Credendo vides

Как-то днем, придя из Академии, Хао не без удивления обнаружил у себя в комнате Матти (девушка все время смотрела в пол и не поднимала глаз). Нет, в том, что она сюда зашла, не было ничего удивительного, ведь она личная горничная Асакуры и вполне может затеять уборку или смену постельного белья, но сейчас девушка доставала из шкафа все вещи своего господина и укладывала их в два больших деревянных сундука. Она коротко взглянула на Хао, когда тот замер на пороге, и, вновь опустив взгляд, принялась разглаживать сорочки пальцами, словно боясь, что они помнутся. - Что ты делаешь? – спросил юноша, стараясь, чтобы его вопрос прозвучал вежливо. Он быстро скользнул взглядом по своим покоям, пытаясь найти Йо, которому теперь было очень сложно изображать куклу, но еще ни одного инцидента по этому поводу, с того самого дня, не произошло. Даже сейчас он спокойно сидел в кресле, замерев, но поймав взгляд аристократа, расширил глаза, показывая, что сам не понимает, какого черта происходит. Благо, еще будучи куклой, он был сделан так великолепно, что если одеждой скрыть все стыки, которые помогали кукле двигаться, отличить его от человека было практически невозможно. Матильда, видимо, привыкшая к игрушке своего господина, не обращала на цыгана никакого внимания. - Ваш отец приказал собрать ваши вещи, потому что желает отправить вас в зимний дворец, - негромко ответила служанка. – Скоро наступают холода. - Почему ты меня не предупредила заранее? – спросил юноша, отмечая, что почти все его вещи уже лежат в сундуках. - Я получила приказ только час назад, господин. Хао с беспокойством быстро глянул на Йо, соображая. Дела обстояли достаточно плохо. Во-первых, зимний дворец находится в другой части города, что заметно осложнит запланированный побег к цыганам; во-вторых, теперь Йо не становился куклой, хотя аристократ сперва ожидал подвоха, но вот уже две недели, неделю из которых они воздерживались от близкого контакта, чтобы проверить свою догадку, цыган продолжал жить, почти позабыв о том, какого это – быть фарфоровым. Теперь не получится приказать слугам просто перенести его. - Спасибо, Матти. Будь добра, найди ящик для моей куклы, а вещи я сам соберу, - немного улыбнулся Хао, но открыл дверь, намекая на то, что желает, чтобы горничная поскорее вышла. Девушка послушно кивнула и покинула комнату. Когда за ней закрылась дверь, Йо быстро встал и размял шею. - Она что-то искала тут, Хао, - проговорил он. – Мне пришлось сидеть так почти три часа. - Что искала? – опешил Асакура. Матти была хорошей девушкой и преданной слугой, он бы в жизни не предположил, что она способна на воровство или нечто подобное. - Не знаю, - покачал головой цыган. – Что-то маленькое. Она заглядывала в самые укромные места, хотела меня осмотреть, но почему-то побоялась. Хао усмехнулся, представив, как этого побоялся сам Йо. - Придется с ней поговорить, - решил он. - Думаешь, это хорошая идея? - Это нельзя оставлять просто так. Йо кивнул и, наконец, подойдя к любимому, обнял его за шею и уткнулся носом ему за ухо, глубоко вдохнул сандаловый запах. В объятиях аристократа всегда сразу становилось спокойно, начинало клонить в сон, словно они лежат на мягкой и теплой перине. Хао закрыл глаза, обняв цыгана за пояс, и слабо погладил его по выступающим под рубашкой позвонкам, наслаждаясь минутной нежностью. - Что будем делать? – тихо и спокойно спросил Йо, заметив, как Хао дрогнул, когда горячее дыхание опалило ему шею. Йо немного улыбнулся и коснулся едва ощутимым поцелуем гладкой кожи. А Асакура улыбнулся, поняв, что цыган спрашивает без страха – ему все равно какие будут трудности, главное, они вместе, а значит, что-нибудь придумают. - Сперва надо поговорить с Матильдой, - решил аристократ, немного отстраняясь. – Не скучал тут? - Скучал, конечно, - выдохнул Йо и сжал агатовые волосы, отвечая на настойчивый, ласковый поцелуй. В дверь постучались, но Хао только сделал поцелуй глубже, притянув цыгана ближе. Когда же стук повторился во второй раз, Йо, сделав над собой усилие, отстранился сам. - Как же мне надоело это, - буркнул он, да вернулся в кресло. Несколько секунд ему понадобилось для того, чтобы вспомнить, в какой позе он сидел, а потом Хао сам открыл дверь и впустил Матильду, что так и не дождалась приглашения, в комнату. - Коробку скоро сделают, господин, - доложила она и снова принялась за вещи. - Матти, - твердо, но почти ласково произнес аристократ, присаживаясь на край своей кровати. Он похлопал ладонью по одеялу. – Присядь. Девушка заметно напряглась, но, сделав над собой усилие, села как можно дальше от своего господина и подняла глаза на уровень его расставленных коленей. Хао уперся в них локтями, подпер подбородок сцепленными пальцами и задумчиво осмотрел горничную. - Матильда, я хорошо к тебе отношусь? – как у ребенка, поинтересовался Хао. - Да, господин, - кивнула девушка, а после добавила. – Вы очень добры. - Я ничем тебя не обидел? - Нет, господин. Я бы очень хотела, чтобы вы взяли меня в зимний дворец с собой, - произнесла она и снова потупила взгляд, боясь, что сболтнула лишнее. - Возьму, конечно. Но ты должна ответить мне на вопрос. Честно и не боясь. Матти кивнула, нервно схватившись за край коричневого платья пальчиками. В юной головке роились тысячи вариантов вопросов. - Что ты искала? – выдержав паузу, спросил Хао, чуть склонив голову набок. Матильда закрыла глаза и ссутулилась. Хао не спешил ничего говорить, не смотря на то, что своим вопросом сильно напугал девушку, но посчитал, что это и послужит ей наказанием. Он надеялся на честный ответ сразу, хотя знал, что горничная не сможет ему врать, если поднимет взгляд. А он заставит ее это сделать, коль почует неладное. Но Матти вдруг тяжело вздохнула и тихо спросила: - Это он вам рассказал, да? Хао немного нахмурился, не понимая вопроса. - Кто? - Он, - Матильда слабо кивнула в сторону Йо. - Он кукла, Матти, - твердо произнес Асакура, глядя на Йо, который хоть и не шевелился, но смотрел четко на любимого, взглядом показывая, что пока служанка была в комнате, он даже пальцем не шевельнул. - Он дышит, господин. Я не смела коснуться, но увидела. Она вдруг резко перевела взгляд, и Йо не успел закрыть глаза или сделать взгляд безразличным и стеклянным. Он встретился с ней глазами, и девушка быстро отвернулась, закусив губу. Хао понял, что попал, но вида не подал. - Может, тебе показалось? – не без иронии произнес он. - Нет. Я слышала ваши голоса и… - она немного покраснела. – Умоляю, скажите мне правду. Я клянусь, что я никому ничего не расскажу и не обвиню вас в колдовстве. Я…Я хочу верить вам. Аристократ вновь кинул быстрый взгляд на Йо и отнял пальцы от губ. Несмотря на то, что Матильда права не имела требовать такого от своего господина, он почему-то ни в чем не винил ее и не обнаружил в себе желание высказать недовольство. - Йо, подойди, - внезапно произнес он, чем удивил самого цыгана. Но все же, он медленно поднялся и подошел к Матильде, хотя она совершенно не спешила поднять взор от пола. Она лишь немного вздрогнула и закрыла глаза, пытаясь справиться с суеверным страхом, привитым на стороне Света каждому с детства. - Можно мне коснуться? – негромко спросила она. Йо, заметив, как Хао изломил брови от такой наглости и ревности, и уже открыл было рот, чтобы возразить, быстро, но негромко ответил сам и протянул руку: - Конечно. Девушка сдержанно выдохнула и трясущимися пальцами дотронулась до теплой кожи руки. Йо медленно присел на корточки напротив, позволяя водить по линиям своей ладони, и попытался заглянуть в лицо Матильды. - Но вы же были фарфоровым, - дрогнувшим голосом сказала она. – Совершенно точно, я же чувствовала. Как вы сняли Тамаш? Хао даже кашлянул от удивления, а Йо только немного улыбнулся и слабо сжал пальцы девушки в ладони. Он прекрасно знал, что говорить об этом Матти нельзя, а все решил случай. Когда он только стал человеком, а Хао был в Академии, на подоконник открытого окна, села ласточка. Так как цыган уже соскучился хоть по чьему-то обществу, да и просто по общению, он начал разговаривать с птицей, просто высказывая все, что на душе скопилось. И, разумеется, рассказал, что произошло. Невинный разговор и обычное желание выплеснуть из сердца все эмоции закончились фатально – когда у Йо больше не осталось слов, он подошел к окну, чтобы прогнать птицу, но она не сдвинулась с места, и после Йо понял, почему. Она была фарфоровой. После этого Хао тоже проверял, и тоже на животном – все, кто слышал, как снять заклинание, становились игрушкой. - Мы не можем рассказать, - с сочувствием произнес цыган. - Откуда ты знаешь об этом? – поинтересовался Хао, не обратив никакого внимания на осуждающий за столь резкий тон взгляд любимого. - Моя мама была куклой, - призналась девушка. – Когда мне было семь лет, она вдруг исчезла и появилась спустя несколько дней вместе с какой-то женщиной. - Прости, мы бы хотели помочь, но не можем… - начал оправдываться цыган. - Ей уже не поможешь, - вдруг улыбнулась Матильда, но так печально, что у сочувствующего Йо сердце дрогнуло. – Во времена войны, когда на той стороне реки строили город для цыган, ту женщину убили военные, а моя мама навсегда осталась куклой. - Быть может, можно что-то придумать. - Нет. Ее разбили и растоптали, чтобы нельзя было собрать. А меня забрали в этот дом. С тех пор я прислуживаю господину Хао. Хао незаметно сглотнул. Он и представить не мог, какая у его служанки судьба. Не сказать, чтобы ему не было жалко девушку, но и по правде говоря, никаких особых чувств, кроме злости, услышав эту историю, он не испытал. Да по спине пробежали тысячи мурашек, когда он представил, как его любимого Йо давят ногами в фарфоровую серую пыль. - Мне жаль, Матти, но мы можем вернуться к моему вопросу? – как можно мягче поинтересовался Асакура, стараясь не обращать внимания на то, что девушка крепко сжала теплую ладонь цыгана. Она подняла свой взгляд на господина и кивнула. - Ваш отец приказал мне найти кольцо принца цыган, которое вы забрали две недели назад. Он опасается, что вам могут отомстить за него. Но я заметила кольцо на вашей руке, - она повернулась к Йо. – И не стала снимать. Вы правда убили того цыгана? - Нет, - улыбнулся Йо. – Называй меня по имени и на «ты». И я и есть тот цыган. Хао просто сделал вид. - Вы и есть принц? – еще тише спросила Матильда, отдергивая свою ручку. - Я не понимаю! – вдруг воскликнул Йо, поворачивая голову к любимому. – У нас нет рангов и чинов, что ж меня так все называют? Я цыган. У нас нет понятия принцев. Даже королей нет, это что-то негласное, никогда и никто ко мне так не обращается. - Это люди, - развел руками Хао, вкладывая в свои слова как можно больше презрения. Йо перевел дыхание и, секунду подумав, скрутил кольцо с пальца и протянул его Матильде. - Держи, - произнес он. - Ты чего творишь? – не понял Хао. - У твоего отца есть все подозрения думать, что цыгане захотят найти тебя и отомстить. Он должен быть уверен, что я мертв. Это просто кольцо, мне сделают другое. Матти взяла печать в ладошку и быстро сунула его в карман фартука, да пригладила там, но массивный перстень все равно показывался из-под плотной ткани. - Он что-то задумал, господин, - с уверенностью произнесла девушка. – Ваш отец. И господ… Йо прав. - Почему же он не попросил меня просто отдать ему его? – не понял аристократ. - Я не знаю, - покачала головой Матильда. В общем, порешили на этом. Следующим утром в кареты должны были загрузить все вещи Асакур и перевезти их в зимний дворец, но сейчас, так как времени у них очень мало, Хао попросил Матти прикрыть их от отца, если тот вдруг заинтересуется состоянием и местонахождением сына. Горничной было велено делать вид, будто он приболел – относить в комнату таз с горячей водой, создавать на кухне побольше шума, делая вид, что заваривает чай, и так далее. Цыган же с аристократом, одевшись и натянув капюшоны на головы, тенью выскользнули из дома до того, как управляющий зажег во дворе фонари. Оказавшись по ту сторону реки Дэв, Йо схватил любимого за руку и побежал в сторону леса, где среди деревьев и мрака скрывается его табор. Хао послушно следовал за ним, не чувствуя в себе уверенности, несмотря на то, что во второй раз здесь. На поляну они вышли, держась за руки. Хао немного расслабился, когда с ним, как и в прошлый раз, все здоровались, немного склоняя головы в знак приветствия. Опять вокруг собралась целая орава детей, что голося и смеясь, провожали юношей до центра поляны, где опять за столом собрались все главы семейств. Заметив сына, король цыган встал и, широко разведя руки и улыбаясь, пошел ему навстречу, и Хао нарочно выпустил его руку. Когда же Микихиса заметил, что его сын бежит к нему самостоятельно, он рассмеялся и крепко обнял Йо за плечи, да громко поцеловал в лоб. И низко склонился, когда Асакура подошел ближе, и поклонился в ответ. - У вас получилось? – радостно спросил король цыган, оглаживая голову сына руками. - Получилось, - немного смущенно ответил Йо. - Прекрасно! – хлопнул в ладоши мужчина. – Все за стол! Это надо отметить! За стол сел и Хао, и, не смотря на то, что Йо теперь держать не надо было, все равно обнял его за пояс, а тот и не возражал. Он явно не сильно стеснялся такого положения вещей, не смотря на то, что отец постоянно кидал на них короткие взгляды, но кроме искренней радости за то, что сын вернулся домой, в них ничего не светилось. Как получилось снять магию Тамаша, не спросил никто, видимо, зная о последствиях. Когда первый кубок вина был выпит, Хао неожиданно вспомнил о Рене и тут же почувствовал, как его пару раз стукнули по плечу. - Ручку убрать не могли бы? – фамильярно спросил Ренни и, дождавшись, когда Асакура убрал руку с пояса Йо, схватил друга за шкирку и опрокинул на землю. – Давай! Расскажи мне о том, что ты стал человеком только сегодня! - Вообще-то, нет, - широко улыбнулся Йо, схватившись за запястья друга. - Тогда где тебя черти носили? – прищурившись, спросил Рен. – Ты в курсе, что тебя убили?! Ты идиот! Если бы не Лайс, мы бы все думали, что ты мертв! - Я сейчас им стану, если ты меня не отпустишь, - прохрипел цыган, намекая на то, что давление на горло усилилось. Хао, как ни странно, спокойно наблюдал за этой картиной, и даже посмеивался. Он коснулся виска пальцами, облокотился на руку и с интересом рассматривал заалевшее лицо возлюбленного. Рен убрал руки, встал с колен и резко развернулся к аристократу. - Ты, - он почти обвинительно ткнул его в грудь пальцем, свернув глазами. – Спасибо, так тебя растак! Не добавив больше ничего, Ренни гордо удалился. Йо проводил его спокойным взглядом и потер шею – Рен высказал все свое волнение, как умел; немного отойдет, будет делать вид, что ничего не произошло. Стол и бочки с вином пустели. Хао просто старался влиться в обстановку, прислушиваясь к себе. Он четко был уверен, что пойдет за Йо куда угодно, но совершенно не надеялся, что его примут в табор. Все же, он не цыган, да и далеко ему до этого, а он все приглядывался и прислушивался, просто размышляя, смог ли бы он так жить. Домами цыганам служили палатки из очень плотной ткани, обильно политой золотистой смолой, что защищала от дождя и сильного ветра. Видимо, в каждой из них стояла свеча, потому что Хао видел пляшущие силуэты, когда кто-нибудь заходил внутрь. Ели все за одним столом, и каждый вечер сопровождался праздником, повод для которого мог стать любой случай, от появления Йо до первых шагов ребенка. Вскоре начались танцы, появлялись все новые люди. Цыгане привыкли жить под ночным небом, с нетерпением каждый раз ожидая, когда же тучи разойдутся, открывая взору усыпанное звездами ночное полотно. И Хао это нравилось. Нравился такой образ жизни, хотя было, конечно, непривычно. И все же, ему надо было идти домой, и еще немного времени, желательно, провести с любимым. Его ждало немалое удивление, когда он высказал свое желание, и король цыган отвлекся от разговора с главами семей. Он удивленно посмотрел на аристократа и склонился ближе, чтобы никто больше не услышал его слов, хотя они были произнесены четко, явно давая понять, что мужчина в них уверен: - Ты разве не остаешься? Хао даже не смог сдержать улыбку. - Нет, - покачал он головой. – Из-за того, что пришлось развернуть тот спектакль с убийством Йо, я не могу так рисковать. Мой отец вполне может обвинить в моей пропаже цыган, и тогда начнется война. - Я не могу настаивать, - кашлянул в руку Микихиса. – Но, по-моему, не смотря на то, что Йо больше не нуждается в твоем сопровождении, вы должны быть вместе. Йо подавился вином, услышав слова отца, когда делал глоток. - Я заметил это когда вы впервые пришли, - произнес король цыган. – Догадываюсь, как вы сняли проклятье. - И ты не против? – ошалело поинтересовался Йо. - Будут проблемы, конечно, - вздохнул Микихиса. – Но я рад, что ты вернулся. И если он, - цыган кивнул на Хао. – Твой выбор, я просто сделаю вид, что так и должно быть. У вас же одна душа на двоих. Сказать правду, я совершенно не удивлен. Хао, надеюсь, ты будешь нас навещать? - Я с радостью бы остался навсегда, - признал Асакура. – И сделаю это при первой же возможности, если вы не против. - У нас не принято так обращаться. - Если ты не против, - поправился аристократ. - Совершенно нет. Как только решишь или решишься, уж не знаю, что относится именно к тебе, возвращайся. Примем тебя в цыгане, - усмехнувшись, подмигнул он, да сразу вернулся к разговору с главами семей, а Йо начал оттаскивать шокированного Асакуру от стола. - А это вообще возможно? – спросил он, когда они отошли дальше. Йо весело засмеялся. - Романипэ, - только и произнес он. - Что? – не понял Хао. - Романипэ, - повторил парень. – Цыганский дух. При определенных обстоятельствах нецыган может стать членом цыганского общества и быть принадлежным к одной из семей. Цыганский закон, готовность и стремление следовать цыганскому закону, осознание принадлежности к цыганскому обществу, стремление к принадлежности к цыганскому сообществу, набор цыганских качеств характера и так далее. Этнический нецыган, как ты, имеющий романипэ, признаётся цыганом. - Я все равно мало понял, - признался аристократ. - Если отец даст тебе романипэ – право, ты автоматически становишься цыганом, принадлежащим моей семье. Романипэ так же тебе может быть любой другой глава семьи. Это право, разрешение. Мы часто принимаем к себе брошенных детей, чтобы они не погибли на улицах. Рен, например, нецыган от рождения, но получил романипэ еще в младенчестве. Обычно, это право получают дети, которые воспитываются в нашем обществе, но бывают и такие случаи, как с тобой. Меня же называют романо рат – чистокровный цыган. Ты можешь отказаться. - Что ты, - усмехнулся Хао. – Если я услышу это слово в свой адрес от твоего отца, я обещаю его выучить. Йо снова засмеялся и прибавил шагу, так как начавшийся на улице дождь так и стремился забраться за ворот плаща. Он открыл одну из палаток, стоящих недалеко от поляны, и пропустил внутрь Хао. Аристократ про себя отметил, что, несмотря на то, что на улице холодно, и иней за ночь покроет всю растительность, внутри было достаточно тепло, хотя раздеться он бы не рискнул. Йо в темноте неплохо сориентировался и, найдя спички, быстро зажег масляную лампу, и почему-то почувствовался запах сосны и апельсина. - Ага, - улыбнувшись, кивнул Асакура, заметив постеленную на полу постель, низкий столик, небольшой сундук и граммофон. – Твоя, стало быть. - И как ты угадал? – улыбнулся Йо, скидывая с себя плащ и садясь на край постели. Весь пол был застелен тканью, под которой, видимо, лежал толстый ковер еловых веток, защищающий от холодной земли. Кроме того, тут же лежали вышитые нитками подушки, на одну из которых и опустился Хао. - Ты уверен, что мне не стоит возвращаться с тобой? – негромко спросил Йо. - Да, - согласился аристократ. – Ты теперь вполне можешь жить сам, да и рисковать нам не стоит. Если кто-то кроме Матильды еще заметит, что ты не кукла, я не смогу тебя спасти, как в прошлый раз. Этот переезд в зимний замок совершенно не к месту. - Но мы же будем встречаться, да? – с надеждой произнес цыган. - Конечно. Ты сможешь по старой канализации добраться до костела в старой части города? - Смогу. - Вот там и будем встречаться каждую полночь на пару часов. В церкви никто тебя не тронет. Только первая встреча произойдет лишь в канун Рождества. - Так долго... - Всего пара недель. Йо улыбнулся, но идея ему все равно не нравилась. Не хотелось расставаться с любимым ни на секунду, но Хао был прав – это попросту стало опасным. Цыгану по большей части не хотелось подставлять и подвергать опасности самого Асакуру, и это желание у них, как, впрочем, и другие, было взаимным. - А потом я что-нибудь придумаю, - уверенно проговорил Хао, протянув руку и коснувшись щеки любимого пальцами. – И приду к тебе навсегда. Йо прижал теплую ладонь к коже и закрыл глаза, наслаждаясь этим прикосновением. Но сразу ответил, ощутив на своих губах чужое тепло, и немного приоткрыл глаза, когда отстранился. - Что мне делать, если ты вдруг не придешь? – тихо спросил он. - Если я не приду, то это только потому, что не смог, - ответил Асакура. – Я всегда буду приходить, клянусь. Ты веришь мне? - Верю, - уверенно ответил цыган и сам потянулся к горячим губам. Хао выдохнул, когда вдруг почувствовал рывок и упал на спину прямо на постель, и блестящим взглядом посмотрел на любимого, который, улыбаясь, сел ему на пояс. Ощутив тяжесть любимого тела на своем животе, аристократ прикрыл глаза и протянул к нему руки, но Йо сплел их пальцы и прижал их к подушке, да склонился ниже. - Как я буду без тебя засыпать? – тихо проговорил цыган, склонившись к уху аристократа. – Не представляю себе этого. - Зато ты будешь просыпаться и идти ко мне, - так же тихо ответил Хао. - Бежать. Так быстро, как только могу. Хао повернул голову и поймал податливые губы, сразу делая поцелуй горячим, сочным, жадным. Йо отпустил его руки и коснулся гладких щек пальцами, немного выгнувшись в спине, когда почувствовал, как тонкие пальцы сжали рубашку на его талии. Тихий стон утонул в чужих губах, не смотря на то, что лампа еще не успела прогреть палатку, становилось все жарче, а с губ до сих пор срывалось небольшое облачко пара, но это лишь заставляло кипеть кровь все сильнее. Йо сам сорвал с себя рубашку и вздрогнул, почувствовав холодные пальцы на своей спине, а Хао вдруг пришло в голову, что их силуэты – гибкие, тонкие, как росчерк краски по фарфору, - прекрасно видны по ту сторону. Думать об этом было сложно, да и подобные мысли только сильнее заводили, а Йо, снова склонившись, начал рывками целовать тонкие губы, сжимая агатовые волосы в пальцах. Хао еле наощупь нашел лампу и прокрутил колесико, гася свет, ведь холодно им уже не будет. Хао счастливо улыбнулся, когда тяжелое дыхание любимого прервалось, и с его губ слетел первый стон. Внутри него так горячо и тесно, что голова кружилась, в темноте плохо видно его гибкое тело, выгибающееся от каждого толчка, но Хао прекрасно себе представлял, как Йо приоткрывает губы, и сразу их кусает, как закрывает глаза и откидывается на подушку, вжимаясь в нее виском. Он вел себя тихо, достаточно тихо, чтобы вскрики слышал только Асакура, а Хао двигался медленно, нарочито медленно, чтобы успевать чувствовать каждое движение навстречу. - Мы не заметим рассвета, - выдохнул цыган, когда Хао склонился ближе. - Мне плевать, - честно ответил аристократ за секунду до того, как поймать любимые губы и начать двигаться быстрее, ловя каждый сладостный крик. Когда небо начало светлеть, а костры на поляне почти превратились в тлеющие угли, Йо на секунду сошел с ума, прежде чем вернулся в реальность и почувствовал холод. Он крепко сжал губы, оставляя на спине любимого пару алеющих царапин, сжался, чуть не заставив закричать самого Хао – отчаянно и громко. Одно тело снова стало двумя, что судорожно прижались друг к другу, наконец, чувствуя прохладу утра, вслушиваясь в сбитое дыхание и чириканье птиц. Оно казалось таким далеким, что Хао на миг подумал, будто спит, и все это ему снится, но Йо придвинулся ближе и положил острый подбородок ему на грудь. - Мне пора, - спустя десять минут выговорил Хао, не открывая глаз. - Да, - согласился Йо, но только крепче прижался и улыбнулся, когда сильные руки обняли его за плечи, а губы коснулись макушки. - Так! – вдруг заорали совсем рядом, а следом за этим в палатку ввалился высокий парень, пропустив широким жестом внутрь холодный ветер. – Подъем-подъем! Ох, мать моя Серафино! – он резко развернулся, когда Йо подскочил и натянул себе простынь на грудь, как девчонка. В следующую секунду он уже вылетел из палатки, но громоподобный голос был слышен до сих пор. – Держи свои золотые! Хао перевел ошалелый взгляд на любимого, приподнявшись на локтях, а цыган закрыл глаза, обреченно коснувшись пальцами лба. - Это Хоро, - пояснил он. – И он только что отдал Рену всю свою заначку. - А Рен сообразительный, - поняв что к чему, проговорил Асакура. – Плохо, что он нас увидел? - Просто неожиданно, - попытался улыбнуться Йо. – Он отличный парень. Асакура философски пожал плечами и, улыбаясь, стал наблюдать, как Йо принялся одеваться. То, что когда Хоро ворвался в палатку, откинув полог, аристократ заметил серое, уже почти светлое небо, его почему-то совершенно не волновало. Хоро, он же Хорокей, действительно оказался отличным парнем – так, во всяком случае, подметил про себя Хао, когда он вместе с Йо и Реном вызвался провожать Асакуру. Он ни слова не сказал о том, что видел, но заткнуть его в целом было очень проблематично – весь поток слов был направлен на Ренни, который с удовольствием бы напихал килограмм ваты в уши, но он либо уже смирился, либо делал вид. А Йо утверждал, что на самом деле и дня не может прожить без этой беззаботной болтовни. Кроме того оказалось, что Хоро так называемый букушаг – цыган, выглядящий как обычный человек, что давало ему возможность беспрепятственно передвигаться по стороне Света. Он вполне мог зайти в любой магазин или таверну, взять все, что нужно и переправить это в табор. В общем, человек полезный и милый, можете быть уверены. Когда вся четверка дошла до нужного люка, расположенного прямо на заднем дворе дома Хао, ребята начали прощаться. Йо потянулся к аристократу и слабо, но надолго, коснулся его губ своими, закрыв глаза. Дико не хотелось отпускать его, не хотелось уходить самому, но Хао, несомненно, был прав – они не могли рисковать. Поцелуй, в котором оба уже забыли о том, где находятся, прервал всхлип Хоро. Хао перевел непонимающий взгляд на него. - Это так мило, - с намеком на умилительные рыдания, явно театральные и показные, выговорил Хорокей. – Это любовь! Рен, упрямо смотрящий в сторону, цокнул языком и закатил глаза. - Глупости! – заявил он. - Да ладно! – отмахнулся Хоро, а затем помахал ручками Хао и Йо. – Продолжайте, прощайтесь. - Может, хватит? – простонал Рен. - Я отвлеку, - клятвенно заверил Хоро, серьезно глядя на друзей и, пока никто ничего не понял, схватил Ренни в охапку и, наклонив почти к самой земле, громко и долго чмокнул его в губы. Горящие, шокированные, и широко распахнутые глаза Рена легко можно было увидеть в свете факела, висящего на стене – его здесь оставил сам Рен. Йо открыл рот от удивления, а Хао в голос рассмеялся. Через минуту Хорокей выпрямился, поставил на ноги Рена и широким жестом вытер губы. Выждал несколько секунд, смотря на офигевшего друга. - Ну, - утвердительно кивнул он. – Я же говорил! Больше слова не скажет! Хоро получил кулаком по лицу, но только засмеялся, а Рен действительно больше не произнес ни слова.