На расстоянии выстрела

      Если это и впрямь были прогрессирующие галлюцинации, Алек бы не простил им такой жестокости. Вес придавившего его мёртвого агента стал вдруг совершенно неподъемным, а в глазах потемнело от недостатка кислорода. Он закряхтел, пытаясь спихнуть с себя тело «Каймана», и лишь спустя десяток секунд смог вдохнуть полной грудью и даже приподнять голову, отыскивая источник звука.       Нет. Галлюцинации абсолютно точно не смогли бы смотреть на него с такой знакомой усмешкой и прищуренным взглядом лучшего агента «Неприкаянных». Бывшего ли? Прислонившийся к дверному проему и непринуждённо скрестивший на груди руки Магнус стоял всего лишь в пяти метрах от него — в полной экипировке «Фантома» и снайперкой через плечо. Магнус был здесь, и, вероятно, только что спас ему жизнь, что само по себе отвечало на многие важные вопросы. Алек уронил голову обратно на пол, улыбаясь как последний придурок. — Кажется, я испортил вам обнимашки, — посетовал Бейн, подходя к «Кайману». — Твой новый ухажёр? Ох, смотри-ка, у него что-то в голове, — он наклонился, невозмутимо выдергивая свой нож с мерзким хлюпающим звуком и вытирая его лезвие об одежду агента. — Извини, я слегка приревновал.       Лайтвуд фыркнул, борясь с приступом истерического смеха. — Магнус, — выдохнул он, не скрывая своего облегчения. — Что, чëрт возьми, ты здесь делаешь? — Спасаю твою задницу, разумеется, — пояснил Магнус, пряча нож обратно в крепление. — Ну и заодно решаю свои вопросы. Есть тут у меня одно неоконченное дело…       Он приблизился к Алеку и, глядя на него сверху вниз, подал ему руку. — Ты же «думал кино глянуть»? — агент «Птиц» смерил его подозрительным взглядом с пола, не торопясь принимать помощь. — В том-то и дело, что «думал», — не стал спорить Бейн. — А потом сделал выбор в пользу увлекательного сериала, где у меня есть возможность сыграть главную роль. А у тебя, как я понимаю, с кофе не задалось? — поддел он его. — Заткнись, — проворчал Алек, цепляясь, наконец, за его протянутую руку.       В один сильный рывок Лайтвуд оказался с ним на одном уровне, скривившись от резкой пронзившей его ногу боли, но всё это было таким незначительным пустяком… Куда важнее для него было то, что прямо в эту секунду он был рядом с Магнусом, поддерживающим его под локоть и с искренней тревогой заглядывающим ему в глаза. — Неслабо тебя отделали, — констатировал тот, беглым взглядом скользнув от залитой кровью руки до ноги, на которую Алек старался не опираться. — Идти сможешь? — Ерунда, — упрямо дёрнул головой Алек — Я… да. Наверное. — Ясно, — Магнус не разменивался на долгие причитания и тут же нырнул ему под руку, пытаясь взвалить его вес на себя. — Давай, обопрись и… — Магнус, — Алек перехватил его руку. — Подожди.       Ему не нужно было ни объяснять, ни повторять дважды. В эту минуту они с ним говорили на одном языке. — Какой план? — тут же спросил азиат, как будто бы нехотя отпуская Лайтвуда.       Тот молча приложил палец к губам. — Зи, новая вводная. «Фантом» здесь. — Отлично, — свирепо произнесла она, ничему не удивляясь и не спрашивая. — Хоть одна хорошая новость за сегодня. Передай-ка ему наушник, «Сокол». — Нет необходимости, — вмешался Магнус. — Я уже на линии. — Кто бы сомневался, — пробормотала Иззи. — Как там «Сокол»? — В порядке, — поспешно вставил Алек, пока Магнус не ляпнул ничего другого.       Тот с сомнением окинул его взглядом с ног до головы и выразительно приподнял бровь. — Я не тебя спросила, — напряженно отрезала сестра, зная его как облупленного. — Как он, «Фантом»?       Алек умоляюще округлил глаза. В эту секунду он не знал, чью сторону примет Бейн, потому что прекрасно помнил его позицию в этом вопросе и тот конфликт, вызванный её последствиями. Магнус мрачно уставился на Лайтвуда, чуть заметно покачав головой. — Он в норме, — неожиданно сказал он. — Что там у вас? — Проблемы, — коротко сказала Зи. — Эти уроды осадили «Филина» в блоке «Д», и он не может выбраться. Плюс у него, похоже, нога сломана. «Пустельга» далеко, но, думаю, ей лучше и не высовываться. Пусть пока побудет с «Сойкой», пока мы не придумаем, как нам быть дальше… — её голос предательски дрогнул. — Значит, пришло время защитить гнездо «Филина», — усмехнулся Бейн, видимо, надеясь хоть немного разрядить обстановку. — Принято, скоро будем.       Отключив связь, он красноречиво уставился на Алека, выдохнувшего с огромным облегчением. — Спасибо, — он с благодарностью улыбнулся. — За то, что прикрыл перед Зи. — Не за что, придурок, — любезным тоном перебил его Магнус. — Не будь ты ранен, я бы тебя сейчас ударил. Как ты собираешься вытаскивать Джейса? — Никак, — «Сокол» покачал головой. — Ты хочешь, чтобы это сделал я? — тут же сообразил снайпер. — Алек… — Послушай, — Лайтвуд коротко выдохнул. — Джейс там внизу один, а я не то что не могу его прикрыть — я добираться до него буду непростительно долго, это объективно. Да даже если бы и мог… Может я и неплохой агент, но я всё же больше снайпер, Магнус. А ты нет. Ты наёмник, за много лет привыкший работать в одиночку и полагаться только на себя. У тебя свой стиль ведения ближнего боя, талант к постоянным импровизациям и невероятная способность проникать в труднодоступные места незамеченным, и я просто не знаю, кто бы мог сейчас справиться с этим лучше, чем ты.       Магнус молча, не споря, выслушал его, скользя по его исцарапанному и в кровоподтеках лицу изучающим взглядом. — А ты? — только и спросил он. — Как-нибудь выберусь, — решительно сказал Алек. — Мне просто нужно время и уверенность в том, что остальные в безопасности. Только… будь осторожен, ладно? — Хорошо, — смиренно выдохнул «Фантом». — И — Александр…       Несколько секунд он просто смотрел на него, явно собирая слова в своей голове в цельные предложения. — Что такое? — Лайтвуд вдруг охватило беспричинное волнение. — Ничего, — Магнус несколько раздраженно дёрнул головой, словно сердясь на самого себя. — Не задерживайся здесь.       После этих слов он буквально испарился, оставив его одного, и Алек почувствовал опустошение. И чего, интересно, он ждал? Их страстного воссоединения? Самое время. Магнус пришёл, когда был нужен Алеку, а потом всего лишь выразил своё беспокойство по поводу его состояния, и это уже было невероятно много. Бейн явно не собирался воскрешать воспоминания об их последней встрече, когда он не смог выстрелить в Лайтвуда, о своём срыве и их последней близости, после которой Алек сбежал, предоставив ему самому делать выбор после всего, что произошло между ними за эти годы. Скорее всего, Магнус с радостью бы похоронил все эти события под грунтом своей новой счастливой жизни, с облегчением затолкав под могильную плиту прошлого даже малейшую возможность быть с Алеком… И всё же, несмотря на это, он не стал задавать лишних вопросов, немедля отправившись выполнять то, о чем его попросили.       Может, как раз это и было плохо. Может, в глубине души Лайтвуд надеялся, что Магнус тут же начнёт с ним спорить в отчаянной попытке вправить ему мозги, как это было всегда, потому что тогда это значило бы, что ему правда не всё равно и что Магнус эгоистично спас его для себя…       Скорее ощутив, нежели увидев позади себя какое-то движение, Алек дёрнулся, тревожно оглядываясь. Значительная доля умиротворения, словно быстродействующий наркотик, пронеслась у него по венам, когда он обнаружил бесшумно повисший в воздухе и хорошо знакомый ему тёмно-серый дрон, глядевший на него крохотным круглым глазом камеры. Уверенность, что Саймон Льюис сможет вывести отсюда его кластер в целости и сохранности, расслабила его напрягшиеся было плечи. Дрон моргнул зеленым диодом, обозначая своё присутствие, и Алек с трудом подавил просящийся наружу дебильный смешок. Он что, и впрямь решил, что «Сокол» может его не заметить? — Не пойми меня неправильно, но лучше бы ко мне прилетело обезболивающее, — проворчал он со слабой улыбкой. — Над правым винтом, — сообщил ему голос Саймона в наушнике, после чего дрон подлетел к нему почти вплотную. — Я не знал, кому из вас это будет нужнее, но «Фантом» только что помог мне определиться с выбором. Там бинты и капсула с анальгетиком. — Откуда это? — Алек удивлённо вскинул брови, разбирая мини-аптечку, словно координатор мог его видеть. — От «Ведуньи», конечно, — деловито сказал «Дневной». — Еë стараниями мне даже пришлось запомнить слово «анальгетик». — Мне стоит спрашивать, почему «Шаман» всё же позволил вам вмешаться? — не удержался Алек. — Нет, если ты привык получать ответы на свои вопросы, — флегматично заметил Саймон. — «Ведунья» просила передать, что обезболивающее действует быстро, но недолго. И перевяжи ногу, не то истечешь кровью быстрее, чем я сообщу тебе то, что должен.       Алек чуть не подавился капсулой, которая и без того едва не застряла в его пересохшем горле. Так вот о чем говорил «Кайман»… — Ты видел «Аллигатора»? Где? — хрипло спросил он, в его голосе смешалось недоверие и надежда.       Вот почему «Дневной» вышел с ним на связь. Он не забыл об их договорённости и не наплевал на неё даже после всех произошедших событий, какой бы характер они ни носили. Алек вдруг впервые подумал, что понимает, почему Иззи остановила свой выбор на Саймоне. — Возле блока «Г», но с обратной стороны, — голос Льюиса стал озабоченным. — Там производственный склад на первом этаже — судя по всему, у них и вправду здесь назначена встреча. Не понимаю, почему они не изменили свой выбор? — Возможно, так решил покупатель и у них этого выбора не было. Да и это явно не стало бы помехой для «Аллигатора» — напротив, из всех возможных вариантов он всегда выберет тот, в котором сможет одним выстрелом убить двух зайцев, — угрюмо пробормотал Лайтвуд, без всяких сожалений вспарывая штанину, чтобы добраться до раны. — И он не упустит возможности лично убедиться, что его люди довели дело до конца и от кластера «Птиц» остались одни воспоминания. Чёрт, точно. У нас ещё есть вторая линия под руководством «Коршуна», ты случайно не знаешь…       В наушнике на несколько секунд повисло молчание. — Мне жаль, «Сокол», — удрученно произнёс «Дневной». — Из ваших остался только «Нырок», да и тот без сознания из-за ранения. Мы его вытащим, так что не беспокойся. — А «Коршун»? — голос Алека предательски дрогнул. В голове заполошно билась болезненная мысль, что их кластер и впрямь близок к тому, чтобы стать одним сплошным воспоминанием… — Сложно сказать. С ним потеряна связь, — Саймон немного помолчал. — Слушай, я всё понимаю. Это хороший шанс, которого может и не быть в дальнейшем, но всё же… Ты уверен, что хочешь туда идти?       В голосе координатора звучала неприкрытая тревога, от чего на душе у Алека потеплело. — Как никогда, — просто сказал он.       Чудо-капсула Катарины и впрямь оказалась чуть ли не моментального действия. Боль во всём его организме ощущалась как навязчивое касание ледяной глыбы, но не более, и с этим вполне можно было жить, правда, по её же словам, недолго. Алек торопливо выпрямился, проверяя целостность амуниции, и взглянул в камеру дрона, как если бы смотрел в глаза управляющему им Льюису. — «Дневной»… — он замолчал, не силах уместить в одно предложение всё, что он хотел сейчас сказать. — Я знаю, — при всей своей чудаковатости Саймон был на удивление чуток. — Это всё ради него. Если вдруг ты… я передам твоё письмо. Но всё же надеюсь, что до этого не дойдет, потому что иначе Зи никогда мне этого не простит. Но я всё равно понимаю. Удачи, «Сокол». — Спасибо, — тихо сказал Алек, не уверенный, услышал ли тот его.       Переспрашивать было глупо и неуместно, так что он просто сорвался с места, считая про себя секунды, которых ему могло и не хватить, если бы он не поторопился. Он ещё из окна увидел нужное ему здание, не столько по отмеченной чёрной краской букве на стене, сколько по притаившимся возле въезда фигурам в тёмной закрытой одежде. Агенты. Выходит, «Аллигатор» уже внутри и прямо сейчас пытается сбыть свой товар, а значит у Алека совсем не осталось времени на раздумья. Покупатель мог заключить сделку за две минуты, а мог и придирчиво разглядывать товар все пятнадцать — «Сокол» не хотел рисковать и потому выстраивал свой план фактически на бегу.       Ему, в отличие от «Дневного», логика Валентина была вполне ясна. «Птицы» годами следили за преступной деятельностью «Пресмыкающихся», так что Моргенштерн не ошибся, сделав ставку на то, что они не упустят возможности накрыть одну из крупнейших за последнее время поставок. Может он и не рассчитывал окончательно избавиться от ненавистного кластера силами наёмников, но отвлечь внимание «Птиц», приоритеты которых резко сменились после обрушившейся на них облавы, точно получилось, и тот факт, что Алек сейчас прижимался спиной к стене соседней пристройки, было лишь следствием его собственного упрямства и целеустремлённости. Брошенная за спину винтовка неласково давила на плечо, напоминая, что сейчас от неё не было проку. Знать бы ещё план здания, что находится внутри и где конкретно находится его цель, но всё это было преимуществом времени, которым он сейчас не располагал. Оставалось надеяться, что ему удастся каким-то образом заклинить въездные ворота, отрезая путь к отступлению участникам обеих сторон и себе самому… — Знал ведь, что ты обязательно где-нибудь застрянешь, — вдруг недовольно произнёс в наушнике голос снайпера «Неприкаянных». — Надо было лично за ручку отвести. — Надо было, — согласился Алек, криво усмехнувшись. — Всë получилось? Ты успел? — Да, порядок, — нетерпеливо сказал Магнус. — Твой кластер в безопасности. Где ты сейчас? — сбившееся дыхание вовсе не помешало «Фантому» звучать требовательно.        Алек глубоко вдохнул и выдохнул, понимая, что скрывать это от него не имеет никакого смысла. Скорее всего, Магнус и так уже что-то подозревает, иначе не говорил бы сейчас так отрывисто, словно балансируя между легким волнением и откровенной паникой. — Там, где и должен быть, — выронил он, осторожно заглядывая за угол. — Решил поохотиться на «Ползучих», пока никто не видит? — с лёгкостью угадал Бейн.        Что и требовалось доказать. К сожалению или к счастью, Магнус слишком хорошо его знал. — Я должен довести дело до конца. Мы пришли за этим, понимаешь? — торопливо заговорил Алек, судорожно стиснув такую привычную рукоять «глока». — Отследить сделку, устранить участников, найти и уничтожить товар. Должен, иначе всё это… Иначе всё было зря, — его голос едва не сорвался, когда он вспомнил обо всех сегодняшних потерях, старательно отгоняя от себя словно всё ещё звучащий в его ушах звонкий смех «Сойки». — Понимаю, — вдумчиво произнёс снайпер. — Всë, кроме того, что тебе почему-то можно играть в «Мстителей» без меня, а мне без тебя — нет. Ты ведь не только из-за миссии туда рванул, не так ли? — Я ничего не говорил насчёт «Мстителей», — неуверенно возразил Лайтвуд. — А тебе и не нужно было. Не глупи, «Сокол», — в голосе Магнуса зазвучали угрожающие нотки, и это почти заставило Алека улыбнуться. — Бери свою неугомонную задницу в руки и немедленно возвращайся. Я перехвачу тебя на полпути. — Ты даже не знаешь, где я, — Алек невольно оглянулся, желая убедиться, что не выглядит идиотом, в очередной раз профукавшим появление «Фантома» за своей спиной. — Я знаю, где у «Пресмыкающихся» назначена сделка, «Сокол», — перебил его Магнус. — Ставлю что угодно, что ты уже ошиваешься где-то поблизости. — Может быть, — не стал отрицать снайпер. — Что с того? — Что с того? — неверяще повторил за ним Бейн. — Даже и не знаю. Подорвать целый этаж, стоя возле входной двери, нереально, а значит, тебе нужно попасть внутрь, что граничит с безумием, потому что у тебя не будет преимущества в виде расстояния. Ты будешь один в окружении минимум двух десятков вооружённых людей, больше половины из которых — агенты «Пресмыкающихся». Один против двадцати одновременно, улавливаешь? На что ты вообще надеялся? — На то, что у них внезапно проснется совесть? — неловко пошутил Алек. — Всегда есть шанс, что они сдадутся без боя.        Он старался звучать расслабленно и беззаботно, но, кажется, именно это и закоротило мозг висящему на линии «Фантому» — в качестве ответа тот издал странный звук, похожий на нечто среднее между досадой и отчаянием. — Ты там часом головой не ударялся, «Сокол»? — поинтересовался он с едва сдерживаемым гневом в голосе. — Потому что тебе, похоже, последние мозги отшибло. Ты хоть представляешь, насколько минимальна вероятность того, что ты сможешь оттуда выбраться? На кой ляд ты собрался лезть в самое пекло?! — Ничего, — пробормотал Лайтвуд уже без тени юмора, перезаряжая пистолет. — Прежде смерти всё равно не подохну. — Ты и не собирался возвращаться, — внезапно сообразил Магнус. — Так ведь?        Алек красноречиво промолчал, чем окончательно расставил все точки над «i». В наушнике на какое-то время повисло молчание, и он уже было подумал, что «Фантом» отсоединился, пока не услышал шумный выдох агента «Неприкаянных». — Я иду к тебе, — безапелляционно заявил тот. — Нет, не идешь, — даже зная, что тот его не видит, «Сокол» всё равно покачал головой. — Просто уходи. — Почему это? — судя по тому, как изменился его голос, Бейн всерьёз разозлился. — Не нравится, когда мешают твоему глупому акту самопожертвования? — Я не пытаюсь играть в героя, — устало сказал Лайтвуд. — Я лишь хочу дать тебе шанс на хорошую жизнь, потому что ты его заслужил как никто другой. Другую жизнь, «Фантом», а не ту, где тебя в пятнадцать лет учат отнимать жизни других людей. — Хочешь сказать, ты этот шанс не заслужил? Тебя точно так же завербовали в агенты, как и меня, — огрызнулся Магнус. — Это другое, — не согласился Алек. — Я уже был совершеннолетним и мог принимать самостоятельные решения, и я выбрал последовать за Ходжем. Ты же был ребёнком, у которого больше никого и ничего не осталось в жизни. Тогда у тебя не было возможности пойти другим путём, но будь я проклят, если не дам тебе эту возможность сейчас. Ты ведь только об этом и думал последние годы! — Да и наплевать, — отрубил Магнус. — Если ты думаешь, что я сложу оружие и радостно умчусь в закат после твоих слов — что ж, вынужден тебя разочаровать, но этого не будет. — Хорошо, — смиренно, но твёрдо сказал Алек. — Тогда пусть это будет моим желанием. — Каким ещё, к чёрту, желанием, «Сокол»?! — едва не застонал Бейн. — Которое ты мне всё ещё должен, — напомнил ему снайпер.        Вихрь приятных и тёплых воспоминаний о том, как они с Магнусом, следуя списку «Шамана», без устали пререкались, подначивая друг друга, разбередили ему душу. Им обоим тогда ещё было так легко и беззаботно, что казалось, словно это происходило не пару месяцев назад, а в прошлой жизни… — Твоя ставка? — Алек знал, что с лёгкостью попадёт с первого же выстрела. — Деньги тебя вряд ли интересуют, так что давай… желание, — моментально включился в игру Магнус. — Скука, — задиристо фыркнул он, ещё не зная, что поторопился с выводами. — Обычно я играю на секс, но что-то мне подсказывает, что ты не примешь такую ставку, — усмехнувшийся агент «Неприкаянных» явно наслаждался его выражением лица в этот момент. — Желание так желание, — поспешно произнёс Лайтвуд, надеясь скрыть от него за прикладом вспыхнувший румянец и стараясь не думать, что именно потребует у него Магнус в случае его проигрыша. Как жаль, что он никогда об этом не узнает… — Ты поклялся, что выполнишь любое моё желание, — тихо произнёс Лайтвуд. — В тот раз я не был готов его загадать, но зато готов теперь. Я хочу, чтобы ты ушёл. Прямо сейчас.        В наушнике на несколько секунд повисло гробовое молчание. — Лучше бы мы тогда на секс играли, — сдавленно пробормотал Бейн. — Сейчас бы точно не оказались в такой ситуации.        Алек слабо улыбнулся. — Что ни делается, всё к лучшему. Зато теперь я могу быть уверен в том, что дорогие мне люди будут в безопасности, — сказал он просто. — Что ты будешь в безопасности. Это единственное, что меня волнует. — Как насчёт поговорить о том, что волнует меня? — осведомился Магнус. — Боюсь, у меня уже совсем нет на это времени, — мягко произнёс Алек, ощущая, как горло сдавило неконтролируемым спазмом. — Прости. — Ну разумеется, — с нескрываемой горечью сказал азиат. — Как будто у меня есть выбор.       Алек не стал комментировать его ответ. Ему и без того перестало хватать воздуха для того, чтобы дышать, не то что говорить. Менее получаса назад он с благоговением слушал бархатный тембр Магнуса, думая, что это его последняя возможность насладиться звучанием родного голоса, и теперь, когда он получил даже больше, чем надеялся, расставаться с этим стало ещё тяжелее. Но он должен был. Должен, пока ещё хватало решимости, пока эта боль не начала уничтожать его изнутри. — Увидимся на той стороне, Магнус, — с печальной нежностью произнёс он.       Он знал, что поступает эгоистично. Их всё ещё могли прослушивать, имя Магнуса легко могли связать с нагремевшим за долгие годы позывным «Фантом», да и сам Бейн должен был получить свою долгожданную свободу, не боясь дальнейших преследований. Но Алеку так сильно хотелось произнести его имя вслух, хотя бы ещё один раз… — Увидимся, — шепнул Магнус перед тем, как «Сокол» навсегда оборвал их связь.       Алек вдохнул полной грудью, чувствуя, как на душе у него наконец воцаряется спокойствие. Единственное, что его мучило в последнее время — что Магнус так и не услышит от него всего того, что он когда-либо хотел ему сказать, того, что копилось внутри него годами, теплясь едва заметным огоньком и ещё не зная, что вскоре вновь вспыхнет бушующим пожаром, — но сейчас он вдруг понял, что все эти слова были лишними. Потому что Магнус и так всё это знал — и тогда, и сейчас. Знал, возможно, даже лучше самого Лайтвуда, поэтому он не дал себе ни единой секунды на сожаления, твëрдо уверенный: он делает то, что должен, и если у него всё получится… что ж, по крайней мере «Фантом» сможет гордиться тем, насколько хорошо агент «Птиц» усвоил его уроки.       Ему ничего не стоило убрать двух замешкавшихся у входа недотёп, чтобы проникнуть внутрь. Один из них даже не успел понять, откуда прилетела пуля, а второй лишь направил свою пушку в сторону Алека, но всё равно секундой позже, чем это сделал сам «Сокол». Даже находясь словно в состонии шоковой заморозки, мозг снайпера соображал и реагировал быстрее, чем он сам успевал это осознать. Следующим, что он увидел, была металлическая балка, едва не воткнувшаяся ему в глазницу усилиями ловкого агента «Пресмыкающихся», и ему пришлось всерьёз повозиться, прежде чем он сдавил горло противника локтем мертвой хваткой, прижав его спиной к себе. — Где они? — прошипел Алек ему в ухо, блокируя все попытки глухо сипящего агента высвободиться.       Видимо, жить тому хотелось больше, чем оставаться верным своему кластеру посмертно. Прикрываясь им, как щитом, и держа пистолет у его головы, «Сокол» поскользил через десятки пролетов в указанном направлении, оглядываясь по сторонам, пока не замер, услышав голоса, спорящие о чем-то на повышенных тонах. «Обсуждают цену», — сообразил Алек, сосредоточенно вслушиваясь в разговор. Он всё ещё не мог видеть участников спора — вблизи были лишь наваленные в три яруса коробки, замотанные в полиэтилен, однако он совершенно точно услышал лениво-растянутый голос Валентина. На секунду его сердце сбилось с ритма, и, конечно, именно этот момент чëртов «Ползучий» и выбрал для того, чтобы изо всех сил рвануться в его руках, отпихивая Алека назад собственным весом. Лайтвуд со всей дури врезался спиной в конструкцию полупустого стеллажа, затем снова, и ещё раз, когда вдохновлённый успехом агент повторил манёвр. Снайпер не издал ни звука, стерпев боль, и ещё сильнее вдавил «глок» в висок «Пресмыкающегося», а вот старые проржавевшие балки заскрипели, и этот грохот, казалось, разнёсся по всему помещению. — Что там за шум? — тут же раздался неприятный писклявый голос. — Здесь есть кто-то ещё? — Ты мне скажи, — раздраженно парировал Валентин. — Не я назначал место. — А твои люди прочесывали территорию, — рявкнул собеседник. — Клянусь, если ты решил меня подставить, Моргенштерн… — Чокнутый параноик, — прошипел «Аллигатор» и пробормотал кому-то что-то похожее на «проверить».       Алек замер, практически не дыша, прижавшись к горе пыльных строительных мешков. Глупо было надеяться на то, что он спокойно доберется до своей цели и останется незамеченным. Через сколько, интересно, его обнаружат? Будет ли у него хотя бы минута форы, чтобы наспех продумать запасной план? Пуля взвизгнула по балке справа от него, и он мысленно чертыхнулся, нагибаясь. Не будет. Придётся делать то, что у него, как бы он ни старался, всё равно не получалось так же виртуозно, как у Магнуса: импровизировать. — «Птичка» пожаловала, — заорал кто-то из людей Валентина, сдавая его со всеми потрохами. — Скворечник-то поди опустел, да?       Алек яростно выдохнул через ноздри. Он бы с удовольствием заставил ползучего выскочку захлебнуться этими словами вместе с его кровью, если бы их счёт сейчас не был настолько неравен. — Я не хочу связываться с кластерами, — панически взвизнул тот же высокий голос. — Мне и вас более чем достаточно. Уходим! — Мы ещё не закончили, — гаркнул на него «Аллигатор» и добавил ещё громче. — Одна? — Походу, да. Птица-самоубийца, — издевательски хохотнул докладчик. — И чего вы ждёте? — рявкнул глава «Пресмыкающихся». — Прикончить!       Лайтвуд не стал смиренно ждать исполнения приказа Валентина. Просторный склад с его этажерками, высокими коробками и грудой мешков мог стать ему, как снайперу, сообщником — всё же держать оборону из укрытия было проще и удобнее, чем быть живой мишенью на открытом пространстве. Но Магнус всё равно был прав насчёт «пекла»: «Пресмыкающиеся» внезапно посыпались с разных углов, как сухой цемент из простреленного рядом мешка. Нащупывая пути отхода и лавируя в непропорциональных рядах склада, «Сокол» едва успевал прикрываться своим взятым в заложники брыкающимся агентом, успешно отстреливаясь из-за него, но тот вскоре безвольно обмяк, поймав наконец пулю от собственного кластера, и Алек нырнул за удачно подвернувшийся рядом баллон, чтобы перезарядиться.        Краем уха он уловил, как покупатель Моргенштерна обвиняет его в заговоре, требуя уступить ещё десять процентов, и почти обрадовался тому, насколько близко звучали их голоса. Выглянув из-за своего укрытия, он насчитал четверых агентов, рыщущих в его поисках, но сдвинуться с места сейчас означало бы бросить свой труп им под ноги, а это совершенно не входило в планы агента «Птиц». Он был готов пожертвовать несколькими секундами выжидания, чтобы не рисковать лишний раз там, где это было не нужно.        Его внимание неожиданно привлекла новая фигура, появившаяся из ниоткуда на этом пыльном складе и сразу ринувшаяся в гущу сражения в каком-то безумном танце. Прыжок с высокого стеллажа практически на голову одному из агентов, сильный удар ногой с разворота в подбородок другому, красивое и изящное сальто — сильный удар с двух ног и отброшенный назад противник, следом — добивающий точный выстрел. Кувырок вперёд — уход от нескольких чужих выстрелов подряд, встречно выпущенная пуля — хриплый вскрик, сообщивший о том, что цель была достигнута. Очарованный слаженными действиями мужчины, Лайтвуд не сразу сообразил, почему этот стиль кажется ему до боли знакомым: совершенно очевидно, что «Фантом» пропустил все его излияния мимо ушей. — Какого чёрта? — яростно шикнул Алек, когда Магнус перекатился в укрытие напротив, прижавшись спиной к деревянным ящикам. — Ты не должен быть здесь! — А ты не должен подпирать баллон с надписью «взрывоопасно», но тем не менее, — парировал Магнус, деловито вытряхивая магазин «беретты».        Брюнет стремительно обернулся, убеждаясь в его правоте. Как будто он и до этого недостаточно испытывал судьбу… — Ну, разумеется, куда же я ещё мог приземлиться, — мрачно сказал он. — Удача — моё второе имя. — Твоё второе имя — Гидеон, — фыркнул Бейн, параллельно оценивая обстановку. — Брось драматизировать, а то мне нечем будет заняться. — Я знаю, что ты пытаешься сделать, и у тебя не выйдет, — сердито зашептал «Сокол», поправляя ремень винтовки. — Для тебя мои слова что — пустой звук? Что бы я ни сказал и ни сделал, ты лишь посмеешься и сделаешь по-своему… — Это вовсе не так, — возразил агент «Неприкаянных». — Да ну? — вскинул брови Алек. — Ты дал слово, что выполнишь любое моё желание, и сам же нарушил его. Нет, даже не так: ты поклялся, а потом просто забил болт… — Да пошёл ты со своим желанием, — внезапно зло сверкнул глазами «Фантом». — Нашёл куда применить! Я бы ещё тысячу раз нарушил эту клятву, ясно? — он бессознательно прокрутил в руках «беретту». — Я загадал это, потому что хотел, чтобы ты жил! — взбешенно уставился на него Лайтвуд. — Чтобы ты наконец обрёл свободу, так почему же ты… — он беспомощно замолчал, потерянно качая головой. — Почему… — повторил за ним Магнус и сгруппировался, явно готовясь покинуть своё укрытие, но перед этим поднял голову и посмотрел Алеку прямо в глаза. — Потому что я тоже люблю тебя, если ты ещё этого не понял, — вдруг тихо, но пылко произнёс он, а через три секунды на агента «Птиц» с укором уставились пустые бока ящиков, где ранее прятался азиат.       Лайтвуд облокотился о металлический бок баллона и запрокинул голову назад, ощущая, как на лице против воли расползается ликующая улыбка.       Гори оно всё огнём, Магнус любит его.       Совсем недавно ему были не нужны никакие доказательства — они оба знали о чувствах друг друга, но по взаимному молчаливому согласию не торопились говорить об этом. А уже спустя несколько недель Алек, коротающий ночи за самобичеванием, с болезненным пристрастием размышлял, что, возможно, от любви до ненависти гораздо ближе, чем от пули до мишени, но ответа на вопрос, был ли первый случай таким же необратимым, как и второй, у него тогда не было. И теперь это внезапное признание Магнуса, означавшее, что он окончательно сделал свой колеблющийся до недавних пор выбор, и обратившее тайные страхи Алека в пыль… Что ж, возможно, в их случае фраза «Пока смерть не разлучит их» и не обретет пророческого значения, но он бы не был «Соколом», если бы просто надеялся, а не действовал, и потому он тут же ринулся вслед за «Фантомом».       Было до дрожи приятно снова влиться в эту реку, быть её направлением и скоростью течения, каким-то седьмым чувством ощущать Магнуса за своей спиной, угадывая его мысли и действия. Знать, когда нужно пригнуться и понимать, в какую сторону он сдвинется, чтобы использовать образовавшуюся брешь для прицела. Никогда он ещё не испытывал такого чувства единения, как сейчас, осязая «Фантома» буквально каждой клеткой своего тела, слушая размеренный стук собственного сердца, казалось, ещё никогда не стучавшего так громко. Ногу вдруг прострелило болью, напомнив ему о том, что всё хорошее имеет свойство заканчиваться, как и предсказывала Катарина. От неожиданности Алек едва не споткнулся на ровном месте. — Нога? — тут же спросил Магнус, глядя в совершенно противоположную сторону.       Лайтвуд даже не удивился. Исключительная наблюдательность «Фантома» уже давно переросла в проницательность, в чем он не раз убеждался на их совместных вылазках. Он коротко кивнул, испытывая резкий наплыв боли взамен колющего холода, морщась от спектра незабываемых ощущений. — Не теряй время, — велел ему Бейн, не сводя глаз с вражеского укрытия. — Я разберусь.       При других обстоятельствах Алека бы поразило, с какой лёгкостью Магнус отказался от ещё одного шанса разделаться с «Аллигатором», но в этот самый момент громкие споры где-то в глубине склада сменились звуками выстрелов и последующим шумом заведенного двигателя, и он решительно задвинул эту мысль как можно глубже, огибая длинный ряд стеллажей под прикрытием Бейна. Бросившийся на него с ножом молодой парень отключился, ударившись головой об угол прилегавшего ящика, и Алек не стал его добивать. Он был совсем близко к своей цели и, услышав усиливающийся рёв автомобиля, спешно миновал преградившие ему путь тюки и коробки, оказавшись в середине центрального прохода.       И замер, оценивая ситуацию. Мчащийся в сторону выхода вихляющий мини-фургон, что-то гневно орущий и стреляющий ему по колесам мужчина, оставшийся далеко позади. Алек уже было вскинул, прицеливаясь, «глок», поддавшись автоматизму мышления, и потерял на это драгоценные секунды, не сразу осознав свою ошибку. Надо было валить как можно скорее, пока он стоял и мешкал, потому что ситуация вкупе с теорией вероятности и законом подлости была предрешена. Всё же пробитая с десятой попытки шина взвизгнула, уводя машину в занос и стремительно приближая её к укомплектованным рядам склада, и прежде, чем фургон врезался туда, куда не стоило, Алек успел подумать, что он здорово облажался.       Последнее, что он успел запомнить перед тем, как его швырнуло в неизвестность, была яркая вспышка, а потом наступила темнота. Снайпер не знал, сколько минут или часов, или дней прошло, когда он вновь попытался открыть глаза. В ушах монотонно звенело не переставая, а тела по ощущениям не было вовсе, и пока что он записал это в плюсы, потому что теперь, по крайней мере, у него ничего не болело. Зрение понемногу возвращалось, и вместо белой пелены Лайтвуд стал видеть какие-то непонятные мельтешения перед лицом. — …мне пришлось срезать ремень. Уж извини, но между твоей винтовкой и тобой я выбрал тебя, так что… — Что? — громко, как ему показалось, спросил он, но звук всё равно доносился до него как через слой ваты.       К его неудовольствию, приглушенная ранее боль стала стремительно возвращаться, поочередно принося за собой части его тела. Перед глазами неожиданно прояснилось, и он понял, что лежит на спине и пялится в затянутое тучами небо, а обзор ему заслоняет перепачканное в крови и саже лицо, такое знакомое и родное, что он узнал бы его из миллиона, даже если бы ему напрочь отшибло память. Он до крови прикусил губу, стараясь вдыхать воздух размеренно, но всё так же завороженно смотрел на нахмуренные брови «Фантома» и его очерченные губы, которые прямо сейчас что-то ему говорили. Значит, прошло не так уж и много времени, раз они всё ещё здесь. Но как же он был рад видеть его невредимым… — Магнус, — выдавил из себя Алек сухими, как наждак, губами. — Очнулся, — в голос застонал азиат, и на его лице отразилось явное облегчение. — Не смей меня больше так пугать! Я пока не готов проверять, насколько седина мне к лицу.       Пытаясь засмеяться, «Сокол» чуть не захлебнулся жидкостью, которую Магнус заботливо пытался в него влить. — Откуда?.. — от терпкого вкуса горло засаднило, и он закашлялся. — Саймон, — нетерпеливо пояснил Бейн. — Вернее, Катарина. Давай уже пей, мы тут не на курорте вообще-то. Повезло, что ты был далеко от взрыва, иначе пришлось бы вытаскивать тебя по частям, и это всё равно было бы лучше, чем если бы мне вообще было нечего вытаскивать. — Ты неубиваемый оптимист, — слабо усмехнулся Алек. — К твоему счастью, иначе было бы не только нечего, но и некому вытаскивать, — парировал Магнус.       Надо было отдать должное «Ведунье», её животворящее пойло благотворно повлияло на его организм, и теперь Лайтвуд был вполне себе настроен пожить ещё немного. Резкий запах гари странным образом переплетался с нотками озона, и только когда Магнус смахнул стекающую с волос струйку воды, он с удивлением понял, что всё это время не замечал сыплющейся на них с неба мороси, как и не замечал потрепанного вида склонившегося над ним агента. — Ты ранен? — он цепко ухватил «Фантома» за обгоревший рукав, с ужасом обнаружив, что все заклепки на его куртке расплавились. — Где? Покажи… — Ерунда, — отмахнулся от него Бейн. — Я в порядке. Пара царапин, ушибы и лёгкий ожог, которые заживут за сутки. А вот твоё состояние меня сильно тревожит. Я оттащил тебя подальше, насколько смог, но ты очень поможешь мне, если хотя бы попробуешь встать. Давай, дорогой… — У нас получилось? — перебил его «Сокол», приподняв голову. — Алек… — Мы сделали это? С «Пресмыкающимися» всё кончено? А с Валентином? — наткнувшись на озабоченный взгляд Бейна, Алек мучительно застонал. — Нет, Магнус, только не это. Пожалуйста, скажи… Скажи, что всё это закончилось, — шепотом попросил он. — Магнус, не молчи…       На губах «Фантома» мелькнула неуверенная улыбка. — Очень на это надеюсь, — искренне сказал он. — Просто знаешь… не верится, что это произошло. Я ведь уже был в такой ситуации, когда своими глазами видел взрыв, думая, что с «Аллигатором» покончено, и только спустя полгода узнал, насколько это было далеко от действительности. Не хочу делать поспешных выводов, потому что с Моргенштерном возможно всё, — он ненадолго задумался, видимо, прокручивая в голове последние события. — Хотя этот раз выглядит достаточно убедительным, чтобы, наконец, вычеркнуть его из списка, — признал он. — Значит, мы…справились? — с надеждой спросил Алек. — Предположительно, — уточнил Бейн, коротко усмехнувшись.       Агент «Птиц» уронил голову обратно с облегченным возгласом. Усталость и боль накатили на него с новой силой. — Отлично, — пробормотал он, прикрывая глаза. — Тогда я, пожалуй, возьму небольшой перерыв. Прямо здесь и прямо сейчас. Если ты не возражаешь. — Неудачное ты время выбрал для отдыха, «Сокол», — азиат решительно потянул его на себя, и Лайтвуду волей-неволей пришлось разлепить глаза. — Давай, красавчик, поднимай свой пернатый зад, моя машина в трёх кварталах отсюда. — Какой властный, — Алек остановил на нём свой расфокусированный взгляд и криво ухмыльнулся. — Как ты там сказал? Прибереги это для более подходящей ситуации. — Александр, я не шучу, — умоляюще сказал Магнус, встревоженно всматриваясь в его блуждающие зрачки. — Тебе срочно нужно в больницу! Я совсем не уверен, что мы сможем поставить тебя на ноги своими силами. Я… Чёрт. Боюсь предположить, сколько крови ты потерял с того момента, как схватил пулю. Катарина, конечно, умница, и все её пилюли невероятно эффективны, но в твоём случае не могу даже представить более серьёзной медвежьей услуги. Если бы ты не принял её обезболивающее, не помчался бы как ополоумевший сайгак сводить счёты… — Ладно. Только если ты будешь моим доктором, — снайпер расплылся в глупой улыбке, с каким-то отстраненным удивлением отмечая, что «Фантом» перед ним слегка раздваивается. Не то чтобы он был против, чем больше у него будет Магнусов, тем лучше… — Дорогой, я ведь не врач, — напомнил Бейн, ласково оглаживая его лицо ладонью. — Подпольно вытащить пулю из ключицы — это одно, а у тебя тут явно запущенный случай. Тебе нужна профессиональная помощь. — Ты и есть профессионал, — упрямо заявил Алек, сосредотачиваясь на оригинале Магнуса. — Мне уже легче от того, что вы все рядом. — У тебя шок, — забеспокоился азиат, с кряхтением вздёргивая его на ноги. — Давай, милый, постарайся мне помочь. Ну же, Алек! Сам знаешь, сколько весит экипировка. — Магнус, — пробормотал Лайтвуд, недовольно скривив губы. — Не так. — Что не так? — Не так меня называешь, — тот мотнул головой, опираясь здоровой рукой о стену. — Не так…как я люблю. — А как ты любишь? — лукаво прищурился Магнус. — М, Александр? — Так, — с облегчением выдохнул Алек и почти повис на «Фантоме». — Однажды в детстве я… я сказал тебе, что мне это не нравится. Это была ложь. На самом деле я… обожаю, когда ты зовёшь меня… полным именем. — Я в курсе, дорогой, — довольно откликнулся Бейн. — Но хоть ты сейчас и болтаешь милые глупости, лучше бы тебе помолчать и поберечь силы.       «Сокол» не успел подумать, что бы он мог ответить ему на это, потому что лицо Магнуса вдруг странно исказилось. Он сделал резкий круговой рывок, меняя их с Алеком местами. Ничего не понимающий Лайтвуд уже открыл рот, чтобы спросить о необходимости этих незапланированных танцев, когда у него и без того кружилась голова, как азиат начал медленно оседать вниз. Хватка его рук ослабла, спина привалилась к бетонной стене, взгляд чуть расширившихся в изумлении глаз соскользнул с Алека куда-то в сторону. — Магнус… — не удержавшись на ногах без опоры, Лайтвуд повалился рядом с ним, безуспешно пытаясь развернуть его лицо к себе, краем уплывающего сознания улавливая, что произошло что-то страшное. — Магнус, что с тобой?       И без того перемазанные кровью пальцы влезли во что-то липкое и горячее. Алек со страхом уставился на свои руки, по которым стекали свежие тёмно-алые капли, тут же смываемые дождём, и на ворот толстовки «Фантома», подозрительно меняющий цвет с серого на грязно-бордовый. — Нет, — разом трезвея, судорожно выдохнул он, словно это могло что-то исправить или же вовсе отмотать назад время. — Нет, нет, это не…       Он отчаянно вцепился в обмякшего, как тряпичная кукла, Магнуса, молясь, чтобы всё это оказалось его очередным кошмаром — одним из тех, что он видел по ночам, когда они пытались закончить список «Шамана». Что всё не так серьёзно, как ему показалось, что он зря себя накрутил, что Магнусу просто надо было помочь подняться, потому что этого просто не могло быть. Он ведь не просто какой-то там агент, а неуловимый «Фантом», и прямо сейчас он должен был встать, чтобы они оба выбрались отсюда… Но вместо этого Бейн почему-то не предпринимал никаких попыток сдвинуться с места и лишь тяжело дышал через рот, неуклюже царапая пальцами руки возле своего горла в попытке устранить источник своей нестерпимой боли. — Живучий гад, — прокомментировал кто-то. — Я надеялся, что он сдохнет сразу.       Алек обмер. Этот хриплый голос с самоуверенной интонацией был ему слишком знаком и слишком ненавистен, чтобы не узнать его с первой же секунды звучания. Круто обернувшись, Лайтвуд тут же наткнулся глазами на пушку в руках ковыляющего в их сторону «Аллигатора», и его враз затопило жгучей ненавистью. Как бы он хотел поспорить насчёт того, кто тут действительно живучий гад… — Ты, — шокированно выдохнул он, крепко стиснув безвольную ладонь «Фантома». — Но вместо этого он будет медленно умирать в мучениях, — продолжал разглагольствовать глава «Пресмыкающихся». — Что ж… Так даже лучше.       Лицо Валентина сильно обгорело с одной стороны, он тяжело опирался свободной рукой на обезображенную ногу, но это совершенно не мешало ему говорить с насмешливым превосходством, окидывая их взглядом, в котором горел триумфальный огонь. Всего лишь дрожавшие до этой секунды руки Алека теперь уже откровенно затряслись. — Мразь, — в бешенстве вытолкнул он из себя. — Стрелять в спину… — Вообще-то я целился тебе в голову, а получилось не в твою и не в голову, — с напускным сожалением сказал тот. — Уж прости, что я не такой белый и пушистый, как ты, «Сокол». К тому же я как раз вернул ему должок. Зуб за зуб, пуля за пулю. Только он так и не смог меня прикончить, так что этот раунд за мной. Слабак, — сплюнул он.       Если бы глазами можно было убивать, Валентин бы уже корчился в агонии, пораженный смертоносным взором Лайтвуда. Уже зная, что, желая потешить своё самолюбие, тот может болтать сколько угодно, он вновь повернулся к Магнусу, подрагивающей рукой убирая его разметавшиеся на лбу влажные волосы. — Магнус, — срывающимся шепотом позвал он, оставляя пальцами грязные разводы на его щеках. — Всё будет хорошо, я тебя вытащу, слышишь? Ты, главное, держись и…       Ему не хватило решимости закончить эту фразу. Его люди были в безопасности, он сумел выполнить задание и даже выбрался живым, но всё это в один миг перестало его волновать, потому что прямо сейчас Магнус, его Магнус, его «Фантом», истекал кровью у него на руках под его же сбивчивый и совершенно неубедительный лепет. Но гораздо хуже было то, что тот вдруг повернул к нему голову и обратил на него потухший и уставший взгляд, с усилием изобразив на синеющих губах подобие улыбки. — Ладно, — послушно прошептал он, глядя на него с пугающей безмятежностью.       Даже не прошептал — скорее, Лайтвуд прочитал это по его едва шевелящимся губам, и это почти уничтожило его. Всегда предпочитающий правду, какой бы горькой и болезненной она ни была, Магнус чуял ложь за версту, особенно такую неуклюжую, как у Алека. Но в эту секунду он безропотно согласился с её существованием, словно почувствовав, что Лайтвуду как никогда нужен этот самообман, что, может, это неискреннее утверждение сумеет подарить ему надежду, которой не было, что это даст ему возможность хоть ненадолго поверить в то, что ситуация под контролем, и не думать о том, как сильно он подвëл Магнуса. Магнуса, закрывшего его своим телом от пули. «Сокол» вдруг осознал, что обзор перед его глазами расплывается теперь уже совершенно по другой причине. — Он что-то говорит? Совсем ничего не слышно. Вероятно, я задел голосовые связки, — буднично прокомментировал Моргенштерн. — Заткнись, — хрипло рыкнул на него «Сокол», перевернувшись от отвращения.       Действуя почти инстинктивно, он нащупал у Магнуса его «беретту» и, как ему показалось, молниеносно вскинул её, целясь «Аллигатору» в голову. Видимо, он всё же переоценил свои на текущий момент способности, потому что глава «Пресмыкающихся» ловко выбил пистолет из его руки носком ботинка, сопроводив это дополнительным пинком ему по рёбрам. Снайпер глухо застонал, уткнувшись в плечо полулежащего Магнуса. — Вы оба мне уже как кость в горле, — презрительно бросил Валентин, глядя, как Алек корчится от боли у него в ногах. — Только если Бейн просто досаждал мне всё это время, то ты, голубчик, сильно меня разочаровал. Ты ведь буквально рос на моих глазах, и я всё ждал, когда ты придёшь к нам в кластер, продолжая славное дело Лайтвудов, а что сделал ты? Перестрелял половину моих людей, а потом ещё и осмелился направить пистолет в мою сторону! Паршивец, стоило убрать вас с сестрой сразу, вместе с родителями… — Ну так убей меня сейчас, — сорвался Лайтвуд. — Чего ты ждёшь? Давай же, стреляй! Закончи начатое! — Всенепременно, — заверил его Моргенштерн, болезненно кривя уцелевшую половину лица. — Но не раньше, чем твой обожаемый «Фантом» откинется у тебя на глазах. Мне, знаешь ли, доставляет немалое удовольствие смотреть, как ты страдаешь, зная, что он умирает, а ты ничем не можешь ему помочь. Старая добрая драма. Думаю, он протянет ещё минут пять, прежде чем в его глазах окончательно погаснет свет, как любят писать в бездарных романах, ну или в его случае — желание увидеть мой труп спустя столько лет погони, — издевательски протянул он. — И когда ты окажешься раздавлен настолько, что сам начнёшь молить меня о смерти, я, так уж и быть, великодушно позволю тебе сдохнуть рядом со своим любимым, — он притворно вздохнул. — А ещё говорят, что я не романтик. — Зря я его послушал, — прохрипел «Сокол», приподнимая голову. — Надо было убить тебя ещё в прошлый раз. — Надо было, — хмыкнул глава «Пресмыкающихся». — К счастью, мне крайне везёт на влюблённых кретинов с кашей вместо мозгов. — Ты никогда никого не любил, верно? — вдруг спросил Алек.       Ему было безразлично, что тот ответит. На ум некстати пришли слова Ходжа: «Любить — значит уничтожать» и, кажется, теперь он знал, кому принадлежали эти слова изначально. Судьба его родителей, родителей Магнуса, «Шамана» и его жены «Агамы», а теперь и его с Магнусом: всё это лишь подтверждало тот факт, что Валентин был прав. — Я вообще-то был женат большую часть жизни, — поморщился «Аллигатор». — На смелой и совершенно сумасшедшей женщине. Разумеется, я её любил. — Так сильно, что с лёгкостью от неё избавился и глазом не моргнув? — не удержался «Сокол». — Смерть Джослин была вынужденной мерой, жертвой во имя блага кластера, и мне жаль, что пришлось на неë пойти, — спокойно отозвался Валентин. — Но это не значит, что она не была любовью всей моей жизни. К слову говоря, о твоей. Похоже, я ошибся с пятью минутами.       Сердце агента «Птиц» пропустило, кажется, целый десяток ударов. Глаза Магнуса были закрыты, и он едва не лишился чувств от облегчения, когда нащупал еле заметную пульсацию на его сонной артерии. Алек машинально смахнул выступившую на глазах влагу, пытаясь сосредоточиться на одной простой истине: Магнус жив. Пока ещё… Впрочем, главу «Пресмыкающихся» это мало волновало, потому что спустя секунду Лайтвуд услышал характерный щелчок взведенного курка. — Не переживай, «Сокол». Скоро ты к нему присоединишься.       Вот и финальный аккорд их истории. Никакого чудесного спасения не предвиделось даже спустя время, которое Алек и без того старательно тянул, сам не зная на что надеясь. Теперь оно окончательно истекло, и, понимая, что он умрёт даже раньше Магнуса, Лайтвуд тупо размышлял, как именно хотел бы уйти из жизни. Смело глядя в глаза своему врагу? Скорее всего. Но…       Он вдруг понял, что единственным, что он хотел бы увидеть в последние мгновения своей жизни, было лицо человека, за которого он эту самую жизнь с радостью бы отдал. Пусть даже он не сможет напоследок взглянуть в его тёплые, с ноткой извечного лукавства глаза, но зато он всегда их видел в своём сознании, стоило только прикрыть ненадолго собственные. Алек крепко сжал ладонь Магнуса и, в последний раз взглянув в лицо своей первой, последней и единственной любви, с умиротворением сомкнул веки, с удивлением отмечая, что в эту самую секунду в его мыслях стало кристально чисто.       Раздался выстрел.