Тишина не длится долго

Мертвая кость сделала свое дело. Она отравила кровь человеческой формы, яд проник в дракона. И Трагу чувствовал, как отрава подбирается к яйцу. Он должен был опередить ее, чтобы потом не пришлось избавляться от мертвого яйца, это значительно усложнило бы процесс. Обратившись в дракона, Трагу направился к северным пустошам за пределами Лондона. Там он улегся на землю, приказывая своему телу поглотить яйцо. Из-за отравы все пошло в неверном направлении. Трагу превращался в человека, потом снова в дракона, поднимался в воздух, но ничего не могло облегчить невыносимую боль во всем теле. Обессиленный, он лежал на земле, похожий на труп, впрочем, в такие моменты жалея, что все еще жив. Он был уверен, что его раздавливает невероятной тяжестью, он пылает в огне, тело разрывает острыми осколками... Это была самая настоящая агония. Наконец яйцо исчезло. В крови оставалась отрава, но она постепенно улетучивалась. Когда Трагу понял, что яйца больше нет, то на него навалилось опустошающее горе. Дракон не подозревал, что слезы могут литься сутки напролет. Он сидел, обхватив себя руками, и безостановочно рыдал. Ему казалось, что он разбит вдребезги, развалился на куски, его выпотрошили и вырвали сердце. Горе медленно перемалывало дракона, весь мир сосредоточился в точке потери, он утратил способность разумно мыслить, он ощущал себя крохотным дракончиком, на которого едва не наступил взрослый дракон. О, Трагу отлично помнил свой ужас, когда отец чуть не убил собственного сына, так, по чистой случайности. Тогда Тэйрнон вовремя выхватил брата из-под лапы отца, отнес в дальний угол пещеры и долго успокаивал пищащего малыша. Потом он несколько дней приносил брату птенцов, разоряя гнезда по всей округе. Трагу попытался успокоиться, но вместо этого снова разрыдался. Ему казалось, что внутри нарастает обжигающий лед, грозя проткнуть слабую плоть, что еще немного — и дракон утратит все силы, станет жалким червяком... Станет одним из низших существ, на которых Трагу всегда взирал с полнейшим равнодушием. Не хватало тратить на таких даже презрение. Он всхлипнул, и слезы опять потекли по лицу, будто к глазам подключили невидимый водопровод. — Идем. — Тэйрнон потормошил брата. — Тебе нужно превратиться. Трагу, полуослепший от слез, с трудом понял, чего от него добивается брат. Спустя минуту на пустоши лежал дракон, свернувшись в клубок, как гигантский кот. Тэйрнон тоже принял облик дракона и, как смог, обернулся вокруг брата. Трагу уткнулся головой в живот Тэйрнона. Драконы так сильно прижались друг к другу, что со стороны напоминали монолит, сверкающий золотом и медью. Тэйрнон общался с братом на телепатическом уровне, уговаривая его успокоиться, принять все, как есть: «Ты можешь снова зачать яйцо, надо немного подождать. Я тебя поддерживаю. Ты мой брат, я тебя люблю». Их ауры слились в одну, Тэйрнон помог брату полностью вывести отраву. Спустя сутки монолит распался. — Пора вернуться в Лондон, — сказал Трагу, пытаясь расправить помятую рубашку. — Сначала устроим шопинг, — с ухмылкой отозвался Тэйрнон. — Выглядишь так, будто ночевал на мусорке. — На себя посмотри! — Трагу дернул брата за лацкан пиджака. — Ты понял, как в тебя попала кость? — Нет. — На лице Трагу на секунду отразилось замешательство. — Но предполагаю, что это случилось в терминале. Там слишком много людей, и они очень любят толкаться. Предполагаю, что это дело рук того некроманта, который помогал людям меня ограбить. Я отыщу его в памяти Овейна. — Трагу сверкнул огнем в глазах. — Месть прежде всего. — Ты скажешь своему хоббиту всю правду? — Тэйрнон обнял брата. — Не хочу лишний раз наводить на мысль, что нам можно серьезно навредить. К тому же, я не нуждаюсь в его утешении. — Но мое утешение ты принял. Трагу поднял с земли пиджак, встряхнул, скептически на него посмотрел. — Никуда не годится, — задумчиво сказал он. — Нужна новая одежда.

***

По пути в Лондон Тэйрнон поведал Трагу о том, как развлекается Овейн. Он не стал скрывать, что хоббит сошелся с девушкой, при этом Тэйрнон пристально следил за эмоциями брата. — Отпусти Джона, — неожиданно произнес он. Трагу удивленно посмотрел на Тэйрнона. — Ты до сих пор держишься за него. Потому и привязался к Овейну. Он негодный человек, гнилой внутри. Он тебе не нужен. Выставь его за порог, он не пропадет. — Пропадет. — Не твоя забота, на самом деле. — Тэйрнон пожал плечами. — Он был испорчен с самого рождения. Пусть о нем другие беспокоятся. А ты… найди кого-то другого. Братья помолчали. Трагу пытался справиться с эмоциями, Тэйрнон терпеливо ждал. — Я подумал… — Трагу смотрел в окно, постукивая пальцами по колену. — Что, если я присоединюсь к колонистам? Столько пространства будет в моем распоряжении… Я смогу вырастить нескольких драконов. — Ты серьезно? Авантюра из авантюр. — И что? Мало их у меня было? — Не уверен, что раньше чем через лет пятьдесят, а то и позже, получится отправить первый корабль. — Да, конечно, давай поговорим о времени, — усмехнулся Трагу. Тэйрнон тоже улыбнулся. — Насчет Овейна… Я не люблю его, и ты знаешь об этом. И да… Я должен отпустить Джона. Но сделаю это постепенно. Вот для этого мне и нужен Овейн. — Я рад за тебя, брат мой. — Тэйрнон сжал его руку. Трагу был уверен, что Овейн ничего для него значит, пока не увидел хоббита, на коленях которого сидела девушка, обняв его за шею. Дракону показалось, что кто-то ударил его по затылку. Фантомная боль в раздробленных костях ног вернулась, он с трудом удержал равновесие. Чтобы справиться с потрясением, ему пришлось слегка проявиться. Эмоции перепуганных хоббитов пахли полынью и неприятно горчили. Трагу с удовольствием перегрыз бы им всем горло, насытился бы их кровью и плотью. Но, к сожалению, времена, когда дракон мог так делать, давно минули. Поэтому он гордо вскинул голову и прошел через толпу, направляясь к Овейну. Тот не на шутку сдрейфил. Сидел, похолодевший от ужаса, глядя во все глаза на дракона. И Трагу ничего умнее не придумал, кроме как спросить: — Дома есть что-то на обед? Запах хоббитов был невыносимым, вызывая у дракона почти непреодолимое желание убивать. Он бы с наслаждением устроил резню, разрывая эти мягкие тела, вытаскивая внутренности, лакомясь мозгами… Овейн что-то мямлил в ответ, хоббиты тряслись от ужаса, уставившись на дракона, загипнотизированные его аурой. Трагу ушел, стараясь думать на отвлеченные темы, чтобы заставить себя забыть о крови хоббитов. Такой сладкой, такой вкусной. Он помотал головой, убирая рога и заодно желание убивать. Дома он приготовил кофе, надел халат и удобно устроился в любимом кресле. Вскоре явился Овейн в самых расстроенных чувствах. Слушая его сбивчивые оправдания, дракон вспомнил слова брата: «Он негодный человек, гнилой изнутри». Потом Овейн психанул из-за яйца и убежал во вторую спальню. Несмотря на свое утверждение, что он не нуждается в утешении, Трагу немного надеялся на поддержку, которую Овейн постоянно ему обещал. И после криков хоббита дракон почувствовал болезненное разочарование. Он выкурил трубку, долго сидел, уставившись в одну точку. Потом взял скрипку, настроил ее, вспоминая, как злился Джон от жутких звуков: «Ну что за кошачий концерт?!» Дракон играл, вложив в импровизацию свою любовь к Джону, тоску по исчезнувшему яйцу, всепоглощающую печаль… Трагу полностью погрузился в игру, не воспринимая окружающий мир. Он видел перед собой веранду маленького домика среди яблоневых деревьев, слышал голос Джона, чувствовал запах и вкус любимого. От этого хотелось плакать и убивать. Дракон замкнулся на скорби по умершему возлюбленному и потерянному яйцу. Трагу вышел из транса поздно ночью, оглянулся, удивленно моргая. В квартире было темно и тихо. Дракон сложил скрипку в футляр, сварил кофе, выпил его в кухне, не зажигая свет. И отправился в свою комнату. Перед тем, как уснуть, дракон отыскал разум Овейна и, незаметно для хоббита, нашел в его памяти нужный момент. Вскоре Тэйрнон получил от брата мыслеобраз и начал искать в базе данных действующих некромантов Штатов. Когда поиски увенчались успехом, Тэйрнон связался с доверенными людьми в Нью-Йорке. Месть должна была свершиться. Спустя месяц один из домов в пригороде Нью-Йорка взорвался. Предположительно, это случилось из-за экспериментов с магией. В огне погибли четверо человек, относящихся к Ордену некромантов США.

***

Овейн слушал игру дракона и злился. В конце концов он довел себя до предела и, прокравшись мимо Трагу, ушел из дома. — Привет! — обрадовалась Мэри. — Так дракон тебя не съел! — Да нет. Он смирный, — солгал Овейн. — Я давно с ним живу, в Миддлбери снимали дом на двоих. — Слушай, — сказал один из многочисленных новых знакомых Овейна, кажется, его звали Джек, — у драконов дофига бабла. Они же богатые. А твой дракон из таких? Овейн подумал о россыпи элитных карточек, которые обычно лежали в кухне в шкафчике со спиртным. — Да. Но мне его деньги не нужны, — заносчиво ответил он. — Я и сам могу заработать. — И чем же ты занимался в Штатах? — Мэри уже не в первый раз задавала ему этот вопрос. И Овейн отвечал одно и то же: «Да разным. В магазинах подрабатывал, ну разным, в общем». Услышав снова этот ответ, Мэри сказала: — У моего дяди есть большой магазин с рыболовными штуками, всякие удочки, спиннинги. Дядя живет в Портсмуте. Хочешь, мы туда поедем? Овейн словно ударился в стену, живо вспомнив предложение дракона: «Если в самом деле задумал уйти, то я выдам тебе денег и сниму приличную квартиру, оплачу за целый год». — И когда? — Да хоть завтра! — весело воскликнула Мэри, подпрыгивая на коленях Овейна. — Слууушай… — Она прищурилась. — А давай поженимся? А что? Почему нет? Ой, да ладно тебе! Не понравится, разведемся. Делов-то… Можно и без всякой церемонии, в мэрии распишемся и поедем в Портсмут. Я на противозачаточных, никаких детей… — Я не против детей, — ляпнул Овейн.

«Проклятый старый урод убил ребенка».

И вдруг Овейна понесло. Он взял и выложил все о том, как Трагу избавился от яйца. Конечно, Овейн никаких подробностей не знал, в книге в драконах о подобном ничего не было сказано. Поэтому Овейн врал напропалую, живописав страдания несчастного крошечного дракончика, вынужденного погибнуть по воле жестокого отца. Он не заметил, как вокруг повисла тишина. Потрясенные его рассказом хоббиты смотрели на Овейна круглыми от ужаса глазами. — Вот это да… — выдохнула Мэри. — Вот же… скотина. Слушай, а что, против такого нет никаких законов? Он же… убийца. — Да нет ничего. Законы пишут и утверждают драконы, — сказал Джек. — Весь мир для них. Овейн хотел было поведать о том, что задумали драконы, как вдруг… Невидимая рука сжала ему горло. Овейн закашлялся, побагровев. Никто из хоббитов не понял в чем дело. — Что-то мне хреново, — солгал Овейн. — Пойду домой. — Да погоди, — Мэри схватила его за руки. — Тебе опасно туда возвращаться. Вдруг дракон и тебя сожрет? Ну в самом деле… Он же опасный, они все опасные и стремные. — Ну мы вроде как друзья, — брякнул Овейн и по напряженному молчанию Мэри понял, что лучше бы этого не говорил. Она как-то странно на него посмотрела. — Так ты определись, — сказала девушка. — Он убийца или твой друг? А то ты такое про него рассказал… А теперь он друг. Овейн закрыл глаза, собираясь с мыслями. — Ты же из бостонских хоббитов, — на лавочку уселась девушка с темными волосами, собранными в хвост. Овейн вспомнил ее имя: Молли. — А говорил, что из Миддлбери. — И что? — деревянным голосом спросил Овейн, чувствуя, как все вокруг начинает разваливаться на части. — Что из этого? Я могу быть откуда угодно, тебя вот об этом не спрашиваю. — Это грубо, — заявил Джек. Мэри, ничего не понимая, на всякий случай спрыгнула с колен Овейна. — Извинись перед Молли. — Да ладно, — с улыбкой сказал Овейн. — Ну что вы? Извини, Молли, признаю себя ослом. Он увидел среди деревьев знакомую фигуру брата Трагу и сообразил, с чего бы хоббитам рыться в его, Овейне, прошлом. «Отвали, — Овейн мысленно обратился к Тэйрнону, вдавив большой палец в символ дракона на правом предплечье. — Не суй в мою жизнь свой длинный нос!» — Извинение принято, — со вздохом сказала Молли. Хоббиты снова загалдели, но Овейн ощутил напряжение по отношению к нему. Молли о чем-то шепталась с Мэри, поглядывая на Овейна, к ним присоединился Джек. Овейн поднялся и почти незаметно ускользнул из толпы. Его кто-то окликнул и он что-то соврал в ответ о причине ухода. — Какого черта! — вызверился Овейн при виде черной машины и Тэйрнона. — Отвали от меня! — Ты не смеешь распускать слухи о моем брате, — спокойно произнес Тэйрнон. — Скажи спасибо, что я не приказал тебе свернуть голову той блондинке. Поверь, ты бы выполнил мой приказ. — Ты за мной следишь? Тэйрнон с насмешливой улыбкой постучал пальцем по своей правой руке. — Ты… — Овейн побледнел. — Ты все слышал. Вообще все. — Разумеется. Ты оскорбил моего брата. И я могу донести до него каждое слово. — Я недостоин твоего брата, вот в чем дело. Потому ты и злишься. — Ошибаешься. Но до тебя никогда ничего не дойдет. Собери-ка ты свое барахло и проваливай куда глаза глядят. Я положу на твой счет деньги, можешь играть, пока не сдохнешь. Но держись подальше от моего брата. — Я сам решу, что делать, — дерзко ответил Овейн. — Знаешь, почему ты был уверен, что влюблен в Трагу? Почему хотел заботиться о дракончике? Почему тебе и сейчас не хочется уходить? Ну же, подумай. — В вечерних сумерках глаза Тэйрнона едва заметно поблескивали янтарным пламенем. — Ты же не клинический идиот. Нет? Не доходит? — Драконьи чары, — прошептал Овейн. — Да. Мой брат жестко зафиксирован на своей утрате. Потому и притянул тебя к себе. Если бы ты не был хоббитом, то уже давно бы разложился под яблоневыми деревьями в Миддлбери, как и те двое человек. Трагу не отпускает тебя, потому что ты — хоббит, вдобавок отдаленно похож на Джона Бэггинса. Ему нужно этим переболеть, и я надеюсь, что он справится со своей зависимостью. В конце концов мы способны пережить солнце и звезды, а уж болезненную привязанность и подавно переживем. — Я уйду, — пообещал Овейн. — Прямо сейчас уйду. — Так ничего и не понял. Ты никуда не уйдешь. Мой брат с тобой не закончил. Я бы на его месте отодрал тебя во все дыры, а потом бы выкинул в мусорный бак. Там тебе самое место. Но мой брат чересчур благороден для такого. Ты пойдешь домой и будешь вести себя тихо. Никаких возмущений, криков и оскорблений. Не вздумай упрекать Трагу в том, что он сделал с яйцом. Тебя никак это не касается. — И сколько… — Запомни — никаких упреков. — Тэйрнон сел в машину. — Если не хочешь превратиться в обжаренную тушку. Ведь все эти страшилки о том, как драконы питались хоббитами... они имеют под собой основу.