Полночь

Крохотные перьевые облака фиолетового цвета медленно плывут над головой. Ясное звездное небо, синее как море, давит своей непомерной тяжестью. Дилюк лежит на спине на берегу большого озера. Весь в песке, он истекает кровью и безуспешно пытается встать на ноги. Силы медленно, но верно покидают его. Он чувствует, что кто-то берет его за руки, сломанное плечо взвывает от жгучей боли. Кисть его правой руки превратилась в кровавое мясо. Вместо пальцев там только кости, кожи и мышц почти не осталось. Ледяной кинжал, торчащий из предплечья, от крови окрасился в багровый и начал потихоньку таять. За руки его тащат ближе к озеру. Под собственной тяжестью, тело Дилюка изгибается в неестественной позе. Он трется головой от песок, от чего вырываются его красные окровавленные волосы. Голова гудит, не давая спокойно думать. Он готов проститься со своей жалкой жизнью, хоть она и была местами прекрасна. — Ты жалок, Дилюк из Мондштадта. Ты осознаешь, что сейчас лишишься жизни? Дилюк делает глубокий и рваный вдох. — Я не жалок. Просто я проиграл, а ты победил, мразь, — Дилюк прокашливается и сплёвывает скопившуюся во рту кровь, — но я успел забрать за собой одного из вас, поганых Вестников Бездны. — Я, между прочим, не вестник бездны, я… — Господи, если бы ты знал, как мне насрать на твой вонючий титул. Вестник бездны затаскивает Дилюка на мелководье озера. Вода вокруг него быстро окрашивается в красный. Он переворачивается на живот, от чего лицо его оказывается в воде. Он быстро поднимает голову, жадно хватая ртом воздух. Ледяной кинжал в руке давно растаял, и теперь там зияет кровавая дыра. Израненный, измученный и уставший, наш герой предпринимает несколько попыток подняться на ноги. Примерно с четвёртого раза ему это удаётся. Он давно отпустил свой меч, и даже опереться ему не на что. Еле стоя на ногах по колено в воде, он злобно смотрит на Вестника, в попытке найти возможность убить его самым изощренным способом. И не находит его. Бессильно висят его окровавленные руки. По костям ладони кровь капает в озеро. Дилюк тяжело дышит и не может надышаться. Он никогда не думал о смерти. Точнее думал, но не в таком ключе. Не думал, что смерть застанет его вот так. От руки мага Бездны. Это унизительно. Он не хочет молить о пощаде. Но и умирать от какой-нибудь пытки он тоже не хочет. Умирать вообще не хочется, если быть с самим собой откровенным. Но, сейчас это не ему решать. Сил почти не осталось. Ослабшие ноги трясутся, а поднять хотя бы одну руку никак не предоставляется возможным. Беспомощность сковала его сердце. Всё, что он сейчас может, это тупо стоять и не падать без сил как можно дольше. Возможно кто-то придёт на помощь. Как бы Дилюку этого не хотелось, что сейчас он мысленно молит кого-нибудь о помощи. Не привыкнув никого звать на помощь, даже в минуты великого отчаяния, ему сложно даются даже мысли об этом. Но близость смерти меняет человека, заставляя всплыть всё то, что тот так отчаянно всю жизнь пытался спрятать. От Вестника Бездны повеяло мрачным холодом. От его ног к ногам нашего героя поползли, злобно шурша, ветки ледяного дерева. Ноги Дилюка до пояса сковал лёд. «Не пошевелиться. Холодно. Страшно» — мысли как из пулемёта проносятся у него в голове. Вестник медленно подходит к нему. — Ты знаешь. Мне тебя даже жаль. Убив столько сил, на то, чтобы победить Чтеца, ты совсем забыл, что он может быть не один. И тут появляюсь я. Как тебе назло. Молись хоть всем Богам сразу. Они не услышат тебя. Кричи и зови на помощь, если хочешь. Никто не придёт. Всю свою жизнь ты был один. Один и помрёшь. Вестник тянется своим костлявым пальцем с длинным как кинжал ногтем к сердцу Дилюка. «Страшно». Дотронувшись до него, по телу сразу пробежал неприятный холодок. Вестник наклонил голову, упиваясь страданиями молодого парня, отдающего жизнь за защиту города, который когда-то его предал. В глазах героя плещется страх в перемешку с ненавистью, но чем холоднее ему становится, тем слабее становится злость, сменяясь не просто страхом, а бесконечным, хтоническим ужасом. Глаза его широко раскрыты. Он с надеждой смотрит на мыс, с которого вот-вот завиднеются огни факелов рыцарей Ордо Фавониус. Они придут. Они не могут бросить его так же, как бросили когда-то отца. Но их всё нет. А Дилюку всё холоднее и холоднее. Вестник всё ещё держит палец на сердце парня. Кровь медленно останавливается. Дилюку больше не больно, как будто время стало таким медленным, что нервный импульс не успевает добежать до мозга, с криками: Боль! Беги! Спасайся! Дилюк не чувствует ничего, кроме откуда-то взявшегося сильного давления в конечностях. Он всё понимает. Он действительно застыл во времени. Но это не милость Богов, это их кара. Сердце обволакивается льдом, переставая качать кровь, чтобы хоть как-то поддерживать жизнедеятельность. Сознание покидает нашего героя, а сердце с треском лопается и разбивается на тысячи осколков прямо у него в груди, пробивая грудную клетку. Вестник сладострастно улыбается. Дилюк застыл с выражением лица, полного надежды, смотря на тот самый мыс, огней с которого он так и не увидел. Окоченевшие и превратившиеся в лёд конечности сыпятся в озеро, почти тут же тая, оставляя после себя кровавую кашу из кусочков костей и мяса. Под весом тела ноги ломаются и туловище нашего героя падает лицом в воду и песок. От удара голова его откалывается и катится на берег, подгоняемая слабыми волнами. Тело Дилюка тает в воде. Когда оно оттает совсем, оно покроет кровью весь этот участок пляжа. Его внутренние органы растекутся по волнам и хищные рыбы съедят его, располнеют, хитрые рыбаки их поймают, зажарят и съедят. И так от Дилюка из Мондштадта останется одна голова. — А это я оставлю себе. Как трофей, — Вестник поднял красноволосую голову, чтобы сохранить её в холоде навечно. Она будет висеть там, в Бездне, в темноте. С глазами, полными надежды, смотрящими на мыс. И никогда не увидит на нём спасительных огней.