На расстоянии выстрела

      Твёрдый шаг Рагнора можно было учуять с другого конца базы. Спокойствие и невозмутимость всегда были его визитной карточкой, вселяющей уверенность в том, что этот человек и бровью не поведёт, случись перед его лицом даже ядерный взрыв, но сейчас он явно был на взводе, хоть и в его выражении не было ничего, кроме признаков сдержанности и сосредоточенности. А может, именно это его и выдавало, по крайней мере, для тех, кто хорошо его знал — например, для «Вампира», появившегося в кластере раньше остальных и в данный момент безуспешно пытающегося его догнать, не прибегая к глупой беготне по коридорам базы «Неприкаянных». — Рагнор, — наконец, позвал он, смирившись с тем, что ему это никогда не удастся. — Стой. — Чего ради? — не сбавляя темпа, поинтересовался Фелл. — Есть разговор. Насчет… сегодняшнего, — голос Рафаэля звучал обеспокоенно, но не настолько, чтобы «Шаман» тут же поменял свои планы. — Ну так говори, — нетерпеливо отозвался он, кинув быстрый взгляд через плечо. — Я тебя внимательно слушаю. — Отправь нас на миссию. — Что? — это прозвучало так неожиданно, что Фелл всё же остановился. — Зачем? — Затем. Там будут все «Пресмыкающиеся». И «Аллигатор» тоже, — отрывисто произнёс Рафаэль. — А ещё там совершенно точно будут «Птицы», и я считаю, что этого вполне достаточно, чтобы на их межкластеровой тусовке стало жарко, — отрезал Рагнор. — Жарко, значит. А как же Магнус? — с тихим гневом спросил Сантьяго. — Он столько лет шёл к этому, стольким пожертвовал, а сейчас, когда есть реальный шанс… — Я уже всё сказал, Рафаэль, — прервал его глава «Неприкаянных». — Я знаю: он тебе дорог и ты хочешь закончить его дело, но давай начистоту? Магнуса нет, — жестко сказал он. — Его нет и никто из нас не знает, вернётся ли он, а без него вам не справиться. Вам нужна «крыша», опытный снайпер. У «Птиц» он есть, а у вас? — Ты знаешь, из-за чего он ушёл, — злобно произнёс Сантьяго. — Так что не делай вид, что не принимал в этом участия! — Да, знаю, — голос «Шамана» чуть смягчился. — И я не снимаю с себя ответственности за это. Но он, по крайней мере, жив, и я хочу, чтобы тем же могли похвастаться и остальные наши агенты. Меньшее, что я могу сделать для этого, это не отправлять их на самоубийственную операцию. — Самоубийственную? — нахмурился Сантьяго. — Моргенштерн наверняка будет на лайте, поскольку считает, что его главные враги уже устранены. Разве не поэтому он так оперативно организовал одну из своих крупнейших поставок после такого долгого затишья? — Именно так всё и выглядит, — согласился Рагнор. — И это вовсе не кажется какой-то подставой, правда?       Рафаэль промолчал, обескураженный его насмешливым тоном. — Лестно думать, что именно поэтому я до сих пор глава самого живучего и неуловимого кластера, — усмехнулся Фелл и вновь развернулся в сторону своего кабинета. — А что «Птицы»? — догнал его напряжённый голос испанца. — Если это задание — самоубийство… — То я всё равно не смогу оградить от него «Сокола», как бы вы этого ни хотели, а то, что «Коршун» отправит его на миссию, это неоспоримый факт, — незамедлительно отреагировал «Шаман». — Уж прости, но я не стану рисковать своими людьми ради его спасения, каким бы отличным парнем он ни был. — Тебе хотя бы немного жаль? — крикнул ему вслед Рафаэль, и в его голосе проскочили такие редкие нотки отчаяния. — Или ты только обрадуешься, когда его тупо положат вместе со всем его кластером?! — Не немного, — искренне ответил Рагнор. — А в разы больше, чем ты думаешь.       Хлопнувшая за его спиной дверь словно бы поставила точку в их коротком и полном пререканий разговоре. «Шаман» раздраженно фыркнул. Тот факт, что его подопечные рвались в бой за «Фантома», не стало для него новостью, но то, что даже скупой на эмоции «Вампир» был озабочен судьбой снайпера «Птиц»… Видимо, в нём и вправду было что-то особенное. Что-то, что, собственно, и самого «Шамана» заставило проникнуться к нему настоящей симпатией, пусть даже и его агенты не видели в этом ничего, кроме чувства неприязни или даже вражды. Так или иначе, он запретил им вмешиваться в дела «Пресмыкающихся», а вот обо всём остальном им было вовсе необязательно… — Ты знал.       Задумавшийся и потому едва ли не впервые застигнутый врасплох Фелл замер на месте, как вкопанный, не смея повернуться.       Вероятность увидеть «Фантома» в ближайшее время, чтобы это не стало последним, что Рагнор увидит в своей жизни, была неимоверно крошечной, и прямо сейчас был некий момент истины, который бы ответил на главный вопрос: для чего здесь Бейн. «Шаман» подавил прерывистый вздох. Утраченное однажды доверие всегда можно было попытаться вернуть, если только дело не касалось Магнуса. Рагнор знал это как аксиому, потому что и сам был точно таким же. — Да, знал, — коротко ответил он, не размениваясь на пояснения. В конце концов, Магнус ничего у него не спрашивал. Он утверждал — с поразительной ясностью и удушающей безысходностью в голосе. — Зачем?       Один короткий вопрос невольно заставил Фелла крутануться к стене, от которой он исходил. Трактовать его можно было как угодно, поскольку он не содержал никакой опознавательной информации, но сейчас для Рагнора не существовало никакого другого смысла. Бесконечная боль, пропитавшая этот вопрос насквозь, сдавила ему горло, когда он взглянул на своего подопечного и понял, что тот даже не смотрит в его сторону. Помятый, измученный и серый лицом Магнус просто сидел на полу, прислонившись спиной к стене, и созерцал пустоту перед собой. Со стороны было даже не особо понятно, есть ли жизнь в этом неподвижно застывшем существе, и от воспоминаний, каким же бойким и неутомимым был ещё совсем недавно их лучший агент, «Шамана» содрогнуло.       Не «Почему ты мне ничего не сказал?» и даже не «Какого чёрта, Рагнор?!», а «Зачем было столько меня мучить, зачем было стравливать нас друг с другом, зачем объединять общим делом… Зачем вообще всё это было?!» — столько разных «Зачем», и на каждое из них у Фелла был только один ответ. — Так было нужно, — сказал он. — Поверь мне. — Поверить? Тебе? — «Фантом» безжизненно усмехнулся, словно в сотый раз за сегодня услышал шутку, над которой у него уже больше не было сил смеяться. — И кому это было нужно? Тоже тебе? — Нет, — внезапно мягко возразил Рагнор. — Это было нужно тебе. Ты должен был пройти через это — встретить человека из своего прошлого, чтобы понять, есть ли ему место в твоём будущем. Снова с ним сблизиться, узнать его настоящего. Только так ты бы смог принять тот факт, что на самом деле этот человек не остался в твоём прошлом и не появился в будущем. Он всегда был в твоей жизни, всё это время, пусть даже ты об этом не догадывался. — Вот как? — первый раз за эти минуты Магнус поднял голову и смерил Рагнора тяжелым взглядом. — Значит, тебе и впрямь нравится смотреть на чужие страдания. Ты ведь только этим и занимался все эти пятнадцать лет — наблюдал, как я ломаю себя изнутри, пытаясь адаптироваться, привыкнуть к новой жизни, перестать даже думать о старой! И это было сложнее всего, даже несмотря на то, что на тот момент от неё уже почти ничего не осталось. Ты годами твердил, что мне нужно выкорчевать у себя эту опухоль, и всё для чего? Чтобы однажды сообщить мне, что всё это время она только разрасталась, в конечном итоге сделав мою болезнь неизлечимой?!       Рагнор едва заметно фыркнул и покачал головой. — Слабость не означает болезнь, — заметил он. — И я вовсе не считаю твоего «Сокола» опухолью. — Неужели? — с неприязнью осведомился Магнус. — Тогда кем ты его считаешь? Кем, раз уж ты столько лет пытался меня заставить его забыть, а затем и вовсе приказал устранить? — Послушай, — «Шаман» терпеливо вздохнул. — Я действительно хотел, чтобы ты выбросил его из головы, но я ведь не мог знать, что однажды он тоже станет агентом! Останься он просто гражданским, всё было бы гораздо проще. Я бы даже позволил ему жить, поскольку ты бы всё равно забыл о нём спустя годы или десятилетия, неважно. Но всё случилось так, как случилось. Лайтвуд стал не просто снайпером — он стал лучшим в своем кластере и одним из лучших в своей области. И я знал, что рано или поздно ваши дороги пересекутся, потому что это закономерность. Лучший всегда встречает на своём пути другого лучшего. Я всего лишь организовал эту встречу на своих условиях. — Вот только я легко мог убить его в тот раз, так и не узнав, кто скрывается за оптикой «Сокола», — безучастно заметил Бейн. — Ты бы не стал, — с уверенностью сказал Рагнор. — С чего это? — вяло спросил снайпер. — С того, что ты был слишком заинтересован в нём с того дня, как впервые увидел его в работе. Прежде, чем убрать его, ты бы подошёл к нему максимально близко, чтобы взглянуть в лицо человека, с которым ты так азартно соревновался последние пару лет, — Фелл с неожиданной теплотой хмыкнул. — Я боялся только того, что «Сокол» поднимет на тебя оружие раньше, чем ты всё узнаешь. — Да, здесь ты просчитался, — угрюмо пробормотал Магнус. — Потому что это практически произошло. — Я человек, а не божество, — поморщился «Шаман». — У меня немало просчётов, но все они в итоге привели к тому, на что я изначально рассчитывал, так что даже этот риск оказался оправдан. — Оправдан, — эхом откликнулся азиат. — И абсолютно бессмыслен. Все твои странные комментарии по этому поводу, вроде «знал бы, не отвёл бы пистолет»… Я только сейчас стал их понимать. Так для чего тебе было сохранять ему жизнь тогда? Чтобы он мог, как Валентин, умереть в «правильный» момент? — Возможно, ты удивишься, — серьёзно сказал Рагнор. — Но я совершенно не желаю смерти Александру Лайтвуду. Вообще-то я надеялся, что, временно сменив твои приоритеты, я смогу помочь тебе изменить своё мнение насчёт твоей, кхм, вендетты… — Изменить? — выкрикнул «Фантом», воздевая глаза к потолку и с яростным стуком ударяясь затылком об стену. — Мнение пятнадцатилетней давности, да ты серьёзно? Оно уже давным-давно вросло в мою суть корнями, а ты хочешь с легкостью вырвать его из меня и удивляешься, почему мне так больно, — он вымученно застонал. — Почему ты не дал мне возможности избежать этой встречи? Я же мог просто не пересекаться с ним! Просто уйти от всего этого… — Выбрав дорогу, чтобы уйти от судьбы, мы именно там её и встречаем, — философски заметил «Шаман» и скользнул по стене на пол, оказавшись рядом с Магнусом. — Судьба — это путь, который мы сами для себя выбираем, — упрямо повторил Бейн. — Хочешь сказать, что, зная всё, что ты знаешь сейчас, ты бы предпочёл выбрать другой путь? — с легкой усмешкой поинтересовался глава «Неприкаянных».       Магнус закрыл глаза. — Я не знаю, — еле слышно произнёс он. — Не знаю, что мне делать дальше. Вся моя жизнь как будто снова перестала иметь смысл. Раньше это была месть, потом… Потом был Алек. А теперь, когда месть и Алек стали чем-то единым… Я не знаю, — вновь повторил он, окончательно приглушив звук на последней фразе. — Узнаешь, — с некоторым сочувствием сказал Фелл. — Когда окончательно разберёшься в разнице между «местью» и «возмездием». — Разница в том, что возмездия не существует, — с сухой злостью бросил снайпер. — Как знать, — не стал спорить мужчина. — Но, по крайней мере, местью ты точно можешь управлять. Напомни-ка, почему ты не убил «Саламандру» из вашего списка? — Потому что она была важна «Филину», а значит, и «Соколу» тоже, — машинально ответил Бейн. — Поступи я иначе, Алек бы меня никогда не простил. — Да, но при этом он бы остался жив, — возразил Рагнор. — Разве не этого ты добивался? — Допустим, — нехотя признал снайпер. — Но она стала «Саламандрой» не по своей воле, а значит, и в список попала почти случайно. Она была не виновата в том, что творил «Аллигатор». — Как и многие другие, оказавшиеся в этом длинном списке, — напомнил Рагнор. — Их вина была лишь косвенной — в том, что когда-то они сотрудничали с «Пресмыкающимися», но это не помешало тебе убрать их ради спасения жизни «Сокола». — Что ты хочешь от меня услышать? — потерял терпение Магнус. — Правду, — пожал плечами Фелл. — И ничего более.       Бейн снова прикрыл глаза, устало потерев переносицу двумя пальцами. — Это ведь ты рассказал Джонатану о том, что сделал Валентин с его матерью, — внезапно вспомнил он. — И о том, что у его сестры есть сын — тоже, — согласился Рагнор. — Как ты узнал?! — не удержался «Фантом», с подозрением покосившись на него. — Я знаю, что ты нас отслеживал, но я никому… — Тебе и не надо было. Я ещё накануне на тебя «жучок» повесил, — сознался мужчина.       В глазах у Магнуса мелькнуло что-то паническое. Он тут же захлопнул уже открывающийся было рот и шумно выдохнул. — Когда я пришёл к Катарине в медотсек за ампулами, — сообразил он и помрачнел. — Охренеть. Просто не верится, какой я, оказывается, идиот… И после этого ты ещё будешь говорить о каком-то доверии?! — его глаза гневно сверкнули. — Ну извини, ты шёл на встречу со «Скорпионом», — искренне возмутился «Шаман», неожиданно став походить на задиристого мальчишку, несмотря на отливающие серебром волосы. — Я должен был знать, что всё идёт как надо и ситуация не вышла из-под контроля! Кто знал, что вас понесёт неизвестно куда на следующее же утро? — Для этого ты мог и просто выйти на линию, — буркнул азиат, снова уставившись в пол.       Рагнор слегка помолчал, очевидно, решив не посвящать его в детали принимаемых им решений. — Я должен извиниться за то, что ты едва не попал под эту незапланированную атаку, — смущённо кашлянув, произнёс наконец Фелл. — Я про то, что устроил Джонатан. Полагаю, он сложил два и два и понял, что после «Аллигатора» ты придёшь и за ним. — Всего-то ещё один просчёт ценой в чью-то жизнь, — горько усмехнулся Магнус. — Как будто мне привыкать. — Валентин бы не позволил так глупо себя ухлопать, — тут же возразил Фелл. — Ты был вне опасности, но я всё равно хотел перед тобой за это извиниться.       Снайпер ничего не ответил, неосознанно прокручивая в пальцах серый кругляшок, некогда выпущенный в него «Соколом». — Не понимаю, зачем тебе вообще за что-то извиняться, — тихо проронил он, игнорируя выжидательный взгляд бывшего босса. — Мы ведь для тебя всего лишь средство достижения цели. Ты в любой момент можешь от нас избавиться, если что-то вдруг пойдёт не так. — Потому что именно по такому принципу управляются остальные кластеры? — Рагнор приподнял одну бровь, а на его губах неожиданно заиграла странная улыбка. — Говоришь так, словно «Неприкаянные» хоть чем-то отличаются от других кластеров, — пробормотал Магнус, выпрямив затекшую ногу. — Ну, хотя бы тем, что появились намного позже созданного «Агамой» списка, — в той же интонации произнёс Фелл и, поймав непонимающий взгляд азиата, смягчился. — Возможно, ты забыл, но когда-то я создал «Неприкаянных» с совершенно другой целью. Общество одиночек, отвечающих лишь за себя и свои действия, желающих наказать своих обидчиков и оказавшихся здесь исключительно по своей воле. Сам посуди: я ведь никого из вас насильно не тащил в свой кластер. Когда-то это даже не было кластером — так, просто, группа ребят, заражённых жаждой мщения и перенимающих мой опыт. Даже ты, Магнус, мог уйти отсюда в любой момент, однако не стал этого делать. Знаешь почему? Потому что тебе было некуда пойти. Не в плане жилья — сейчас у тебя есть всё: свой дом, приличный запас финансов и, главное, самоуважение. Но всё дело в том, что ты нашёл здесь таких же забитых и обиженных жизнью ребят, как и ты сам, и потому остался. Ты обрёл в них семью, как и они в тебе. Как и я, — Магнус метнул в его сторону быстрый взгляд, потому что ему показалось, что голос «Шамана» дрогнул, но тот уже отвернулся, продолжая разговаривать о стеной. — Так скажи, зачем мне держать вас на привязи, угрожая в любой момент отнять ту жизнь, которую я же вам и предложил? — Но ты дал нам кодовые имена, — растерянно сказал Магнус. — Я вскрыл свой чип и после этого ушёл со всех радаров. Зачем тогда вообще было это делать? Зачем нужны были имплантаты? — А как бы иначе я смог вытаскивать вас из тех задниц, в которые вы так усиленно старались забраться? — поинтересовался глава «Неприкаянных». — Да, не спорю: за основу я взял имплантаты «Пресмыкающихся», потому что у меня просто не было других образцов. Но что мне мешало перепрограммировать их? Особенно когда за это с энтузиазмом взялось юное дарование с новоприобретенным позывным «Дневной». — Значит, никаких детонированных или химических датчиков? — недоверчиво спросил Бейн. — И никаких внезапных смертей? — Никогда, — покачал головой «Шаман». — Слежение? Да, не отрицаю. Биологический статус? Тоже нужная вещь. Но убивать детей, которых я сам же и вырастил? Каким бы отцом я был после этого?       Он резко осёкся и замолчал, зарывшись ладонями в густую посеребренную шевелюру, словно бы пытался отвлечь самого себя от сказанных им же самим слов. Магнус вдруг почувствовал, что тяжесть, нещадно продавливающая ему грудную клетку, стала как будто меньше. Он даже смог вдохнуть и не испытать при этом ставшую уже привычной колющую боль. — Алек тогда сказал, что я бы никогда не тронул ребёнка, — медленно произнёс он. — И он прав. За всю свою жизнь — жизнь агента, конечно, — я совершил немало жестоких поступков и с каждым разом всё реже шёл на компромиссы со своей совестью, что однажды просто перестал это делать. Мне стало плевать, кто, кому и что должен, как глубоко кто-то из них раскаивается, ходит ли он в церковь, какие помыслы им двигают и насколько прямое отношение к делу он имеет. Я не жалел никого и не жалею до сих пор, но… Какие-то принципы у меня всё же есть. Будь иначе, я был бы ничем не лучше «Аллигатора», — снайпер снова вздохнул, наслаждаясь тем, что воздух свободно проникает в его лёгкие. — Я от всей души надеюсь, что этому малышу повезёт больше, чем каждому из нас, а для этого нужно, чтобы его вырастили и защитили любящие родители. Семья для меня важнее всего, потому я и не… Вот почему я не тронул Клариссу. У неё должен быть шанс прожить нормальную жизнь, подальше от этого бреда — чокнутых миссий, глухого бессердечия и круговой поруки извечных предательств — учитывая то, что ей довелось родиться в самом их эпицентре. Должен быть… — У тебя тоже должен быть этот шанс, — внезапно произнёс «Шаман». — Прожить свою собственную жизнь. Завести семью. — Моя семья — «Неприкаянные», Рагнор, — слабо откликнулся Бейн. — Ты прав: когда-то мне действительно было некуда и не к кому пойти, но теперь… — Но теперь есть куда и есть к кому, — мягко перебил его Фелл. — И я не имею в виду кластер. — Нет! — кажется, он выпалил это громче, чем следовало. — Теперь он твоя семья, Магнус, — твёрдо сказал мужчина. — Ты и сам это знаешь. — Алек не может быть… Не после того как… — «Фантом» отчаянно путался в словах, пытаясь выразить обуревающие его чувства. — После всего, что произошло, я… я больше не могу быть с ним, — убито закончил он. — Просто не могу. — Не можешь или не хочешь? — уточнил «Шаман». — Какая разница, если итог всё равно один? — вмиг закипел азиат. — Лучшее, что я могу сейчас сделать, это просто шагнуть в сторону и пойти своей дорогой, желательно подальше от Лайтвуда, чтобы наконец забыть обо всём этом!       В сердцах, сердясь на то, что его наставник вообще поднял болезненную для него тему, он с силой дёрнул за шнурок на своей шее, разрывая узел, и отшвырнул когда-то значащий для него так много символ с изображением крючконосой птицы. Пуля звенящим шорохом покатилась по полу и затерялась в дальнем углу комнаты, но Бейн даже и взгляда не бросил в её направлении. Лицо его исказила грубая маска, всегда отличавшая Магнуса от вовлеченного в миссию «Фантома» — за секунду до того, как пуля пронзала голову его цели. — Есть разница, — негромко возразил Рагнор спустя несколько секунд тишины, разбавляемой лишь тяжелым дыханием пытающегося взять себя в руки снайпера. — Ты помнишь, как попал к «Неприкаянным»? — непонятно к чему спросил он агента.       Магнус тоскливо на него уставился, не понимая, к чему тот клонит. — А ты нет? Это ведь ты меня нашëл, — угрюмо напомнил он Феллу. — Да, верно, — согласился тот. — А ты никогда не задумывался, почему я вообще решил тебя завербовать? Откуда я узнал про тебя? Нет? — Когда-то давно я спрашивал. Ты сказал, что многое знаешь благодаря тому, что следишь за деятельностью «Пресмыкающихся», — напряжённо проговорил Бейн, однако в его голосе не было обычной уверенности. — Так ты и вышел на меня. Или нет? — Не совсем, — признался Рагнор и, немного поразмыслив, продолжил. — Я взял тебя под свою опеку, потому что меня об этом попросили. — Попросили? — недоверчиво переспросил «Фантом». — Кто? — Один из агентов «Пресмыкающихся», уже известный тебе по позывному «Кобра». Мать Александра и Изабель. — Что?!       Потрясение в глазах Магнуса было неподдельным. Он таращился на главу «Неприкаянных» с тем же выражением лица, с каким, наверное, смотрел бы на своего опекуна подросток, только что узнавший, что он приёмный. — Незадолго до смерти твоих родителей Мариз Лайтвуд тайно назначила мне встречу, — Фелл виновато взглянул на него. — Именно тогда и выяснилось, что выйти из кластера «Пресмыкающихся» не так-то просто: «Аллигатор» дал им с Робертом последнее задание — ты уже знаешь какое. Когда они попытались отказаться, он пригрозил им преследованием их собственной семьи. И тогда она пришла ко мне, умоляя, чтобы я позаботился о тебе, потому что она смирилась с тем, что им предстоит сделать, но она не хотела лишать жизни ещё и невинного ребёнка, который, ко всему прочему, был близким другом её сына. Мы заключили сделку, и я выполнил своё обещание в обмен на нужную мне информацию, — он немного помолчал. — С тех пор я ни разу не пожалел о том, что взял тебя в кластер и обучил всему, что знал и умел сам, но это не отменяет того, что этого могло и не произойти, если бы не «Кобра».       Прерывистый вздох «Фантома» ясно свидетельствовал, что его мрачная уверенность в неспособности какой-либо информации шокировать его ещё больше только что пошатнулась. — Значит… Значит, в тот день я остался жив вовсе не… не из-за просчёта Валентина, — то и дело спотыкаясь на словах, хрипло пробормотал Магнус. — А благодаря «Кобре»… то есть, матери Алека… — Выходит, что так, — «Шаман» серьёзно взглянул на него. — Даже будучи агентом «Пресмыкающихся» — а мы оба знаем, что это навешивает определенный ярлык на людей — она оставалась хорошей женщиной и любящей матерью не только для своей семьи и своих детей. Да, в первую очередь она, конечно, думала о своих родных, но в итоге её последним действием и последней просьбой стала именно забота о пятнадцатилетнем подростке, которого она любила, возможно, не меньше, чем собственных детей, включая последнего. Забота о тебе и твоём будущем, Магнус. — Я… — «Фантом» старательно отводил взгляд в сторону, словно бы всё, на что хватало сейчас его сил и концентрации, заключалось в поисках неведомого узора на однотонном полу. — Подожди. Ты сказал «последнего»? Что это значит? — слегка заторможенно спросил он. — Разве у Лайтвудов было не двое детей? — Было, — коротко сказал Фелл. — Просто третий на тот момент ещё не родился. Собственно, это и стало причиной, по которой они внезапно решили завязать с «Пресмыкающимися». Ты уже знаешь, чем закончилась эта история, — с сожалением произнёс он. — Бог ты мой... — неверяще выдохнул Магнус. — Алек знает? А Иззи? — Думаю, нет, — Рагнор покачал головой. — И лучше бы так всё и оставалось. Но решать всё равно тебе — продолжать строить из себя жертву или же вытащить, наконец, свою голову из песка. Подумай об этом, «Фантом».       Мягкость и отеческие нотки из его голоса исчезли, сменившись привычными стальными, и он встал, всем своим видом показывая, что минутка болтовни по душам закончилась и им больше нечего обсуждать. Если только… — Рагс, — судорожно вздохнув, окликнул его Магнус. — Подожди.       Последние минуты влившейся в его голову информации словно бы разбили его на две равные части, как качественно сделанную и простоявшую три десятилетия на пыльном серванте вазу. Он не то что сказать, он даже мысли в кучу собрать не мог, чтобы как следует их обдумать. Взглянув на сурово сдвинутые брови главы «Неприкаянных», снайпер рассеянно пошарил рукой во внутреннем кармане куртки и, вытащив оттуда смятый листок, протянул его Феллу. — Что это? — нахмурился тот, разворачивая сложенный в несколько раз прямоугольник. — Стянул у «Аллигатора», — устало пояснил азиат. — Результат многолетних исследований Ходжа Старквезера. — Оно и видно, — хмыкнул мужчина, едва только завидев содержимое. — За всю свою жизнь я ещё ни у кого не видел настолько раздражающе ровного почерка.       Он скептически поджал губы, мельком проглядев ряд имён, выведенных аккуратной каллиграфией бывшего агента «Птиц». — Любопытно, — заключил он, не отрывая глаза от листка. — Здесь указаны реальные имена всех агентов, даже тех, кого уже нет в живых. Лайтвуд твой есть, и ты тоже. Само собой, я. Зачем он тебе? — внезапно спросил он, подняв голову и пытливо всматриваясь в его лицо. — Там есть один человек, — негромко сказал Бейн. — Вернее, имя, которое не совсем соответствует тому, что я знаю. Может, объяснишь, как так вышло и что всё это значит?       По мере того, как непонимающий взгляд «Шамана» скользил по бумаге, Магнус становился всё сосредоточеннее, пока, наконец, стремительно бледнеющий Фелл снова не поднял на него глаза. — Я не понимаю, — растерянно сказал он. — Это что, шутка? — Я думал, ты мне скажешь, — снайпер уставился на него с точно таким же выражением. — То есть, ты с ней не… — Вот только давай без твоих намёков, — тут же ощерился Рагнор. — Я уже говорил, что у нас совершенно не такие отношения. — Видимо, Ходж думал иначе, — слабо усмехнулся азиат. — Или ты хочешь сказать, что он по ошибке указал твою фамилию? — Я не знаю, — Фелл выглядел обескураженным. — Я… Мне нужно идти, — сбивчиво произнёс он, цепляясь за ручку двери с таким трепетом, словно от неё зависело всё его будущее. — Магнус, — окликнул он напоследок, похоже, вспомнив о чём-то важном. — Найди Рафаэля. Ты должен кое-что знать о сегодняшней операции. — Какой ещё операции? — круто обернулся Бейн, но «Шаман» уже вышел за дверь, оставив свой кабинет далеко позади за чередой гулких и стремительных шагов.       Он вышел и уже не увидел, как Магнус невидяще уставился в стену пустым взглядом, подобно окаменелой статуе, словно собирался провести так ещё полвека. Не видел, как брошенный тут же телефон азиата нетерпеливо пискнул, принося за собой сообщение от «Дневного», с каким странным выражением тот уставился на светящийся экран, полностью игнорируя присланный текст и вместо этого жадно вглядываясь в сияющие, чуть прищуренные глаза темноволосого парня, всё ещё улыбающегося ему с заставки его телефона слегка застенчивой, но по-мальчишески озорной улыбкой. Не видел, как столько лет державший в страхе другие кластеры «Фантом» с грохотом выронил телефон, бросившись лихорадочно шарить руками по полу, нещадно ползая на коленях в поисках такого важного символа, от которого он сгоряча едва не отказался, исследуя каждый миллиметр скрипучих паркетных досок, скрытых в тени слабо освещённого кабинета главы «Неприкаянных», с тревожным стуком в груди отгоняя мысль, что он мистическим образом мог куда-то исчезнуть. Не видел, как их лучший агент и снайпер зацепил дрожащими пальцами тонкий шнурок, чтобы, прикрыв глаза и издав едва слышный вздох облегчения, опрокинуться на спину прямо на пыльном полу, с трепетом прижимая к губам маленький невзрачный кругляшок с изображением птицы, занимавшей так много места в его потерянном и запутавшемся сердце.       Но даже если Рагнор Фелл и мог чего-то не видеть, это вовсе не значило, что он об этом не догадывался.