которая осталась на фарфоре от остророго ножа. – А если бы у тебя не получилось порвать прядь? - Да как ты вообще там оказался?! - Не ори на меня! Хао замер, а Йо отвел взгляд, тяжело вздохнул. - Дома поговорим, - решил Асакура, откидываясь на спинку сиденья. В полном молчании карета подъехала к огромному особняку, и пока Хао отвлекал на себя внимание кучера, размахивая перед мутными глазками золотой монетой, Йо гибкой ящерицей скользнул в дом и поспешил наверх. Так как хозяева на званом вечере, прислуга отдыхает и гоняет чаи на кухне – по пути в спальню цыгану никто не встретился. Хао пришел спустя пару минут, закрыл за собой дверь и сбросил на кресло кожаный плащ. Йо наблюдал за ним как напуганный зверек, вот-вот готовый броситься на обидчика в случае чего. - Ты чуть не убил меня, - наконец, непослушными губами вымолвил цыган. - Надо было это дать сделать кому-нибудь другому, верно? Кому-нибудь, кто не промахнулся бы. Йо растер пылающие щеки пальцами и, встав, подошел к аристократу. Он уже понял, что обвинил Асакуру зря, но до сих пор внутри все мелко дрожало от страха. Страха умереть именно от его руки. Он осторожно коснулся раненой ладони юноши и поднес ее к своим губам. Хао не смотрел на цыгана, но четко чувствовал горячее дыхание, что еще больше обжигало рваный и глубокий порез, да слышал тихий шепот, в котором ни слова разобрать нельзя было. Боль прошла, получилось пошевелить пальцами, но из-за того, что не нужно было больше контролировать болезненный крик, нервы сдали. - Ты хоть представляешь, как я испугался, увидев тебя там? – шепотом спросил Асакура, выдергивая свою руку. У Йо сложилось ощущение, что Хао неприятны его прикосновения. – Каких мне усилий стоило держать себя в руках? - Не сказал бы, что огромных, - признал цыган, вспоминая равнодушный взгляд карих глаз. - Как ты там оказался? Зачем ты вышел из дома? - Это не я, - тихо ответил Йо. – Это Тамаш. Асакура перевел непонимающий взгляд на парня. - Ты его видел? - Да. Предупреждая твой вопрос, он сказал, что снять заклинание невозможно. - Но зачем ты туда пришел? Йо прикусил щеку, думая, говорить или нет. Хао спас ему жизнь, но ненадолго так сильно напугал, что теперь цыган боялся говорить правду. Но и соврать он не мог. - Он управлял мной. Я не знаю как, но я все-таки…марионетка. - Но ты мой. - А он мой создатель. Судя по всему, у вас есть на меня привилегии, - равнодушно произнес Йо, а после решил признаться, чтобы потом это не рассказал кто-то другой. – Ты так же можешь мной управлять, но как это делается, я не знаю. - Йо… Цыган даже вздрогнул от неожиданности, когда почувствовал на своей щеке длинные холодные пальцы, и поднял черные глаза на Асакуру. - Я никогда не буду это делать, слышишь? Йо немного улыбнулся, не пробуя даже бороться с желанием потереться о ладонь аристократа щекой, словно большой кот. - Можно попросить тебя? - Можно, - слабо улыбнулся в ответ Хао, проводя большим пальцем по тонким губам цыгана. Он уже наплевал на большинство вопросов, которые поселились в его голове с момента появления Йо на балу. Главное, что он жив и цел. Главное, что сейчас здесь и уже улыбается. - Прекрати сдерживать внутри эмоции. - Это сидит во мне лучше, чем привычка вставать по утрам, - с какой-то грустью усмехнулся Асакура. Йо сделал один шаг, сокращая расстояние на минимум, и коснулся кончиком языка мягкой щеки, повел к уголку дрогнувших губ, но Хао даже не вдохнул лишний раз. Цыган нарочно медленно потянул испачканную кровью рубашку со своих плеч, не отходя от аристократа ни на миллиметр. - Смотри на меня, - почти приказал Йо. – Только на меня. Хао послушно опустил взгляд на худое бледное плечо и выдохнул сквозь губы. Обычное избавление от рубашки превратило любое движение цыгана в танец, и Асакура жадно запоминал эти движения; запоминал, как перекатываются мышцы в жилистых руках, появляется и пропадает острое крыло лопатки, когда Йо немного выгибается, чувствовал горячее дыхание на своей щеке, и оно по живому резало сознание на лоскуты, убивая все шансы на сопротивление. Отпустив ткань на пол, Йо коснулся дрожащими руками груди аристократа, медленно принимаясь расстегивать тугие пуговицы. Его действия были робкими, не смотря ни на что, неумелыми, но именно эта неопытность, которую так ясно чувствовал Асакура, медленно, но верно сводила с ума. Йо как любопытный ребенок провел по гладкой груди раскрытыми ладонями, отогнув ворот расстегнутой рубашки. - Прекрати себя сдерживать, - вновь тихо попросил он, боясь поднять взгляд. - Ты можешь пожалеть… - Нет, - перебил цыган, водя пальцем по выступающей ключице. – Ты спросил сегодня, люблю ли я тебя так, как любишь меня ты. Да, люблю. И я хочу стать твоим, - он запнулся, не зная, как продолжить. – Не куклой, а чем-то большим… Хао тихо засмеялся, заставляя Йо поднять голову и заглянуть себе в глаза. - Ты уже для меня все. - Нет, - прошептал цыган, отрицательно покачав головой. – Я действительно хочу быть твоей собственностью. Если мы найдем способ избавиться от проклятья, даже если найдем, сделай так, чтобы я покончил жизнь самоубийством, если ты уйдешь. - Я никогда не уйду, - дрогнувшим, но не от неуверенности в своих словах, голосом, произнес Хао. - Не обещай мне этого, - попросил Йо. – Ты знаешь о том, что мы разные. Я не смогу жить здесь, а ты никогда не уйдешь со мной. Но мы сможем встречаться. И я хочу мгновенно умереть, если хоть один раз приду на место встречи, а тебя там не будет. Сделай так. - Йо, ты глупости говоришь… - Может быть, я преувеличиваю, но… - Нет, - перебил Хао. – Я тоже хочу так. Но ты говоришь глупости, думая, что я не уйду за тобой. Уйду, куда скажешь. Я не запру тебя здесь, но пойду за тобой куда угодно. Цыган не скрывая удивления и какого-то радостного испуга, словно перед ним не человек стоит, а мечта, которая вот-вот упорхнет из пальцев, посмотрел на аристократа и еле слышно вскрикнул, когда тот схватил его за запястье и разорвал прядь своих волос. - Думаю, мне пойдут цыганские серьги, - прямо в чужие губы улыбнулся Асакура. - Безумно, - счастливо выдохнул Йо, и сразу за этим потерял дыхание. Тихий стон срывается с тонких губ и разбивается на сноп искр, врезающихся в каждый миллиметр кожи. Ни слова против, ни единого жеста к сопротивлению. Противно целовать любые губы кроме этих, но понимание это пришло только сейчас, когда любое движение, даже обычные объятия и робкое движение губ навстречу, вызывают взрывающееся в сознании удовольствие. Руки обнимают за пояс, скользят ниже, крепко прижимая к себе. Бедра толкаются в бедра, заставляя изломить брови и выдохнуть немой крик, широко распахнув глаза. Головокружение усиливается, кровать слишком быстро оказывается под спиной, а руки слишком медленно избавляют от остатков одежды, пока пылающие губы оставляют ожоги глубоко под кожей, где-то в душе. Горячее дыхание скользит по шее и груди, заставляя тихо стонать и закрывать глаза от удовольствия – это невозможно контролировать, так же как пальцы, путающиеся в длинных агатовых волосах. Цыган выгибается в спине, откидывая голову назад и вжимаясь виском в подушку, вцепившись в шелковые пряди мертвой хваткой, чтобы крепче прижать жадные губы к холодной коже. Шелест простыней и срывающийся на стон крик – сознание уходит куда-то во тьму, на сторону узорчатых грехов, которые сведут с ума окончательно. За этим безумием не смог уследить только Хао. Оно сидит в нем с тех пор, как цыганские губы коснулись его запястья и скользнули выше, и эти ощущения еще живы, не смотря на то, что прошло много времени с тех пор. Но сейчас его сознание медленно и верно гаснет, а он старается не отводить взгляда от худого и жилистого тела, что слушается любого его движения. Аристократ ведет руками и проводит пальцами по приоткрытым губам, сквозь которые вырывается сбитое дыхание, а цыган смотрит на него испуганно, понимая, что не может пошевелить раскинутыми в сторону руками, слушаясь воли своего кукловода. Тело одеревенело, но оттого еще лучше чувствуются прикосновения. За любым обжигающим поцелуем наступает холод – сквозняк пытается льдом потушить пламя, но оно уже прожгло сердце. Йо хрипло и жалобно стонет, мечтая вернуть себе возможность двигаться, но не может, сходит с ума, понимая, что влажный язык чертит волнистую линию от царапины на груди до косточки бедер. Любимое имя слетает с губ подобно молитве, а за ним следует протяжный и тихий крик, внутри все ломается от бессилия и невозможности выгнуться до хруста, поэтому приходится просто терпеть. Дышать получается через раз. Острая боль, накатывающая от бедер до самого сознания. Протяжный крик, хриплый и умоляющий, и пальцы, наконец, царапают простынь и сильное плечо. Боль перекрывает жаркая, густая, безумная волна, когда тонкий язык скользит по горячей плоти вниз, и цыган позволяет себе поддаваться внутренним хлыстам, бьющим по умирающему разуму. Хао возвращается вверх, круговым движением языка заставляя вскрикнуть снова, впивается жадным взглядом в пылающее от новизны ощущений тело. - Можно мне?.. - Да, да, да… - в бреду шепчет цыган, закрывая глаза, и снова стонет, даже не стараясь сдерживать себя. Сильнее. Сильнее, ну же! Осторожные движения пальцев пропадают, и Йо получает возможность глубоко вдохнуть, но он расстроенно стонет, и сразу замолкает, отвечая на жадный поцелуй. Пальцы вцепляются в предплечья, царапают кожу, жгучая боль разливается по всему животу. Разорвав поцелуй, Хао утыкается лбом в постель, вжав цыгана в простыни всем телом, и с силой входит глубже, заставляя кричать. Йо вгоняет ногти в нетронутую кожу спины, и в следующую секунду нависает над аристократом, так глубоко и остро чувствуя его в себе. Судорожный выдох, желание сесть удобнее вызывает движение, и это движение вызывает стон. Руки скользят по коленям, обхватывают бедра, помогая двигаться, и цыган выгибается вперед, низко свесив голову, царапает гладкую грудь, не понимая, где слезы смешались с потом. Острая боль и набирающее обороты удовольствие – губы впиваются в губы, гася любой звук. - Не сдерживайся, - тихий шепот, выдох, попытка поймать губами воздух, блестящий взгляд черных глаз. – Сделай меня своей собственностью. Резкое, но не грубое движение бедер заставляет впиться в плечо зубами и оставить алый круговой след. Надломленный стон мешается с шелестом ткани, хриплое дыхание перекрывает даже звуки дождя за окном. Боль, как наслаждение, пронзает все нутро, помогая ощутить весь жар и экстаз, исходящие от низов спины. Йо хватается за тонкие руки аристократа, сплетает пальцы, запрещая управлять собой, и двигается сам, безотчетно сжимая острыми коленями бока. Цыганское имя, стоном сорвавшееся с губ, сердце бешено выстукивает оставшееся на свет в сознании время. Каждое движение гонит кровь по венам, заставляя вскидывать бедра, разжигает все сильнее. Будто сквозь мутное стекло образ зверя, чьи длинные волосы разметались по белой ткани – не понятно, как худые руки сдерживают его, но от очередного толчка он только протяжно стонет и выгибается навстречу. Губы лихорадочно целуют, руки обнимают, запрещая двигаться, потому что невозможно больше сойти с ума, но уже поздно. Немой крик, только горячее дыхание прямо в ухо, когда все внутри сгорает дотла, и такой слышный в конце, когда руки обессиленно падают вниз, соскальзывая с мокрых плеч. Успокаивающий шепот срывается на стон. Безумие до самого рассвета, перерыв только на то, чтобы вспомнить собственное имя. И внезапное ноябрьское солнце – бледное и холодное, бросающее свои блики на влажную кожу цыгана, лежащего на постели ближе к окну. Хао спит на другой стороне, укрытой тенью – дыхание до сих пор судорожное, но уже ровное и глубокое. Йо положил голову ему на плечо и смотрит в окно на небо, по которому стремительно бегут тучи-лоскуты. И слабо улыбается, накручивая на тонкие пальцы длинные черные волосы любимого. Он не спит, потому что у Хао есть всего час поспать, а потом он уйдет, оставив Йо в одиночестве. Тогда у него будет время выспаться, а сейчас жизненно необходимо вбирать в память абсолютно все – от боли и истомы в теле – чувство настолько приятное, что хочется лежать и наслаждаться им всегда, - до сквозняка, скользящего по разгоряченной коже. - Йо. - М? – цыган немного поворачивает голову, услышав свое имя шепотом, и подставляет висок мягкому поцелую, прикрывая глаза. - Мне пора вставать. Цыган послушно отодвигается от тепла, но руку пока не выпускает. - Ты совсем не выспался. Уверен, что стоит ехать в Академию? - У меня нет выбора, - немного улыбается Асакура и встает, накинув на ноги простыню. – Погоди, я отрежу прядь. Йо кивает и сам отпускает теплую руку. Смотрит с удивлением в спину удаляющегося в сторону ванны аристократа, медленно садится и, наконец, понимает, что живой. Теплый. Почти горячий. - Хао… Асакура оборачивается, но на его лице удивление слишком быстро сменяется радостью. Йо вскакивает с постели, игнорируя боль пониже спины, и подлетает к любимому, обнимает его за шею, запрокинув голову наверх. - Теперь тебе это не обязательно, - со смехом произносит Хао, обнимая в ответ. - Обязательно. Держи меня и не отпускай.