Полночь

Слава Архонтам в таверне сегодня более менее спокойно. После вчерашней потасовки рука всё ещё болит, но не сильно. Рана неглубокая, заживёт быстро, достаточно было просто перевязать её бинтами. Так Дилюк и поступил. — Здравствуйте, добро пож… а, это вы. Привет, — Дилюк всегда вежливо здоровается с посетителями, даже если они потом дерутся и крушат мебель. Потому что будучи пьяными они не запомнят, как Дилюк кроет их матом или бьёт по лицу, чтобы привести в чувства. А кусочек вечера всё равно останется — его вежливая улыбка и добрые слова. — Ты сегодня, пожалуй, даже более хмурый и недовольный чем обычно, — капитан кавалерии Ордо Фавониус собственной персоной. — Я не хмурый, просто устал. Розария, — Дилюк коротко кивнул девушке и предложил им сесть за свободный стол пока они ещё есть, но это просто был жест вежливости. Парень прекрасно знал, что эти двое больше любят сидеть за стойкой. Но нужно было попытаться, чем больше проверенных людей будет сидеть в зале, тем спокойнее будет хозяину. Раненная ладонь предательски заныла, отчего Дилюк непроизвольно скорчился. Возможно ему следует зайти в церковь и попросить Барбару подлатать его. От этой мысли лицо парня скривилось ещё сильнее. — Что с тобой сегодня, ты сам не свой, — Розария выдернула Дилюка из размышлений о жалости к себе и нежелании просить помощи сестёр. — Я в порядке, говорю же, просто устал. Скоро Чарльз подменит меня, и я поеду домой, — вся эта фальшивая забота о его здоровье и самочувствии начинали его раздражать, и он уверен, что Кэйа это заметил. С этого момента Дилюк считал минуты, когда Чарльз, буквально его спаситель, вступит на смену ему, и Рагнвиндр спокойно поедет на винокурню. Больная ладонь сводила его с ума, ещё бы, весь день на ногах, а тут ещё эти двое задают какие-то вопросы, всё ли у него в порядке. Как всё может быть в порядке у человека, который вчера разнимал пятерых человек, которые что-то не поделили. Весь пол был залит кровью, он даже нашёл пару зубов. Весь день он отмывал таверну и молился, чтобы сегодня всё прошло спокойно. Такой дикий темп работы точно не для него. Ещё и ему досталось. Какой-то идиот стал размахивать ножом, а действия пьяного человека предугадать абсолютно невозможно. Из-за этого, вместо того, чтобы схватить дурака за руку, Дилюк ухватился прямо за лезвие ножа. Ближе к ночи боль отступила, и Дилюк мог наконец-то сосредоточиться на работе. Отправил Чарльза на второй этаж с бутылкой безалкогольного сидра, пусть наблюдает там, а сам он ещё немного посидит здесь. Не хотелось признавать, но в компании Розарии и Кэйи ему было… ну вполне себе ничего, тем более о первой он почти ничего не знал. Он всегда думал, что Розария девушка капитана, но выяснилось что нет. Дилюку даже стало интересно, какие у них отношения, но, немного подумав, решил, что это не его дело. Вернувшись опять поздно ночью на винокурню, Дилюк подумал было, что виноград можно уже собрать, и имело бы смысл заняться этим утром, но жутко хотелось попробовать новый сорт, который ему прислали в подарок из Ли Юэ. С несвойственной Дилюку в такое время ночи быстротой передвижений, он отыскал на заднем дворе небольшую корзинку, достаточную, чтобы собрать немного на пробу, и принялся по ягодке собирать урожай. Проще конечно было сорвать пару кистей, но сегодня явно происходило что-то странное. В голове у парня бродил странного цвета туман, отчего тому хотелось совершать действия ему несвойственные, не отдавая в этом отчёт. Собрав немного винограда, но очень быстро устав от этого занятия, Дилюк решил прямо сейчас попробовать его. Стоя в темноте посреди виноградных лоз, он жевал виноград и смотрел на звёздное небо Тейвата с чувством полной удовлетворенности жизнью. Всё будет хорошо. Он был твёрдо в этом уверен. *** Дилюк проснулся вместе с рассветом с жуткой головной болью и симптомами лихорадки. Обычно терпимая апатия возросла до небес, отчего тот за всё утро даже не вышел из комнаты, думая что ему делать. Сначала свалив всё на усталость, потом на непривычный мондштдтцу виноград из Ли Юэ, Дилюк вдруг вспомнил про свою рану, которая на удивление почти его не беспокоила. Он вышел из кабинета ближе к обеду, мертвецки бледный и с тяжелой одышкой. Сознание было затуманенным, но сейчас ему не о многом нужно было думать. Рана на руке загноилась, и, кажется, Дилюк подхватил сепсис [инфекция, заражение крови — прим. автора]. «Думаю, Барбара мне уже вряд ли поможет» — с этими мыслями Дилюк вышел на задний двор и от резкого, яркого и слишком горячего солнечного света парень зашатался и по стене осел на землю. Голова кружилась и его сильно тошнило. Стараясь не думать о том, что его сейчас вырвет прямо в тележку с ящиками, которая стояла рядом, он сквозь зубы вдыхал и выдыхал воздух, крепко зажмурив глаза. «Что же делать что делать к Барбаре идти смысла уже нет она хороший лекарь но мне определенно нужны какие-нибудь травы или лекарства травы точно хижина Бу-Бу Бай Чжу может мне помочь но я боюсь я не доеду до него один кого взять с собой кого попросить помочь» — мысли спутанные и нечёткие, мешали друг другу же и Дилюку трезво оценить ситуацию и нормально подумать. Видимо, больше его измученный мозг придумать не мог, потому что сразу после этого не длинного монолога Дилюка действительно вырвало, но до тележки он не дотянулся. Собрав все оставшиеся силы в кулак, он с трудом встал, и всё так же опираясь на стену, кое-как дополз до входа. Рядом с крыльцом стояла Аделинда и опять за что-то отчитывала горничных. Заметив мастера в таком удручающем состоянии, лицо её скривил ужас и слегка отвращение, но всего чуть-чуть. — Мастер Дилюк, Боже мой, что с вами случилось? — она подбежала к нему, положив его руку на своё плечо, чтобы тот мог опереться. На удивление самого Дилюка, она оказалась довольно сильной. Занеся хозяина в дом, она усадила его на кресло и принялась звать Таннера [один из работников винокурни, НИП - прим. автора]. Тот не спешил торопиться и бежать на зов, но когда увидел бредящего Дилюка, у которого изо рта стекала струйка слюны, а глаза были мутными как у рыбы, он не на шутку перепугался. — Аделинда… Что стряслось, что с мастером?… — голос Теннера дрожал, а сам он слегка заикался. — Откуда мне знать? Мастер приполз по стенке с заднего двора, не знаю, что он там делал, я думала господин Дилюк ещё спит. Он вчера вернулся поздно, я слышала как он возится во дворе, — голос Аделинды был громок и, казалось, что звучит вполне себе уверенно, но Теннер знал, что она жутко нервничает. — Не мог же мастер просто напиться до такого состояния, ты же знаешь, он вообще не пьёт! Но это единственное, что приходит в голову. Аделинда скрестила руки на груди. Дилюк трясся от лихорадки, и беззвучно шевелил губами. В горле пересохло, как будто голосовые связки чем-то прижгли. Глаза не показывали ни капли осознанности и, получилось так, что он невольно вверил свою жизнь этим двум людям. — Погоди-ка, смотри… Что это? — девушка аккуратно приподняла руку Дилюка за запястье и развернула ладонью вверх. На внутренней стороне кисти красовалась ужасного вида рана: её центр, казалось, покрылся корочкой свернувшейся крови, но края были больше похожи на слизь слаймов, они опухли и сильно покраснели. Аделинда потянула руку к ране, чтобы прикоснуться, сама не зная зачем. — Не трогай, ты что, сдурела?! — Теннер быстро одёрнул её руку, — У мастера скорее всего инфекция, ему нужны лекарства. При слове «лекарства» в глазах Дилюка мелькнула искра осознанности. В полудрёме-полуотключке он прошептал: — Бай Чжу… хижина Бу-Бу… — Точно! Господин из Ли Юэ, он наверняка поможет, — при этих словах лицо Теннера просветлело, но Аделинда явно сомневалась. — Теннер…, — начала было она, но парень сразу перебил её. — Нет времени на сомнения, Аделинда. Возможно, ещё рано об этом говорить, но мне кажется, что мастер умирает. Девушка ужаснулась, услышав эти слова, глаза слегка заблестели, но Аделинда отбросила всю тоску и беспокойство за судьбу Дилюка. — Я помогу вам собраться. Теннер быстро подготовил небольшой экипаж, и они вдвоём с Аделиндой уложили мастера на заднее сиденье. Он совсем отключился, и Теннер постарался ехать как можно быстрее. *** Ночью почему-то становилось легче. Легче ехать, легче терпеть боль. По дороге в Ли Юэ, пока Дилюк спал, Теннер подвозил лекаря из Сумеру, тот оказался крайне щедр и сделал Дилюку отвар из трав, который должен облегчить его страдания. Это оказалось правдой, через пару часов после этого, поздним вечером, парень очнулся и попросил Теннера устроить привал. Его сильно укачало, хотелось пить и немного подышать свежим воздухом. Теннер быстро уснул в разложенной палатке, но Дилюку не спалось. Он всё бродил туда-сюда, из стороны в сторону, пытаясь собрать мысли воедино. Ему всё хотелось как следует рассмотреть рагу на руке, но он не решался сделать это. Она отдавалась какими-то странными ощущениями, и Дилюку это не нравилось. Ближе к середине ночи, совсем измученный бессонницей, он нашёл в поддоне экипажа небольшой факел и зажёг его, воткнув в песок. Сейчас рассмотреть ладонь оказалось гораздо проще, но парень пожалел, что сделал это. Осторожно сняв наложенные кем-то бинты, Дилюк дёрнулся в ужасе. Кожа вокруг раны стала тёмно-синей, сама она была скорее чёрной. Дотронувшись до посиневшей части, парень был готов почувствовать всё что угодно. Но он не почувствовал ничего. Ни резкой боли, ни пульсации крови, ничего. Пальцы с трудом двигались, и Дилюку казалось, что чернота мертвых тканей расползается по руке прямо у него на глазах. Паника, граничащая с помутнением сознания и потерей рассудка, охватила больную голову Дилюка. Недолго думая и без особых затруднений, парень отыскал в экипаже нож, молоток, жгут и стянул с себя кожаный ремень. Решил, что больнее всего будет ломать себе кости запястья и рвать сухожилия. Закалённый в бесконечных боях с манами бездны и прочей нечистью, он был готов к глубоким порезам. Затянув жгут на предплечье ближе к локтю, он принялся сосредоточенно кромсать кожу на запястье. Его лицо не выражало почти никаких эмоций, лишь иногда кривилось от резко наступавшей боли. Разрезав кожу и артерии вокруг всего запястья, так, что стали видны хрящи и кости, Дилюк взял в руку молоток хотел было ударить по руке сужающейся стороной инструмента, но остановился. Безжизненно висевшая кисть была похожа на перчатку, которую кто-то натянул на голые кости. С неё медленно капали капли крови, окрашивая белый песок в розовый цвет. Дилюк сложил свой ремень пополам и прикусил его зубами так, что даже зубы мудрости плотно прижимали его. Всё это только его проблемы и он не хотел, чтобы от его ора Теннер проснулся и весь день потом ходил уставший и недовольный. Поднявшись из позы йога, Дилюк расстроенно окинул взглядом свои брюки: они были безнадежно заляпаны кровью. Окинув взглядом местность, окружавшую их сымпровизированный лагерь, в глубине травы парень нашёл подходящий его замыслу пенёк. Дилюк медленно сел рядом и положил на него больную руку. Примерившись молотком к одной из костей, он поправил ремень во рту, замахнулся и нанёс первый удар. Он наверняка не думал, что это может быть так больно. Не ожидая этого, слёзы брызнули из глаз, а лицо сковала гримаса боли. Вдыхая через зубы и выдыхая через нос, Дилюк продолжить рубить и плакать, кромсать и пускать слюни. Ломающиеся кости издавали противный звук, но из-за боли уши будто заложило, а в голове гулял противный звон. «Осталась одна, осталась одна, осталась одна…» — Дилюк повторил про себя эту фразу много-много раз, упиваясь слезами и задыхаясь, давившись криками. Наконец, его работа была сделана. С облегчением выдохнув, он разрыдался окончательно, почти доведя себя но нервного срыва. Он улыбался и плакал. Вынув изо рта пожёванный ремень, он кинул его куда-то в сторону, а сам лёг на спину, вытирая слюни здоровой рукой с подбородка и с шеи. Отрубленная кисть осталась лежать на пеньке, который уже успел пропитаться кровью. *** Дилюк очнулся словно после очень длинного кошмара. Обрубок левой руки был перевязан бинтами, швы неприятно ныли и жутко чесались. Резко сев на кровати, у него закружилась голова, а в глазах потемнело. Как сквозь вакуум он услышал голос: — Господин Дилюк, я боялся, что вы уже не очнётесь, — голос был знаком, поэтому парень успокоился. — Мистер Бай Чжу… — хриплым голосом отозвался тот и лёг обратно на кровать не решаясь открыть глаза. — Всё будет хорошо, вы поправитесь, — успокаивающе говорил доктор. Дилюк отчаянно усмехнулся. — Да? И рука новая вырастет? — на глазах у него выступили слёзы, — Зачем? Зачем я сделал это? — У вас была тяжелая форма сепсиса, помутнение рассудка — это нормально. Но только такой строгий к себе человек решил бы отрубить собственную руку. Ваш коллега, — Бай Чжу задумался, вспоминая его имя, — Теннер, он сказал, что не слышал ни звука, спал как убитый. Проснулся утром, а вы там лежите. Весь в крови… Дилюк почувствовал, что лежит почти голый. — Где… мои штаны? Мистер Бай Чжу прокашлялся. — Нам пришлось их выкинуть. Вы… видимо, будучи в отключке в состоянии психоза, вы обмочились. В общем, штаны мы выбросили, но мистер Теннер уже подобрал вам новые, — Бай Чжу увидел, что по лицу Дилюка течёт яркая, прозрачная слеза, — Всё наладится… Доктор ушёл, оставив Дилюка наедине со своими страхами, обидами и разочарованием.