На расстоянии выстрела

      Губы Алека были мягкими и податливыми, чуть подрагивающими от волнения, и это заставляло ноги Магнуса подкашиваться ещё сильнее, чем от его недавней, пугающей до дрожи мысли о том, чтобы в принципе поцеловать парня. Ещё не его парня, а только лишь его друга, но, кажется, это было всего лишь вопросом времени.       То, что Лайтвуд оттолкнул его в первый раз, ударило Бейна ниже пояса, но он так отчаянно желал выйти из этой осточертевшей ему френдзоны, что не стал медлить, боясь поддаться своему страху, неуверенности и в итоге передумать, а ринулся в бой повторно, со всей неопытной пылкостью смяв его губы своими и — с ума сойти! — получив невероятную отдачу в виде доверчиво прикрытых глаз Лайтвуда, его бешено колотящегося сердца и робко ласкающих его в ответ губ самого красивого парня на этой планете. А потом Алек попытался отстраниться, потерпев в этом неудачу, поскольку уверенно обвивающие его талию руки Бейна не дали ему этого сделать. — Что ты творишь? — голосом, в котором явственно звучала надежда, что Магнус и вправду знает, что делает, что у него есть какой-то план и что он поможет ему во всем разобраться, прошептал смущенный донельзя Алек. — Доказываю тебе, что ты такой же нормальный, как и я, Александр, — Магнус улыбнулся, убирая с его глаз мешающую чёлку.       Он притянул его к себе снова, оставив между их губами всего сантиметр манящего предвкушения, так, что он чувствовал частое и тяжелое дыхание такого искреннего в своих желаниях Алека, совершенно не умеющего скрывать свои чувства. Чувства к нему, Магнусу. Азиат прикрыл глаза, наслаждаясь этой восхитительной близостью, трепетно скользя ладонями по его пояснице под тканью футболки. — Алек… — словно в дурмане, жарко прошептал Магнус. — Ты мне так давно нравишься, и всё это время я только и думал, чтобы сказать тебе это. Думал, как хочу поцеловать тебя… — Я тоже этого хотел, — вдруг признался Алек. — Так сильно, Магс… Но мне было до одури страшно. Что если бы оказалось, что ты не испытываешь ко мне того же… — Я влюблён в тебя по меньшей мере года три, Александр, — мягко перебил его Бейн. — И я знал, что мои чувства взаимны, поэтому… — Да, — выдохнул Алек, обнимая его в ответ одной рукой, а второй зарываясь в бунтарски взъерошенный ёжик волос Магнуса. — Я надеялся, что ты окажешься смелее, чем я, потому что это ты, и ты такой… невероятный, — он даже не стал договаривать эту фразу, потому что с внезапной жадностью напал на его рот, заставив Магнуса подавиться очередным глотком воздуха.       Алек с упоением целовал его, шепча в промежутках слова о том, как сильно ему нравится Магнус, как долго он мечтал об этой минуте, и азиат таял от его признаний, от плавящих кожу касаний и набирающей обороты страстной ласки. Он был готов дать миру сгореть дотла, если бы вдруг ему приказали выбирать между ним и поцелуями Лайтвуда. Тело пылало каждой своей клеточкой, губы жгло от жизненной необходимости продолжать эту сладкую пытку, сознание расщеплялось на молекулы, оставляя Магнуса наедине с Алеком и его потрясающе правильными движениями губ, с каждой секундой теряющими неопытность и приобретающими уверенность, убеждающими Магнуса в том, что теперь так будет всегда, что то, что они сейчас оба испытывают, никогда не кончится…       Алек вдруг издал странный задушенный хрип и оторвался от Бейна. Глаза его округлились, а рот стал забавно открываться и закрываться, словно ему внезапно стало не хватать воздуха. — М-магнус… — с трудом вытолкнул он из себя, потрясенно уставившись на него.       Из уголка рта у него потекла струйка крови, за считанные мгновения превратившаяся в ручеек, и он покачнулся, переводя ничего не понимающий взгляд куда-то вниз. Магнус коротко вздохнул и с силой провернул рукоять ножа, вгоняя его лезвие ещё глубже под рёбра брюнета. — Прости, Александр, — спокойно сказал он, холодно глядя ему в глаза. — Но я должен был это сделать. — Ч-что с-сделать? — Алек повалился на него, и Магнус бережно подхватил его, опуская на землю. — Закончить свой список, — ласково произнёс он, глядя, как Лайтвуд силится сделать вздох, изо всех сил борясь за свою жизнь. — Отомстить за свою семью. И чем скорее ты умрёшь, тем быстрее я стану свободным. — Н-нет, М… Магнус… — Чшшш… — Магнус осторожно провел ладонью по его щеке. — Спи. Скоро всё закончится.       Он пристально наблюдал, как жизнь уходит из Алека и как гаснут последние искры его некогда сияющих прекрасных голубых глаз, пока изумленное выражение лица брюнета не сменилось обездвиженной маской. — Прощай, Александр, — прошептал Магнус, и на его губах зазмеилась жестокая улыбка, в которой не было ничего, кроме мстительной радости и торжества от осознания свершившегося.       Кто-то громко и пронзительно закричал. Это был даже не крик, а мучительный вопль, от которого кровь стыла в жилах, и в нём явственно слышалась неудержимая боль человека, разом потерявшего всё в этой жизни, желающего любыми способами остановить свои страдания, даже если это будет означать прекращение собственного существования. Пытаясь избавиться от таких громких звуков, Бейн торопливо зажал уши…       Магнус больно ударился локтем и ребрами о холодный пол, и в ту же секунду, как он понял, что источником этого оглушительного звука является он сам, вопль прекратился.       Он закрыл лицо дрожащими руками, скорчившись на жестком полу. Он был насквозь мокрым, голова разрывалась на части, а горло саднило от продолжительного крика. Не первый раз он уже просыпался в своём кошмаре, не в силах понять, что этого не происходит на самом деле, потому что его сон был настолько реальным… То, как он убивает Алека и терпеливо ждёт его последнего вздоха, и с какой мольбой смотрит на него Лайтвуд, пока, наконец, его взгляд не пустеет, невидяще уставившись в пасмурное небо. Это было настолько невыносимо, что «Фантом» едва не заорал снова, раз за разом переживая этот момент в своих воспоминаниях. Он не знал, сколько ещё выдержит и не был уверен, что хочет это проверить. Это должно было прекратиться, и чем скорее, тем лучше…       Резким дезориентированным рывком он вскинул руку наверх, вслепую нащупывая лежавший на столешнице нож. Только когда острие коснулось его собственного горла, он вдруг понял, что именно чуть не сделал. Лезвие одиноко звякнуло об пол, выпав из его ослабевшей руки, и его затрясло с удвоенной силой. Магнус уткнулся лицом в деревянные доски, безжалостно вгоняя себе в цепляющиеся за них пальцы мелкие занозы, и, кажется, пролежал так ещё несколько часов, вяло размышляя, можно ли считать достижением то, что он в принципе сегодня проснулся.       Ему не хотелось ни есть, ни пить. В висках продолжало беспрестанно пульсировать, рана на руке нещадно ныла. Магнус чувствовал, что стал слабее, но сама только мысль о том, чтобы продолжать поддерживать жизнедеятельность своего организма внушала отвращение, и он упрямо голодал, отсиживаясь в своём убежище и надеясь довести себя до полного истощения, меланхолично слушая, как кто-то с не меньшим, чем у него, бараньим упрямством ломится в двери его бункера.       Это мог быть только один человек, и он был последним в списке всех людей на планете, которых Магнус по каким-либо причинам хотел бы видеть. Конечно, «Шаман» столько раз наблюдал за ним, выслеживая по внутреннему списку «Неприкаянных», что уже давно был в курсе, где обычно их лучший снайпер зализывает раны, но если Бейн и знал что-то о Рагноре, так это то, что он бы всё равно не осмелился сюда прийти и нарушить его личное пространство, даже просто постучав в двери бункера. А вот «Сокол»… Его Магнус тоже слишком хорошо знал, за исключением недавно открывшихся фактов.       Телефон, впервые за несколько дней поставленный на зарядку, не умолкал, разрываясь от оповещений. Разумеется, снайпер знал, что его ищут. Сто миллионов пропущенных от его кластера, Алека, Иззи и даже от незнакомых номеров говорили о многом, но не о том, что ему теперь делать со своей жизнью. Телефон снова запищал, уведомляя о новых десятках СМС от контакта «Александр». [Вчера, 09:16] Магнус, пожалуйста, впусти меня. Я знаю, что ты там. [Вчера, 10:09] Магнус, нам надо поговорить! ПОЖАЛУЙСТА, ДАЙ МНЕ ШАНС. [Вчера, 12:42] Магнус. Я буду сидеть здесь до тех пор, пока ты не откроешь. Рано или поздно ты выйдешь. Ты не можешь сидеть там до конца жизни! [Вчера, 15:25] «Сокол» вынес весь мозг «Дневному», да и мне тоже. Если ты думаешь, что тебе сейчас хуже всех, то ты никогда не сталкивался с психованным агентом «Птиц». Я буквально в аду.       Эта была от Рафаэля. Ещё несколько дней назад Магнус бы нашёл свои глаза за пределами собственного лба, но сейчас он едва ли испытал хоть какие-то эмоции от его черного юмора. [Вчера, 17:48] Магнус, ответь!!! Ответь, пока я не разнёс тут всё!!! [Вчера, 18:31] Я найду базу «Неприкаянных» и буду убивать «Шамана» по частям, потому что перед этим я его расчленю. А после этого сделаю то же самое с «Аллигатором» и остальными «Ползучими»! Включи телефон, если не хочешь, чтобы я сделал всю работу за тебя!       Попытка манипуляции, как мило. Магнус практически видел его отчаянное выражение лица. [Вчера, 21:15] Ты обещал, что мы сделаем это вместе! Магнус, чёрт тебя дери! Открой гребаную дверь!!!       Последняя, к его удивлению, была отправлена всего десять минут назад. [Сегодня, 14:12] Я взорву эту чёртову дверь, если ты не откроешь. Я не шучу. У тебя пятнадцать минут на раздумья.       Это сообщение отличалось от остальных отсутствием эмоций и признаков начинающейся неврастении. Коротко, сухо, по факту. Это была не угроза, а простая констатация, и если время на его часах более-менее совпадало с тем, что показывали часы Лайтвуда, у него было ещё три минуты на то, чтобы предотвратить катастрофу, которая заключалась в том, что с отсутствующей дверью его убежище перестанет таковым быть. Магнус вздохнул, понимая, что, во-первых, вариантов у него немного, а, во-вторых, что действовать надо быстро, пока Алек не привёл свой приговор в исполнение, а в том, что он это сделает, он даже не сомневался.       Чёртов «Сокол»… Он ведь даже не осознавал, что за ящик Пандоры так сильно надеялся вскрыть!       Уверенно сжав в одной руке пистолет, снайпер прошёлся по всем задвинутым засовам второй, готовый ко всему, что его ждало за тяжелой бронированной дверью.

***

      Лайтвуд безостановочно кусал губы, сидя на каменных ступенях, ведущих к неприметному полуподвалу, в котором, как он был уверен почти на сто процентов, залег на дно лучший агент «Неприкаянных», и нервно посматривал на время. Полностью полагаясь на то, что Магнус знал его достаточно, чтобы поверить, что он не блефует, он просто сидел и старательно отравлял своё ожидание нарастающей паникой, потому что отправленная им СМС была именно этим — блефом.       Само собой, в кластере их обучали и не такому, но прямо сейчас он не обладал достаточными ресурсами, чтобы организовать подрыв бункера. Неожиданный визит «Шамана» вселил в него отчаянную решимость во что бы то ни стало добраться до своей цели. Всё произошло слишком внезапно, чтобы Алек стал тратить драгоценное время для возвращения на базу «Птиц», терпеливо дожидаясь согласования «Коршуна» на использование, скажем, динамитной шашки, при одной только мысли о применении которой ему до сих пор становилось не по себе. Однако всё это, по-видимому, не имело никакого значения, потому что прошло уже четырнадцать минут, а Магнус так и не открыл ему дверь, и Лайтвуд обреченно думал о том, что, вероятно, ему всё же придётся сделать то, чем он пока ещё только угрожал упрямо ныкающемуся в своём убежище «Фантому».       Пятнадцать минут. Алек подскочил, как ужаленный, и бросился к металлической двери, едва только заслышав скрипучий шорох отодвигаемого изнутри засова, но проникнуть сквозь образовавшуюся щель внутрь ему не удалось. В голову ему незамедлительно ткнулось дуло немецкого самозарядного ствола, весьма красноречиво остановившее его снаружи бункера. «Сокол» сглотнул, запоздало сообразив, что, хорошо продумав всё, что он собирался сказать и сделать при встрече с «Фантомом», он забыл учесть, наверное, самый главный и довольно предсказуемый исход событий. — Зря я когда-то показал тебе это место, — процедил Магнус, и его потемневшие глаза гневно сверкнули в железном проёме приоткрытой двери. — Нет, не зря, — машинально возразил Алек, невольно вспоминая, как когда-то, прямо за этой дверью, вытаскивал из тела Магнуса собственную пулю, а затем осторожно, боясь причинить ему даже малейшую боль, собственноручно зашивал образовавшуюся рану в районе ключицы. — Может, впустишь? — тихо, стараясь не выдать волнения в своём голосе, спросил он. — С чего бы мне это делать? — не сводя с него настороженного взгляда, поинтересовался Бейн. — С того, что иначе я приведу свой план в исполнение, — вновь попытался Алек разыграть эту же карту. — Это бункер, Лайтвуд, — презрительно фыркнул снайпер. — Помещение, защищающее от нападений, взрывов и природных катаклизм. Чем бы ты ни пытался его заминировать, у тебя не выйдет. — Бункер не бомбоубежище, — возразил ему Алек. — Всё равно выстоит, — упрямо отрезал Магнус, помедлив. — Проверим? — чуть осмелев, предложил ему Алек.       Дуло пистолета прижалось к его лбу ещё плотнее, пока мужчина, явно колеблясь, раздумывал над его словами. — Пять минут, Магнус, — выдохнул Алек, умоляюще глядя ему в глаза. — Просто дай мне пять минут, а потом делай что хочешь.       «Можешь даже убить меня», — едва не ляпнул он, пытаясь дать ему достаточную мотивацию, чтобы пойти ему, Алеку, навстречу, но сдержался, хоть и был уверен, что это и так подразумевалось под любезно предложенным им «что хочешь». Видимо, Бейн всё же не был уверен в достаточной прочности двери и стен помещения, в котором он столько времени прятался, а может просто не захотел это проверять, потому что молча отошёл на два шага, впуская Алека внутрь и запирая за ним дверь, впрочем, ни на секунду не теряя его из вида. — Это моя территория, — безэмоционально выронил он, отступив от него на метр и сложив перед собой руки. — Если я решу что-то сделать, я не буду ждать, когда истекут твои пять минут.       В его голосе явственно прозвучала угроза. Алек попытался не обращать внимание на холодок, тут же пробежавший по его спине. — HK USP? — со знанием дела спросил он, кивая на пистолет в его руке. — Немного не твой стиль. — Что было, то и взял, — хмуро ответил Магнус.       Он заметил, как дёрнулся «Фантом», когда он полез рукой под молнию своей куртки, но уже через секунду глаза снайпера расширились, когда Алек выложил на стол его излюбленную «беретту», забытую им на бывшей базе «Пресмыкающихся», а затем изящный нож, которым тот надеялся перерезать «Аллигатору» глотку. — Кажется, это твоё, — произнёс он осторожно, наблюдая за реакцией Магнуса.       Мужчина молча окинул глазами свои любимые «игрушки», но Алек вовсе не ждал от него благодарности. Вместо этого он с надеждой всматривался в лицо снайпера, чьё выражение неуловимо изменилось, когда он увидел перед собой оружие, которое столько времени служило ему верой и правдой, сопровождая практически на каждой миссии. В его глазах мелькнуло что-то странное, непонятное для Лайтвуда, когда Магнус снова поднял на него взгляд. — Это ничего не меняет, — холодно сказал он, впиваясь короткими ногтями в собственную руку, думая, что цепкий взгляд Алека этого не заметит. — Я знаю, — покорно согласился брюнет, вдруг замечая то, что не увидел сразу.       Рука Магнуса ближе к плечу была тщательно перемотана бинтами, и если бы Алек не знал наверняка, что это может быть вовсе не ранение, свидетелем которого он не являлся, он бы сейчас не задал этот вопрос. — Это то, что я думаю? — он кивнул на его руку. — Откуда мне знать, что ты там думаешь? — едко бросил ему Бейн. — Как оказалось, я вообще не знаю, что ты за человек, не говоря уже о том, какие мысли тебя преследуют.       «Сокол» проглотил этот выпад, прекрасно понимая, что, вспылив, нарушит и без того хрупкое равновесие. — Я видел твой позывной в «Списке Агамы», — терпеливо объяснил он. — Он горит красным цветом. Выходит, ты узнал, как изъять имплантат и избавился от контроля «Шамана». Как тебе удалось? — С божьей помощью, — и здесь не преминул съехидничать «Фантом», но, взглянув на насупившегося Лайтвуда, нехотя сознался. — Мне кое-кто помог. Оказывается, среди «Неприкаянных» всё же есть люди, которым я небезразличен. — Ты многим небезразличен, Магнус, — возразил Алек, обратив внимание, что Бейн сказал не «в моём кластере», а «среди «Неприкаянных». Мысль, что формально Магнус больше не был агентом, была странно непривычной, даже чужеродной. — Рафаэлю, Саймону, Катарине, Изабель, да даже «Шаману», — на этих словах Магнус скривился. — Мне, — робко прибавил Алек, не зная, как он сейчас отреагирует на последний озвученный им фактор, являющийся сейчас, наверное, самым неоднозначным.       «Фантом» уставился на него с таким мрачным выражением, что Лайтвуду стало не по себе. — Знаешь, кого ты сейчас перечислил? Человека, который больше 15 лет манипулировал мной в своих целях, людей, которые вот уже 18 лет бездумно заглядывают ему в рот, как голодные птенцы, и агентов, которые должны быть уже мертвы, потому что имеют непосредственное отношение к тому, что произошло когда-то с моей семьёй, — голосом, в котором едва ли не крошился лёд, отрезал он. — Став «Фантомом», я чётко уяснил, что у меня нет права на ошибку, потому что каждая из них будет иметь последствия. И не так давно я почему-то решил, что могу позволить себе сделать несколько исключений, и знаешь что? Я просчитался. И это был жестокий урок, так что я намерен исправить то, что допустил, и угадай, с кого я начну, — с трудом сдерживая ярость, прошипел он.       Пол покачнулся под ногами «Сокола». Он с трудом видел в человеке перед собой того, кого, казалось, он так хорошо знал. Когда-то Магнус сказал ему, что он не настолько наивен, чтобы искать в нём старого Александра и он сделает всё, чтобы получше узнать нового, но что если сам Алек так и не смог узнать нового Магнуса?       Он вдруг подумал, что одна из пятнадцатилетних манипуляций «Шамана» заключалась в том, чтобы дать им двоим возможность и время узнать друг друга, понять, будут ли разделившие их сейчас глубокой пропастью обстоятельства иметь хоть какое-то значение после того, как они столько месяцев провели бок о бок, сражаясь спина к спине, деля на двоих не только миссии и оружие, но и дни, ночи и даже постель. После того, как они оба с таким жаром сжимали друг друга в объятиях, со всей искренностью считая, что отныне являются друг для друга единственным смыслом, константой, ради которой оба были готовы оставить свою прежнюю жизнь, зная, что от кластера им не сбежать, но всё равно надеясь попытаться это сделать… Алек до боли закусил губу, боясь, что не выдержит и расклеится прямо в присутствии «Фантома», глядевшего на него сейчас с холодной ненавистью. — Магнус, — еле слышно сказал он. — Я ведь не знал… Ты не можешь винить меня в том, что произошло! — Да? Тогда кого мне винить в этом, Алек? — огрызнулся Магнус. — Себя? — Я вообще-то тоже потерял родителей! — злость всколыхнулась в нём, как сносящее всё на своём пути цунами. — Я, Иззи… — Вот только мои родители не приложили к этому руку, — оборвал его Бейн. — Да, но мы-то как в этом замешаны?! — Правда не понимаешь? — издевательски переспросил Магнус, вскинув правую бровь. — Вы — дети «Пресмыкающихся». Лайтвуды. Вы с самого начала были в этом замешаны, именно поэтому и попали в мой список. — В твой список попал только я, — дрогнувшим голосом возразил брюнет. — И если бы я сделал то, что должен был, Изабель стала бы моей следующей целью, — незамедлительно произнёс Бейн.       Он придирчиво оглядел «беретту», доведенными до автоматизма движениями выщелкнул магазин и, внимательно просмотрев его содержимое, вставил обратно, но в этом несложном действии, столько раз происходившем в присутствии «Сокола», было куда больше угрозы, чем во всех его сказанных ранее словах. — Ты ведь больше не в кластере, — с отчаянием сказал Алек, не зная, какой ещё аргумент ему привести, чтобы воззвать к его рассудительности, которая, похоже как, окончательно вышла из чата несколько дней назад. — Зачем ты продолжаешь это делать? — Это не кластер дал мне цель, — сухо сказал азиат. — А я пришёл в кластер со своей целью, и ничто не помешает мне достичь её, даже несмотря на то, что я больше не состою в числе агентов «Неприкаянных».       Азиат шумно выдохнул и поднял нечитаемый взгляд на Алека. — Время вышло, — скупо сказал он. — Проваливай. — Нет, — покачал головой агент «Птиц». — Я не уйду. — Ты просил пять минут, — начиная раздражаться, напомнил ему Магнус. — И они только что истекли. Не испытывай моё терпение. — И что будет, если я не уйду? — с вызовом спросил снайпер. — Ты сам знаешь, — «Фантом» с коротким щелчком взвёл курок и в упор уставился на Алека. — Не упрощай мне работу, «Сокол». — А может, я для этого и пришёл, — вдруг сказал Алек. — Не думал об этом? — Что? — изумлённо выронил Магнус, ошарашенно взглянув на него.       Лайтвуд неспешно подошёл к нему, стараясь не обращать внимание на то, как тот напрягся, в защитном движении прижимая «беретту» к своей груди. — Хочешь убить меня? Хорошо, — выдохнул брюнет. — Но не трогай Иззи. Она здесь вообще ни при чём. Мне было восемнадцать, когда я пришёл в кластер, и чисто теоретически я мог выбрать другой путь, но она… Она всего лишь пошла за мной, своим старшим братом. Я решил её судьбу за неё, так не делай того же… Ты же её помнишь, Магнус! Помнишь малышку Иззи… Она не должна отвечать за то, что сделали наши родители. Я готов понести ответственность за их поступок, но она…       Магнус молчал, слушая его сбивчивую, взволнованную речь, и по-прежнему не сводил с него настороженного взгляда. — Пожалуйста, не трогай её, — тихо закончил Алек, глядя прямо ему в глаза. — Это единственное, о чём я хотел тебя попросить. — Уходи, Александр, — вздрогнув, сказал «Фантом». — Я не уйду, — упёрся Лайтвуд. — Я сказал, — Бейн резким движением вскинул пистолет, целясь Алеку точно в сердце. — Уходи. Сейчас же! — Давай, Магнус, — Алек внезапно ощутил дикую усталость. Словно всё, что на него навалилось за последнее время, разом обрело вес и стало нестерпимо давить, вгоняя его в землю по самую шею. — Стреляй. — Я не шучу, Лайтвуд, — начал сердиться мужчина. — Я выстрелю. — Ладно, — мирно сказал Алек. — Считаю до трёх, — пригрозил снайпер. — Один… — Два, — не отводя от него глаз, глухо сказал брюнет.       Ему не было страшно тогда, на базе «Пресмыкающихся», и ему не было страшно сейчас. Единственный момент, когда он действительно испугался — это когда раз за разом переживал миг, в который едва не убил Магнуса тогда, на крыше, ещё не зная, кто прячется за кодовым именем «Фантом». Когда осознал, что едва собственноручно не лишил жизни того, кто когда-то был и кто снова стал для него всем. Принять смерть от рук Магнуса было мелочью, совершенно ничего не значащей по сравнению с теми мучениями, что он испытывал тогда… — Ну, давай же, — не выдержал он, понимая, что отсчёт слишком уж затянулся и что это ожидание неизбежного сводит его с ума. — Стреляй, Магнус! — Заткнись! — неожиданно разозлился тот, яростно сверля его взглядом, в котором отражалась мучительная внутренняя борьба.       Он не был готов к тому, что собирался сделать. Потому что Алек пришёл к нему раньше, чем он успел заковать себя в эту броню хладнокровного убийцы, мстящего за смерть своих родителей. — Стреляй, — шепнул ему Алек, закрывая глаза. — Прошу тебя…       Секунда. Три. Пять. Крайняя цифра отсчёта так и не прозвучала, и, когда «Сокол» вновь открыл глаза, он обнаружил дикий блуждающий взгляд «Фантома», его дрожащие губы и трясущуюся руку, крепко сжимающую рукоять пистолета. Алек вдруг увидел, что, каким бы бледным и болезненным ни выглядел сейчас он, снедаемый беспокойством, бессонными ночами и кошмарами, которые он видел в те короткие промежутки, за которые ему удавалось поспать, Магнус всё же выглядел намного хуже, с его темными кругами под глазами, обескровленным лицом и измождённым видом, полностью соответствуя сейчас своему позывному. Он медленно поднял руку и положил свои пальцы поверх магнусовых, помогая ему нащупать спусковой крючок. — Сделай это, — сказал он, твёрдо глядя ему в лицо и слегка надавливая на его пальцы. — Я помогу. — Нет! — изменившись в лице, Магнус дёрнул рукой, отталкивая от себя Алека и отшвыривая «беретту» прочь.       Ничего от бесстрастного и уверенного в себе «Фантома». Перед агентом «Птиц» замер, вжавшись спиной в стену и едва не сползая по ней от безысходности, молодой мужчина, неестественно бледный и потерянный, не знающий, где его место в жизни, на лице которого крупными буквами читался охвативший его неконтролируемый ужас.       В эту секунду Алек больше не думал, да и навряд ли принадлежал себе. Он в один миг подлетел к нему, сгребая Магнуса в охапку, со всей решительностью впиваясь в его губы, чувствуя, с какой злостью тот отвечает ему, грубо хватая его то за плечи, то за поясницу, стискивая кожу на боках, то ли целуя, то ли кусая, а может и всё сразу.       Они больше не разговаривали, лишь молча сражались за то, чтобы обладать, вести в этой необузданной похоти, беспорядочно стаскивая с себя одежду и отбрасывая её в сторону, вслепую падая на разложенный диван в странном переплетении рук, ног и тел. Глаза нависающего над Алеком азиата почти почернели, а на лице застыла хищная маска, исказившая красивые черты его лица, и Лайтвуд знал, что именно сейчас движет Магнусом.       Ему это было нужно — почувствовать, что он всё ещё владеет ситуацией, что он не утратил своего контроля, и Алек готов был отдать ему эту власть, позволить ему управлять, даже если бы это принесло ему физическую боль, как, например, сейчас, когда он морщился от действий совершенно не церемонящегося с ним «Фантома». Адреналин приглушал реакцию нервных окончаний, но Алек всё равно выгибался, стараясь не слишком отдаляться от неприятных ему касаний, вовсе не походивших на ласки, скорее, на пытки, которым Магнус раз за разом подвергал его, словно наказывая за всю ту боль, которую Лайтвуд ему приносил одним своим существованием.       Он закрыл глаза, тяжело дыша и стараясь заглушить свой болезненный стон, который всё равно проскользнул сквозь его стиснутые зубы, пока Бейн, наконец, не вошёл до конца, с каким-то мстительным удовольствием глядя на его скривившееся лицо. Он не стал останавливаться, концентрируясь на этом моменте, чтобы дать привыкнуть им обоим, а сразу продолжил остервенело вбиваться в него, видимо, желая причинить боль не только Алеку, но и себе самому. Если бы это только могло заглушить другую, более глубокую и крайне нестерпимую…       Пальцы Магнуса жёстко впивались в его ребра, руки и плечи, отмечая кожу будущими синяками, вновь опрокидывая Лайтвуда на спину, пресекая его очередную попытку приблизиться к нему. Сбившийся с дыхания «Сокол» вдруг ощутил жгучую волну наслаждения, сменившую, наконец, осточертевшие ему наплывы боли и дискомфорта. Он резко дёрнул Магнуса на себя, заставляя почти упасть на себя сверху, крепко прижимая его к своему телу. — Ещё, — хрипло выдохнул он, непроизвольно закатывая глаза. — Заткнись, — снова отрезал Бейн, безуспешно рванувшись от него.       Мышцы на его руках вздулись от напряжения, рана на руке чуть выше предплечья, вероятно, открылась, потому что на бинтах стали проступать капли крови, хаотичные толчки и неконтролируемые вздохи слились в какую-то единую мелодию, когда Алек одержал над ним верх и смог прижаться к его упорствующим губам своими, с нежностью поглаживая Магнуса по спине, и это так контрастировало с той грубостью, которой тот без конца одаривал Алека. Тело «Фантома» зашлось мелкой дрожью под чувственными касаниями брюнета, но он всё с такой же злостью продолжал смотреть в его пронзительно-синие глаза. — Магнус… — на секунду зажмурившись, Алек не сдержал надрывного стона, но почти сразу распахнул глаза, умоляюще взглянув на него. — Молчи, — зашипел на него Бейн, снова рвано толкнувшись и вцепившись зубами в чёрный символ на его шее.       Пуля с оттиском «сокола» на его груди, покачивающаяся на шнурке при каждом его движении, вдруг зацепилась за что-то, что не дало ему оторваться от Алека. Он дёрнулся раз, два, а потом непонимающе уставился на неё. Ноздри его затрепетали, кадык дрогнул, когда он сглотнул. Деформированный кругляшок пули образовал замысловатую петлю вокруг другой, с насечкой буквы «Ф», и они зацепились друг за друга, натягивая шнурки в разные стороны, но упорно не отпуская. Магнус снова рванулся, и пуля с изображением птицы вплотную прижалась к пуле, выпущенной когда-то «береттой» агента «Неприкаянных». Снайпер тяжело задышал, поднимая расширенные глаза на Лайтвуда. — Магнус, — тихо сказал Алек. — Магнус, я люблю тебя. — Нет, — тот яростно замотал головой. — Нет, нет… — Прости, что сломал тебе жизнь, — невзирая на его бормотания, продолжил брюнет. — Что стал твоим разочарованием. Если бы я тогда не подошёл к тебе, мы бы не подружились, наши семьи не стали бы общаться и ничего бы этого не произошло. У меня нет слов, чтобы описать, как мне жаль, но это не отменяет того, что я любил тебя все эти годы, с самого детства. И сейчас люблю — так сильно, как никого и никогда в жизни.       Магнус странно замер, плотно сжав губы. Взгляд его опустел, и он снова дёрнулся, надеясь выпутаться из этого сплетения двух пуль и двух судеб, а когда понял, что так просто у него это не получится, отпустил бедро Алека и схватился трясущимися пальцами за затянувшийся узел, словно это вдруг стало для него вопросом жизни и смерти. — Магнус, — «Сокол» решительно перехватил его руки, накрывая их своими ладонями, и твёрдо взглянул ему в глаза. — Пожалуйста. Я всё равно не отпущу тебя.       Тот неожиданно всхлипнул, и Алек тут же среагировал, с силой притягивая его к себе и насильно удерживая в своих объятиях, успокаивающе поглаживая его по судорожно вздрагивающим лопаткам. Он не помнил, видел ли хоть раз в своей жизни плачущего Магнуса, действительно плачущего, даже в раннем детстве, потому что на его памяти он всегда был жизнерадостным и насмешливым, иногда — обиженным и расстроенным, но единственной эмоцией, которой брюнет у него никогда не видел, были именно слезы — возможно, потому, что тот просто не позволял себе такой слабости при Алеке, который был младше его почти на год и которому он хотел казаться взрослым и мужественным. И сейчас Лайтвуд, машинально продолжая вести ладонью по его спине, чувствовал себя не просто потрясённым, а опустошенным, потому что Магнус Бейн, грозный агент самого непредсказуемого кластера, встреча с которым всегда оказывалась роковой для его цели, конвульсивно вздрагивал в его руках, спрятав лицо в изгибе его шеи, и еле слышно поскуливал.       Ему было абсолютно безразлично на всё, что происходило вокруг него, и он даже никак не отреагировал, когда Алек соскользнул с него и, осторожно уложив его на бок, вытянулся рядом вдоль его тела. «Сокол» едва ли представлял себе, что произойдёт, когда к Магнусу вернётся его привычное самообладание и непоколебимость «Фантома», но прямо сейчас он знал, что был нужен ему больше, чем что или кто-либо ещё.       Снайпер накрыл их обоих одеялом, вслушиваясь в неровное дыхание разбитого и задремавшего от усталости Магнуса, не переставая крепко прижимать его к себе и не обращая внимание на затекшую и онемевшую руку. Он думал о словах «Шамана», о том, что ему довелось узнать, о Магнусе, столько раз всерьёз державшего его на мушке и лишь дважды из них целясь в него не на жизнь, а на смерть, столько месяцев перед этим смотревшего на него с любовью и восхищением, и боялся одного — искреннего сожаления Бейна о том, что он так и не смог спустить курок, когда у него была такая возможность. Мысленно содрогнувшись, Лайтвуд закрыл глаза, проваливаясь в беспокойный и поверхностный сон.       Вечером, когда Бейн проснулся, обводя своё убежище хмурым взглядом, Алека рядом с ним уже не было.