На расстоянии выстрела

      В бывшей штаб-квартире «Пресмыкающихся» сейчас не было ничего, что хотя бы отдаленно её напоминало. Пустая и заброшенная приемная офиса без освещения, в своё время юридически грамотно прикрывавшая своими неброскими фасадами всё, что происходило на уровень ниже, усложняя шпионаж даже самым умелым агентам недружественных кластеров, и если бы не эти откровенно досаждающие целеустремлённость и упорство, которые, видимо, литровыми дозами вкалывают федералам на службе вместо завтрака, обеда и ужина, их кластер вряд ли бы сменил когда-то своё довольно продуманное местоположение.       Глава «Пресмыкающихся» угрюмо хмыкнул, удивляясь, что даже спустя столько лет его «крючок» всё ещё исправно работал, хоть и приносил порой немало проблем, и он лишь надеялся, что прямо сейчас всё это не являлось одним из его следствий. Он снова ткнул на последний набранный номер, нетерпеливо вслушиваясь в размеренные гудки в ожидании ответа. — Давай же, — бормотал он, прижимая к уху телефон. — Ты не мог этого сделать.       После уже тридцатого подряд по счету неотвеченного вызова его охватила ярость. По лицу мужчины пробежала судорога, и он со всей силы швырнул телефон в стену. Тот с величайшей готовностью брызнул осколками разлетевшегося на мелкие части дисплея и, кажется, только это и смогло утихомирить его пыл. Агент отрешенно взглянул на сломанное устройство и, очевидно, опомнившись, подобрал его остатки. В современном мире всё ещё можно было считать любую информацию даже с полностью раскуроченной техники — ему ли было об этом не знать? Оставлять за собой следы, зная о существовании взращённого на наследии «Агамы» «Дневного», совершенно не входило в его планы.       Он уже понял, что, задержавшись здесь дольше положенного, он обрёк себя не только на столкновение с нелицеприятной правдой, но и с совершенно откровенным покушением на собственную жизнь — пусть не первым и точно не последним, но неоднократным за последние несколько минут и, что интересно, не только от того, кого считал своим главным последователем. Лицо его искривила странная усмешка. — Какая знакомая звенящая тишина, — внезапно заговорил он, не поворачиваясь. — Слишком мёртвая, чтобы в ней действительно никто не затаился.       Магнус настолько слился с окружением, напряжённо вслушиваясь в каждое его слово, что, кажется, на несколько секунд у него даже сердце перестало отсчитывать удары. — Я знал только одного человека, умеющего настолько бесшумно подкрадываться к своим врагам, — продолжал тем временем Валентин. — И на данный момент у него нет полномочий приближаться ко мне со столь агрессивными намерениями. Конечно, если это не суровая необходимость вытащить меня из горящего грузовика, — с явной издевкой произнёс он и, развернувшись лицом в сторону прилегающего к стене «Фантома», самодовольно ухмыльнулся.       Сердце Магнуса упало. Вне всяких сомнений, он говорил о Рагноре — потому что он был единственным человеком, имевшим репутацию призрака до того, как был завербован «Фантом».       Могли ли эти слова о горящем грузовике иметь какой-то другой смысл, кроме прямого? При одной только мысли об этом Магнуса затрясло от бешенства. — Пули с насечкой в виде буквы «Ф» — я бы удивился, если бы не знал, что «Шаман» передал их другому агенту, так сказать, «по наследству», — «Аллигатору» явно доставляло удовольствие говорить в одну сторону, зная — а может и не догадываясь, что каждое произнесенное им слово буквально кромсает Бейна на кусочки. — И ведь при этом он не нарушил нашей договоренности. Старый лис… Чем чаще я видел чёрный шрифт в списке своего кластера, тем понятнее становилось, что рано или поздно ты придёшь за мной. Так, может, перестанешь прятаться за ширмой идеологии «Шамана» или «призракам» не пристало появляться в дневном свете? Я не прочь взглянуть на легендарного «Фантома» вживую, — с интересом сказал он.       Не видя смысла прятаться и дальше, Магнус появился из своего укрытия — не оттуда, откуда ждал его Валентин, он бы просто не позволил себе такую предсказуемость. Глаза Моргенштерна расширились, когда Бейн бесшумно просочился сквозь противоположное окно, и он уважительно хмыкнул, не сводя глаз с направленного на него дула пистолета. — Меньшего я и не ждал, — обронил он. — О какой ещё договорённости ты говоришь? — жёстко потребовал Магнус.       Собранный до предела, натянутый, как струна, он был готов выстрелить в него в любой миг, даже несмотря на то, что Валентин казался совершенно безоружным. Бейн не верил в эту его показную безобидность — позывной «Аллигатор» абсолютно точно не возник бы на пустом месте, к тому же, главой кластера становятся не просто так, особенно такого, как «Пресмыкающиеся». — Вот, значит, какой ты, — задумчиво произнёс Моргенштерн, словно бы не услышал его вопроса. — Скажи-ка мне, «Фантом»: тебя когда-нибудь предавали? — Спасая моего врага из горящего грузовика, который именно я и подорвал? Что-то не припомню, — не удержался Бейн.       Он и сам понимал, что выбранная им тактика холодной сдержанности трещала по швам, но слишком уж больно его полоснул по глазам вопрос «Аллигатора» — он просто не успел прикусить язык. — Какой хлесткий сарказм, — рассмеялся Валентин, поразительным образом забывая о направленном на него огнестреле. — А всему виной досадная мелочь, не стоящая даже крупицы твоего внимания. Поверь, не стоит тратить свои силы на то, чтобы злиться на Фелла. У него просто не было иного выхода. — Ты теперь его адвокат? — ощерился снайпер.       Он уже пару минут слушал охотливую болтовню главы «Пресмыкающихся», а между тем тот так и не ответил на его пока единственный вопрос, благополучно уводя разговор в другое русло. «Беретта» привычно оттягивала Магнусу руку, пока он играл по правилам Валентина вместо того, чтобы диктовать ему свои собственные. — Скорее, товарищ по несчастью, — доверительным тоном сообщил «Аллигатор». — У тебя ведь нет детей? Ну и правильно, — удовлетворённо добавил он, не дав Магнусу и рта раскрыть. — Дети могут стать твоей величайшей гордостью, но вместе с тем и сильнейшей слабостью — конечно, если однажды не станут сплошным разочарованием. Ты же знаком с моей дочерью, Клариссой? — неожиданно прищурился он. — Может, лучше расскажешь о своём сыне Джонатане? У меня нет ни малейшего желания знакомиться со всем твоим генеалогическим древом, — нагрубил «Фантом», лихорадочно соображая, откуда тот мог об этом узнать.       С подачи «Шамана»? Нелепость. Да и «Аллигатор» меньше всего подходил на роль того самого «доброжелателя», радеющего за их с Алеком миссию, о котором говорил Рагнор. Хотя после уверенного заявления лидера «Пресмыкающихся» снайпер уже ни в чём не был уверен. — Ты надеялся застать его здесь? — осклабился Валентин. — Вынужден признать, разведка у «Неприкаянных» работает на должном уровне.       Для человека, находящегося под прицелом, «Аллигатор» был на удивление спокоен. Или ему было не привыкать вести непринужденные беседы с теми, кто пытался его убить? Магнус не хотел знать, что стало с теми несчастными, кому посчастливилось направить на него оружие, потому что прямо сейчас живой и невредимый Валентин буднично расхаживал перед ним и, кажется, совершенно не планировал умирать. — Хватит рассыпаться в комплиментах, — процедил снайпер. — Где Джонатан? — Зачем он тебе? — неожиданно поинтересовался тот. — Разве ты пришёл не за мной? — Угадал, — мрачно сказал Магнус. — Только я всё равно планировал пойти за ним после тебя, а соблазн разом избавиться от вас обоих был довольно велик, поэтому я здесь. — И вновь дети, отвечающие за деяния своих родителей, — притворно вздохнул мужчина. — Как будто тебе есть до этого дело, — сразу отрубил Бейн. — Для тебя даже собственная семья — расходный материал, так что можешь не строить из себя заботливого папашу. — Какое несправедливое обвинение, — не изменившись в лице, отозвался Валентин. — Напротив, я стараюсь сплотить своих детей, вовлечь их в наше общее дело. К примеру, не так давно я отправил Джонатана на поиски его сестры, и, надо сказать, он блестяще справился с этой задачей.       Магнус приложил все усилия, чтобы не дать «беретте» дрогнуть в своих руках, и его пальцы сжали ствол ещё крепче. Как давно за Клэри тянется смертоносный хвост? — Ты хочешь убить её, как когда-то убил свою жену, когда она встала у тебя на пути, — бесстрастно произнёс он. — И чего же ты ждешь? Подходящего момента? — Твоя уверенность в том, что она всё ещё жива, отвечает на главный вопрос, — Глава «Пресмыкающихся» усмехнулся. — «Шаман» небось все волосы на голове повыдергивал, когда понял, что даже со «Списком» не сможет одним движением пальца прихлопнуть меня и всех моих единомышленников. — Зато я смогу, — с ноткой неуловимой угрозы проронил Магнус.       Осознание, что Рагнор всё же не на стороне «Аллигатора», раз уж так долго продумывал его убийство, придало ему сил. Действуя почти на инстинктах, он в одно мгновение сместил прицел. Отрывистый звук выстрела совпал с тем, как Валентин с шипящим вскриком завалился на одну ногу, инстинктивно зажимая рану рукой. Ткань его брюк сразу же потемнела, пропитываясь кровью. — Чёрт бы побрал ваш проклятый кластер… — рвано произнёс Моргенштерн, запрокидывая голову вверх в попытке проигнорировать боль. — Почему промахнулся? — Потому что всё ещё жажду получить ответы на свои вопросы, но при этом не хочу, чтобы ты прожил дольше отведенного тебе времени, — прорычал Бейн. — Зачем тебе Кларисса? Ты не хуже меня знаешь, что, пока «Список» в руках «Шамана», тебе нет смысла снимать защиту. — Нет, — морщась, согласился «Аллигатор». — Но если ты меня пристрелишь, он сразу появится у «Шамана», так что я всего лишь связываю ему руки. Видишь ли, в его интересах избавиться от «Пресмыкающихся» одновременно, а это невозможно, если хотя бы одного из них нет в «Списке». Поэтому он и отправил тебя по моему следу, а я, в свою очередь, обезопасил дочь от его посягательств. — Ты обезопасил чип, а не дочь. В отличие от тебя, Рагнор не хладнокровный убийца — он бы, скорее, заключил с ней сделку, — с отвращением произнёс «Фантом». — Твоими стараниями ему есть что предложить ей. — И Джонатану, — вдруг произнёс Валентин.       Его лицо исказилось непонятной Магнусу эмоцией, и он коснулся уха рукой, не прекращая вприщур смотреть на снайпера. — Проверьте мой кабинет, — отрывисто сказал он.       Магнус ещё никогда не чувствовал себя настолько по-идиотски. Спустя столько лет он наконец держал на прицеле человека, ответственного за смерть родителей и почему-то позволял ему разводить демагогию, причём даже не на действительно интересующую его тему, а в данный момент и вовсе стоял без дела, как истукан, в ожидании того, когда «Аллигатор» закончит трепаться с базой «Пресмыкающихся». Ощущение, что контроль над ситуацией с самого начала принадлежал не ему, даже несмотря на то, что прямо сейчас Валентин полулежал на простреленной ноге, здорово прошлось наждаком по его и без того взвинченной нервной системе. — Наушник, — резко потребовал он. — Или следующая пуля заставит тебя захлебнуться собственной кровью. Считаю до трёх. Один. Два… — Ладно-ладно, — примирительно поднял ладони вверх Валентин. — Будь по-твоему.       Он медленно вытащил наушник и бросил его под ноги снайперу. Магнус почти не взглянул на устройство, тут же наступая на него ногой. «Аллигатор» внезапно рассмеялся. — Гадёныш, — почти весело сообщил он. — Хочешь знать, что произошло? — не дожидаясь его ответа, он продолжил. — Я ведь сразу и не сообразил. Чёртов «Шаман» явно вышел на моего сына и выложил ему все карты, заставив усомниться во всём, что мы когда-либо делали. — Я думал, Джонатан знает, какой его папаша кусок дерьма, — бросил снайпер. — Нимб над головой целиться не мешает, «Фантом»? Смотри не урони, — снова поморщился Моргенштерн. — Джонатан знал только то, что ему полагалось знать. Вот почему я всегда был за имплантаты. Страх — лучшая основа верности. А теперь что? Собственный сын решил избавиться от меня, а заодно и от родного кластера — руку даю на отсечение, это идея пришла ему в голову с подачи «Шамана». Шаг первый — подстроить детонацию. Шаг второй — наплести мне с три короба, чтобы я лично приволок за собой «Пресмыкающихся», пока он переворчивает полупустую базу вверх дном. Шаг третий — сказать агенту «Неприкаянных» «фас» и смиренно ждать результата. Полагаю, он решил воспользоваться шансом и избавиться от тебя до того, как ты сделаешь то же самое по отношению к нему. — Здание заминировано? — Магнус сглотнул, не зная, что его больше взволновало — что они вот-вот могут взлететь на воздух или что предположительно работающий с младшим Моргенштерном Рагнор с такой лёгкостью отправил своего лучшего агента на запланированное самоубийство. — Мои люди сумели вовремя остановить таймер, так что уже нет, — заверил его Валентин. — Хоть это и всего лишь стечение обстоятельств, но я только что спас твою шкуру, «Фантом». Ты мне должен.       Агент «Неприкаянных» с трудом удержался, чтобы не взорваться. — Должен?! — прошипел он. — Ты отнял у меня всё! Я стал тем, кем стал, только потому, что ты забрал у меня моё детство, мою жизнь и мою семью, и знаешь, в чём заключается твоя самая большая ошибка? В том, что ты «спас мою шкуру» пятнадцать лет назад, очевидно, решив, что какой-то подросток не может представлять опасности, так что да, я тебе должен, и я страстно желаю вернуть этот долг! — Хм, — Моргенштерн, казалось, задумался над его заявлением. — Что-то не припомню за собой таких недальновидных решений. — Ну ещё бы, — с горечью сказал Бейн. — Ты ведь даже не понимаешь, о ком идёт речь. Вообразить не могу, сколько людей было убито по твоему приказу, а ты даже не помнишь их имён. — Только если они не были агентами, — возразил Валентин.       Он с трудом поднялся на ноги и проковылял к одинокому стулу со сломанной спинкой, достав из-за пазухи сложенный вчетверо лист. Кряхтя, он опустился на него, выставив вперед раненую ногу под неотрывным взглядом «Фантома», и развернул бумагу перед собой. — Забавно, — изрёк он, изучая что-то. — Мой сын так и не нашёл то, что искал на базе, потому что тот, кто владеет информацией, владеет и миром, и я в этом немного преуспел… Хочешь взглянуть, кстати? — вдруг с интересом спросил он. — Взглянуть на что? — неприязненно спросил снайпер. — На список. Конечно, не такой известный и всеми желаемый, как «Список Агамы», но тоже довольно занимательный, — странно усмехнулся он. — Ходж постарался на славу — выгоды, правда, никакой для себя не извлёк, но за это уже нужно благодарить тебя, — «Аллигатор» зорко взглянул в напряженное лицо «Фантома». — Ну же, Магнус. Где твоё любопытство?       В первую секунду Бейн подумал, что, если он ещё хоть раз услышит слово «список» в любом контексте, его просто стошнит, но почти сразу его позвоночник сковал леденящий ужас. Собственное имя из уст врага хлестнуло его, словно плетью, заставляя сосредоточиться на своей цели. — Оставь себе, — выплюнул он. — Я пришел сюда не за этим. — Да-да, ты здесь, чтобы убить меня, — отмахнулся от него тот. — Знал бы ты, сколько раз в своей жизни я это слышал. — Не переживай, я избавлю тебя от необходимости выслушивать это снова.       Магнус машинально проверил затвор, пытаясь хоть как-то объяснить своё промедление. Равнодушие Валентина откровенно его пугало, заставляя кожу покрыться леденящими мурашками. Он знал о намерениях Бейна, и, более того, медленно истекал кровью из-за застрявшей в его ноге «фантомской» пули, но почему-то всё равно даже не пытался защититься. — Последнее время Джонатан вёл себя странно. Он явно стал что-то подозревать, когда увидел имя Клариссы среди агентов, — как ни чем не бывало, продолжал рассуждать «Аллигатор», — Иначе бы не бросился так рьяно на её поиски. А потом обвинил меня в том, что я разделил нашу семью, хотя вообще-то именно его сестра в своё время сбежала из кластера. Паршивца вдруг взволновало то, что у него, оказывается, есть племянник, о котором я ему ничего не сказал, и у него вроде как взыграла совесть или что там ещё могло ему достаться от матери… — Уволь меня от своих слезливых историй, — грубо отрезал «Фантом».       Глава «Пресмыкающихся» не переставал болтать о чём-то своём, а он продолжал неосознанно вслушиваться в каждое его слово, словно боялся упустить что-то важное, хотя Валентин в очередной раз ловко увёл действительно интересовавший его разговор в другое русло.       Честно сказать, он не понимал, почему всё ещё не спустил курок, целясь на этот раз ему в голову. — Черт побери, надо же было ей связаться с этим птичьим недоноском, — брезгливо сказал Валентин. — Столько лет вражды… а теперь попробуй-ка его убери с дороги — мигом поймаешь пулю от его напарника.       Он отнял руку от колена, придирчиво разглядывая последствия атаки «Фантома», а затем поднял голову и насмешливо взглянул на снайпера. — Или он теперь твой напарник?       У Магнуса резко перехватило дыхание. Каким образом они вдруг перешли от темы обсуждения нерадивого сына к той, которую он так тщательно оберегал всё это время и потому даже не рассчитывал сейчас услышать? — Признаться, я был так озадачен, что не сразу в это поверил, — Валентин прищурился, пытаясь распознать его эмоции. — Чтобы «Неприкаянный», да ещё и такой закоренелый одиночка, как «Фантом», работал с агентом другого кластера? И главное — зачем? Мне стоило немалых усилий узнать, кто этот «счастливчик» с безымянными пулями. — Полегчало? — сухо осведомился Магнус, сцепив зубы.       Облегчение заструилось по его венам, когда он осознал, что не зря перестраховался ещё в самом начале их с Алеком миссии. Ничто не помешало бы Валентину отправить своих головорезов по «соколиному» следу, узнай он об этом раньше, и кто знает, чем бы тогда закончилось очередное задание «Птиц» или даже простая попытка Лайтвуда добраться до лофта Магнуса? Он стоически продолжал удерживать на лице выражение глубокого безразличия, потому что не мог позволить «Аллигатору» понять, что его поиски слабых мест противника только что увенчались успехом. — Ну, по крайней мере, после этого всё встало на свои места. Держи друзей близко, а врагов ещё ближе? — понимающе ухмыльнулся Моргенштерн. — Или ты просто извращенец? Детские травмы, знаешь ли, легко могут перерасти в тяжёлую форму мазохизма… — А страх перед смертью — в бессвязный бред сумасшедшего, — парировал Магнус. — Считаешь, что я несу бред? — тёмные глаза Валентина зажглись искренним интересом. — Считаю, что ты готов сказать что угодно, лишь бы смутить меня и потянуть время, — отбрил агент «Неприкаянных». — Все мои враги, хоть как-то замешанные в гибели моей семьи, уже давно мертвы — за исключением тебя и Джонатана, и у меня есть все шансы сократить этот список вдвое уже через полминуты. — Все? — Валентин умудрился царственно развалиться на шатком стуле с видом победителя. — Ты так уверен?       От его снисходительного тона у Бейна засосало под ложечкой. — Если тебе есть что сказать, говори, — потребовал он, нервно дёрнув стволом в его сторону. — О, нет, это будет слишком просто, — отказался «Аллигатор». — Почему бы тебе не спросить об этом у своего пернатого союзника? Да ладно, — он с насмешкой уставился на помрачневшего Магнуса. — Всё это время вы работали с ним в буквальном смысле бок о бок — думаешь, я поверю, что твой ненаглядный «Сокол» не страхует тебя прямо сейчас? — Не впутывай его сюда, — отрывисто произнёс снайпер, чуть побледнев. — Это только между нами. — Я наслышан о его… методах, — Моргенштерн поморщился. — Судя по всему, он куда охотнее стреляет, чем болтает, так что у меня нет ни малейшего желания с ним пересекаться. Вот только есть ли у меня выбор? — Хороший вопрос. Нет.       Сердце скакнуло едва ли не до самого горла от этой стальной и вместе с тем режущей, как тонкая бумага, интонации. «Фантом» стремительно крутанул головой, находя глазами очертания застывшего в тени коридора агента. На лице у того скользило едва заметное разочарование, и Магнус почувствовал укол вины. Он знал, что Алек достаточно ему доверяет, чтобы всё-таки пойти навстречу его бредовым идеям, но то, что в итоге Бейн просто свалил без лишних слов, оставив его разбираться с последствиями своего побега, говорило о том, что в критический момент доверие самого Магнуса по отношению к нему растаяло быстрее, чем он смог бы произнести это слово вслух.       Они с «Соколом» отлично сработались и потрясающе чувствовали друг друга, да и, в конце концов, у них за спиной было около двух десятков успешных операций, но… Чёрт возьми. Он слишком долго был одиночкой, в отличие от того же «Сокола», и именно поэтому его защитная реакция отработала как реверсия, словно бы сбрасывая приобретённый опыт и наработанные им установки к заводским настройкам. И сейчас, глядя в окаменевшее лицо Лайтвуда, Магнус ужасно хотел, чтобы Алек, даже сквозь его непрошибаемую маску «Неприкаянного» и равнодушный тон, смог увидеть, как ему жаль, и что он ещё извинится перед ним за всё это сотню или даже тысячу раз всеми известными ему способами… — Пришёл сделать это за меня? — едкая фраза соскользнула с языка раньше, чем он успел захлопнуть свой рот. — Пришёл проверить, всё ли в порядке, — незамедлительно ответил Лайтвуд, не изменившись в лице.       Его левая рука лежала на бедре, ненавязчиво «гуляя» по метательным ножам, хотя правая уверенно сжимала привычный «глок». Как всегда, многозадачен. Как и сам Магнус. — Ну и зря, — нервничая, бросил он ему, вновь переводя взгляд на слегка замешкавшегося Валентина. — У меня всё под контролем. — И как, по-твоему, я должен был об этом узнать? — мрачно поинтересовался Алек, цепким взглядом сканируя помалкивающего «Аллигатора». — Ты ушёл с линии! Восстановить твою связь в одностороннем порядке мы не смогли. Потом я услышал звук выстрела, а после него — убийственная тишина. И, к твоему сведению, ни одна позиция в округе не подходит на роль таковой, потому что обзор на эту площадку закрывается объектами извне. Ни проследить, ни прицелиться. Спорю, он об этом знал, — Алек рассерженно ткнул дулом огнестрела в сторону самодовольно ухмыльнувшегося Валентина. — Я только краем глаза смог увидеть, что этот урод всё ещё жив. Что я должен был думать? — Что я следую своему плану, — огрызнулся Магнус. — Ты знал, что я не убью его сразу. — Ну и зря, — в тон зашипел на него Алек. — Хороший враг — мёртвый враг.       Оба упрямо игнорировали друг друга, не отводя оружия с заинтересованно прищурившегося агента «Пресмыкающихся». Спустя десяток секунд Лайтвуд вздохнул, уступая ему. Его пронзительные глаза ненадолго остановились на заострившихся чертах лица Магнуса. — Узнал что хотел? — спросил он снайпера, пытаясь смягчить свой тон, бывалым взглядом подмечая ранение «Аллигатора» и оставленные им следы крови на полу.       Магнус виновато моргнул. — Не всё, — выдавил он, скользнув невидящим взором по Моргенштерну.       Ему не раз доводилось пытать плохих парней, в особенности убийц, вытягивая из них нужные сведения, но то, как разоружающе подействовал на него глава «Пресмыкающихся», не поддавалось даже его собственным объяснениям. — Дьявол… — не сумев скрыть досаду, «Сокол» выругался сквозь зубы, нетерпеливо закатывая глаза. — Не всё — это как? Половину? — Он сказал кое-что, — оправдываясь, тихо пробормотал Магнус. — То, что мне не понравилось. — А чего ты от него ждал? Сладких речей и комплиментов?       Алек вдруг замер, подняв ладонь к уху, но так и не коснувшись его. Агенту «Неприкаянных» показалось, что он побледнел ещё больше, чем был до этого, и прежде, чем он успел что-то спросить, выражение лица Алека неуловимо изменилось и стало жёстким и сосредоточенным. — Ну? Что там? — не выдержал Бейн, запоздало соображая, что так и не вернулся на линию. — То, чего я боялся, — процедил Алек, озабоченно оглядываясь по сторонам. — Заканчивай с ним, «Фантом». У нас больше нет на это времени. — Дай мне пару минут, — потребовал Магнус. — У тебя было достаточно пар минут, чтобы вытрясти из него информацию, — отрезал снайпер. — Давай уже. — Что за спешка? — Ты бы знал, если бы не отрубил связь, как последний псих, — рявкнул на него Лайтвуд. — Жарковато здесь у вас, — хохотнул Валентин, беспечно постукивая по полу подошвой ботинка. — Милые бранятся… — Заткнись, — прикрикнул на него Алек, впервые всерьёз обратив на него внимание. — Что ты сделал? Ты вызвал свой кластер обратно? — Когда бы я успел? Я здесь вообще-то под прицелом сижу, — мирно произнёс тот, выглядя при этом совершенно невозмутимо. — Мы прослушали вашу сеть, — запальчиво произнёс Алек и то же время несколько растерянно оглянулся на «Фантома». Тот нахмурился. — Я не слышал, чтобы он… — начал он и осёкся. Понимание запоздало пришло к нему вместе с кратким анализом последних событий. — Наушник. Я сломал его наушник, и это могло сработать как сигнал тревоги. Так ведь? — накинулся он на Валентина. — Согласись, удобно? А ведь мне даже делать ничего не пришлось, — хмыкнул глава «Пресмыкающихся» и сдавленно ахнул от неожиданности, когда в одно мгновение оказался сдернут со стула и пришпилен к стене за горло.       Потревоженная кровоточащая нога заставила его издать болезненный то ли стон, то ли скулёж, но «Фантом» едва ли обратил на это внимание. — Надеялся убрать нас обоих?! Чёрта с два, — прошипел он с еле сдерживаемой яростью. — Я перережу тебе глотку и глазом не моргну, так что твои ползучие как раз успеют к твоему охладевающему трупу. — Попытаться стоило, — просипел Валентин, пытаясь хоть немного разжать его пальцы.       Бейн вдруг вспомнил, как где-то с месяц назад их с Алеком атаковали неизвестные, когда они ужинали в ресторане. Ещё одна неудавшаяся попытка «Пресмыкающихся» избавиться от него. Возможно, именно тогда они и узнали о «Соколе»… и не только.       Руки агента самого непредсказуемого кластера неумолимо сжимались, заставляя Моргенштерна синеть и задыхаться от недостатка кислорода. Тот вдруг странно забулькал, и, к своему ужасу, Магнус вдруг понял, что тот смеётся. — Хороший ты выбрал способ убежать от правды, — с трудом выдавил он. — Хотя это не похоже на того «Фантома», о котором я столько слышал. — Какой ещё правды? — с подозрением спросил снайпер. — Да не слушай ты его, он же просто тянет время! — отчаянно застонал Алек, уговаривая себя не стрелять и дать Магнусу самому разобраться с этим. — Правды о своей семье, — уронил Валентин. — Что тебе сказал «Шаман»? Что это я убил твоих родителей? — Чужими руками. Ты отдал приказ об убийстве, а это фактически то же самое, — незамедлительно произнёс Магнус. — Значит, ты в курсе, как звали тех агентов, — «Аллигатор» демонстрировал колоссальные познания в этом вопросе — как минимум, он обозначил, что это был не один человек, а значит, он и вправду владел этой информацией. — Вот именно, что звали, — нервно сказал Бейн. — Они мертвы уже много лет, так что я при всём желании не смог бы до них добраться. Какая теперь разница, как их звали? — Черт тебя побери, «Фантом», я считаю до трёх… — предупредил Лайтвуд. — И что будет, «Сокол»?! — Магнус ослабил хватку и резко обернулся, в его глазах бушевали молнии. — «Пресмыкающиеся» на подходе? Ну так давай, иди, я тебя за собой не тащил! — Тебе надо остыть, — Алек попытался говорить спокойно. — А тебе надо не лезть мне под руку, — раздраженно парировал мужчина, снова поворачиваясь к «Аллигатору» с выражением немого вопроса на лице. — Как их звали, «Фантом»? — настойчиво повторил тот. — Я не знаю! Плевать мне, как их звали, — сам не зная отчего, обозлился снайпер. — Ты помнишь их позывные… — «Кобра» и «Питон», — почти выкрикнул Магнус. — Что с того?! — «Кобра» и «Питон», — удовлетворённо повторил за ним Валентин. — Хорошо, что ты знаешь. Недостоверная информация опаснее пули, «Шаман» ведь говорил тебе об этом? — При чём здесь «Шаман»? Почему тебя так волнует, знал ли я, как звали этих агентов? — бессильно прохрипел Магнус. — Ну?! Клянусь, у меня больше нет причин медлить, чтобы снести тебе башку… — А причины спать с сыном убийц своих родителей есть? — внезапно ухмыльнулся Валентин. — Или это хорошо продуманный план твоей мести, а, «Фантом»?       Магнус застыл, судорожно сглотнув, пытаясь переработать ту информацию, которую он только что услышал, но никак не мог понять, был ли у этой фразы ещё какой-то другой смысл, кроме того, который вложил в него «Аллигатор». Потому что он его попросту не видел. — Что? — неверяще переспросил он, не совладав с голосом.       Он растерянно оглянулся на застывшего позади Алека и увидел такое же непонимающее выражение на его лице. Сын… кого? — Не может быть, — умилился глава «Пресмыкающихся». — Дай угадаю: ты не знал? — Что ты несёшь? — тихо, но угрожающе спросил его Бейн, продолжая сдавливать ему шею. — Что это за бред? «Сокол» не… — Не сын Маризы и Роберта Лайтвудов? — поинтересовался Моргенштерн. — А чей же тогда? Может, он сам тебе поведает? Давай, «Сокол», расскажи ему. Если вы оба так близки, между вами не должно быть никаких секретов, — издевательски уронил он. — Мои родители не могли… — дрогнувшим голосом пробормотал Алек. — Они были обычными людьми. И они погибли в автокатастрофе. Если бы они были… если бы они были в кластере, я бы знал. — В автокатастрофе, которую подстроил Старквезер по моему приказу? — ехидно поинтересовался Валентин. — Он же был автомехаником. Подрезать тормозной шланг не составило для него особого труда. — Ходж? — не слыша собственного голоса, срывающимся голосом спросил Лайтвуд, не замечая, как задрожали его руки. — Ходж убил их?! — Они хотели выйти из кластера, — поморщился «Аллигатор». — Что ещё я должен был делать? — Они не были в кластере, — разозлился Алек. — Это ложь, ты, мерзкий кусок… — Неужели? — хмыкнул тот. — Как бы ты меня сейчас ни назвал, «Сокол», правдой это быть всё равно не перестанет. Твоя мать была «Коброй», а отец «Питоном», и они пробыли в кластере «Пресмыкающихся» больше двадцати лет. Пока не решили отгородить своих ненаглядных чад от такого ужасного будущего, — скривился он. — Ты ведь придумаешь что угодно, чтобы спасти сейчас свою задницу, — обвинительно бросил ему Алек. — Я бы знал, если бы родители были агентами. Ты мог просто узнать их имена, чтобы это звучало убедительно. Каждое твоё слово — это пустой звук, у тебя даже доказательств… — Так тебе всего лишь нужны доказательства? — осведомился Валентин. — Тебя ведь отец учил стрелять из пневматики. Как думаешь, откуда у него взялись такие навыки и познания в стрелковом оружии? Я видел, как ты стреляешь, Алек, и знал, что ты станешь отличным снайпером. Даже говорил однажды Мариз, что буду рад увидеть тебя в рядах наших агентов… — Ложь, — отбрил Алек. — А видел ту статуэтку в комнате твоих родителей? — продолжал Валентин. — Две переплетенные змеи — символ их союза в кластере. Подарок «Пресмыкающихся» на годовщину их свадьбы. Красивая, правда?       Алек дикими глазами скользнул в сторону Магнуса, и тот ответил ему таким же переполненным ужасом взглядом. Они оба прекрасно помнили эту статуэтку, потому что в детстве вдвоём восхищались распущенным «капюшоном» кобры, а, чуть повзрослев, хихикали, делая на счёт плотного переплетения двух змеиных тел непристойные предположения, не задаваясь вопросом об истории появления этого символа в доме семьи Лайтвудов. Алек почти услышал, как застучали его зубы. — Нет, — остервенело замотал он головой. — Не может быть. — А помнишь, как ты оказался в кластере «Птиц»? — вкрадчиво произнёс «Аллигатор». — Это ведь Ходж забрал вас, тебя и твою сестру Изабель. Позже мы пытались убить вас, потому что Старквезер не должен был оставлять вас в живых, но он не посмел поднять руку на детей, что росли на его глазах. Думал, что я никогда не узнаю… Ничтожество, — сплюнул он.       В памяти у Лайтвуда промелькнула Иззи, истекающая кровью, и его бессонные ночи, когда он убивался, думая, что она не выживет. «Пресмыкающиеся» даже тогда были на шаг впереди, потому что они оба просто-напросто ничего не знали. Не знали, кто их настоящий враг. Его затрясло от гнева и ярости. — Ах ты… — он дёрнул затвор, целясь ему в голову. — Отойди, «Фантом»! — Нет, это ты отойди, «Сокол», — прошипел вдруг Магнус. — Допустим, это правда. При чём здесь мои родители и родители Алека?! — А ты ещё не понял? — ласково сказал Валентин. — Твои родители стали заданием Лайтвудов, так сказать, пропускным билетом к свободе. Они хотели выйти из кластера — что ж, они своё получили. Но перед этим они должны были устранить беглецов, за которыми охотились аж от самой Джакарты. Они должны были убить и тебя, и точно бы это сделали, будь ты на тот момент дома. Твои родители считали Лайтвудов своими лучшими друзьями, но правда в том, что те, не моргнув глазом, переступили через них ради собственного спасения. И вот как ты почтил их память — решил, что неплохо было бы засунуть свой член в их старшего сына, который пошёл по их стопам и с такой же легкостью перешагнул бы и через тебя, будь у него выбор, скажем, между тобой и сестрой. Надеюсь, ты хотя бы получил удовольствие от этого? Потому что, прежде чем направлять ствол на меня, следуя своему списку, я бы на твоём месте начал с него, — он указал свободной рукой на посеревшего в один момент «Сокола».       То, как тряслись руки у Бейна, когда он приставил пистолет к голове «Аллигатора», невозможно было описать словами. Но ещё ужаснее оказался момент, когда он, что-то обдумав в своей голове, повернулся к Алеку и уставился на него взглядом, полным жгучей ненависти, и прямо сейчас Лайтвуд понятия не имел, кому она была предназначена. — Магнус… — его голос сорвался на последнем слоге. — Ты не мог этого не знать, — изменившимся голосом сказал Бейн. — Просто не мог. — А ты знал о своих родителях?! — вспылил он, еле держа себя в руках, чтобы не наброситься на явно довольного собой Моргенштерна, и только понимание, что сейчас явно не лучший момент для резких движений, заставило его продолжать стоять его на месте. — Я знал, что они скрываются, — бросил ему «Фантом». — Знал, что это как-то связано с преступностью. Я предполагал, что за ними могут прийти, но не знал, кто и откуда. Хочешь сказать, ты вообще ни о чём не догадывался?! — Да, представь себе! — яростно выкрикнул Алек. — Ты… — голос Магнуса споткнулся, потеряв силу для того, чтобы продолжить. — Ты хотел, чтобы я жил с вами. И тогда они убили бы и меня тоже. Твои родители прикончили бы меня точно так же, как и мою маму. И папу. — Магнус, я… — Они считали их друзьями, которыми они на самом деле не были, — сломленно продолжал снайпер. — Ты тоже на самом деле не считал меня своим другом? Тогда кем ты меня считал, Алек?! — Пожалуйста, хватит, Магнус! — почти взмолился Лайтвуд, понимая, что умело манипулирующий людьми «Аллигатор» полностью отвлёк его внимание от себя. — Ответь на один вопрос. Если бы ты знал… если бы ты знал, что твои родители убили моих… Ты бы сказал мне? — его голос из тихого стал громким и совершенно неузнаваемым, словно он находился на грани истерики. — Ты бы сказал мне, если бы знал это?! Отвечай, «Сокол»!       Алек знал, что нужно ответить, сказать ему хоть что-то, но он был настолько раздавлен реальностью, что просто открывал рот, а из него не вырывалось ни звука. Боль, страх и отчаяние сдавили ему глотку, он пытался хотя бы дышать, но проваливался даже в этом, проваливался даже в том, чтобы признаться самому себе, что из-за этих звездочек в глазах боялся сейчас потерять сознание. Эмоции захватили его, и он прикрыл глаза в надежде, что этот странный приступ пройдёт и его хвалёный и оставивший его в такой нужный момент самоконтроль вернется и поможет ему ответить на вопрос «Фантома» правильно. Но, видимо, этого молчания хватило Магнусу для того, чтобы сделать какие-то свои выводы, потому что, когда Алек вновь открыл глаза, он увидел, как искрящаяся в глазах снайпера ярость словно бы потухла. — Уходи, Алек, — тихо сказал он. — Я тебя здесь не оставлю, — замотал головой «Сокол». — Плевать на «Аллигатора», Магнус, мы должны…       Магнус вдруг отшвырнул Моргенштерна в сторону, и тот рухнул на пол, не сумев удержаться на ногах из-за раны, но Бейн уже не обращал на него внимания… потому что в следующую секунду он направил дуло пистолета прямо в сторону окаменевшего Алека. — Я сказал: уходи, — звенящим от напряжения голосом повторил он.       Алек видел, как смуглую щеку азиата прочертила влажная дорожка, и не мог пошевелиться. Всё его тело словно сковало железными прутьями. «Дневной» что-то кричал ему в наушнике, но он даже не слышал его, потому что единственное, что он сейчас видел перед собой — это «беретта» лучшего агента «Неприкаянных», направленная в его сторону. Чего бы он ни ожидал от сегодняшней миссии, даже того, что Валентин снова уйдёт от возмездия, да чего угодно! Но только не Магнуса, его родного и любимого Магнуса, застывшего от него сейчас на расстоянии выстрела… — Я не уйду, — упрямо сказал он, гордо вскинув голову и смотря ему прямо в глаза. Будь что будет, он всё равно не отступит от своего. — Только с тобой.       Рука Магнуса даже не дрогнула, но глухой звук выстрела и треск разрываемой пули, вошедшей в стену на пару сантиметров левее его тела сообщили ему о том, что «Фантом» спустил курок, практически целясь в него самого. — В следующий раз я не промахнусь, — жёстко сказал он. — Ты меня знаешь. — Так стреляй! — неожиданно для себя разозлился Лайтвуд. — Стреляй, Бейн! Закончи то, что начал ещё пятнадцать лет назад…       Он не боялся. Если ему суждено было умереть здесь от руки Магнуса, это было бы именно той смертью, которую он был готов, которую, возможно, даже был бы рад принять из всех тех вариантов, которые могли бы с ним случиться. Со всех сторон вдруг раздался топот чужих ног, свист спускаемых по стенам здания тросов и щелчки перезаряжаемых пистолетов.       Они опоздали. — Стоять, — почему-то гаркнул Валентин, глядя, как его люди вваливаются в помещение, сразу же беря двух агентов под прицел. — Никому не стрелять.       Тут же перестроившийся Магнус, готовый и выпустить пулю, и метнуть нож в своих противников, если придётся, развернулся, занимая оборонительную стойку, а потом словно сдался. И нож, и «беретта» выпали из его ослабевших рук, и он уставился на толпу окруживших их агентов «Пресмыкающихся» невидящим взглядом, как будто ему резко стало всё равно, что с ним станет. Те могли убить его в любую секунду, а он даже не смог бы себя защитить, потому что просто не стал бы этого делать, а Алек, один-единственный против всего кластера, не сумел бы его прикрыть. Каким бы отличным бойцом он ни был, победа всё равно была бы за численностью. — Оставьте его. Пусть идёт, — неожиданно произнёс «Аллигатор», немало удивив этим Лайтвуда.       Магнус молча оглядел замерших агентов «Пресмыкающихся», раздумывая, а потом так же безмолвно разбежался, исчезая в проёме окна, не оставив за собой ни единого звука или шороха. Истинный «Фантом».       Алек попятился, глядя, с каким хищным оскалом и торжеством на него уставились агенты. Валентин тем временем поднялся на ноги, поддерживаемый своими подчиненными, и с нескрываемым любопытством уставился на Лайтвуда. — Жаль твоих родителей, «Сокол», — с сожалением сказал он. — Я ещё никогда не встречал агентов, которые бы с таким вдохновением и отдачей делали свою работу. Не считая, конечно, «Неприкаянных». У них особый случай. — Жаль?! — задохнулся Алек. — Это ты убил их! — Я же не сказал, что испытал огромное удовольствие от этого, — поморщился Валентин. — К тому же технически это сделал не я, а Старквезер. Правда, «Фантом» уже отомстил за тебя, когда прострелил ему голову из винтовки. Какая ирония, — посетовал он, и по его лицу было понятно, что ему совершенно нет до этого дела. — Можешь спускать на меня своих «Ползучих», — с презрением сказал ему Алек, не желая отодвигать этот момент, чтобы не дать страху успеть завладеть его сердцем. — Но учти, что я так просто не сдохну, пока не утащу за собой всех, кого смогу, даже если у меня кончатся пули.       Главное, что они дали уйти Магнусу — он до сих пор не понимал, почему, но это было единственным, что внушило ему сейчас спокойствие и придало смелости. Несколько человек сделали было шаг вперёд, рванувшись, чтобы разобраться с ним за его дерзкие слова, но были остановлены одним движением ладони «Аллигатора». — Ну, разумеется, — согласился с ним глава «Пресмыкающихся». — Ты же Лайтвуд. Иначе и быть не могло.       Он в упор уставился на него, смерив перед этим насмешливым взглядом. — Что встал? Иди, — велел он. — Идти? — растерялся Алек. — Я же «Сокол». Разве ты не мечтаешь меня прикончить с особой жестокостью? — Ещё как мечтаю, — отозвался Валентин. — Тогда почему отпускаешь? — Потому что хочу посмотреть, как ты сдохнешь от руки лучшего друга, — ухмыльнулся тот. — Око за око. Не могу же я лишить «Фантома» этого удовольствия? — Не нарывайся, «Сокол», — вдруг забормотал у него в ухе сосредоточенный голос «Дневного». — Прошу тебя! Иначе я тоже сдохну, только от руки любимой девушки. Вали оттуда, пока он не передумал!       Алек плохо помнил, как он оттуда выбирался, едва успевая осмыслить, что пуля, которую он ожидал получить в спину каждое мгновение, так и не прилетела. Умоляющий голос Саймона на линии заставил его перебороть своё неуёмное желание выпустить целую обойму в центр лба «Аллигатора», но осознание того, что тогда на него накинется целый кластер и буквально растерзает его на части, образумило его. «Дневной» был прав: это было бессмысленно, и, будучи мёртвым, он бы точно ничего не смог изменить, а между тем у него всё ещё оставалось незаконченное дело. У него всё ещё оставался Магнус, который в скором времени придёт за ним, чтобы убить. Потому что «Аллигатор» тоже был прав. — Даже безобидная игрушка может стать смертоносным оружием, — скучающе произнёс Валентин, обращаясь к своему кластеру, когда они проводили «Сокола» разочарованными взглядами, не смея ослушаться приказов своего прямого начальника. — Главное только, чтобы она попала в правильные руки. Надеюсь, что больше не услышу никаких новостей ни о «Шамане», ни о «Соколе». Даже как-то тошно от своей гениальности.